Осень, кофе и улики

Глава 21.

– Брандолини, вы кем себя возомнили? Пуаро? Сериалов насмотрелись? Еще и меня втянули!

– У нас не было выбора. Не было улик. Он хорошо подготовился и не оставил следов. Единственная возможность- застать его врасплох.

– Но как вы догадались, что это он?

– Одна моя знакомая недавно рассуждала методом исключения. Она задала вопрос – кто мог знать убитую? Я задал себе тот же вопрос. Кто мог знать всех троих жертв? Человек, который им преподавал. Кто мог спокойно прийти в дом Капотонди? Человек, которого он знал. Другой преподаватель. Вот, собственно, и все.

– Но это мог быть студент!

– Троица вряд ли поделилась бы с кем-то из студентов. Вот преподаватель, которому они доверяют…

– Брандолини, но он мог все отрицать!

– Капитан, за тридцать лет службы я научился понимать человеческую натуру. Я общался с Конфеттини и знал, что он выдержит не больше пяти минут, потом сразу признается.

– Ну, а конфеты зачем?

– Какие конфеты?

– Которые вы купили по дороге. Это что, какой-то специальный прием? Ну, там конфеты-Конфеттини.

Брандолини задумался, вспоминая, потом лицо его озарилось:

– Так это… для моей знакомой. Для Николетты!

Капитан открыл рот. Потом закрыл. Потом покачал головой и еле удержался, чтобы не врезать подчиненному от всей души.

* * *

Конфеттини рассказывал, захлебываясь. Капотонди не допустил работу Игнацио, подозревая, что с ней что-то не ладно, молодой неизвестный музыкант не мог написать такого! Капотонди показал работу Конфеттини, с которым ближе всего общался в последнее время. И тот сразу узнал руку великого композитора.

В тот момент, как признается сам преподаватель, он понял, что должен получить симфонию в свои руки. Он, нескладный, скромный учитель музыки, станет известен на весь мир!

Нужно было выяснить, где Игнацио взял оригинал. Но сначала нужно было изъять копию. Конфеттини долго выжидал подходящего момента, боялся, что за это время оригинал окажется в руках коллеги. Удачный момент настал, когда Капотонди пригласил Конфеттини выпить после обеда.

Трудно ли было убивать? Открытая коробка со струнами всегда лежала на столе, он просто положил одну в карман. Капотонди расслабился, осталось зайти сзади и… Но копии нигде не было! Конфеттини перерыл всю квартиру, опасаясь прихода уборщицы, но ничего не получилось, она исчезла.

Оставался лишь один человек, который мог дать ответы – Тонино Пантони. Капотонди не раз рассказывал, как талантлив оказался сын простой уборщицы, о страсти Тонино к поиску симфонии Вивальди. Постоянно наведываясь в усадьбу Фортунати, учитель музыки знал о дружбе Игнацио и Тонино. Осталось сложить дважды два.

В то утро Конфеттини отправился на ферму Пантони, чтобы поговорить с Тонино. Парень снимает шлем пчеловода и перчатки, откладывает соты и рассказывает, безразлично и монотонно, что оригинала больше нет. Он сжег партитуру. Игнацио правду говорил, что она проклята, Капотонди убили, он сам больше не может играть…

Ослепленный ненавистью, Конфеттини втолкнул Тонино в сарай, задвинул засов. Надел маску и перчатки, разломил соты, приоткрыл дверь и швырнул их внутрь.

– Но как вы догадались, что это я, как?

Капитан ждал, что Брандолини повторит свои рассуждения, как он сложил дважды два и все прочее. А тот улыбнулся.

– Я осмотрел вещи, которые привезли с места происшествия. Там был поддельный шарф Burberry. Тонино, должно быть, сорвал его, когда вы вталкивали его в сарай. Парень накинул шарф на лицо, пытаясь защититься от пчёл, поэтому криминалисты решили, что это его личные вещи, а не улика, оставленная убийцей. Но теперь мы проведем анализ и найдем следы ДНК убийцы. Моя вина, что сразу не обратил внимание на шарф, там, в сарае. Но в голове засело, что я что-то видел и упустил. И я отправился еще раз осмотреть вещи Тонино.

Капитан закатил глаза. «Ах ты, сукин сын! Дважды два он сложил! Нет, он у меня однажды допрыгается, этот Пуаро!»

Розарио Конфеттини не признался лишь в одном – в убийстве Виолы Креспелли. Он клялся, что не знал об участии девушки в розыгрыше, даже не представлял, что она тоже имела отношение к партитуре.

А главное- не было ни одной улики, обвиняющей учителя музыки. Даже теоретически предположить, что он следил за домом и проник в библиотеку под покровом темноты не получалось, абсурд какой-то. Как бы он сориентировался в доме, как узнал, где находилась Виола.

Получалось, что убийство Виолы не раскрыто. Расследование снова передали карабинерам маленькой станции в луканских горах.