Охотник за разумом. Особый отдел ФБР по расследованию серийных убийств

Глава 12 Один из наших

Джадсон Рей – одна из живых легенд Куантико. А мог бы быть мертвой легендой. В феврале 1982-го, когда он работал над делом АТКИД, будучи специальным агентом в полевом офисе Атланты, жена пыталась его убить.

Мы впервые услышали друг о друге еще до встречи, во время дела «Сил зла» в начале 1978 года. Серийный убийца, прозванный Чулочным душителем, напал на шестерых женщин в Коламбусе, Джорджия: он врывался в их дома и душил жертв их нейлоновыми чулками. Все жертвы были белыми, но криминалистические улики, найденные судмедэкспертом на некоторых телах, указывали, что душитель – чернокожий.

Потом начальник местной полиции получил письмо на бумаге, которой пользовались в армии США, где говорилось, что создается группа из семи человек под названием «Силы зла». В письме упоминалось о предположении, что Чулочный душитель – черный, и его авторы угрожали убить черную женщину в отместку за его преступления, если он не будет пойман до «июня 1». Они утверждали, что уже похитили женщину по имени Гейл Джексон. Если душителя не поймают до «сентября 1», количество жертв удвоится. В письме сообщалось, что армейская бумага была украдена, а группа организуется в Чикаго.

Для следователей это был сущий кошмар: как будто недостаточно жестокого убийцы, терроризирующего Коламбус – организованная и готовая убивать «народная дружина» могла ввергнуть общество в настоящую междоусобицу.

Последовали другие письма, включая требование выкупа в десять тысяч долларов; полиция судорожно искала и не могла найти никого из этих семерых человек. Гейл Джексон была проституткой, хорошо известной в барах близ Форт-Беннинга. И она действительно пропала.

Джад Рей был начальником смены в Департаменте полиции Коламбуса. Ветеран вьетнамской войны, чернокожий полицейский, дослужившийся до высокой должности, он прекрасно понимал, что шум не утихнет, пока не будут устранены обе угрозы: и Чулочный душитель, и «Силы зла». Поскольку расследование застопорилось, несмотря на все прилагаемые полицией усилия, инстинкты копа подсказывали ему, что они ищут не тех людей не в тех местах. Он следил за развитием полицейских техник и методик, поэтому слышал о программе профилирования в Куантико. Джад предложил своему департаменту связаться с отделом поведенческих наук и посмотреть, чем мы сможем помочь.

Тридцать первого марта через Следственное бюро Джорджии нам предложили проанализировать данный случай. Несмотря на то что утверждалось в изначальном письме, мы были уверены, что связь с армией и Форт-Беннингом не случайна. Боб Ресслер, раньше служивший в военной полиции, взялся за это дело.

Через три дня мы представили наш отчет. Мы считали, что самопровозглашенные «Силы зла» никак не могут состоять из семерых белых мужчин. Собственно, мы были не уверены, что там вообще есть белые. Вся организация – чернокожий одиночка, пытающийся отвести подозрения от себя и от того факта, что он уже убил Гейл Джексон. Судя по военному формату дат (например, «июня 1») и использованию метрической системы, а не футов и ярдов, было ясно, что он служит в армии. Письма были безграмотными, а это означало, что он – не офицер, поскольку офицеры обычно более образованные. Основываясь на собственном опыте, Боб пришел к выводу, что он либо артиллерист, либо военный полицейский в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Он убил еще двух женщин, вероятно тоже проституток, откуда и упоминание об «удвоенном» количестве жертв, – мы считали, что также он может являться Чулочным душителем.

Когда наш профиль распространили по Форт-Беннингу и ближайшим барам и ночным клубам, которые посещала жертва, армейская полиция и полиция Коламбуса быстро вышли на Уильяма Г. Хенса, чернокожего, двадцатишестилетнего, специалиста четвертой категории из артиллерийского подразделения форта. Он признался в убийствах Гейл Джексон, Айрин Тиркилд и еще одной женщины, рядовой армии Карен Хикман, в Форт-Беннинге предыдущей весной. Он подтвердил, что выдумал «Силы зла», чтобы сбить полицию со следа.

Настоящего убийцу опознал по фотографии свидетель преступления – им оказался Карлтон Гэри, двадцатисемилетний афроамериканец, родившийся и выросший в Коламбусе. Его уже арестовывали в ходе серии ограблений ресторанов, но он сумел убежать и во второй раз был пойман в мае 1984 года. Оба, Хенс и Гэри, были признаны виновными и приговорены к смерти.

