Осень, кофе и улики

Глава 26.

– Девушка с таким именем должна быть звездой. Как звучит! Ви-о-ла-Крес-пел-ли. Вы знаете, почему опера родилась в Италии? Потому что наш язык музыкален, он основан на терциях, наши фразы легко ложатся на музыку, их можно петь!

– Диретторе, вам надо руководить музыкальной школой, а не обычным образовательным учреждением! – рассмеялся Брандолини. – Но давайте вернёмся от оперы к моему вопросу. Вы встречали ранее синьорину Креспелли?

–Да. В художественной школе Анны-Кьяры. Вы же знаете, я приглашён в приёмную комиссию по отбору студентов.

– Почему же вы не сказали раньше? Она приходила с девочками? Но они слишком юны для обучения в этой школе.

– Дело не в девочках, а в самой Виоле. Она подала заявление о приёме и прошла строгий и трудоёмкий процесс подачи заявлений, включающий, конечно же, подготовку внушительного портфолио и обширные собеседования.– Директор на глазах раздувался от важности.

– Когда это было?

– Хм… полгода назад, я бы сказал… Где-то так. Настолько давно, что, увидев няню на званом ужине, я её не узнал. Просто не вспомнил. Мы получаем больше тысячи заявлений, так что я не помню всех лиц, особенно вне контекста. Вы замечали, что мы часто не узнаем человека за пределами привычного места, где обычно с ним видимся? Мясника не узнаем в посетителе бара… Врача без униформы в прохожем… Знаете, лучше спросить у Марии-Кьяры. Всё это должно быть где-то в архивах, её документы и всё прочее.

– Любопытно. Значит, Виола была в деревне до того, как Альбани переехали сюда. Вы с ней общались?

– Конечно, мы с Марией-Кьярой проводили с ней собеседование.

– И её приняли?

– Боюсь, что нет. Она не подошла.

Брандолини задумался. Художественная школа маленькой деревни была настолько известна, что сюда приезжали молодые люди из многих регионов. Одних принимают, другие получают отказы и это совершенно нормально. И можно понять девушку, получившую музыкальное образование, а затем решившую учиться живописи.

Но оказаться в той же деревне в роли няни спустя полгода- странное совпадение!

* * *

Сестры вздрогнули, когда дверь резко распахнулась.

В проёме стояла мать.

– Добрый вечер, мама,– вежливо сказала Джизелла.

Клариче промолчала.

– Скажи мне правду, дорогая. Тебе нравится этот дом? Как ты думаешь, мы можем остаться здесь или нужно вернуться в Милан?

Джизелла напряглась.

Она ненавидела подобные вопросы, всё равно решать будут родители, а не дети, так зачем спрашивать?

Девочка пожала плечами, надеясь, что это сойдёт за ответ.

– Мне нравится,– сказала Клариче.– Но я скучаю по друзьям!

– Конечно, – ласково пропела Адальджиза и исчезла за дверью.

А Джизелла разозлилась.

Почему мама не может быть одинаковой? Тогда с ней можно было бы разговаривать.

Но она меняется так быстро, что это невозможно, даже когда она такая милая, как сейчас, через пять минут она может взорваться от ярости. У Джизеллы не хватало ее слабых детских сил, чтобы выносить такую жизнь.

– Кларѝ,– она замолчала, но потом все же решилась. – Хочешь отправиться в путешествие?

Клариче вскочила и захлопала в ладоши.

– Да! Прямо сейчас! Куда мы пойдём?

– Мы уже достаточно взрослые, чтобы немного побыть одним. Хоть ненадолго!

– А куда мы поедем? В Милан?

– У нас нет денег на билеты.

– Я могу разбить свою копилку!

– Боюсь, все равно не хватит.

– А в Африку?

Джизелла хихикнула. – Ты такая глупенькая! Давай просто уйдём из этого дома, а куда – придумаем позднее.

–А как же папа?

– Он и без нас справится.

– Давай собираться! – запрыгала по комнате младшая сестрёнка.

Доставая из шкафа небольшую дорожную сумку, Джизелла чувствовала себя гораздо старше своих десяти лет и уж точно ужасно значительной.

Дети не уходят из дома без родителей. Но в этом доме за десять дней умерли два человека. И она не собиралась становиться следующей.

