Огр. Слуга Хаоса

Глава 12

Ощущение, словно меня сбросили с горы. Полёт прекратился также резко, как и начался. Я почувствовал под собой плиты холодного пола и, распластавшись, ещё минуту приходил в себя, думая над тем, куда же на этот раз меня занесла нелёгкая.

И вновь мне приходится преодолевать себя, чтобы просто открыть глаза, вверху только мраморный потолок. Я поднялся. Большой зал, довольно ярко освещённый. Поодаль стояли столы, искусно сделанные из массива дерева. Мраморный пол в виде шахматной плитки почти что блестел. Через секунду прямо перед моим носом с визгом промелькнуло лезвие. Я отпрянул, в то же мгновение вскочив на ноги.

Мне довелось быть окружённым существами. Лысые головы, длинные языки, фигуры, лишь отдалённо напоминавшие женщин, одетые в набедренные повязки, свисавшие почти до пола. Их чёрные глаза неотрывно смотрели на меня, а руки были настоящими клинками. Причём ноги и руки у некоторых словно были закованы в хитиновый панцирь. С громким шипением одна из фигур рванула ко мне, выставив лезвие вперёд. Демонетка Слаанеш.

Вдали был виден огромный трон, на котором восседало существо с четырьмя руками и обычным человеческим лицом. Оно было настолько прекрасно, что мне пришлось совершить волевое усилие, чтобы оторвать взгляд и уклониться от атаки, дабы моё брюхо не оказалось распоротым.

Стоило мне только отойти, как меня тут же атаковало ещё несколько демонеток. Их направления ударов не были смертельными, я понял это, когда одна из них могла пропороть мою спину, но вместо этого оставила только порез. Я ощутил сильную боль, кровь хлынула и начала орошать собой моё тело, под гомерический хохот созданий, с удвоенной силой бросавшихся на меня. Я пытался уйти от атак, но достать меч или даже отбиться возможности не было.

У их атак словно был неведомый ритм. Мне нанесли несколько порезов. Раны на руках болели так, что хотелось кричать и плакать, однако шок всё ещё сдерживал меня. Удивительно, но кровотечение было очень щадящим, они умудрялись просто вскрывать кожу с хирургической точностью.

Ритм. Шаг, поднять руку. Атака ушла в молоко. Назад, убрать ногу. Атака ушла в молоко. Задержать дыхание. Вперёд. Поднять руку. Держать ритм. Это был словно нечестивый танец. И я уже слышал аплодисменты со стороны трона, вместе с истерическим хохотом.

— Ещё, ещё! — скрежещущий голос призывал демонеток двигаться быстрее.

Отпрянуть. Теперь подать корпусом вперёд. Отставить ногу.

Меня атаковало одновременно две-три демонетки. С каждым заходом на моём теле оказывалось всё больше порезов. Двигаться становилось сложнее. Я просто не мог позволить себе ухватиться даже за одну из них. Как только моя рука дотягивалась до неё, я получал порез, а Башнеруб уже лежал на полу, срезанный с моего пояса хирургически точной атакой.

И тут до меня начало доходить. Их атаки не направлены именно в меня, скорее они должны указывать мне что-то. Я начал двигаться так, словно бы не сражался. Это начало напоминать какой-то безумный танец. Я уходил влево, вправо, всё равно получая очередные порезы, но их становилось меньше.

Брюшная пластина скрипела под очередным ударом, спина, наверное, больше напоминала колбасу, нежели обычную тыловую сторону огра. Ноги болели и почти не слушались. Демонетки смеялись, пока наносили мне порез за порезом.

