Осень, кофе и улики

Глава 18.

Карабинер Паоло Риваросса сбежал из участка утром, пока не приехала начальница. Он нашел причину для побега: кто, как ни врач, может проконсультировать их о состоянии здоровья членов семьи Альбани, а заодно и расскажет об остальных гостях. Нет, он не заставит доктора раскрывать врачебные секреты, но общая информация тоже полезна.

Паоло ненадолго остановился на пороге, чтобы проверить свою форму, стряхнул ворсинки с рукава и позвонил.

Секретарь доктора, румяная, пышущая здоровьем женщина средних лет открыла дверь и провела карабинера в приемную.

– У доктора сейчас пациент, придется немного подождать. Вы такой бледненький, осунувшийся… может быть, кофе, чтобы вам было комфортнее?

Паоло одернул полы кителя и расправил плечи.

– Не понимаю, что вы имеете в виду. Я пришел к врачу, но по вопросам расследования, не как пациент.

Женщина хмыкнула. – На вашем месте я попросила бы доктора осмотреть вас. У вас неважный цвет лица, – зловеще добавила она.

Паоло, смутившись, сел в небольшой приёмной. Он оглядел помещение с минимумом декора и ему вдруг ужасно захотелось выпить рюмку граппы. Он ежегодно проходит осмотр, как положено на службе, но вдруг у секретарши доктора талант к диагностике? Вполне логично, что у неё развилась такая интуиция, она годами видела поток больных, приходящих в кабинет изо дня в день. Что, если она смогла почувствовать ужасную болезнь, которая вот-вот проявит симптомы, что-то настолько ужасное, что…

– Доктор Вернелли вас сейчас примет,– сказала секретарша, просунув голову в дверь. – Может, бокальчик вина?

«Она еще и мысли читает?» Паоло кивнул, взял бокал, выпил залпом и отправился в кабинет.

– Здравствуйте, офицер. Чем могу вам помочь?

– Благодарю за уделенное время,– сказал Паоло, прислушиваясь к ощущениям. В затылке покалывало. Неужели что-то серьезное? – Мы опрашиваем всех, кто присутствовал на ужине.

– Конечно, конечно. Ужасное дело. Не совсем по моей части, видите ли, я принимаю больных, иногда с тяжёлыми заболеваниями, но в целом имею дело с живыми. За что я им благодарен.

– Да,– кивнул Паоло, отвлеченный зудом в левой икре. Аллергия? Крапивница? А вдруг тромб? – Заметили ли вы той ночью что-то, могущее помочь расследованию?

– Что вы имеете в виду?

– Это может быть что угодно. Разговоры. Даже взгляд. Ощущение чего-то необъяснимого. Случайно услышанный комментарий, который, оглядываясь назад, кажется тревожным…

Доктор Вернелли подпер подбородок рукой, его обычная поза для размышлений. – Не думаю… это был необычный вечер, как вы уже знаете… званый ужин, на котором хозяева не знали никого из гостей. Немного странно, не правда ли? Конечно, мы, жители деревни, были там в обычном приподнятом настроении, и, думаю, всё шло довольно хорошо, несмотря на необычные обстоятельства, пока… ну, не случилось ужасной истории с няней. Как её звали, напомните?

– Виола Креспелли.

– Да-да, конечно. – Доктор кивнул.– Милая девушка. Такая трагедия.

– Вы видели, как кто-нибудь зашёл в библиотеку после того, как погас свет?

– К сожалению, было так темно, что я не мог разглядеть свою руку перед лицом. Несколько мгновений царил полный хаос: люди метались и натыкались на мебель, пока свет снова не зажегся. Оказывается, некоторые из наших взрослых друзей боятся темноты, – сказал он с улыбкой. – Не ожидал такого от бравого мэра.

– А кто включил свет? Это был синьор Альбани?

– Не думаю. Я не знаю, где он был.

– А хозяйка дома? Вы знаете, где она была в темноте?

Доктор Вернелли помолчал. – Как я уже сказал, я её не видел, как и никого другого.

Паоло оказалось, что врач хочет что-то ещё сказать.

– И какое у вас мнение о синьоре, доктор?

– Какое мнение?

– Что она за человек? Я знаю, что вы её не осматривали, это был званый ужин. Но вдруг что-то в ней вас заинтересовало? Или вызвало у любопытство, скажем, профессиональное? – Паоло понимал, что наводит врача на ответы, но они же не в зале суда.

