Огр. Слуга Хаоса

Глава 16

Что такое депривация? Моя рука с грохотом выбила трухлявую древесину впереди. Открылся зал. Затхлый воздух, вонь сладкого гноя… и смерти. Вокруг была страшная темнота, но только для тех, кто не мог видеть. Я шагнул вперёд. Легкие невольно сделали вдох, и я испытал боль от спонтанной судороги. Было… непривычно.

Этот старый проход, когда-то использовавшийся всяким сбродом, весьма гиблое место. И мы держали путь в самый его центр, туда, где они ожидали найти корень зла. То самое невидимое облако яда, постепенно накрывшее город. Весь зал был устлан телами. Какие-то успели разложиться, сверкая костьми в свете тусклого факела. Остальные были более свежими, но и в них уже успели поселиться черви, пожирающие плоть, постепенно превращавшуюся в землю. Мы были близко, даже слишком!

Всё это давно перестало казаться кошмаром, не было ночи или дня, только темно или светло. Отвыкание ото сна стало проблемой. Они смотрели и не понимали, но теперь это не казалось важным. Небольшая куча тел начала шевелиться, издавая хрипы и стоны разложившимися голосовыми связками. Возможно, это были заставшие перед смертью крики о помощи, которые они продолжали кричать даже после того как жизнь покинула их гнилые тела. Прямо передо мной такое тело попыталось ухватиться за мои ноги. Быстрый удар железного сапога превратил голову трупа в жалкие ошмётки из тухлого, вонючего мяса и костей.

Вперёд выбежал Герхард. Он направил арбалет в сторону ближайшего зомби и совершил выстрел. Болт со свистом и звуком глухого удара залетел в череп ещё одного шевелящегося тела, замедлив его, после чего я развернулся, сделал пару шагов и схватил этот белёсый, лишенный волос и плоти череп, только чтобы раздавить через мгновение отбросить на пару шагов от себя. Герхард сделал ещё шаг, как тут же, один из прислонённых к стене скелетов начал шевелиться и через мгновение вогнал своё ржавое оружие прямо в его живот. Раздался сдавленный крик, причём женский. Хлопок! Запахло озоном и по всему телу прокатилась волна резкой боли. Скелет разлетелся, а Герхард упал, застыв в одной позе. Разряд ударил и по нему. Копьё, впрочем, тоже осталось в его животе.

Наш гордый представитель магической школы, Леди Ола, забежала в зал, раскинув несколько молний, поражая и парализуя нежить вокруг. Меньше её не стало, однако боль от электричества, запах озона, мощно перебивавший даже гниль жуткого места, всё это вновь пробуждало не слишком приятные воспоминания.

Как следует размахнувшись, я вдавил в пол сразу несколько противников. Трупы были медленными, неуклюжими, но они не давали пройти дальше. Впереди виднелись железные двери. На них уже было немного гари из-за прямого попадания молнии. Энергия этой магички разом осветила всё вокруг.

В зал забежало ещё пару человек, Пауль и Блот. Я знал их всего несколько дней и они казались обычными авантюристами. Вооруженные одними только мечами, удерживая факелы, они принялись активно рубить нежить. Летели руки, головы. Через несколько минут всё было кончено, тела оставались лежать, как мы того и хотели. Только труп нашего проводника немым укором остался вместе с ними. Впрочем, он также попытался встать и, почти мгновенно, остался без руки и половины туловища, когда я взялся за него всерьез.

Неподалеку виднелась массивная металлическая дверь, которая вела бы нас дальше. Я подошёл к ней, сжав свою металлическую рукавицу. Словно вторая кожа. Тёплая на ощупь, наполненная внутренней пульсирующей энергией. Размах… и удар! Громкий лязг потряс весь зал. Здесь было так тесно, не развернуться в полный рост. Ещё один лязг. Дверь начала поддаваться. Отойдя на десяток шагов, под аккомпанемент хлюпающей плоти, я начал, слегка пригнувшись, набирать разгон, выставив плечо вперёд.

