Осень, кофе и улики

Глава 10.

Марешалло Брандолини отнюдь не закисал. Проведя всю жизнь в армии, он привык подчиняться приказам, вот и сейчас принял как должное свое отстранение от дела. Эмоции эмоциями, а по сути лейтенант права.

Тем более, что загадка партитуры «Орланды» до сих пор не разгадана. И Брандолини сделал самое очевидное в этой ситуации – пригласил на беседу преподавателя фортепьяно Розарио Конфеттини.

Маэстро оказался довольно еще молодым человеком, долговязым, с прямыми длинноватыми волосами. У него было длинное лицо, смуглая кожа и карие глаза, подчёркнутые двумя густыми, угольно-чёрными бровями. Захотите представить себе хрестоматийного музыканта – а вот и он.

Хотя Конфеттини чуть не выпроводили со станции карабинеров, приняв за представителя страховой компании, явившегося навязывать свои услуги. Облик этому способствовал – деловой портфель, темный плащ и поддельный

шарф Burberry.

Услышав его фамилию и узнав о цели визита, дежурный не удержался от шутки, открыл дверь начальника и шепотом сообщила, что «конфеттини подвезли».

Брандолини неожиданно накрыло воспоминание детства: маленькие, просто восхитительный сахарные карамельки и ниточкой корицы внутри, они растворялись во рту и оставляли долгое насыщенное послевкусие. А какой был аромат! Кофеттини, маленькие конфетки, были его детской страстью. В субботу после обеда они с мамой непременно наведывались в кондитерский магазин и покупали пакет за сто лир, он даже сегодня помнил их цену! Предполагалось, что пакета должно хватить на неделю, но он редко дотягивал до четверга.

Но конфеттини, что «подвезли» сейчас, не имели ничего общего с детскими воспоминаниями. От маэстро не пахло корицей, от него исходил сладковатый запах дешевого лосьона для бритья из супермаркета, смешанный с нафталином.

Рукопожатие вялое и почти бестелесное. Прежде всего Розарио отвесил легкий поклон.

– Вы преподаватель фортепиано в музыкальном училище Матеры, верно?

– Да, уже пять лет, – кивнул Конфеттини.

– И вы также были частным репетитором Игнацио Фортунати?

– Да, несколько месяцев.

– Каким учеником был Игнацио?

– Хороший мальчик. Немного необычный, но очень хороший.

Как быстро преподавание поднимает тебя над учениками. Между Розарио и Игнацио разница в возрасте небольшая, а поди ж ты, мальчиком назвал!

– Я не это имел в виду. Был ли он талантлив?

– О да. Конечно!

– Почему же вы тогда прервали занятия?

– Он сам так хотел. Однажды он сказал мне, что больше не хочет, и мы прекратили.

– Знаете в чём причина такого решения?

Конфеттини пожал плечами и развёл руками: – Кажется, он был не очень здоров, и у него были какие-то семейные проблемы…

– Я так понимаю, Игнацио собирался поступить в консерваторию.

– Это правда. Я предложил это, учитывая его способности. Но дядя посоветовал мне отговорить его из-за слабого здоровья, он не мог жить вне дома.

– Как вы думаете, это было действительно так?

– Не знаю. Это и не важно. Мне всё равно пришлось выполнить просьбу синьора Фортунати, ведь уроки оплачивал он. Хотя очень жаль…

Брандолини наклонился поближе. – Почему вам жаль?

– Потому что он был действительно хорош и мог бы добиться больших успехов, если бы учился в консерватории. Но что случилось? Почему вы меня пригласили? Из-за убийства маэстро Капотонди? Думаете, он как-то к этому причастен?

– Мы знаем лишь, что Игнацио исчез несколько дней назад, и понятия не имеем, куда он мог деться.

Конфеттини вздохнул: – А я просто хотел ему помочь.

– Вы имеете в виду, что посоветовали принять участие в музыкальном конкурсе для начинающих?

Маэстро кивнул: – Его работа была действительно хороша. И музыкально, и как послание обществу. История любви в психиатрической больнице. Не понимаю, как её могли отвергнуть. Возможно, очистили место для кого-то другого, вы же знаете, так бывает.

– Возможно.

– Вы подозреваете в убийстве кого-то конкретного? Вы думаете о мести? Ведь Капотонди был главой экзаменационной комиссии конкурса.