Спустя ещё несколько секунд меня начало заносить с каждым движением. Боль стала…другой. Моё желание выжить превращало боль в странное ощущение. Я не мог привыкнуть к этому. Каждое движение разрезанной кожи причиняло невероятные страдания, вызывающие колющие боли в груди, от которой становилось… хорошо? Несколько мгновений после этого были как в экстазе. Меня понесло и я упал возле каменной колонны. Пытаясь ухватить воздух ртом, я лёг на спину, глядя на приближающихся демонов, чьи искажённые лица изображали зловещие ухмылки маньяков. Дыхание сбивалось, я пытался восстановить его, пока они меня обступали. С их рук-клинков капала моя кровь, пока они так мило улыбались, молча смотря на меня.

— Не нужно страха… Нам нужны удовольствия, — огромная фигура нависла надо мной. Миловидное человеческое лицо, но его лысая голова словно была покрыта костяным панцирем. Чёрные глаза были пусты как космос. Здоровенная рука протянулась ко мне.

Преодолевая боль, я ухватился за неё. Меня поставили на ноги. Что-то влажное стало касаться моих ран. Демонетки окружили, начали облизывать мои ранения своими длинными языками. Боль уходила, становилось щекотно и почему-то смешно. Существо, поднявшее меня, было выше ростом. Оно также улыбалось. Его верхняя пара рук легла мне на плечи, пока вторая болталась где-то внизу.

— Ты показал нам удивительный танец, особенно для такого неприсобленного к прекрасному существа, — голос этого демона был сладким, словно мёд, и его, казалось можно было слушать бесконечно. — И Князь Удовольствий хочет вознаградить тебя за весь тот долгий путь, что тебе довелось преодолеть.

С этими словами он повёл меня за руки. Я не сопротивлялся. Мы прошли и встали возле трона, где перед ним были столы. Они ломились от разных явств, многих я даже представить себе не мог. Странные существа, похожие на насекомых и невиданных зверей были на огромных подносах, зажаренные, запечённые, изысканно сервированные фруктами и овощами. На тарелках были видны пирожные, пудинги и желе, явно фруктовые или из чего-то иного. Казалось, что я оказался на каком-то пиру эпохи века так восемнадцатого. Однако что-то в этих блюдах казалось неестественным. Каждое из них было странным, казалось будто пустым, несмотря на изысканный внешний вид. Словно это не еда, а филигранно поданная ложь. Однако, что-то в животе начало издавать бурчание. Невероятно громкое, сопровождаемое противными ощущения того, что нужно срочно поесть.

Я смотрел на все эти сладости, запечёные туши и мне становилось дурно от разнообразия запахов. Остальные демоны обступили меня и начали приветливо показывать на каждый из многочисленных подносов на столе.

— Никто не сдерживает удовольствия!

— Нужно служить Князю Удовольствий!

— Окажи ему честь — отведай пир!

Хор демонических голосов разрывал мои уши множеством тонов, и все они призывали только к одному — беззаботному поглощению всей этой еды. Однако нечто внутри меня сдерживало подобное обжорство. И хотя всё естество стремилось утолить голод и нарастающую сверхъестественную боль, я сдерживался, болезненно переживая каждое мгновение. Мне казалось, что приняв эту пищу, потеряю нечто важное.

Я сел на услужливо подставленный стул. Живот горел, он болел и, казалось, выл, словно раненый зверь. Нужно ли мне сдерживаться? Требуется ли это для того чтобы достичь моей цели? В этом ли заключается испытание? Мои раны уже затянулись, а демоны расселись напротив и испытывающими взглядами смотрели на меня, периодически перешёптываясь между собой.

Передо мной лежала тарелка со здоровенным стейком. Мясо было странного, синеватого цвета, с хорошо видными прожилками. Богато украшенное какими-то травами, густо приправленное всевозможными специями, от него исходил невероятный аромат, такой, что любой другой человек без раздумий поторопился бы поглотить его кусочек за кусочком, а у меня это странное чувство… Когда я смотрел на него, в моей памяти возникли странные образы школьных годов. Да, определённо, человек по имени Олег когда-то существовал в совершенно ином мире.