Внезапно створки двери распахнулись. Из тьмы была видна тонкая, элегантная тень. Она вскинула арбалет и через мгновение в тело Олы вонзился болт. Из её шеи потекла кровь и всё, что она смогла сделать — упасть посреди тел, хрипя и пытаясь ухватиться за все окружающие тела.

Пауль и Блот переглянулись и бросились вперёд. Тень метнулась в нашу сторону. Пара ударов сердца, и она набросилась на парней. Уклонилась от одного удара, вонзив тонкую рапиру одному в живот, ногой ударив прямо в нос другому. Они уронили факелы, но этого времени мне хватило, чтобы разлядеть длинноволосую девицу, что так мастерски фехтовала. Пауль лежал на земле, схватившись за голову. Открытый шлем не спас его от удара в лицо. Пока я набрал скорость, рапира уже вонзилась в его глаз, навсегда утихомирив. Впрочем, страдания этих людей даже не думали заканчиваться. Их тела начали вновь шевелиться, издавая странные гортанные звуки.

Да, это был вампир. Тот, кого мы искали столько времени, пару недель, не меньше. И на её шее красовалось то, что было мне нужно. Красный камень, способный на очень многое в правильных руках.

Сталь мелькнула в миллиметре от меня и я выставил ладонь перед собой. Это был инстинкт, ради самозащиты. Сталь пронзила кожу и вошла глубоко внутрь моей руки. Но главное — мышца осталась цела. Я ухватился за гарду и собирался пнуть её, однако та успела первее. Бросив оружие, она отпихнула меня на пару шагов. Удивительно сильна для такого… компактного существа.

Мертвецы тем временем практически поднялись. Сжав губы, я смог резким движением обломить клинок рапиры и вытащить остатки, и в этот момент ударом кулака проломить череп Блота, который совершил ко мне неуклюжий рывок, плюхнувшись у остальных трупов.

Боль была пульсирующей, но не поглощающей. Она словно существовала где-то там и совершенно не мешала. Пауль поднял свой меч и тот ударил по моему бедру. Его клинок соскользнул и не причинил никакого вреда, а вот мой удар вбил его в камень, выдав при этом столб вековой пыли. Голова превратилась в мешанину из костей и плоти.

— А ведь знаешь, мы даже похожи, — мои слова гулко разошлись по всему залу.

Вампир даже замедлилась на пару мгновений, но затем понеслась вперёд. Я успел перевести руки в защитное положение. Однако она была быстрой. Удар в грудь выбил меня из привычного ритма дыхания. Но мой ответный пинок заставил её отступить, ограничившись только очередной атакой по шлему.

— Ни ты, ни я… никогда не сможем удовлетворить свою потребность, — продолжил я, переходя в атаку на вампира.

Та с легкостью уклонилась от моего кулака. Старый камень раскрошился в пыль. Стена получила солидного размера дыру. Звук раздался сзади, большего было не нужно, я увидел только резкое поднятие ноги. Она собиралась атаковать со спины. Лёгкий, приятный хруст. И удар с разворота. Прямо в лицо. Сражаться, будучи слегка пригнутым было неудобно, однако я смог поймать её в нехитрую ловушку.

Теперь вампир отлетела на пару шагов и уже не казалась настолько молниеносной.

— Твоя жажда крови, словно моя жажда поглощения мяса, — с этими словами моя неповреждённая рука цепкими пальцами, пусть и в металлической перчатке, но сомкнулась на её шее, когда вампирша попыталась вскочить. — Её не удовлетворить. Бесконечная жажда того, чего никогда не будет. И всё же, ты живёшь, живёшь, просто научившись. Верно?!

Мощный удар по моему локтю. Хватка стала сильнее. Я прислонил её к стене, после чего получил удар ногой по груди и даже отшатнулся, из-за чего она смогла освободиться.

— Лучше скажи мне, каково это… быть безвольной шавкой? — её голос был хриплым, наверное из-за недавно полученного мощного удара по голове.

