Огр. Слуга Хаоса

Часть 4, глава 13

Воздух с напором вошёл в мои лёгкие. Узкая полоска света пробивалась в глаза. На мне был здоровенный рогатый шлем. Они (рога), были видны, закручиваясь прямо перед смотровой щелью. Надо мной сгустилась чернота ночи, абсолютно ясные звезды и зелёный свет Моррслиба роняли блики на моё тело. Как только я поднял свою потяжелевшую руку послышалось звяканье металлических пластин. Я приблизил конечность к лицу и стало всё понятно — моё тело было заключено в доспех, причем полностью. Я вернулся в мир живых, однако совершенно иным. Надо мной появился шлем Цвельфа. Колдун звонко стукнул меня по груди и следом обернулся куда-то от алтаря, что-то выкрикивая помощникам.

Спустя секунду меня подняли и посадили на алтарь. Мир вокруг казался слегка мутным, однако зрение возвращалось. Живот распух и с силой упирался в грудную и брюшную пластины, из-за чего было тесно. Язык словно истекал слюной, но она стала куда более токсичной и кислой.

Руки были готовы искрошить даже камень, насколько в них чувствовалась сила. А в голове… творилось… Словно несколько десятков голосов наперебой пытались мне что-то сказать. Они искажали слова друг друга, кричали и шептали, пели, после чего снова срывались на крик или шёпот. Дистанцироваться от них казалось невозможным. А я непонимающе смотрел на чёрную сталь, которой было покрыто моё тело и совершенно не понимал, что происходит.

Вокруг меня собрались люди, смотревшие на меня теперь как на живого полубога. Для них подобное посвящение, похоже, было очень желаемым, но оно досталось мне. Теперь, поднявшись и снова наблюдая за этими людьми, я мог сказать, что во мне не оставалось ничего, кроме чувства некоторого превосходства и немного презрения. Смотреть на этих норсканцев, лица которых были поражены язвами, под кожей копошились личинки, а сами исходили от развивающихся среди них хворей просто не было желания. Эти люди не стремились пройти выше настолько же сильно.

Внутри я внезапно взмолился о том, чтобы у меня было больше бойцов для исполнения Высшего плана. Цвельф сплюнул порцию слизи рядом и положил мне на плечо руку.

— С возвращением, Лог Башнеруб, Воин Хаоса, — торжественно прохрипел он вскинув обе руки вверх в праздничном жесте.

Ответом ему стала волна рук и радостные вопли остальных. После чего они испытывающими взглядами продолжали смотреть на меня. Я стал их лидером, теперь уже полностью признанный.

Я поднялся в полный рост, возвышаясь горой над своими бойцами. Мне казалось, что моё тело стало выше, сильнее и куда более могущественным. Подсознание улавливало некие движения энергий вокруг, словно материя стала двойственной. Сначала я видел наружность предметов, а потом то, чем они были внутри.

Наконец, я поднял руку в приветственном жесте.

— Вы отправились через море ради славы, ради силы. Исполнение плана богов, приведение к единству всех тех, кто отвергает дары туманного севера, всё это становится испытанием, — громко выкрикнул я. — Мне довелось пройти их… Боги… Они сделали выбор. И с рассветом мы отправимся, чтобы разрушить старый мир и использовать его кирпичи для нашего возвышения!

С этими словами я посмотрел на Цвельфа. Колдун одобрительно кивнул и махнул рукой в сторону собравшихся на ритуале.

— Действо окончено. Священные ритуалы соблюдены. Родился новый воитель, который должен показать Силам своё новое могущество.

— Цвельф, нам придётся серьёзно поговорить.

— И о чём же?

— В лагере, всё в лагере, один на один, — я показал рукой в сторону лагеря.

Память наконец-то возвращалась. По крайней мере, теперь я отчётливо помнил события последних дней. Голоса и шёпот постепенно утихали, мысли приходили в норму. Всей процессией мы осторожно ступали по разрушенному, расколотому и покрошенному камню. Пыль осела, кровь засохла. Только серебро осталось в виде света луны.

Зайдя в бывший шатёр вождя, я просто встал в середине. Цвельф услужливо занял позицию у выхода, пока остальные занимались оставшимися делами. В голове всё ещё была та сцена, где один я должен был перевесить целую кучу людей. С одной стороны логично, но после всего, в душе осталась какая-то неприятная пустота.