Тогда я совершил своё первое предательство. Заложил курящую подругу классному руководству и за это ей выдали большой нагоняй. Забавно, что тогда многие ребята пристрастились к табаку, и нельзя сказать, что в тот период я не пробовал, однако, когда мои лёгкие наполнились дымом, я посинел и чуть не захлебнулся.

— Почему ты не хочешь есть? Неужели огр, и не голоден? — вопрошал здоровенный демон.

— Тот, кто служит Князю, никогда не сдерживает своих пороков, никогда не сдерживает своих желаний. Мы видим твоё желание, прекрати укрощать свою плоть, дай же ей волю! — хором вторили демонетки.

Я окинул их взглядом. Затем снова посмотрел на этот кусок мяса. Прекрасный с одной стороны, совершенно инфернальный с другой. Взяв его в руки, я совершенно бесцеремонно поднёс его ко рту и принялся активно жевать, всё обдумывая эту сценку из той, теперь казавшейся совершенно чуждой жизни. И после этого, прожевав первый кусок, я понял, что не могу вспомнить. Этот день словно испарился, пропал из жизни. Его никогда не было. Я помнил, что не помнил этого. Странное ощущение амнезии. А голод всё нарастал, как нарастал и смех демонеток, росла улыбка на лице их повелителя. Я перестал сдерживаться и бросился на еду как дикарь, пока в моей голове витали самые разные воспоминания, но каждый кусочек разбивал их, как молоток разбивает стекло.

Евгений Аркадьевич и я спешно поднимались по лестнице. Наверху были слышны шумы. Музыка, очередная дискотека у кого-то на дому. Вызовы туда, как мне объяснил наставник, были делом обычным.

— Не самая умная молодёжь, знаешь ли. Вот пару лет пройдёт, кем они станут? Бизнесмены, вот эти все архитекторы, инженеры, настройщики самого сложного оборудование. Это будут интеллигентные люди, но им перевалит уже за тридцать, — объяснил мне Евгений Аркадьевич. — Ну не стой, запускай лифт, нам на десятый!

— А может это будут денежные спецы, которые себе деньгами карьеру прокладывают, — ответил я.

Лифт пришёл в движение и загудел. В животе появилось такое привычное сосущее чувство из-за резкого движения наверх.

— Там ведь и наш брат порой зависает, на подобных мероприятиях, — задумчиво произнёс Евгений Аркадьевич, когда створки открылись с лёгким шипящим звуком.

Музыка нарастала, становилась громкой, била в уши. Впрочем, искусством это было сложно назвать. Это больше напоминало крики животных вперемешку с отбивающим ритм барабаном. Рифм не было, сам текст сухо повествовал о том как исполнитель совершал акты совокупления со множеством женщин. Я на секунду задержал дыхание, представляя, что мне грозит после того как откроется дверь.

Мы подошли к двери нужной квартиры, и принялись вежливо стучать, ну, насколько это было возможно. Секунды тянулись, обитая кожей стальная дверь совершенно не желала открываться. Тогда мой коллега, явно потеряв терпение, начал колошматить по ней свободной рукой, напоследок наподдав с ноги. Такой шум на весь подъезд явно бы заставил явиться к двери абсолютно всех, кто был дома. Так и случилось. Сначала кто-то открыл крышку глазка, после чего за дверью послышались щелчки — замки начали открываться.

И вот, свершилось, дверь открылась! Перед нами стоял молодой парень, в одних только трусах. Прищурившись, слегка пьяным голосом он только и сказал:

— Вы проходите… бахилы… их не надо, заходите, — рукой он поманил нас внутрь.

Воздух был спёртым. Словно им дышали уже раз в десятый и никто проветривать не собирался. Более того, в квартире было дымно. Табак… и ещё что-то, относительно сладкое. Возможно, то были вейпы или электронные варианты табачных изделий. Даже у меня перехватило в груди, как только мы зашли внутрь. А вот моему коллеге было не настолько хорошо, он побледнел, но взял себя в руки и начал собирать инструмент.