– Мы не занимаемся убийством. это дело коллег из Матеры. Мы просто ищем пропавшего человека.

– Знаете… Игнацио не производил впечатления человека, способного причинить кому-либо боль, даже если этот кто-то его разочаровал или причинил боль ему самому. Больше всего он казался жертвой, одержимой своей семьей и ее страхами. Вот и все… Уход мог пойти ему только на пользу, и, возможно, это единственная причина, по которой он ушёл.

– Что за человек был Микеле Капотонди?

Конфеттини поморщился: -Человек со сложным прошлым, но и сегодня был способен на многое. Его очень уважали и даже боялись.

– А в личной жизни?

– Никогда ни с кем не встречался. Никогда не был женат.

– Вы не знаете, почему?

– Думаю, он был очень одиноким человеком. У него не было других интересов, кроме работы – преподавания музыки.

– Знаете ли вы, что у него дома хранилась работа Игнацио Фортунато?

Конфеттини поднял кустистые брови: – Что? Но как…

– Вот именно. И мы не можем понять, почему!

Преподаватель фортепиано разозлился: – Я же говорил, что у «Орланды» большое будущее! Я так удивился, что Капотонди этого не заметил… не похоже на него… Но зачем же исключать её из конкурса, а потом оставлять дома?

– Мы не знаем. Надеялись на вашу помощь.

– Возможно, он хотел взять её и выдать за свою… возможно, он добился бы успеха как композитор, он к этому давно стремился, – предположил Конфеттини с ноткой злобы в голосе.

Брандолини кивнул. – Возможно, всё так, как вы говорите… но, к сожалению, мы этого никогда не узнаем. Маэстро Капотонди мёртв, а Игнацио пропал.

– Я хотел бы быть полезным, но не знаю, как…

–Если вы что-то узнаете или услышите то, что может оказаться нам полезным, позвоните.

Коллеги из Матеры, получив от Брандолини заявление дяди о пропаже Игнацио, передали его фото всем патрульным машинам, опубликовали фотографии в местных газетах и на интернет порталах. Их завалили сообщениями, что парня видели то в одном, то в другом конце Базиликаты, Апулии и даже Калабрии; его узнавали в уличном артисте, жонглирующем на площади в Бари, в нищем, просящем милостыню у собора Альберобелло, некий калабрезе клялся, что это продавец, у которого он недавно покупал гаечный ключ, пожилая синьора уверяла, что это новый падре из церкви в их деревне на побережье. Первое место единогласно отдали вдове из Потенцы, которая узнала на фото своего мужа, умершего пятнадцать лет назад; правда ее чуть не потеснила другая синьора, утверждавшая, что призрак Игнацио парил в ее комнате накануне вечером.

Ни одно из этих сообщений не оказалось правдой, поиски не дали результатов. Карабинеры даже озадачились своей неспособностью найти обычного молодого человека, а главное – установить личность убийцы маэстро Микеле Капотонди, а пресса язвительно подчеркивала неспособность правоохранительных органов раскрыть тайну. Коллега пожаловался Брандолини, что скоро полетят головы.

Марешалло, в свою очередь, не знал, как утешить товарища. Лишь признался, что редко за всю свою службу встречал такую странную историю и чувствовал себя настолько беспомощным.

Он томился бездельем, и, когда Паоло ворвался в кабинет, чуть не вышибив дверь, вздрогнул от неожиданности.

– Мне только что звонил доктор Биготти.

– Кто это?

– Директор больницы, где находилась Марчелла Марготти. Он говорит, что девушка исчезла, её ищут с прошлой ночи. Никаких следов.

– Но ты же говорил, что он еле стоит на ногах, ветром сдувает.

– Ее могли увезти насильно.

– Когда они обнаружили, что девушка пропала?

– После ужина. Когда медсестра пришла в её палату, чтобы выдать лекарство, она обнаружила её отсутствие и подняла тревогу. Сначала они обыскали всё учреждение, затем прилегающую территорию, но безрезультатно. Они уведомили мать девочки, а затем местную полицию. Сегодня директор позвонил мне и спросил, знаем ли мы что-нибудь.

– Они думают ее увез Игнацио Фортунати?