* * *

Сообщение от Брандолини снова застало Николетту в саду.

Пришёл отчёт из лаборатории. Читая сообщение, Николетта упрямо думала, что Симоне не мог убить Виолу, они жили в одном доме и мало ли откуда его ДНК могла оказаться под ногтями девушки.

Так она и сказала, набрав номер карабинера.

– Правда? Это нисколько тебя не настораживает? Ты так уверена в его невиновности?

– Да.

Теперь дело было не только в поиске убийцы, но и в том, что невиновный человек рисковал быть арестованным, потому что она не могла понять, что произошло.

– Чёрт возьми, Бани! Если бы я только знала, куда смотреть, но я… я в таком же неведении, как и мы все в ночь убийства! Вы теперь охотитесь за Симоне?

– А у нас есть варианты? Послушай, если Симоне невиновен, арест ничем ему не грозит. Частицы ДНК Симоне под ногтями Виолы— улика, не будем притворяться, что это не так. Но это косвенные улики. Если не найдётся ничего более существенного, с такими уликами дело не уходит в суд.

Николетта повесила трубку.

Копаться в саду больше не хотелось. Она села за компьютер, медленно просматривала страничку Виолы в соцсети, даже не представляя, что ищет. И вдруг… Она какое-то время молча пялилась в экран, потом набрала номер сестры Виолы.

– Простите, что еще раз беспокою… всего один вопрос! Скажите, ваш отец учился на медицинском факультете университета Болоньи?

Услышав ответ, Николетта вскочила, накинула пальто и, даже не выключив компьютер, понеслась по крутой улочке в деревню.

Пенелопа не успела сказать ни слова, так и стояла, открыв рот и глядя на дверь.

Николетта никак не могла отдышаться, появившись на пороге врачебного кабинета.

Помощница доктора испуганно вскрикнула:

– Что? Маэстра?

Николетта замотала головой и трижды плюнула и дунула через плечо.

– Всё в порядке, мне просто нужно срочно поговорить с доктором.

– У него пациент.

Николетта плюхнулась на стул и погрузилась в свои мысли, да так глубоко, что взвизгнула от прикосновения к плечу.

– Вы за сотни километров отсюда, да, Николетта? Готова поспорить, вы даже не видели, как уходил пациент. Можете поговорить с доктором.

– Спасибо. – Николетта вошла в кабинет доктора Вернелли, вновь поражаясь, какое уютное гнездо он здесь свил. Не удивительно, что пациенты чувствуют себя здесь комфортно. Фотографии, цветы… кабинет был совсем не стерильным, а уютным, домашним.

– Николетта! Вы прекрасно выглядите, просто цветете! Какой румянец!

"После такой пробежки – немудрено."– Николетта кивнула.

– Это удивительно, потому что из-за убийства Виолы я почти не сплю.

– Никаких зацепок?

– Никаких. Я была так уверена в виновности Адальджизы, но это оказалось совершенно неверным. Похоже, я… начинаю сомневаться в своих детективных способностях.

Доктор Вернелли откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

– Вы уверены насчёт Адальджизы? Как я вам уже говорил, у меня были некоторые сомнения…

– У неё есть алиби. Нерушимое.

– Понятно. Ну что ж, бывают и неудачи. Уверен, когда появится следующее дело, вы будете в отличной форме!

Николетта обвела взглядом стену за спиной доктора, картины и дипломы в рамках.

– Расскажите мне подробнее об университете в Болонье. Вам там понравилось?

Доктор Вернелли ответил не сразу. Впервые ей показалось, что он обдумывает, что сказать.

– Это было давно, – наконец ответил врач.

– Вы поддерживаете связь со многими из своих друзей тех времён?

– Это было слишком давно.

– Надеюсь, вы не сочтёте это непростительно любопытным с моей стороны, но мне интересно… я совершенно растерялась из-за этого дела, и вы пока единственный человек, хоть как-то связанный с Креспелли. – Она сунула руку в карман пальто и скрестила пальцы. -Часто оказывается, что преступления, которые происходят здесь и сейчас, имеют свои корни в чём-то, что произошло давным-давно.

– Не понимаю.

– Ваш университет. У медицинского факультета интересная эмблема. Поэтому она меня и привлекла на фотографии в прошлый раз.