— Итак, чего же ты желаешь? — начал Цвельф, поглядывая на меня.

— Выбраться.

— Для этого ты принял дары? Не просто чтобы возвыситься? — если бы мог поморщиться и повести бровью, он бы так и сделал.

— Это… в рамках предложения, которое я принял.

— Боги наградят тебя, выполни ты их волю. Что же они тебе шептали?

Я напряг память ещё сильнее, пытаясь уловить те нити голосов, которые рассказывали о моих действиях в будущем. Те короткие мгновения, перед тем как я вновь узрел реальный мир… Был виден город, где высокие каменные стены прикрывают гавани, покрытые гнилыми туманами, где вонь пропавшей рыбы соперничает с запахом гниющих досок в доках, и где каждый человек, эльф, гном или полурослик одержимы лишь одним — собственным благополучием. Разумные существа, готовые принять любые дары, лишь бы это стало для них спасением и гарантией сытой жизни.

Когда я в подробностях пересказал это Цвельфу, тот только задумчиво покачал головой. Он начал рыться в вещах и вскоре достал несколько карт, разложив их около светильника, его желтоватое пламя, с чёрной копотью от горящего жира смутно освещало шатёр.

На картах было изображение берегов Бретонии, а ещё Империи. Цвельф рукой провёл от центра моря Когтей, до устья Рейка, постепенно спускаясь вниз, вплоть до картинки с красивым городом, под которым было написано «Мариенбург». Тут его палец остановился, капля какой-то жидкости упала прямо на ту часть, где располагалось устье.

— Твои слова… Подходит он. Мариенбург. Где ещё мы сможем найти столько пропащих душ? — сказал Цвельф, поднимая свой взгляд на меня.

— Поместим их на одну чашу весов. На другой окажемся мы сами, — задумчиво пробормотал я.

— Если так, то придётся высаживаться на побережье, подальше от города. Эта земля опасная, особенно для тех, кто не умеет выживать посреди диких зверей. В тамошних лесах обитает много секретов.

— И эти секреты… мы сможем использовать?

— Если боги будут на нашей стороне!

— Когда мы сможем отправиться? — спросил я.

— Уже этим рассветом, — тихо прохрипел колдун.

В этот момент в шатёр заявился Йорм. Он с силой отворил проход из шкур. Под его шлемом была гримаса полной апатии, однако тон выдавал нечто иное.

— Лог. Почти всё готово, но что мы будем делать с остальными кораблями? Берём все или же полностью загружаем те, что есть?

— Нагружаем полностью несколько. Все нам не пригодятся, в них просто нет смысла.

Варвар оценивающе посмотрел на нас с колдуном. После чего хмыкнул и кивнул, отправившись исполнять распоряжение. Цвельф повернулся ко мне.

— Тебе понадобится больше помощников, больше солдат, если планируешь захватить город.

— Грубая сила нам тут не поможет, расположение богов тоже. Мы должны захватывать людей умом, не лезвием меча.

Цвельф забулькал от распирающего его смеха. Вокруг его посоха собралось зеленоватое свечение, которое он собрал, словно нити, и опутал ими ближайшую висящую шкуру, бормоча какие-то странные, бредовые слова. Шкура мгновенно начала разлагаться.

— Боги дали мне дар. Боги дали нам силу. Тебе благоволят все четверо. С их помощью мы не только сокрушим стены. Норсы, что там сидят, предали нас в пользу молотобойца… Они будут вопить о пощаде, пока я буду отдавать их тела мириадам плотоядных мух.

— Мы не должны убить их всех, — заметил я.

— Ты не должен! — возмутился Цвельф. — Ты думал, я не чувствовал твоего желания? Не ощущал твоей чуждой природы? Ты был открытой книгой. А теперь… Теперь они хранят тебя от магии, — колдун тряхнул своим посохом.

— Получается, мыслим мы разными мотивами? — усмехнулся я, поглядывая на свои здоровенные, покрытые латными перчатками, ладони. Никак не мог привыкнуть к их размерам. Всё казалось слишком непропорциональным, слишком большим.

— Пока твоими силами боги смотрят на меня и на них, — Цвельф показал в сторону выхода. — Никаких проблем не будет. Отвернись они от тебя хоть на секунду, и ты станешь только очередным отродьем. А для нас законной добычей. Я всегда готов помочь советом, но тебе следует знать, как чужеземцу. В нашем деле нет друзей, нет и врагов. Мы только хотим добиться одного — признания наших заслуг перед богами, ворваться в мир истинного бессмертия и обрести то, чего нас всех лишили давным-давно.