В следующее мгновение она вновь рванула прямо ко мне. Я сделал шаг назад, занёс кулак, после чего подловил момент. Она пыталась поднырнуть и мой удар предотвратил это. Рука вошла глубоко в грудь, сломав рёбра с противным хрустом. После этого, пользуясь импульсом, я поднял тело повыше и с силой вбил её в стену. Второй рукой ударил в голову, превратив её в подобие жидкости, где черное мясо перемешалось с жидкостями. После этого вторая рука пробила живот. От напряжения из груди вырвался сдавленный рык. Послышался звук, словно кто-то отделял плёнку от репки лука. Однако на деле это были две половины туловища.

И вот мне пришлось стоять, залитому кровью и прочими жидкостями, посреди склепа, усеянного трупами разной степени свежести. Однако теперь, в небольшом мешочке на моём поясе болтался тот самый камень. Скорее кристалл, способный повелевать пространством. Люди вряд ли подозревали о его свойствах. Но те, кто мог видеть больше остальных наверняка ощутили влияние этой вещицы на всех вокруг. Наступило время выбраться отсюда.

Наконец-то запахи стали ощущаться противными. Пыл битвы постепенно затухал. Я смотрел на собственную руку. Тонкое отверстие от рапиры постепенно зарастало. Металл яркими искрами будто сращивал разрезанные ткани и лился туда, словно вода. От созерцания этого внутри стало даже немного жутко. Мой организм был способен на всё, как будто страшная рана была обычной царапиной.

Выход из этого места был весьма непримечательным. Передо мной оказалась небольшая ложбина в холме, укрытая множеством деревьев. Прохладный вечерний воздух быстро вошёл в лёгкие. Это было приятно, после спёртой, гнилой атмосферы внизу.

Практически сразу я услышал хруст веток. На небольшой возвышенности передо мной возникло несколько человек. В мою сторону смотрели арбалеты. А у одного даже был мушкет.

— Ну вот, как я и подозревал! — человек в высокой широкополой шляпе, украшенной инсигнией, громким и торжественным голосом огласил свои слова, словно спугнув лесную чащу.

Я огляделся. Вариантов у меня особо не просматривалось. Противников, как минимум, не меньше пяти. И тут показались ещё двое. Тоже с мушкетами. Слишком много огневой мощи, как оказалось.

— Появился в городе. Странный, с осмысленной речью. Огр, ты даже не пытался скрывать свою истинную сущность, — охотник в шляпе немного спустился, удерживая свой лёгкий арбалет в одной руке, параллельно оставляя меня на мушке.

— Хотите сказать, идея с краской оказалась не очень удачной? — мои слова заставили его усмехнуться.

— Объединился с ведьмой. Отправился за город с несколькими людьми. Какие нечестивые ритуалы вы тут проводите? — требовательный тон казался непререкаемым.

Жёлтые зубы. Немолодой. В закатном солнце его кожа имела болезненный зеленовато-жёлтый оттенок. Я пригляделся к его глазам. Даже на расстоянии в десяток шагов мне хватило опыта понять, что с ним не так.

— Что же показалось тебе настолько подозрительным? — мой язвительный ответ встречала только короткая тишина.

— Может быть, они, — мужчина обвел свободной рукой своих спутников, — Может быть, они и не видели северных воителей. Но я их лицезрел вот этими глазами.

Его кожаная перчатка почти что коснулась зрачка. Он повысил голос и продолжил.

— Когда я впервые заметил тебя посреди толпы какой-то бедноты у ворот, то сразу понял истинную сущность. Правда, хоть ты и был дорогим гостем в сияющих белых латах. Теперь твою чёрную душу ничто уже не сокроет.

— Так озвучь же, кому, по твоему мнению, я служу? — мой ответ он встретил издевательской улыбкой.

Охотник просто потянулся за склянкой на поясе. А затем за мгновение с силой замахнулся и бросил в меня странную бутылочку. Я мог уклониться, но стал. И это было ошибкой.

Кислый запах ударил в нос, а белая краска, до того покрытая уже подсохшей кровью, начала быстро сходить, обнажая слегка ржавый металл. Под действием коррозии он покрывался рыжизной ещё скорее. Боль, словно нечто далёкое, слабо отзывалась где-то на задворках разума. Сознание накрыло ощущение некоего удовольствия. Давно подобного не происходило. Мне понравилась такая ванная.