– Никогда не обращал внимания.

– Понимаю, мы же идём в университет за знаниями, а не картинками.

– Николетта, я не понимаю. Моя репутация…

– Я никоим образом её не оспариваю. Я о другом. Запоминающаяся фамилия Креспелли, правда? Вы дружили в университете с Бьяджо Креспелли?

– Это было тридцать лет назад. Неужели я помню! К чему вы спрашиваете? Простите, ничем не могу помочь и мне нужно принимать пациентов.

– После меня в приёмной никого не было. Знаете, я тоже училась в университете, студенческие годы были такими весёлыми! Как мы только не развлекались! У вас было также?

– Мы были слишком молоды… Почти дети.

– А каким был Бьяджо Креспелли?

Вернелли взорвался. – Да никаким! Напыщенный придурок! Я и забыл о нём. Если бы вы не напомнили…

– Я забыла спросить в прошлый раз. Вы же вспоминали учёбу с Виолой, в тот вечер?

Вернелли моргнул

– Не знаю. Возможно, и говорил. Ну и что? Я не запоминаю всякую ерунду.

– Смешная фамилия, да? Вы, наверное, удивились, встретив так неожиданно дочь своего старого друга.

– Я ничего не говорил о знакомстве с кем-то,– он неубедительно рассмеялся.– Очень интересно наблюдать за вами, Николетта. Я и не представлял, насколько развито воображение… в данном случае – чистая фантазия. Опять же, не хочу показаться грубым, вы же знаете, что вы всегда были одной из моих любимиц… но у меня есть кое-какие дела на сегодня, кое-какие… дела… И на вашем месте я бы проверил голову. Возраст, знаете ли.

Я отказываюсь слушать эти глупости. Не занимайте моё время.

Выйдя от врача, Николетта увидела под высоким платаном Брандолини, за спиной марешалло- Паоло. Оба старательно делали вид, что стоят здесь случайно.

Она хихикнула. Что за шпионские игры? И не смогла сдержать улыбку, направляясь к ним.

– И что это значит?

– Я рад, что с тобой все в порядке. Пенелопа позвонила и сказала, что ты побежала к доктору, и не чуя под собой ног.

– Пенелопа? Но откуда…

– Ты даже не свернула страницы на экране компьютера.

– Но зачем она тебе позвонила?

– Она сказала, что на тебе было написано большими буквами «я нашла убийцу». Ты серьёзно думаешь, что доктор Вернелли…

– А что вообще происходит? – спросил Паоло, переводя взгляд с одного на другую.

– Честно говоря, я думаю… ну, я знаю, это шок, и он практически как родной для большинства жителей деревни… но я почти уверена…

– Что он убийца? Доктор Вернелли? Николетта, это уже слишком

– Знаю, это звучит безумно. Но смотри, должна быть какая-то связь. Совершенно нелогично, что незнакомка появилась в городе и была зверски убита без всякого мотива. Либо в этой семье творилось что-то совсем плохое, и, следовательно, это был кто-то из них, либо кто-то из жителей деревни знал Виолу до вечеринки.

– Но причём тут доктор?

– Он знал отца Виолы! Он сам признался. Я надеялась, что смогу вывести его из себя, может быть, он проболтается, объяснит, что пошло не так в их дружбе или что там ещё привело к убийству спустя столько лет. Но он ничего больше не сказал. А я… я не смогла придумать, как ещё на него надавить, поэтому в конце концов пришлось уйти.

– Ничего не понимаю- Брандолини покачал головой. – Как ты их связала?

– Вот как: Вернелли учился в Университете Болоньи. Там есть медицинский факультет, диплом прямо у него на стене. С красивой эмблемой.

Карабинеры выглядели озадаченными. – Причём тут факультет?

– У Виолы была активная страница в соцсети, где она поддерживала связь со многими старыми друзьями и родственниками. Не знаю, смотрели ли вы…

– Конечно смотрели. Но там нет ничего, что могло бы привлечь внимание.

– На одной из фотографий Виола улыбается, а позади неё, на стене, висит флаг факультета, с той же эмблемой. Но она не училась в этом университете, там учился её отец. Она пишет об этом под фото. И как раз в то время, когда там был Вернелли.

– Извини, дорогая. Совпадение – да, интересное, но разве оно имеет какое-то значение? Тысячи студентов учатся в Болонье!