— Значит, я для вас что-то вроде временного лидера?

— Пока не появится более драгоценный камень, сияющий в этой тьме.

— Обращение к богам — это спасение. Почему ты не хочешь спасти тех, кого возможно?

— Они не достойны великой чести пополнить армию повелителей. Они сражаются за устаревший порядок этого мира. Поэтому мы должны уничтожить их всех, до последнего ребёнка!

— То есть, спасения достойны только те, кто уже обратился? Души южан куда ценнее северян.

Цвельф устало вздохнул и начал двигаться к выходу.

— Твоё возвышение стало чудом, но твои решения — мягкость, они могут привести тебя на порог, где мы все станем только украшениями в Садах. Я оставлю тебя для приготовлений. Подготовься к выступлению!

Ранним утром туман практически заволок всё побережье. Северяне с надрывными криками спускали на воду корабли, после чего громко обсуждали те превращения, что произошли с ними за ночь. Многие воины стали выше, сильнее, но кто-то погиб от самых разных причин. Кто-то закашлял, а некоторых пожрали черви. Другие так и не проснулись, их животы разбухли, после чего они лопались, обнажая отвратительные метаморфозы внутренних органов. Утром в одном из шатров кто-то превратился в отродье и его пришлось зарубить, пока он выл и кричал, уставившись взглядом куда-то вверх.

Слишком много событий, требовалось сосредоточиться. Взобравшись на борт, я отдал несколько команд Йорму, чтобы тот приказал направлять флот вдоль побережья. Людей было очень мало. Колдун обещал раскрыть секреты по прибытию и прямо сейчас, развернув пергамент с картой, я смотрел на точку, которую, по моему настоянию, колдун отметил как предполагаемое место высадки.

Путешествие обещало занять какое-то время. Самым удивительным было не спать ночь. По привычке я прилёг, когда меня оставили, но просто не смог уснуть. Обычно к этому моменту мой живот и кишки превращались в настоящий механизм, который состоял из органических шестерёнок, способных измолотить в мельчайшую муку любой материал. Но теперь они молчали. Никакого голода, никаких эмоций по этому поводу. В голове стояла звенящая тишина. И только редкие воспоминания о столкновении с драконом, демоном, других испытаниях, периодически терзали меня. Мутные образы прошлого касались разума, заставляя меня морщиться и закрывать лицо, когда мимо проходил очередной чумной мародёр. Кислый и одновременно горький запах чумы, разложения и смерти настоящим смрадом сопровождал наш небольшой, но от того не менее сокрушительный флот.

Смутные образы посещали память, когда я думал про Мариенбург. Он должен стать моей целью, пока есть возможность и боги желают помочь в начинаниях. Из лесов, что находились на берегу порой доносились страшные звуки. Громкий рёв, смешанный с блеяниями и надрывными воплями, какофонией сгоняли целые стаи птиц с насиженных мест и они покрывали небо, затянутое серыми облаками, предвещающими дождь.

Они были неестественны.

Что-то следовало за нами. Спустя несколько дней пути я окончательно осознал это. Укачивание стало нормой и организм успел свыкнуться с необходимостью поддерживать равновесие своими силами. Волны бились о борт, северяне излучали вонь, въедавшуюся в нос ещё сильнее, чем раньше. Чувства словно обострились, я стал видеть дальше, лучше, запахи исходили множеством спектров и я, словно собака, был способен выслеживать добычу. Даже простые почёсывания кожи на другом конце корабля слышались так, словно северянин демонстративно делал это прямо передо мной. Цвельф был на другом драккаре и плыл впереди, отдавая сигналы на случай, если впереди появлялись какие-то препятствия. Признаю, это очень удобно.

Но спать было невозможно. Есть тоже. Пока остальные, насколько могли, позволяли себе радоваться жизни посредством сна и приёма пищи, я мог думать только о выполнении своих задач. Ни пить, ни есть, ни спать. Никакой усталости, только кристальная ясность мысли. И меч, прикрепленный кожаным ремнём к моему поясу. Его красные руны проступили ещё более отчетливо, лезвие на солнце отливало медью. Часами я сидел на палубе и смотрел на него, пытаясь понять все его свойства. При одном взгляде где-то внутри разгорался невероятный жар, желание резать, рубить, кричать похвалу Кровавому богу. Очаровательный подарок, за который ещё предстояло дорого заплатить.