Когда ситуация в городе успокоилась, Джад Рей временно перевелся в Университет Джорджии, где вел специальную программу по набору представителей расовых меньшинств и женщин в правоохранительные структуры. Закончив этот проект, он собирался вернуться в полицию, но с его военным и следовательским опытом, не говоря уже о том, что он был чернокожим, а Бюро в те времена активно старалось показать себя сторонником равных возможностей, он принял предложение ФБР. Мы с ним впервые встретились, когда он проходил в Куантико начальную подготовку. Потом его назначили в полевой офис в Атланте, где со своими знаниями и опытом работы на местности он стал ценнейшим сотрудником.

Следующая наша встреча произошла в конце 1981-го, когда я приехал в Атланту на расследование АТКИД. Как все остальные в полевом офисе, Джад ушел в это расследование с головой. Каждый агент входил в команду, занимавшуюся пятью убийствами АТКИД, и график у Джада был крайне напряженным.

Мало того, у него сложилась непростая ситуация в семье: брак, и раньше шаткий, теперь разваливался на глазах. Жена Рея сильно пила, оскорбляла его словесно и отвратительно себя вела.

– Я больше не узнаю эту женщину, – говорил он.

В конце концов, одним воскресным вечером, он выдвинул ультиматум: либо она обращается за помощью, либо он забирает их дочек – восьмилетнюю и полуторагодовалую – и уходит.

К своему большому удивлению, Джад начал замечать положительные сдвиги. Жена стала внимательней к нему и девочкам.

– Она вдруг резко изменилась. Бросила пить, – вспоминал он. – Стала заботиться обо мне. Впервые за тринадцать лет брака начала вставать по утрам и готовить мне завтрак. Внезапно она превратилась ровно в ту, какой я хотел ее видеть.

Но потом он добавлял:

– Надо было сразу понять: все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Об этом я потом рассказывал на лекциях в полиции. Если жена вдруг радикально меняет поведение – в лучшую или худшую сторону, – жди беды.

На самом деле жена Джада уже решила убить его и хотела выиграть время, чтобы обо всем договориться. Если бы ей удалось это провернуть, она избежала бы унизительного развода, сохранила двух дочерей и получила бы четверть миллиона долларов по страховке. Куда лучше быть скорбящей вдовой убитого полицейского, чем одинокой разведенкой.

Джуд этого не замечал, но двое человек вели за ним слежку, стараясь узнать его маршруты и привычки. Они ждали его возле дома по утрам и следовали за ним по шоссе I-20 в Атланту ежедневно. Они искали возможности застигнуть его врасплох, чтобы избавиться от него без свидетелей.

Однако они быстро поняли, что столкнулись с проблемой. Джуд прослужил в полиции достаточно долго, чтобы инстинктивно следовать главному правилу копов: держи руку, которой стреляешь, свободной. Сколько бы те двое за ним ни следили, правая рука у него всегда была готова выхватить пистолет.

Они пошли к миссис Рей и сообщили ей о своих затруднениях. Они хотели застрелить его на парковке перед домом, но Джуд успел бы снять по крайней мере одного из них, прежде чем они бы его прикончили. Ей надо было что-то сделать с его правой рукой.

Не готовая отказаться от своего плана из-за такого пустяка, она купила кружку-термос и предложила Джаду брать в ней с собой кофе по утрам.

– За тринадцать лет она ни разу не приготовила мне или девочкам завтрак, а теперь изо всех сил пыталась всучить мне эту чертову кружку.

Джуд сопротивлялся. Он не представлял себе, как будет вести машину, держа левую руку на руле, а правой сжимая кружку с кофе. В те времена подстаканники в машины еще не устанавливали – имейся он у Джуда, все могло кончиться совсем по-другому.

Киллеры снова обратились к миссис Рей.

– Мы не можем напасть на него на парковке, – отчитался один из них. – Придется убить его в квартире.

Они запланировали убийство на начало февраля. Миссис Рей уехала с девочками на весь вечер, и Джад остался дома один. Стрелки проникли в здание, прокрались по коридору к двери квартиры и позвонили. Вот только они ошиблись, и им открыл белый мужчина. Те спросили, где живет чернокожий парень, и ничего не подозревающий сосед указал им на другую квартиру – мол, мистер Рей живет вон там.