– Я не спорю! Возможно, это кажется мелочью, но зацепок пока мало и мы должны цепляться за любую ниточку, которую найдём, какой бы нелепой она ни казалась.

– Вот кому надо быть лейтенантом карабинеров!– Рассмеялся Паоло.

– Прости, но я ничего не понимаю,– сказал Брандолини. – Ты была уверена, что убийца Адальджиза, десять дней это твердила. Теперь нашла следующего подозреваемого? Извини, дорогая, но это смешно.

– Вы знали, что девочки, дочери Альбани, сидели под обеденным столом в тот вечер? Пока мы ели, они тоже были там, под столом, устраивал пикник.

– Я всё равно не понимаю… – начал Паоло.

– Джизелла – умненькая и вдумчивая девочка. Из тех детей, которые обращают внимание на взрослых и на то, что люди говорят друг другу. Она всё замечает. И она рассказала мне, что слышала. Большая часть из этого была бесполезна, конечна, обычная болтовня. Но был обрывок, всего лишь часть разговора, который она подслушала – я сначала не обратила внимания, меня отвлекала Адальджиза, – Брандолини хмыкнул,– В общем, Вернелли говорил с Виолой, когда она шла по столовой в поисках девочек. Что-то о былых временах и историях о непослушных студентах.

Карабинеры ничего не сказали. Они ждали.

– И всё?– наконец спросил Паоло.

Николетта удивленно посмотрела на Брандолини. – Как вы не понимаете? «Старые времена» – это студенческие годы Вернелли и отца Виолы, которые вместе учились в университете Болоньи. Вернелли сразу понял, потому что фамилия «Креспелли» если и не странная, то запоминающаяся уж точно. И он слишком часто упоминал о блинчиках, как будто подчёркивал, что эта фамилия ему напомнила, блинчики, а совсем не то, что он хотел скрыть.

– Что скрыть? – по-прежнему ничего не понимая, спросил Брандолини.

– В том-то и дело, что я не знаю! Он понял, что я его подозреваю, он что-то утаивает.

– Значит, Пенелопа права, ты прямиком шла в объятия убийцы.

– Что он мог сделать, задушить меня в своём кабинете, с секретаршей в приёмной? Он же не сумасшедший.

– Вообще-то я пошутил. Но если – только если! – ты была бы права, он задушил молодую женщину, с которой только что познакомился, в нескольких шагах от двенадцати человек, сидящих за ужином.

– Э-э…

– Я расскажу лейтенанту Карлини, здесь она принимает решения. Но ты же понимаешь, что это смехотворно против ДНК Симоне под ногтями жертвы?

– Ну, прости, что Вернелли не выдал себя и не попытался меня задушить!

– Ты несносна! Представь, что ему не в чем признаваться и незачем тебя душить. Также, как и Адальджиза ни в чем не виновата. Кстати, Риккардо и Мария-Кьяра тоже утаили знакомство с Виолой, но их ты почему-то не подозреваешь.

– Вы с ними говорили?

– Конечно. Оба объяснили своё молчание тем, что не хотели упоминания художественной школы в прессе в связи с убийством.

Николетта погрустнела.

– В любом случае я понимаю твоё желание поискать связи… и думаю, ты в чем-то права, – быстро сказал Брандолини, заметив выражение её лица. – Давай пообедаем и ещё поговорим, – он взял подругу под руку и повёл на центральную площадь.

* * *

Лейтенант Карлини в сопровождении двух карабинеров подъехала к дому Альбани.

Видимо, Симоне увидел их в окно, потому что распахнул дверь, не дождавшись звонка, с каменным выражением лица.

– Мы явились в неподходящий момент? К сожалению, в нашей работе подходящих моментов не бывает, синьор Альбани.

Она проскользнула в дом, хотя Симоне не пригласил их войти и даже не посторонился.

– Разве я не ответил на все вопросы?

– Видите ли, синьор Альбани, при активном расследовании убийства вопросам буквально нет конца. Пока мы не поймаем того, кто это сделал. И сейчас мы близки к поимке, как никогда. Я хочу поделиться с вами новостями.

Симоне молча прошёл в гостиную. В доме было тихо, ни детской болтовни, ни звуков из кухни. Он казался пустым и вымершим.