Очередная волна ударилась о борт, когда наконец-то впереди идущий драккар зажёг сигналы. «К земле!». Мы начали приближаться к побережью. Я сбился со счёта, сколько дней прошло, когда мы наконец-то достигли устья Рейка. Немало времени ушло и на поиск подходящего места, огромной бухты, что находится в стороне от всего и где можно будет спрятать множество кораблей.

Высадка проходила стремительно. Деревянные помосты упали, громко расплющивая поднимающиеся волны, после чего десятки людей прыгнули, оказавшись по пояс в воде. Драккары начали выталкивать на сушу, сооружать для них стояночные места. Неизвестно, сколько времени им предстояло тут провести. Ведь мы собирались дальше двигаться по суше. Каждый взял необходимое. Несколько мародёров срубили деревья и из них собрали простые телеги, куда погрузили пожитки. Впрочем, все понимали, что эти корабли вряд ли нам пригодятся, ибо туда, куда мы идём — обратно мало кто возвращается.

А к вечеру прибыли охотники и разведчики. Мы высадились в глухом краю, где проходили только сельские дороги. Но ниже по течению, в далеких километрах, возвышалась противокорабельная стена, возведённая жителями города, чтобы защититься от набегов северян. Мы помнили об этом и опасались их начищенных орудий, способных разорвать драккары напополам одним попаданием.

Дальше двинулись глухими лесами, спускаясь по устью Рейка, чтобы нас точно никто не засёк. Цвельф говорил, что нужное место мы сможем узнать и сами. Да и я чувствовал, что нам следует держаться южнее. В том месте мы бы точно смогли добиться того, чего хотели. Мы искали скорее ауру, нежели выгодное стратегическое местоположение. Глухие леса встречали нас криками зверей, писком насекомых, комаров, оводов, что мучили северян, высасывая их жизненные соки. Множество мушек постоянно набивались в самые укромные места, проникая через одеяния. Поэтому воины обсыпали друг друга пеплом и золой каждые несколько часов, становясь похожими на бледных истуканов.

Наконец, впереди идущий Цвельф, неожиданно остановился посреди очередной поляны. Его посох осветился ярким зелёным светом, озарив округу мертвенным сиянием. Растения гнили, насекомые единым порывом бросились прочь, улетая и уползая. С ветвей деревьев, что иссыхали на глазах, улетали птицы в страшной панике. Некоторые падали уже в полёте. Цвельф воткнул посох посреди поляны и сказал только пару слов:

— Тут лагерь и будет!

После этого я начал криком отдавать приказы. Воины стали носиться, срубая деревья здоровенными топорами. Когда Маннслиб высоко поднялась в небе, мы все уже сидели у тёплых костров, окружённые нехитрым частоколом. Вонь не давала успокоиться. Я постоянно ощущал на себе чужеродные взгляды, словно за этим невысоким для меня забором бегали и резвились совсем враждебные существа. Они фыркали и блеяли, сталкивались друг с другом лбами, пытаясь выяснить главенство в очередной небольшой стае.

Я ощущал их присутствие и оно постепенно нарастало. К полночи даже воины удивленно переглядывались друг с другом и аккуратно держали оружие рядом. Охотники за день успели наловить немало дичи, поэтому теперь, помимо запаха гниения в лагере появился аромат жареного мяса, который привлекал всё больше и больше тех, чьего внимания обычные люди стараются избегать как можно сильнее. Развёрнутые палатки и шатры создавали впечатление маленького городка. Узкие проходы, с небольшими пространствами для костров. И везде сидящие здоровяки, поглощающие свой паёк.

Отверженные. Те, кто был благословлен Тёмными богами изначально. Ныне чуждые обоим мирам, но отчаянно пытающиеся присягнуть своим проклятым родителям и доказать свою полезность, отчаянно вынашивая идею мести всему человеческому роду. Именно на них и полагался мой будущий план. Именно их мне обещал внутренний голос.

И вот, полночь. Внутренние часы звенели, ожидая прихода чего-то крупного. Перед наскоро сделанными воротами вскоре послышались дикий рык, блеяния и целый хор голосов. А затем раздался особенно громкий вопль, утихиморивший все остальные. Воины столпились у ворот, полностью вооружившись. Ответными криками они давали понять, что готовы ринуться в атаку в любую минуту.