Доктор Вернелли медленно кивнул. – Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Ну, мне это не нравится, конечно, но… она не моя пациентка, так что я могу свободно обсуждать… но я не люблю так поступать, понимаете? Я вообще не любитель сплетен.

– Это расследование убийства, доктор. Пожалуйста, продолжайте.

Вернелли выглядел смущённым, но в конце концов пожал плечами и сказал:

– Лучше не записывать, я не эксперт в таких вопросах и это определённо не профессиональное заключение. Без фактического осмотра и различных методов тестирования то, что я сейчас скажу, можно расценивать как… не более, чем впечатление. Не основанное на информации

Паоло коротко кивнул.

– Адальджиза Валетти, так кажется ее фамилия? Жаль, что в Италии не принято брать фамилию мужа, путаешься кого как зовут. Она заинтересовала меня не просто из любопытства. Поначалу я размышлял об этом званом ужине для незнакомцев. Я понимаю, что Альбани – ну вот опять, один Альбани, другая Валетти! – были новичками в деревне, но большинство людей предпочитают, чтобы социальные связи развивались более… естественно, так сказать. Вы согласны?

Паоло пожал плечами, но подумал то же самое. Для богатой женщины с хорошими связями пригласить толпу незнакомцев, полагаясь на мнение хозяина бара, также ей незнакомого, просто немыслимо.

– Так что сам факт званого ужина, можно сказать, меня заинтересовал, – продолжил Вернелли. – Но были и другие моменты, общение с разными людьми… – он замолчал.

– Да?

– Что ж, позвольте мне ещё раз со всей серьёзностью заявить, что я не психиатр. Всё, что я могу сказать по этому поводу, почерпнуто лишь из медицинских журналов, а не из клинического опыта или специальной подготовки. Это едва ли стоит больше, чем мнение случайного прохожего. Но я задавался вопросом, офицер, и, возможно, все, кого пригласили в пятницу вечером: почему такая известная, успешная семья, как Альбани приехала в нашу глушь? Будь они гораздо старше и собираясь уйти на пенсию, это имело бы смысл, хотя даже в этом случае они вряд ли явились бы в эти края. Но успешный бизнесмен в расцвете сил, с молодой семьёй – вы ведь должны спросить «почему», не так ли?

Паоло снова кивнул

– Мне пришло в голову, что ответ может быть связан с его женой, а не с самим синьором Альбани. Итак, помня об этом, я стал более внимательным к синьоре и заметил…

Паоло ждал. Он был обычно терпеливым человеком, но зуд в икре отвлекал и тревожил, и он выпалил: – Да? И что заметили?

– Я подумал – напоминаю, это чистое предположение – что синьора Валетти могла получить диагноз, который… который делает её социальное положение проблематичным, если можно так выразиться. И что, возможно, муж решил спрятать её в маленькой деревушке, где у неё было бы меньше шансов причинить вред.

– Не могли бы вы уточнить? Какой диагноз?

– На ум пришло расстройство личности. Такие люди могут… они могут вести себя необъяснимо, – сказал доктор Вернелли. Он понизил голос почти до шёпота. – И они могут быть агрессивными.

– Интересно, – сказал молодой офицер, наклоняясь, чтобы почесать ногу, хотя понимал, как невоспитанно это выглядит. – Не могли бы вы рассказать, что она сделала или сказала, чтобы навести вас на такую мысль?

– Что ж, импульсивность – отличительная черта этого состояния, и званый ужин, на мой взгляд, определённо соответствует этому слову. Потом, когда разразилась буря и погас свет, я не увидел никаких признаков того, что она вообще беспокоилась о своих детях. Полностью погруженная в себя, такой она мне показалась. О, я превращаюсь в деревенскую сплетницу! Надеюсь вы ничего не записываете? Это всего лишь смутные мысли, порожденные человеческой потребностью искать всему причины, хотя порой причины отсутствуют.

Карабинер поблагодарил доктора, решив посмотреть, как будет развиваться зуд, а не просить осмотреть его на месте. Беседа оказалась плодотворной и карабинер с нетерпением ждал встречи с начальницей. Рядом есть подозреваемый поважнее бедняги Лапини, хотя тот и сбежал.