Однако, глаза начало пощипывать, я слегка отклонился назад, прикрывая голову от этого охотника, пока не услышал его радостный смех.

— Видишь. Чёрный, словно вороной металл. Где же он был выкован? Кузнецы Империи не станут использовать нечестивые символы, которые ты так старательно заштукатурил на своём нагруднике, проклятая тварь! — охотник оглянулся на своих спутников и вновь начал смотреть в мою сторону.

Однако я прервал его победную речь.

— Но ты так ничего и не сказал. Хочешь, чтобы это сделал я? Подписал себе приговор? — меня внезапно торкнул лёгкий смешок. Он волной подошёл к груди по мере того как боль начала подступать к мыслям.

— Ты один из слуг северных богов. Ты служишь им!

— Прежде чем мы с тобой придём к заключительному танцу, — хлопок моих латных рукавиц привёл к неожиданной тишине. — Позволь мне поговорить ещё немного, в качестве последнего желания.

Охотник даже опустил свой арбалет и приподнял бровь в недоумении.

— Говори, так и быть.

— Всё ли ты рассказал своим соратникам? Знают ли они твой секрет? — мой голос стал очень проникновенным, будучи и громким в равной степени. — Ты ведь знаешь зеркала, и не раз смотрел в свои потемневшие, охристые склеры. Замечал ли ты мертвенно-жёлтый оттенок своей кожи по утрам? Помнишь ли ты колющую боль в правом боку, вынуждающую тебя следить за тем, что ты ешь…

Охотник прикусил губу и на мгновение опустил арбалет. В этот же момент его спутники также устремили все взгляды на него, чего и требовалось…

Пока слова покидали мой рот, я медленно опускался на колено. Этот склон был довольно каменистым и множество камушком разного калибра валялось кругом. Я заприметил несколько, и пары неосторожным движений стало достаточно.

Арбалет выпустил болт с пронзительным свистом. Раздалось несколько выстрелов. В груди чувствовались удары. О шлем стукнулся металл. Камень тоже угодил точно в цель — с огромной силой он попал в лицо охотника, превратив его в красное пятно. Со сдавленным криком обмякшее тело упало куда-то за ту сторону возвышенности. Остальные стрелки начали спешно перезаряжать оружие. Я подобрал ещё пару камней и начал последовательно отправлять их в противников. Те уклонились и залегли у деревьев и за землёй.

И тут же послышался вой. Вполне человеческий, высокий, наполненный смесью боли и ярости. В нём сквозила экзистенциальная ненависть к себе и миру. На подъёме показались двое, размахивая здоровенными цепами. Флагеллянты. Их оголенные тела были покрыты шрамами, рты искажены гримасой ненависти. Продолжая неразборчиво завывать они бросились ко мне, почти что спотыкаясь при спуске. Первый удар шипованного гасила пришёлся в мою руку. Ладонью удалось схватить его и дёрнуть на себя, заставляя врага потерять равновесие. После этого последовала мощная атака по моему колену. Я сделал шаг назад и подтянул своего соперника за гасило, заехав кулаком ему в живот, заставив его издать протяжный стон. Его нос начал кровоточить, однако флагеллянта это совсем не смутило. Отхаркивая красную субстанцию, даже отлетев на пару метров и потеряв оружие, он не собирался сдаваться.

Его товарищ обрушился на меня, словно буря. Я ощутил, как плоть под доспехом протыкается шипованным шаром его двуручного цепа. На мгновение пошатнувшись от удара по голове, вызвавшего кратковременную потерю зрения, мне пришлось резко отпрянуть в сторону, уходя от очередной атаки. После этого я смог ухватить цеп за рукоять, и пока флагеллянт издавал почти что загробный вой, мой кулак пришёлся аккурат по его лицу, превратив его в один большой синяк с приличного размера вмятиной. Тот упал, словно безвольная кукла.