Ко мне подошёл Цвельф. Он держал свой посох, явно напитывая его магической энергией. От его рук и головы исходила странная аура, словно он перехватывал магию вокруг себя и концентрировал.

Он готовился к столкновению.

Мы встали у ворот. Я подал команду. С лёгким треском отворились ворота, наскоро сколоченные из цельных стволов деревьев. В нос ударил запах подгнивающего дерева. Я вышел в абсолютную ночную тьму. Только серебро Маннслиба освещало окружающие меня кусты, где чёрные тени метались из стороны в сторону. Кто-то был меньше человека, кто-то больше. Они несли луки, топоры, их тяжёлое дыхание слышалось, словно они находились подле меня.

Цвельф стоял рядом. Из тьмы показался здоровенный силуэт. Обострённые чувства позволяли мне в подробностях рассмотреть эту тварь ещё на подходе. Покрытый примитивными доспехами, с изуродованной козьей головой, из которой выступали огромные рога, с клыками, растущими изо рта. Это существо, вооруженное топорами, острыми зубами и копытами, вышло к нам, стоя в нескольких метрах. В его покрасневших глазах читалась только жажда насилия. Однако он стоял, сжимая оружие в руках и словно удерживал себя от атаки.

Я поднял руку, пытаясь приветствовать его. Варгор слегка наклонил голову, как бы выжидая, после чего бросил один из топоров на землю и встряхнулся, издав гортанный рык.

— Хочешь этот гурт? — Цвельф повернулся ко мне и слегка кивнул в сторону беснующегося варгора. — Убей его. Это лучше любого союза. Покажи зверя.

— Уверен? Они станут подчиняться? — спросил я, разглядывая своего будущего противника.

— Станут. Но только если ты сделаешь это особым образом. Убивай его не мечом, — Цвельф указал пальцем на мой Башнеруб. — Кулаками. Забей его в мясо, сокруши кости. И тогда они станут уважать тебя. Пусть бьется с тобой в полную силу, ты же выйди без оружия.

— А если я его просто разрублю?

— Они будут бояться тебя, но только на одном страхе ты их слушаться не заставишь. Сделай, как говорю, и ты покажешь им пример воинской доблести — даже с форой ты играючи разделаешься с любым из них!

Поскольку в булькающем голосе Цвельфа слышалась уверенность, я просто вытащил свое оружие из ножен и бросил его на землю.

— Этот предводитель… Он насколько опасен? — спросил я Цвельфа, надеясь на краткий ответ.

— Жаррук, его ещё зовут Человечий череп. Говорят, он их бьёт о скалы, — отозвался Цвельф. — Он ненавидит род людской и режет всех без разбору. Потому-то его и придется убрать, если мы хотим себе союзников.

Выйдя немного вперед, я поманил к себе рычащего варгора.

Тот действительно сделал несколько шагов ко мне. В серебряном лунном свете от его нагрудника исходили светящиеся отражения. Топоры он с силой воткнул в землю перед собой. Грубые, резкие движения, словно внезапные приступы судороги.

— Гигантский человек… — слышать относительно разборчивую речь из уст зверолюда было колюче, словно в ухо пытались протолкнуть иголку. — Знаки… Шаман… Они оповестили нас о тебе.

— Я хочу твой гурт! — громко, почти криком выпалил я.

— Хочешь… — варгор сделал жест куда-то в лесную темноту. — Бросаешь вызов или жаждешь союза?

Не дожидаясь ответа, он продолжил.

— Зачем тебе колдун? — вопрошал он, показывая на Цвельфа, который резко дернулся от неожиданности. — Выпусти… выпусти зверя на волю. Отдай их… нам!

Жаррук вытянул лапу в сторону лагеря.

— Ты должен знать… людей. К чему тебе слабые? Отдай их… и мы разрушим мир вместе с тобой и Великими.

Я оглянулся назад. Столпившиеся воины вопросительно смотрели на меня. Цвельф хранил молчание. Снова переведя взгляд на этого «вождя», я крепко задумался. Внезапно меня окутало чувство опасности, и подкативший ком в горле мешал принять правильное решение.

— Я… хочу твоё племя! — крикнул я. — Я… Заберу его!

