Осень, кофе и улики

Глава 6.

Пока собиралась гроза, офицер Паоло Риваросса созвонился с руководством больницы.

– Я хотел бы договориться о встрече с одной из ваших пациенток, Марчеллой Марготти.

– Вы родственник?

– Я же объяснил, я карабинер и мне нужно задать девушке несколько вопросов о пропавшем человеке.

На том конце трубки откашлялись. – Наши пациенты больные люди и хотят, чтобы их оставили в покое, никакого стресса!

– Я вас прекрасно понимаю. И не стал бы беспокоить без крайней необходимости. Пропавший человек – близкий друг синьорины Марготти и у нее может быть информация, которая поможет найти его.

– Вы говорили с семьей?

– Мать Марчеллы сообщила нам, где искать девушку. Можете поинтересоваться у нее. – Тут Паоло вспомнил что представляет закон и слишком много объясняет, шефу это не понравилось бы. Он собрался сказать что-то резкое и официальное, но врач неожиданно согласился.

– Вы можете приехать через два часа. Предупреждаю: если ваш визит расстроит синьорину Марготти, мне придется прекратить эту встречу.

По дороге Паоло обдумывал информацию, которой утром поделился начальник. Погибший преподаватель Микеле Капотонди был человеком очень компетентным, но одиноким и не общительным. Он почти ни с кем не общался, но был очень привязан к уборщице, которая работала в его доме больше двадцати лет, с тех пор, как муж бросил ее с маленьким ребенком. Работодатель платил женщине хорошую зарплату и даже помогал ее сыну, в свою очередь она взяла на себя не только уборку, но и полностью ведение его домашнего хозяйства. Так что за исключением скандала с растратой денег в театре, Капотонди выглядел обычным и вполне приличным человеком. Некоторые не верили в его виновность, говорили, что директор театра покрывает кого-то и взял чужую вину на себя. Даже называли имя коллеги, который находился в бедственном положении. Тем более, что апелляционный суд спустя пару лет посчитал Капотонди не виновным. И хотя осадок остался и он потерял место директора театра, авторитет среди коллег сохранил и считался хорошим преподавателем по классу скрипки.

Но это ничего н дает. Как коллеги из Матеры найдут виновного? Паоло не представлял, что они будут делать и радовался, что у него есть начальник и не приходится принимать решения самому.

Потом мысли перекинулись к Алессии. Молодой человек невольно улыбался, думая, как ему повезло с такой девушкой, единственным недостатком которой является любовь к спорту. Кондитерша пообещала. что прекратит кормить его кексами если он немедленно не начнет ходить в palestra – тренажерный зал. «Разве обычных тренировок карабинеров недостаточно?»,– обиженно подумал Паоло, хотя в маленькой деревне они совсем не тренировались. – «Я в прекрасной форме!».

От мыслей о спорте его отвлек указатель – Bastardo. Каково людям жить в месте с таким названием? Говорили, что раньше здесь была почтовая станция на пути с севера на юг и стояла остерия, которой управлял мужчина, чей отец был неизвестен. Лет через двести от остерии ничего не осталось, зато название

«Остерия дель бастардо» дала имя деревне, возникшей на этом месте.

Еще полчаса – и он был на месте. До встречи еще оставалось время и Паоло выпил кофе в небольшом баре, заодно поинтересовавшись, стоит ли посмотреть на Дьявольский мост, куда призывал очередной указатель.

– Недалеко. Меньше, чем в километре отсюда, но смотреть там нечего. Крошечный прудик, вот и все, – небрежно отмахнулся бармен от единственной местной достопримечательности.

Здание больницы было довольно старым, хотя на фасаде и крыше видны следы недавнего ремонта. Внутренняя обстановка оказалась менее унылой и карабинер с удовольствием опустился в кресло в гостиной для посетителей.

Когда появилась девушка, Паоло ужаснулся. Таких худых людей он еще не видел. Девушка казалась плоской, руки – кости, обтянутые кожей без намека на мышцы, ключицами можно резать хлеб. Её глаза, водянистые и мутные, говорили о полной безразличности к жизни.

Карабинер даже заговорил шепотом, показалось, что от звука человеческого голоса это существо разлетится на тысячи маленьких осколков.