От дыма даже пощипывало глаза, и когда мы вышли из прихожей в основную комнату, то, помимо очевидных сдвинутых столов, мы увидели пару диванов. Мимо нас мелькали другие парни и молодые девушки. Большинство практически раздеты. Из соседних комнат раздавались странные звуки. Мы прошли к одному дивану, где с распростертыми руками лежала одна из девушек. Именно на неё показал запустивший нас парень.

— Плохо ей. Не дышит, похоже, — сказал он, после чего ушёл на кухню, откуда раздалось несколько радостных возгласов, звучавших как-то… устало?

— Ладно, проверь пульс, я осмотрю остальное, — приказным тоном сказал мне наставник.

— Откройте все окна! Проветрите помещения! — заорал я парням и девушкам.

Всего в квартире оказалось больше десятка человек и после моего окрика они резко зашевелились, принявшись открывать окна. Холодный воздух начал двигаться снизу. А тем временем остальные тусовщики, под грохот музыкальных колонок, снова стали приходить в амёбное состояние, расходясь по комнатам, словно какие-то зомби. Усталость, отравление — вот какой была реальная атмосфера этих нескольких помещений. Но вместе с этим, аккуратные обои, качественная мебель и диваны с дорогой обивкой.

Тем временем мой наставник перешёл к сердечной реанимации.

— Так, получается минут семь она так пролежала как минимум с момента вызова. Ну что, готовимся? — внезапно повернув ко мне голову спросил он.

— Опять?

— Опять!

Завести сердце так и не получилось. Рёбра хрустели под нашим напором, мы попытались сделать несколько уколов, однако это ни к чему не привело. Тело стало холодным. Напоследок я решил проверить щиколотку. Ожидаемо — обе совершенно ледяные, начинающие медленно затвердевать. Пульс, естественно, отсутствовал.

— Что-то мне кажется, она тут была мертва ещё задолго до… — начал я.

— Попробовать всё же было нужно, жаль девчонку, — вздохнув, ответил мне наставник.

Тем временем, появилось время разглядеть столы. Опять, довольно много всякой снеди. А на кухне начали раздаваться охи, вздохи. Мы были тут лишними, на нас совсем не обращали внимания, словно на мебель. Никто не сдерживался, это был настоящий праздник удовольствия, где молодые люди предавались всем доступным им порокам. И некоторым это стоило жизни.

Внезапно Евгений Аркадьевич начал медленно сползать на пол. Спёртый воздух давал о себе знать и он попросту не выдержал. Мертвенно бледное лицо, сухие, потрескавшиеся губы, коллега начал часто дышать и на его лбу сразу выступил пот. В кармане у меня всегда лежал нитроглицериновый спрей. Несколько пшиков, после чего таблетка аспирина. Практически уронил её, когда доставал из ящика лекарств. Я почти взвалил своего наставника на спину, и начал волевыми движениями выбираться из этого проклятого места, где остальные люди скорее напоминали тряпичные куклы.

Когда мы вышли из этой квартиры, наблюдая за отдельным экипажем, выгружавшим тело, мне стало как-то не себе. Я смотрел на эти лица, застывшие, словно восковые маски. Они занимались непотребствами прямо на глазах посторонних людей, и их иссушенный удовольствиями мозг больше не мог дать им того, чего они жаждали. Им нужно было больше — больше страсти, больше радости. То, что у них уже было, приелось, перестало быть интересным. Но они не знали где достать ещё, зависнув в этом положении. В этом было что-то странное, необычное, ведь нормальные люди не должны были себя так вести. Так я думал. Они делали всё это часами, надеясь на повторное веселье, как было в начале. Не смогли разойтись, когда была возможность и хотели большего. Они это получили. Мир вокруг казался нереальным, мутным, словно расплывчатым.

Меня не покидало странное ощущение. Будто за нами кто-то смотрел. Но на деле никому не было до нас никакого дела, однако я затылком ощущал голодные глаза позади себя, но, каждый раз, когда я как бы невзначай оборачивался, там никого не оказывалось.