Вокруг затихло абсолютно всё. Пара секунд тишины, во время которой и люди, и зверолюды перестали двигаться и даже дышать, ожидая наших действий. Жаррук подал корпус вперёд, слегка наклонившись, и низко зарычал. Лес задрожал. Листва позади него колыхалась, словно от приближения урагана. Что-то ломало ветки, и это что-то приближалось к нам.

Внезапно стала видна огромная чёрная фигура, ростом почти с меня, но более крепко сложенная. Минотавр! С громким воем тварь выскочила на открытое место, размахивая огромной дубиной, после чего рванула ко мне. Цвельф и остальные отступили.

— Докажи, что ты стоишь моего времени! — громкий крик Жаррука раздался над поляной.

Времени отвечать не было. Я рванул вперёд хватая минотавра за дубину и пытаясь пихнуть его ногой. Тот обнажил острейшие клыки и впился в предплечье. Даже сталь не выдержала и я ощутил резкий прилив боли и почти оглушающей рези.

Его раздвоенное копыто приземлилось на мою ступню. Он пытался меня повалить. Я взял упор и с силой ударил его куда-то под грудь. Сработало! Хватка зубов слегка ослабла, я смог перехватить дыхание и с силой рванул дубину из его рук, после чего нанёс ещё несколько ударов по груди зверя. Хоть оружие и осталось у него, пасть начинала слабеть. Но он продолжал наваливаться и давить, пытаясь повалить.

У меня получилось высвободить левую руку, ею я ухватился за шею минотавра. Сдавливая глотку мышцами, я безуспешно пытался нащупать что-то, что позволило бы мне перехватить инициативу в борьбе. Поэтому я просто нанёс удар туда, где была трахея у людей, в надежде, что на минотавров это тоже сработает. Лёгкий хлопок, мои пальцы коснулись толстенной шкуры. Минотавр словно подавился, и импульс удара заставил его отпустить предплечье, отойдя на шаг.

Я, словно боксёр, нанёс ему ещё удар, целясь прямо в нос. Минотавр подставил крепкий лоб, и мой кулак ударил прямо туда, где располагалась самая бронированная часть его головы. Тварь пригнулась, наводя на меня свои здоровенные, острые рога. Он собирался взять меня на таран. Я рванул к нему и схватил за рога. Сквозь невероятную боль, преодолевая его сопротивление, мне удалось пригнуть монстра к земле. Минотавр бился руками, после чего совершил резкий рывок и распрямился.

Мы вновь оказались в паре шагов друг от друга. Только теперь я понял, что окружён шумом и гулом. Зверолюды и норскийцы кричали, выли, хлопали руками. Возле Жаррука стояла и другая фигура, вокруг которой полыхали энергии. Её аура окутывалась хаотическими потоками. Воющий шаман. И он что-то тихо говорил своему предводителю.

Минотавр взревел и бросился в атаку. Ударом кулака я избежал укуса, однако словно несколько наковален ударили в грудь. Пропустив удар под колено, я чуть не потерял равновесие, но тычок в незащищенную шею выровнял нас, только для того, чтобы минотавр попытался рвануть в сторону моей головы. Я, с криком боли, подался ему навстречу и мой лоб столкнулся с его носом. Отвратительный хруст! Определённо, встреча со сталью не пошла на пользу моему оппоненту. Он на секунду замешкался, чего мне хватило для того чтобы нанести ему несколько ощутимых ударов.

Минотавр дал мне пару хуков по голове, и мне удалось вовремя закрыться, после чего контратаковать. Он уже заливался кровью и хрип из его груди давал знать, что он не может нормально дышать. Оставалось только одно — не дать ему ранить меня ещё сильнее.

Я отошёл на пару шагов. Оппонент также переводил дух. Впрочем, преимущество было уже на моей стороне. Рванув ему навстречу, я смог отбить его кулак, после чего обрушил град ударов на его голову. Глаза, нос, зубы, просто бил куда попало. Очередной удар сбил минотавра с ног и он, пошатнувшись, упал на землю. Тогда к битве подключились и мои ноги. Череп минотавра затрещал под ударами. Вся голова стала красной, покрывшись ручьями крови, что текли отовсюду из трещин в его костях. Тварь хрипела и дёргалась, но всё менее и менее активно. Кровь из носа хлестала сплошным потоком, смешиваясь со слизью.

Справившись с усиливающимся чувством боли, я перевёл взгляд на варгора и его помощника рядом. Шаман тоже смотрел на меня и что-то тихо говорил, показывая в мою сторону когтистой лапой, ухватившейся за массивный посох, словно сделанный из грубо срубленной ветви векового дерева.