Но теперь сосед видел киллеров. Если убить сегодня, он наверняка вспомнит, что двое парней спрашивали, где живет Джад Рей, когда его будут допрашивать в полиции. Поэтому они предпочли ретироваться.

Миссис Рей возвращается домой, предполагая, что дело сделано. Она неуверенно озирается, потом крадется в спальню, мысленно готовясь звонить 911 с сообщением, что ее муж убит.

В спальне она видит Джада, лежащего в кровати. Она все еще крадется на цыпочках, но тут он поворачивается и спрашивает:

– Какого черта ты делаешь?

Она подскакивает на месте и кидается в ванную.

На следующий день она продолжает строить из себя заботливую жену и мать; Джад решает, что она и правда изменилась. В своей наивности, как он теперь понимает, после многолетних непростых отношений, он отчаянно желал, чтобы между ними все наладилось.

Проходит две недели, наступает 21 февраля 1981 года. Джад работает над убийством Патрика Балтазара. Все полагают, что в следствии произошел прорыв благодаря волоскам и волокнам, найденным на теле двенадцатилетнего мальчика, – они совпадают с теми, которые нашли на предыдущих жертвах убийцы детей.

Вечером жена готовит Джаду итальянский ужин. Но он не знает, что соус для спагетти она щедро сдобрила фенобарбиталом. Как было запланировано, она берет с собой дочерей и едет проведать тетку.

Ночью Джуд один находится в спальне; ему кажется, он слышит из коридора какой-то звук. Свет в коридоре становится приглушенным – кто-то выкрутил лампочку в спальне старшей дочери. Потом из коридора доносятся приглушенные голоса. Позднее выяснится, что это один из стрелков заколебался, не желая исполнять договоренность. Они обсуждают, что им теперь делать. Джад не в курсе, что у него дома посторонние, но это не имеет значения – они уже там.

– Кто здесь? – спрашивает Джад наконец.

Внезапно гремит выстрел, но пуля проходит мимо него. Джад скатывается на пол; вторая пуля попадает ему в левую руку. В спальне темно; он пытается спрятаться за двуспальной кроватью.

– Кто здесь? – повторяет он. – Что вам надо?

Третья пуля попадает в кровать, совсем рядом с ним. У себя в голове он повторяет сценарий выживания при нападении, пытаясь сообразить, из какого пистолета стреляют. Если это смит-вессон, у них еще три пули. Если кольт – только две.

– Эй, парень! – кричит Джад. – В чем дело? Хочешь меня убить? Лучше бери, что тебе надо, и сматывайся. Я тебя не видел. Только не убивай меня.

Ответа нет. Но Джад видит в лунном свете мужской силуэт.

«Сегодня я умру, – понимает Джад. – Мне не выбраться». Но он знает, что будет дальше, и не хочет, чтобы назавтра детективы вошли к нему и сказали:

– Бедняга, он даже не сопротивлялся. Просто впустил их и позволил себя убить.

И решает, что, когда детективы явятся, они должны понять: он, черт подери, боролся за жизнь!

Первое, что он делает, – это попытка дотянуться до своего оружия, которое лежит на полу у противоположного края кровати. Но при двухметровой ширине переползти через нее не так-то просто, когда кто-то пытается тебя убить.

Потом он слышит:

– А ну не двигайся, ублюдок!

В темноте он забирается на кровать и начинает по сантиметру перемещаться к противоположному краю – и своему пистолету.

Он уже близко, но ему нужен упор, чтобы перевернуться.

Наконец он вцепляется пальцами в край, перекатывается на пол, но падает так, что правая рука оказывается под грудью. Левая рука ранена, и в ней не хватает силы, чтобы достать до пистолета.

В этот момент стрелок прыгает на кровать и палит в Джуда в упор.

Ему кажется, что осел ударил его в грудь копытом. Что-то внутри как будто схлопывается. В тот момент он еще не знает, что пуля вошла ему в спину, пробила правое легкое, проникла в третье межреберное пространство и, выйдя из груди, застряла в правой руке, на которой он все еще лежит.

Стрелок спрыгивает с кровати, встает над ним и щупает у него пульс.

– Так-то, говнюк! – восклицает он и выходит.