Я заканчивал с каким-то пирогом. Начинка из фруктов, или же овощей (вкусы слишком смазывались), уже разлетелась по моему лицу. Вокруг оставался только демонический смех и тихий шёпот, идущий откуда-то изнутри.

— Излишество — радость, не сдерживайся, не сдерживайся, не сдерживайся! — шептало мне нечто.

— Да! — отвечал я громким криком.

Это была последняя тарелка, которую я с диким воем разбил об стол под одобрительные взгляды демонов. В мыслях была совершенная пустота. Я не мог вспомнить абсолютно ничего. Только мелкие отрывки искажённой памяти и невозможность понять, где я нахожусь и зачем.

Родители? Да, они были. Но кто? Когда? Я не мог вспомнить никого и ничего из прошлого. Смазанные силуэты, события, которых словно никогда и не бывало. Амнезия… Я раскис на стуле. Теперь мысли, словно дикие звери в загоне, метались из стороны в сторону. Пытаясь понять, насколько сильно позабыто прошлое, я напрягся и ко мне пришло понимание того, что ничего не осталось. Лишь моменты служения богам сохранились достаточно хорошо. Но меня не покидало ощущение, что это неправильно.

— Служитель Удовольствия! — воскликнул здоровенный демон, вскинув все четыре руки. — Ты уважил благодетеля своего. Исполнил его желание, а значит, он может исполнить и твоё, заключай сделку!

Он встал возле меня и наклонился ко мне.

— Будешь ли ты сдерживаться? — его клыкастая, хоть и человеческая физиомия почему-то вызывала у меня только злость.

Кровавая пелена возникла перед моими глазами. В следующее мгновение я рванул вперёд, к морде демона и вцепился в неё своими мощными челюстями. Под зубами захрустели кости, порвалась плоть, лоб демона треснул из-за напора. Поднялся оглушающий визг. Я продолжил жевать, пока внезапно его руки не пришли в движение. Он откинул меня с лёгкостью подушки. Моё тело оказалось на столе, пока ревущий демон не решил наступить мне на грудь своей ногой. Он вдавил меня настолько, что столешница сломалась. Откатившись и поднявшись, я тут же получил сильный удар по лицу и снова оказался на полу.

Демон, изливаясь ихором, шатался. Лоб был прокушен, из него рекой текла жидкость, застилая глаза. А внутри меня внезапным огнём горел гнев. Я поднялся, увернулся от его тарана, и пока демон оборачивался достал Башнеруб. Выставив меч вперёд, я сам рванул навстречу демону. Уйдя от пинка, я рубанул по его ноге. Клинок застрял в его панцире или кости. Демон агонизировал, продолжая размахивать всеми конечностями. Очередной удар по голове заставил меня упасть. Но рухнул и сам демон. Я снова поднялся и подошёл к твари, вырвав свой меч из её ноги, после чего прикончил, просто отрубив голову. Ярость немного утихла под смех демонеток. Однако через мгновение мои уши уже ничего не слышали. Глаза видели перед собой только пустоту. Я вновь попал в Ничто. Словно перестал существовать.

Однако через мгновение, которое казалось вечностью, я услышал его. Гул, переходящий в странный жующий звук. Смех алчных богов, которые смотрели на меня, совершенно иного. Я помнил, что был когда-то другим, однако теперь я словно жил второй жизнью и смотрел не своими глазами. Смутные осколки того, что я помнил о прошлом, всё ещё держались во мне острыми крюками. Я помнил имя, но не мог вспомнить что-то более вещественное. Я помнил характер, но не мог вспомнить каких-то поступков. Я помнил эмоции, но не мог соотнести их с событиями. Всё было разбито на части, словно мозаика, кроме одного. Те эпизоды, когда я проливал кровь, когда я от отчаяния шептал им мольбы, и когда я произнёс ту роковую молитву. Неведомая сила пихнула меня в грудь, заставив выпасть из пустоты куда-то ещё…