Жаррук сделал несколько шагов в мою сторону. Бешенный взгляд, налитые кровью глаза, капающая изо рта пена… Топоры в его руках зловеще переливались в серебряном свете Маннслиба. Над нашей поляной на пару мгновений повисла тишина, прерываемая только шёпотом со всех сторон. Каждый пытался оценить шансы на победу.

— Хоть тело твоё не человечье, душу подменить тебе не под силу, — каждое слово варгора отдавалось в голове резкой болью. — Хочешь их под свои знамёна, так давай!

Слева я успел уловить блеск топора и отошёл в сторону. Только чтобы обнаружить, что второй успешно застрял у меня в бедре и красная жидкость уже омывает его лезвие. С диким рёвом от боли я перехватил руку варгора прежде чем он успел вытащить своё оружие, после чего с силой дёрнул, заставив отшатнуться. Жаррук сразу начал второй замах, но тут в его грудь с силой залетела моя нога, погнув кирасу и с воем отправив его в полет на несколько метров. Когда он начал подниматься, я уже навис над ним, корчась от боли.

Нутро само говорило мне, что нужно с ним сделать. Удар по наглой морде, и вся поляна услышала нечто среднее между воем и визгом. Удар, удар, удар. Его голова покрылась красным паром над рассечённой плотью. Я схватил его за шею и приподнял. Топоры всё ещё пытались дотянуться до меня, но теперь это были просто движения отчаяния. Он был слишком мелким для противостояния, слишком слабым. Я сжал хватку сильнее, с удовлетворением услышав хрип. Ещё сильнее! Из пасти Жаррука потянуло запахом гноя. Топоры упали на землю, а его руки пытались отбиться, но затем стали постепенно выпрямляться. После этого они застыли, так же, как и остекленели его глаза. Мучительные секунды я отсчитывал, чтобы перекрыть доступ кислорода к мозгу. Одна минута. Ещё есть шансы на спасение, он просто потерял сознание.

Я отпустил хватку. Тело безвольно упало на землю. После этого на него обрушились мои ноги, сокрушая кости с каждым ударом. Морда зверя постепенно становилась плоской. А позади только кличи северян. Вскоре включились и зверолюды. Наконец, предо мной было абсолютно безжизненное тело павшего варгора. Сокрушённое, скорее напоминавшее животное, которое раздавило здоровенное дерево. Глаза, вылезшие из орбит, торчащие наружу кости, порванные мышцы, пробитый металл… И запах мочи, перемешанный с фекалиями, которые прямо сейчас труп активно производил в качестве акта финальной мести.

Шаман показался в свете огней. Его белая шерсть и красные глаза отсвечивали беловато-жёлтыми оттенками.

— Ты сильнее. Достоин вести нас под стены людей, — его хриплый, рычащий и низкий голос пробирал до мурашек. — Было бесчестно сначала дать сразиться с тобой хранителю камня. Но это не имеет значения.

Шаман осторожно, отмеряя каждый шаг, приближался ко мне. Тяжело дыша, я оглядывал все окружающие меня кусты. За каждым прятались зверолюды. Они тихо рычали, пытаясь осознать произошедшее. Ныне же, следуя примеру шамана, начали покидать укрытия и выходить на свет. Их чёрные, как уголь глаза, искажённые мутациями тела… Подобное зрелище могло бы поразить любого неподготовленного человека. Среди них были даже дети. У кого-то проглядывало три руки, кого-то природа мутаций изуродовала так, что и человека они напоминали только отдалённо.

Они тихо подвывали и оставались на достаточно почтенном расстоянии, пока шаман не оказался в нескольких шагах. Через мгновение он заговорил, нарушив внезапную тишину.

— Ты зверь? — внезапный вопрос заставил меня опешить.

— Настолько, насколько это потребуется, — ответил я, стараясь скрыть чувство боли.

Раны постепенно затягивались, однако колющее чувство не покидало меня. Каждое движение давалось с трудом, особенно теперь, когда адреналин постепенно покидал тело.

— Ты позволишь мне встать подле тебя? Гарнак был бы тебе полезен… — протягивая слова, продолжил зверолюд.

— Гарнак и будет мне полезен. Ты владеешь магией?

— Ритуалами. Энергиями.

— Тогда… ты имеешь смысл…