– Ваша ДНК была обнаружена под ногтями Виолы, – торжествующе заявила Карлотта. – Не могли бы вы рассказать, как это могло произойти?

Странно, но в глазах мужчины никакого страха, скорее усталость и безразличие.

– Хорошо. – просто сказал он.

Его лицо изменилось, он больше не пытался очаровывать. Симоне сразу перестал быть красивым и мужественным мужчиной, словно в нём что-то сломалось. Он буквально увял.

Когда жена напала на него в ванной, он легко её обезоружил, но жить с женщиной, которая хваталась за нож, стоило ей слегка расстроиться, было невозможно. И девочки… рано бить тревогу и деревня безопасное место, но уже темнеет, а их все нет.

Он медленно опустился в кресло, а Карлотта еле удержалась от желания погладить наручники, висевшие на поясе.

– Я кое-что упустил, – произнёс Симоне ровным голосом. – У нас с Виолой… не было романа. Мы не были любовниками.

– Продолжайте

– Мы ещё не были любовниками,– он выделил голосом слово «ещё».– Это была та восхитительная стадия, когда всё в самом начале, люди подходят всё ближе, но потом снова отдаляются, губы почти соприкоснулись, но поцелуя не произошло…

– Я пришла не эротический спектакль слушать.

– В тот день мы несколько раз встретились с Виолой. Случайно, мы не искали встреч. Но находясь в одном доме мы обязательно сталкивались… Наедине. В первый раз ничего не произошло. Обжигающий взгляд, ничего больше. Волнующе, конечно. Почти мучительно. Но мы не соприкоснулись. Однако во второй раз…

– Что произошло? – Карлотта заерзала в кресле.

– Вы должны понять. Я знаю свою жену почти всю жизнь. Это был один из тех браков, которые заключаются потому, что все вокруг этого ждут. И семьи, и окружение И в целом, мы с Джизой… Мы справились. Мы стараемся.

– Как сюда вписывается няня?

Лицо Симоне на миг озарилось, когда он рассказывал, как во второй раз встретил няню в коридоре, обнял её, крепко прижал к себе, поцеловал в шею, в ухо и, наконец, – в экстазе – в губы. Как молодая женщина залезла ему под рубашку и расцарапала почти до крови.

– Тигрица, – почти прошептал Симоне.

– Полагаю, вы можете показать царапины?

Симоне встал и расстегнул рубашку. Он был загорелым и мускулистым, но Карлотта этого не замечала. Она смотрела на царапины, четыре параллельных полосы по обе стороны спины, где ногти расцарапали кожу до крови.

– Тигрица, уж точно, – подумала лейтенант с отвращением.

Порезы и царапины на ладонях были связаны с работой во дворе, к убийству их не припишешь.

Она с плохо скрываемым разочарованием встала и вышла из гостиной. Если убийца не будет найден, её не только не повысят, но отправят в дыру похуже этой деревни.

«Черт. Мне нужны эти дамочки»,– впервые сказала себе лейтенант Карлини.

* * *

– А ты знаешь синьору Николетту? А вдруг она нас отдаст обратно?

– А мы не пойдём к ней, там рядом есть дом, в котором никто не живёт. Мы там переночуем и завтра подумаем, что делать дальше.

–А ты говорила, что вы с синьорой Николеттой подруги!

– Она моя подруга, тебе она тоже понравится. Ей можно рассказывать секреты.

– Тогда зачем мы прячемся? Мы же можем просто позвонить в звонок и прийти к ней. Она нас накормит! – пухленькая Клариче не представляла, как можно пропустить ужин.

– Если мы придём и она никому не расскажет, у нее будут неприятности,-очень по-взрослому сказала Джизелла. – Представляешь, что сделает мама, если узнает, что мы сбежали к Николетте? Она, наверное…

– Разрубит её на куски?

– Кларѝ! Она просто будет доставать нас месяцами. Здесь ей не надо стесняться, потому её никто не знает.

На самом деле Джизелла волновалась не меньше сестры, но она же уже совсем взрослая и старшая, поэтому девочка старалась держаться уверенно, хотя внутри всё екало. Она даже надеялась, что Николетта встретится по дороге и отведёт их обратно домой. Но разве можно признаться в этом младшей сестрёнке!