Оставшийся противник успел подобрать цеп и дал о себе знать ударом гасила по затылку. В глазах опять потемнело, и взмах кулаками с разворота ушёл в пустоту. Фанатик издал вой, наполненный радостью и болью, после чего ещё один удар с космической скоростью прошёлся по правому плечу. Однако теперь мы стояли напротив друг друга. Раздался выстрел и в шлем прилетела пуля. Рикошет! Она попала под сильным углом, но этого хватило, чтобы я немного пошатнулся. Флагеллянт снова замахнулся для атаки, раздался второй выстрел и раскалённый свинец обжёг спину. Перехватив гасило за цепь я снова повторил трюк, поддёрнув противника к себе и заставив его потерять равновесие. Фанатик шлёпнулся на землю, только чтобы его позвоночник хрустнул под ударом стального сапога.

Это не должно было занять много времени. Левый или правый? Несколькими крупными прыжками я смог забраться наверх, к тому, что спрятался за деревом. Он попытался отскочить, однако сильный удар кулаком в стальной рукавице по голове, прикрытой одним шапероном превратил её в сплошной синяк. Мушкетёр с глухим стоном повалился на землю. Ещё выстрел, что-то впилось в левое плечо. Из небольшой дырочки потекла красная жидкость, однако через мгновение металл начал затягивать это место, сначала жидкостью болезненно зеленовато-гнойного цвета, после чего она начала темнеть и затвердевать. Завороженно наблюдать времени не было — требовалось закончить начатое. Стрелок с той стороны бросился бежать, даже выбросив оружие, чтобы не мешало. Я бросился в погоню. Ломая ветки, небольшие деревья и проламывая ягодные кусты, покрытые жухлой листвой.

Он практически выдохся, когда мои руки успели дотянуться до его шеи. Один щелчок, и человек затих навсегда, хотя его тело все ещё пыталось инстинктивно брыкаться в руке. Отбросив труп, я понял, что в моей голове осталась только пустота. Дереализация.

Чёткость мира снизилась, он казался словно каким-то смазанным. Сложное состояние, из-за которого было непонятно, что есть сама реальность. Однако, силой воли я старался удерживать себя от очередной потери сознания. Вновь оказаться посреди пустоты на неопределенное время очень не хотелось. Сфокусировавшись и слегка ударив себя по шлему, вновь пришёл в чувство. Внутри начинала кипеть ярость, удовольствие и ещё целая гамма чувств. Внезапно их перебила резкая эйфория, хотелось громко засмеяться прямо посреди чащи, стоя над бездыханным человеком. Однако, приложив ещё большее волевое усилие мне удалось восстановить контроль над собой. Требовалось вернуться в город. Пройти тайной подземной тропой, которая использовалась всеми культистами и снова оказаться в их обществе. И всё же, это были те, отверженные и гонимые, которым хватило не то неведомой силы, не то добродетели, чтобы достать моё искорёженное тело с поля битвы и помочь ему восстановиться.

От туннеля несло затхлостью, вызванной гниением множества растений. Передвигаться приходилось почти ползком, земля осыпалась на доспехи. Даже не хотелось представлять реакцию стражи на воротах. Пока что было не время, нужна была внезапность. Камень в руке мог бы сверкать, если бы не сплошная темнота, и все же потоки энергии от него, казалось, могли бы обжечь. Его жжение чувствовалось даже на некотором расстоянии от тела. Он словно затрагивал нечто ещё. Проклятый артефакт, который использовали разные чернокнижники. По крайней мере, так мне сказали, когда говорили о нём.

Я выбрался из туннеля уже затемно. Маннслиб светил над Мариенбургом своим серебряным светом. Улицы буквально утопали в нём. Я вылез в портовом районе. Со стороны доков пахло гнилой рыбой. Из каждого дома здесь доносился аромат разложения. И причина была не только в гниющих продуктах из моря. Редкие прохожие на улице почтительно сторонились огромной фигуры в тёмных доспехах, каждый нёс на себе своё бремя. Знамя порчи. Все, кто жил в этом районе уже как несколько месяцев были поражены хворями. Это было даже немного радостно, видеть их язвы и нарывы, которые они спешно пытались прикрыть обмотками ткани или просторными одеждами. Их глаза слезились гноем, а внутри бушевала буря эмоций и жажда удовольствий, сознание горело желанием и амбициями, которым не находилось выхода. Все прохожие словно превратилась в некую абоминацию, полную развращённых желаний и напоминали диких зверей в клетках.