Врач замер у дверей, бдел, не расстроит ли встреча пациентку.

– Знаете ли вы Игнацио Фортунати?

– Как он? – пергаментные губы растянулись в подобие улыбки.

– Мы надеялись, что вы нам расскажете. Его ищут, нас интересует все, что вы можете рассказать.

– Я не видела его несколько месяцев. Но Игнацио звонил две недели назад.

– И что он сказал?

– Что ему плохо и что он хочет уйти… – голос заплетался.

– Он сказал вам, куда хочет пойти?

– Нет. Но я поняла, что он очень устал, в депрессии. Но почему вы спрашиваете меня? Что с ним случилось?

– Именно это мы и хотим узнать. Он пропал несколько дней назад и нет никаких следов. Вы хорошо его знаете, возможно, подскажете, куда он мог пойти.

– Обычно он запирается в своей комнате в поместье дяди. Вы там уже искали?

– Его там нет, дядя очень беспокоится.

– Он беспокоится! Ха!

– Что вы имеете в виду? Вы хорошо его знаете?

– Я его не знаю. Но Игнацио много о нем рассказывал. Он много страдал из-за дяди.

– Расскажите поподробнее.

Марчелла глубоко вздохнула.

– Игнацио хотел стать музыкантом, композитором. Но дядя всегда ему мешал. Говорил, что Игнацио недостаточно хорош для этой профессии. Как будто дядя что-то смыслил в музыке. На самом деле он хотел, чтобы племянник посвятил себя исключительно семейному делу и считал музыку бесполезным развлечением.

– Но дядя нанял преподавателя игры на фортепьяно, чтобы Игнацио мог заниматься музыкой.

– Еще бы! – Голос девушки неожиданно окреп. – После того, как у Игнацио случился приступ, он нашел способ утешить. Но когда племянник сказал, что хочет поступить в консерваторию, дядя уволил преподавателя. После этого Игнацио впал в ещё более глубокую депрессию.

– Вы знаете что-нибудь об опере под названием «Орланда»?»

Глаза девушки на мгновение вспыхнули.

– Ее написал для меня Игнацио. Специально придумал такое название, как Неистовый Орландо, только в женском облике. Эта опера о любви двух сумасшедших в психиатрической больнице. Игнацио мечтал, что однажды ее поставят в театре. Учитывая, как всё обернулось, я не думаю, что это когда-либо осуществится.

Паоло навострил уши. – А как обернулось?

– Несколько месяцев назад, без ведома дяди, Игнацио отправил оперу на конкурс молодых композиторов. Но заявку отклонили, и это окончательно его добило.

Врач кашлянул и постучал пальцем по циферблату часов на руке.

– Вы случайно не помните название конкурса и где он проводился?

Марчелла задумалась. – В Матере. В музыкальном училище.

Паоло, не сдержавшись, хлопнул в ладоши:

– Есть! Вот оно!

Девушка вздрогнула.

Врач подошел ближе. – Синьорина Марготти устала, довольно вопросов.

– Последний вопрос! Игнацио когда-нибудь рассказывал вам о некоем Микеле Капотонди?

Марчелла подняла взгляд, полный ненависти. – Конечно. Мерзавец. Председатель комиссии этого проклятого конкурса.

Увидев волнение пациентки, врач буквально вытолкнул карабинера за дверь.

– Шеф! – Паоло набрал номер марешалло Брандолини и зачастил: – Теперь мы знаем, почему ноты оказались у Капотонди. Только непонятно, почему он так бережно хранил произведение, которое сам же не допустил до конкурса. И теперь у нас есть идеальный подозреваемый, вернее, у коллег из Матеры!

– К сожалению, мальчик мой, нам придется забыть об этом деле. Возвращайся побыстрее, у нас убийство.

Тем не менее он позвонил в Матеру. Смерть преподавателя совпала с приходом Игнацио к карабинерам Пьетрапертозы и его последующим исчезновением. Мотив правдоподобен, особенно для молодого человека с неустойчивой психикой. Присутствие Игнацио на месте преступления не обозначено, но теперь, по крайней мере, есть отправная точка и есть подозреваемый.

– Попросите дядю подать заявление об исчезновении и мы объявим парня в розыск.