Осень, кофе и улики

От автора.

Давным-давно, лет 90-100 назад некая итальянская синьора (хоть и жила в самой глубинке, куда и сейчас транспорт не доходит толком, а тогда и подавно), очень любила путешествовать и делала это при любой возможности. И, конечно, любила «Одиссею» Гомера и всю жизнь искала свою Итаку. Поэтому и дочек назвала – Пенелопой и Сиреной. А дочки так всю жизнь и прожили в маленькой деревне, откуда стремилась в дальние края их мама.

У них не было возможности путешествовать, но мир пришел к ним, в маленький пансиончик Пенелопы и Сирены. Он так и называется!

Датчане, англичане, немцы, даже австралийцы и североамериканцы приезжают в очаровательную деревню, вошедшую в клуб самых красивых деревень Италии, и приносят с собой тот дух странствий, который так любила их мама.

Внучка Пенелопы- Тереза, сама уже давно не юная, встречает гостей, которые чувствуют себя словно в гостях у родственников. Несмотря на преклонный возраст, ей помогает тетя Сирена, (та сама ведьма, да-да!) а два племянника, два плеча, на которые можно опереться, всегда рядом.

А Пенелопа… она стала учительницей и сегодня, в 90 лет, она знает каждого в деревне, она всех здесь учила.

Три года назад она взяла в руки мобильный телефон и открыла мир интернета. И сегодня каждое утро и каждый вечер друзья получают фотографии долины и деревни, сделанные с вершины холма, где стоит маленький домик нонны Пенелопы.

Италия – вторая по продолжительности жизни страна в мире – потеряла многих своих стариков в период пандемии. Нонна Пенелопа и сегодня в зоне риска в 90 лет. Но она чувствует себя счастливой, ведь с ее холма открываются такие панорамы гор, долин, такие виды деревни, рассветы и закаты. Разве можно скучать, ее фотографий ждут друзья!

Снимки очень просты, но в них душа. Вот дождик пошел, вот солнце осветило первыми лучами розы в саду, вот крыши деревни внизу тают в закате. А вот ослик в гости забрел.

– Смотрите, словно художник раскрасил облака! – пишет нонна Пенелопа, публикуя рассветные фотографии.

Мы всегда берем с собой себя, куда бы ни поехали, и где бы ни были. Если плохо внутри – от этого не спасет ни золотой песок с пальмами, ни прозрачный океан, ни вид из окна на Эйфелеву башню.

А когда внутри ощущение счастья – там нет места тоске и депрессии и человек будет делится счастьем, радостью жизни, которой хватит на всех, ближних и дальних, пусть даже из-за возраста редко спускается в деревню из маленького домика на вершине холма.

Ох, как нонна Пенелопа печет лимонный пирог! Это не пирог, это объяснение в любви итальянскому югу, написанное лимонными чернилами на листочке из теста. Она берет лимоны, глянцевые, с солнечными искорками на кожице, срезает цедру тончайшими золотыми спиральками, будто сматывает нити света. Желтки, взбитые с сахаром, кажутся бархатными, лимонный сок вливается в тесто, шипит, «и душа пирога дрожит, как море в шторм».

Первый кусочек – это полёт: хруст рассыпчатого теста, взрыв лимонной свежести, острой и чистой; безе тает на языке, словно морская пена.

– Это рай! – Ахают гости.

Синьора Пенелопа на миг прикрывает глаза и поправляет:

– Рай пахнет миндалем. А лимонный пирог пахнет… домом. Жизнь бывает кислой, как лимон, но стоит добавить сахара, терпения и тепла рук – и все меняется, рождается чудо.

Доброе утро, маэстра! – пишут Пенелопе бывшие ученики. И думаю, когда ее называют маэстрой, речь идет не только о математике.

А вот Николетту я придумала. Ее не существует в реальности, как и марешалло Брандолини. В маленькой деревне в горах преступлений не совершается, но над карабинерами традиционно подшучивают.

Я решила не переводить его звание, а использовала русскую транскрипцию итальянского слова «maresciallo», потому что «маршал» звучит странно для русского уха, а аналог звания – фельдфебель – совсем не солидно и не подходит бравому Бани Брандолини.