Джад при смерти. Он лежит на полу, хватая ртом воздух, не соображая, где он и что происходит.

Вдруг он понимает: наверное, он опять во Вьетнаме, участвует в бою. Пахнет дымом, на концах оружейных стволов сполохи выстрелов. Но он не может дышать. И думает: «Может, я на самом деле и не в Наме. Может, я просто сплю. Но если я сплю, почему дышать так трудно?»

Джад пытается встать. На подгибающихся ногах он бредет к телевизору и включает его – может, так удастся понять, сон это или нет. На экране Джонни Карсон ведет «Сегодня вечером». Джад протягивает руку и проводит по экрану ладонью, оставляя на нем кровавый след.

Ему хочется пить. Он с трудом добредает до ванной, открывает кран и пытается руками зачерпнуть воду. И видит пулю, застрявшую в правой руке, и кровь, хлещущую из груди. Теперь он знает, что с ним случилось. Он возвращается в спальню, валится на пол возле кровати и готовится умирать.

Но он слишком долго пробыл копом. Он не может позволить себе тихо испустить дух. Когда назавтра явятся детективы, они должны видеть, что он боролся. Он снова встает, добирается до телефона и набирает экстренную службу. Когда оператор берет трубку, Джад, едва дыша, говорит, что он агент ФБР и что его подстрелили. Девушка тут же связывает его с Департаментом полиции округа Декалб.

Там отвечает молоденькая дежурная; Джад повторяет ей, что он из ФБР и в него стреляли. Но у него едва ворочается язык: ему подсыпали снотворное, он потерял много крови, так что речь у него смазанная.

– В каком смысле вы из ФБР? – переспрашивает она. Джад слышит, как дежурная кричит сержанту, что на линии какой-то пьянчуга утверждает, будто он фэбээровец. И что сержант велит ей делать? Повесить трубку.

Но тут вмешивается оператор – она настаивает, что звонок настоящий и надо немедленно отправлять помощь. Она не отстает, пока полицейские не соглашаются.

– Эта оператор спасла мою жизнь, – говорил мне Джад позже.

Он потерял сознание, стоило оператору повесить трубку, и пришел в себя, только когда медики со скорой надели на него кислородную маску.

– Никакого дефибриллятора, – слышит Джад голос врача, – он не перенесет.

Его везут в госпиталь Декалб, где, по счастью, дежурит торакальный хирург. Лежа на каталке в реанимации, пока врачи борются за его жизнь, он внезапно понимает.

С ясностью, наступающей в момент встречи со смертью, он говорит себе:

– Это не месть. Я многих засадил в тюрьму, но никто из них не смог бы подобраться так близко. Такое под силу лишь человеку, которому я полностью доверяю.

Когда его перевозят из операционной в палату интенсивной терапии, там уже поджидает ОСА отделения в Атланте Джон Гловер. Месяцами Гловер тащил на себе дело АТКИД, а теперь на него свалилось еще и это. Как убитые дети и Джад, Гловер тоже черный – один из самых высокопоставленных чернокожих в Бюро. Он страшно переживает за Джада.

– Найдите мою жену, – шепчет ему Джад. – Заставьте ее рассказать, что произошло.

Гловер думает, что Джад еще в забытьи, но врач говорит: нет, он в полном сознании и здравом уме.

Джад проводит в госпитале три недели; у его дверей дежурит вооруженная охрана, потому что никто не знает, кем были стрелки и не вернутся ли они его прикончить. Тем временем следствие заходит в тупик: его жена в шоке и ужасе от случившегося, она благодарит Бога, что Джада не убили. Если бы только она была дома в ту ночь!

В офисе команда агентов отрабатывает все версии. Джад долгое время был копом. У него куча врагов. Когда становится ясно, что он поправится, расхожей шуткой в отделении становится вопрос из популярного сериала «Даллас»: «Кто подстрелил Дж. Р.?»

Проходит несколько месяцев, прежде чем он возвращается к нормальной жизни. Разбирая стопку счетов, накопившихся за время его отсутствия, он издает громкий стон: телефонная компания требует более трехсот долларов! Он просматривает счет, и тут кое-что начинает складываться у него в мозгу.

На следующий день он приходит в офис и говорит: кажется, телефонный счет – ключ к этому делу. Будучи жертвой, он не может участвовать в расследовании, но коллеги, конечно, к нему прислушиваются.