– Не знаю, о чем они думают, но мать девушки уже связалась с телепрограммой «Chi l'ha visto?» и оплатила срочное объявление. Может, мы убедим дядюшку оплатить объявление о пропаже племянника? Больше вероятности, что их увидят.

– Давай попробуем. Мне кажется, карабинеры тут полностью бессильны.

* * *

– Теперь даже по телевизору… – возмутился маслодел, расхаживая по комнате такой тяжёлой походкой, что древний пол дрожал. – Выставить себя посмешищем перед всей Италией. Вот и всё. Кто тебя видел? Вот и всё.

– Кто его видел. – Поправил Брандолини.

– Кому вообще какое дело? – – резко ответил Фортунати. – Знаете что? У вас есть заявление о пропаже? Я вам фотографии давал? Я больше ничего не хочу слышать и не хочу, чтобы меня называли. Понятно? Если он вернется домой живым, я забью его до смерти. Такой позор на старости лет!

Вернувшись на станцию карабинеров, Брандолини связался с редакцией программы «Chi l'ha visto?» и направил по электронной почте все материалы, связанные с Игнацио Фортунати. Попросил объявить о пропаже сразу после объявления о Марчелле Марготти. Деньги? Какие деньги? У молодых людей проблемы с психикой и здоровьем, настолько серьёзные, что возникли серьёзные опасения за их безопасность.

Потом он откинулся в кресле и закрыл глаза. Интересно, может человек уснуть и проснуться через неделю, когда пропавшие будут найдены, убийца няни пойман и все встанет на свои места?

Брандолини надел пальто и сообщил дежурному, что уходит по нескольким срочным делам и не хочет, чтобы его беспокоили, даже если на станции случится пожар. Марешалло не хотелось никого видеть, поэтому он прошел главную площадь, не заходя в бары, вошел в узкие крутые переулки и поднялся на смотровую площадку. Летом здесь гуляет много народа, но осенью безлюдно. Он прошел вдоль края площадки, любуясь видами. Скоро спустится темнота и включат подсветку зубцов, которые, словно огромный дракон на своей древней лапище, держат маленькую деревню. Холмы выцвели за жаркое лето и сливались с серым небом, птицы летали низко, обещая дождь. Легкий ветерок путал мысли, словно конфетти… конфеттини… Наверное, именно это ему и было сейчас нужно.

Почти умиротворенный он вернулся в казарму, открыл бутылку знаменитого местного вина Альянико ди Волтурно и устроился на кровати с книжкой Итало Кальвино, которую никак не мог начать.

В следующий момент он подскочил на кровати, не понимая, что происходит. Телефон надрывался, бокал оставался нетронутым, сиротливо поблескивая темными боками на столике. Сколько же он проспал?

Телефон все еще надрывался. Это был Паоло, который взволнованно сообщил: – Они их нашли!

– Кто? – Поинтересовался марешалло.

– Что, кто? Шеф, включайте Rai 3! – почти кричал молодой карабинер.

Брандолини нащупал пульт от телевизора конечно, уронил бокал с вином и тут же забыл о нем, уставившись на экран.

После объявления позвонил зритель и сказал, что видел молодых людей несколькими часами ранее бродящими по римскому вокзалу Термини. Он подробно описал их, и его сообщение было признано весьма достоверным.

Репортёр программы немедленно примчался на место и, после непродолжительного поиска, обнаружил их сидящими на полу, замерзающими и обнимающимися, в одном из тех укромных уголков, где бездомные спят в самые холодные ночи.

Они не оказали никакого сопротивления и сразу признали, кто они. Молодых людей отправили в полицейский участок, там их накормили, обогрели и передали карабинерам.

Марчелла была очень слаба, едва держалась на ногах. Её решили перевести в больницу, где к ней присоединится мать, уже уведомлённая о случившемся. Разлучить её с Игнацио было непросто. Оба хотели любой ценой остаться вместе, но полиция заявила им, что это невозможно.

Хотя госпитализация была крайне необходима, парня кратко допросили, чтобы выяснить его роль в побеге девушки из больницы. Или она последовала за ним добровольно? Затем парня отправили в больницу, а на следующий день доставят в Базиликату и передадут дяде.

Брандолини почесал затылок, вздохнул, выключил телефон и снова уснул. Лужица красного вина застывала на каменных плитах холодного пола.