Я направился прямиком к месту, где собирались те, с кем можно было иметь дело. Таверна «Рыбий глаз», стоявшая практически у одного из причалов. Рядом с ней кто-то свалил недавний улов и он уже начал разлагаться. Даже в ночи множество жирных мух металось, пытаясь прокормиться, но большинство из них становились добычей для низколетящих птиц, бесшумно хлопающих крыльями в ночи. Разложение шло только сильнее. Возле входа не было людей, а стены здания были покрыты потемневшей сажей. Оно несколько раз сгорало и постоянно некие люди отстраивали его вновь. Никто из горожан не ходил здесь, кроме самых отчаянных. Тех, кому уже было некуда идти.

Узкие каналы, бывшие частью улиц города, похоже, оставались единственным местом, на чьём борту сохранялась видимость нормальности. Небольшие гондолы сновали то тут, то там. Их владельцы не брали большой платы, однако с моим видом и габаритами показываться им было бы слишком рано.

Хлипкая деревянная дверь, покрытая позеленевшей плесенью открылась со скрипом, переходящим в писк. В основном зале горело несколько тусклых свечей, однако множество взглядов из тьмы тут же устремились на незваного гостя — меня.

Даже в полутьме было видно всех собравшихся тут, а вернее, их физические недостатки. Горбы, наросты на надбровных дугах. Лица, испещренные оспой, язвами и гнилью. Тела, из которых росли извивающиеся щупальца. Глаза, покрытые белесой плёнкой, серые и бесчувственные. Именно такой человек стоял за стойкой. Рядом никого не было, нужно только подойти и сделать тайный жест. Как только мне удалось совершить это, он молча указал на люк в центре зала. Проход в тайное место, подготовленное для специального представления. Скрип дерева сочетался с тихим шептанием находившихся здесь. Логово мутантов, существ, поклонявшихся Хаосу. Только они знали про один важный здешний секрет.

Спустившись практически на четвереньках по лестнице, покрытой плесенью и которая при малейшем прикосновении отмалывалась целыми кусками, я оказался в полуосвещённом туннеле. Масляные лампы стояли через каждые несколько метров. Очень широкий туннель. Высокий, и главное — отлично укреплённый. Следы от отводных дренажных туннелей были практически везде. Земля издавала чавкающее хлюпанье под ногами. Спустя несколько шагов, до меня начали доноситься странные звуки.

Всхлипы, плач. Словно в этом месте могли оказаться дети. Но так оно и было! Месяцы кошмаров, однако после появления этого места женщины города начали коллективно хранить, наверное, самую страшную тайну, какую только могли представить. Мало кто обращал внимание на женщин с корзинами, даже если оттуда доносились крики и стоны. А потом они оказывались на пороге «Рыбьего глаза». В самые тёмные ночи, когда все люди уже спали, мелькающие тени несли их сюда, в единственное место, где отверженные могли продолжить жить. Но среди них были не только младенцы.

Справа была низкая деревянная дверь. Она была приоткрыта, и я из чистого любопытства заглянул туда. Перед глазами предстало довольно тесное помещение, не больше десятка метров, хаотично заполненное разваливающимися тумбами и спальными принадлежностями. Кругом было сено и пожухлая трава. Доносился сладковатый запах лугов, смешанный с застойной водой. В этом месте находилось с десяток человек. Не взрослые, подростки, поражённые мутациями в более сознательном возрасте. Они испуганно смотрели на мою молчаливую фигуру.

Какой-то мальчуган был полностью покрыт чешуёй, словно ящерица, а у иного голова похожа на бычью. Третий смахивал на отродье. У него было четыре руки и множество маленьких щупалец. Некая девчонка смотрела на меня горящими глазами, зеленоватый свет освещал её лицо, покрытое затвердевшей коростой. Даже если пламя и стало ей подконтрольно, то явно не сразу.

Резко захлопнув зверь, я продолжил путь. В полусогнутом положении продвигаться было не слишком приятно. И вот, спустя полминуты этого мучительного путешествия, перед моим взором предстала крепкая бревенчатая дверь, обитая железом.