В счете перечислено несколько звонков в Коламбус. Обратившись в телефонную компанию с запросом, они получают имя и адрес, на которые зарегистрирован номер. Джад даже не знает этого парня. Поэтому он с еще несколькими агентами садится в машину и проезжает сотню миль до Коламбуса. Они оказываются в доме местного проповедника, которого Джад считает обычным шарлатаном.

Агенты ФБР прижимают его к стенке, но он утверждает, что не имеет никакого отношения к попытке убийства. Агенты не собираются уходить просто так. Это один из наших, говорят они ему, и мы точно доберемся до того – или до тех, – кто это сделал.

Ход событий постепенно проясняется: проповедник известен в Коламбусе как человек, «решающий проблемы». Миссис Рей обращалась к нему с предложением работы в октябре, но он утверждает, что не согласился.

Она ответила, что найдет другого желающего, и попросила разрешения воспользоваться телефоном, пообещав заплатить ему за междугородний звонок. Проповедник говорит агентам, что она звонила бывшему соседу в Атланте, служившему во Вьетнаме одновременно с Джадом и неплохо стрелявшему. Она говорит ему: «Это необходимо сделать!»

Изложив все это, проповедник трагически воскликнул: «Миссис Рей так мне и не заплатила за звонок!»

Агенты садятся в машину и едут в Атланту – к бывшему соседу. Под давлением он признается, что миссис Рей пыталась нанять его в качестве киллера, но клянется, будто понятия не имел, что жертвой должен был стать Джад.

Так или иначе, по его словам, он отвечает, что не знает никого, кто занимался бы подобными делами, но дает ей телефон своего зятя, который может знать. Зять, в свою очередь, знакомит ее с другим парнем, который соглашается взять заказ и нанимает двоих стрелков.

Миссис Рей, зятя бывшего соседа, человека, взявшего заказ, и двоих стрелков арестовывают; бывший сосед, хоть и участвовал в сговоре, остается на свободе. Всех пятерых признают виновными в покушении на убийство, преступном сговоре и ограблении; они получают по десять лет – максимум, который может дать им судья.

Время от времени мы встречались с Джадом по делу АТКИД. Постепенно он проникся ко мне дружескими чувствами. Поскольку я не был его коллегой по офису, но знал, с какими стрессами сопряжена наша работа, и мог понять, через что он проходит, Джад решил, что мне можно доверять. Он рассказал, что в добавление ко всем переживаниям ему очень осложняют жизнь сплетни о его ситуации.

Бюро, стремясь облегчить положение Джада, предложило перевести его в другой полевой офис, подальше от Атланты, чтобы он спокойно восстановился. Но, переговорив с Джадом и узнав о его чувствах, я подумал, что это не поможет. Мне казалось, ему лучше остаться на прежнем месте.

Я обратился к Джону Гловеру, ОСА отделения в Атланте, и сказал:

– Если вы его переведете, то лишите системы поддержки, которая у него есть тут. Ему надо остаться. Пусть еще годик поработает, чтобы его дети пообвыклись и приспособились к жизни с теткой, которая помогала их растить.

Еще я сказал, что если и переводить его куда-нибудь, то в постоянное отделение в Коламбусе, потому что он служил там в полиции и знал большинство местных копов.

Его оставили в Атланте и Коламбусе, так что Джад смог наладить свою жизнь. Потом он перевелся в полевой офис в Нью-Йорке, где занялся преимущественно контрразведкой. А еще стал одним из координаторов по профилированию – связующим звеном между местной полицией и моим отделом в Куантико.

Когда у нас освободились места, мы перевели Джада к себе вместе с Розанн Руссо, тоже из Нью-Йорка, и Джимом Райтом из вашингтонского полевого офиса, который больше года работал над делом Джона Хинкли и последующим судом. Розанн впоследствии ушла в полевой офис в Вашингтоне и иностранную контрразведку. Джад и Джим стали уважаемыми и всемирно признанными членами нашей команды, а также моими близкими друзьями. Когда меня назначили начальником отдела, Джим Райт занял мое место руководителя программы профилирования.

Джад говорил, что сильно удивился, когда мы выбрали его. Но он отлично проявил себя как координатор в Нью-Йорке, а благодаря опыту работы полицейским прекрасно разбирался во всех процессах. Он быстро учился и обладал врожденными способностями к анализу. Как полицейский, он расследовал множество дел непосредственно и мог правильно их оценивать.

Преподавая поведенческий анализ, Джад не боялся упоминать о попытке покушения на свою жизнь и ее последствиях. У него даже была запись того телефонного звонка в службу спасения, и он проигрывал ее в классе. Но сам слушать не мог и выходил в коридор, пока она звучала.

Я ему сказал:

– Это просто грандиозно.

Я объяснил, что множество элементов на месте преступления – следы ног, кровь на телевизоре – могли бы завести следствие в неверном направлении и сбить с толку. Теперь мы начинали понимать, как внешне необъяснимые элементы складываются в рациональную картину.

– Если ты составишь разработку по этому делу, – сказал я, – оно станет бесценным образовательным инструментом.

Он так и сделал, и этот материал оказался одним из самых интересных и информативных из всех, которыми мы располагали. А сам Джад испытал нечто вроде катарсиса.

– Я пережил свое личное откровение. В процессе подготовки к преподаванию этого дела я заглянул в те закоулки, куда не осмеливался заглядывать раньше. Каждый раз, когда я говорю о нем с людьми, которым доверяю, я открываю в нем что-то новое. Заказные убийства супругов и покушения на убийства происходят в нашей стране куда чаще, чем нам хочется думать.

Как инструктор академии, я считаю одним из самых трогательных моментов своей работы присутствие на лекциях Джада, где он рассказывает о том покушении. И не я один. Со временем он оправился настолько, что смог оставаться в аудитории, когда там играла запись его звонка.

К моменту, когда Джад стал сотрудником моего отдела, я уже неплохо исследовал постпреступное поведение. Мне было ясно, что, как бы преступник ни старался, большая часть его действий после преступления неподвластна его сознательному контролю. В результате пережитого покушения Джад заинтересовался вопросом предпреступного поведения. Мы уже понимали важность предшествующих стрессоров, ведущих к совершению преступления. Но Джад значительно расширил наши представления и продемонстрировал, как важно обращать внимание на поведение и межличностное взаимодействие до него. Радикальное и даже тонкое, но значимое изменение поведения партнера может означать, что он уже начал планировать изменение статус-кво. Если один из супругов неожиданно становится слишком спокойным, а может, более дружелюбным и снисходительным, чем раньше, это может означать, что он начинает рассматривать это изменение как неизбежное.

Расследовать заказные убийства супругов непросто. Заказчик обычно хорошо готовится; единственный способ раскрыть дело – заставить одного из участников говорить, и надо понимать динамику ситуации и реальный ход событий, чтобы оказать на него влияние. Любые изменения на месте преступления могут увести следствие в неверном направлении. И поведение заказчика до убийства является формой «постановки».

Дело Джада стало для нас уроком того, как можно неверно истолковать следы на месте преступления. Если бы Джад умер, мы наверняка пришли бы ко многим неправильным заключениям.

Одно из первых правил, которое должен усвоить начинающий коп, – это не загрязнять место преступления. Но своими собственными, плохо осознаваемыми действиями ветеран полицейской службы и специальный агент Джад ненамеренно загрязнил место покушения на него. Следы ног и прочие доказательства перемещения жертвы мы истолковали бы в пользу неудавшегося ограбления, решив, что преступники водили его по квартире, заставляя показывать, где спрятаны ценности. Кровь на экране указала бы нам на то, что Джад смотрел телевизор, когда его застали врасплох и застрелили.

Но главное, Джад сам сказал мне: «Если бы я умер, она совершенно точно вышла бы сухой из воды. Она все отлично спланировала и подготовила. Соседи непременно поверили бы ей, когда она стала бы разыгрывать скорбящую вдову».

Как я уже говорил, мы с Джадом стали лучшими друзьями; пожалуй, он ближайшее подобие брата, какое у меня когда-либо было. Я шучу, что он может включать свою пленку перед ежегодной аттестацией, чтобы в полной мере воспользоваться моим сочувственным отношением. К счастью, это ему не требуется. Послужной список Джада Рея говорит сам за себя. Ныне он возглавляет отдел международного обучения, где применяет свои навыки и опыт для подготовки новых поколений агентов и полицейских. Но где бы он ни работал, Джад всегда будет одним из наших, причем одним из лучших – офицером, который пережил покушение благодаря своему характеру и воле, а потом собственноручно предал виновных правосудию.