Ошибка по совместимости

14 Алиса и Артём

Когда Артём открыл дверь в спальню, Алису окутал мягкий полумрак. Свет проникал лишь частично — через полупрозрачные серые шторы, приглушённый, будто специально созданный для того, чтобы прятать тайное и раскрывать главное. Воздух был тёплым, пах слегка древесным и пряным — запах мужчины, смешанный с ароматом чистого постельного белья и свежести утреннего леса. Всё в комнате отражало его сдержанную силу: широкая кровать, тяжёлое изголовье цвета мокрого дерева, глубокий графитовый плед, подушки разного размера. Никакой вычурности, всё — для уюта и покоя.

Алиса едва успела осмотреться, как он осторожно уложил её на покрывало. Её тело всё ещё хранило волны ощущения, вызванные первым в её жизни оргазмом, и в этом покое она чувствовала дрожь — не от страха, от новизны. Артём склонился над ней, не спеша, будто давая ей время понять: всё, что будет — не случайность. Это — выбор. Его и её.

Он смотрел на неё в полумраке — в её огромные глаза, в которых смешались растерянность и трепет. Его ладонь легла ей на щеку, тёплая, надёжная. Он коснулся её губ — сначала одним пальцем, потом поцеловал: неторопливо, бережно, будто выговаривал этим поцелуем слова, которых не мог произнести.

Алиса дрожала. Он чувствовал это и только крепче прижимал её к себе, не торопясь. Его ладони скользнули по её бёдрам, подол платья приподнялся, открывая всё больше. Он осторожно потянул ткань вверх, погладил колени, потом гладкий изгиб бёдер, мягкий живот. Белоснежное бельё казалось почти детским на фоне её тела, скрывая и подчёркивая одновременно. Он не стал срывать его — наоборот, целовал прямо через ткань, чувствуя, как под ним трепещет её кожа.

Когда он медленно стянул платье через её голову и позволил ему соскользнуть, он затаил дыхание. Её грудь была маленькой, аккуратной, с едва розовыми сосками. Алиса закрыла глаза и сжала пальцы в кулак, но не оттолкнула его — только тихо выдохнула, когда он коснулся её губами, как если бы благодарил. Он не прикасался к ней грубо, не рвался к главному — он исследовал, узнавал, запоминал. И с каждым вдохом между ними становилось теснее.

Он снял с неё остатки белья, каждый раз — медленно, с уважением, как если бы прикасался к драгоценности. Её трусики были из тонкого кружева, абсолютно мокрые — и она знала, что он это почувствовал. Её дыхание сбивалось, она хотела прикрыться, но он остановил её движение — взял её за запястья, приложил ладони к своим губам и только сказал:

— Не надо, ты прекрасна...

Он снял с себя рубашку — и она впервые увидела его торс полностью. Тело сильное, ровное, с жёсткими тёмными волосками на груди. Его тепло исходило отовсюду, и Алиса почувствовала, как её кожа откликается на каждое его движение. Когда он снял брюки вместе с боксерами — она, впервые в жизни, увидела мужское тело полностью. Его член был не таким, как она себе представляла — большой, с слегка натянутой кожей на рельефных венах, плотный. Она замерла.

Он заметил её взгляд и осторожно прикрылся, но она сама потянулась к нему, будто хотела убедиться, что он реален. Её пальцы дрожали, когда коснулись его бедра. Он прошептал:

— Не бойся. Я ничего не сделаю, если ты не готова.

Она покачала головой и, почти беззвучно, сказала:

— Я хочу…

Он не знал, что она — девственница. Но почувствовал это в тот момент, когда попытался войти в неё. Её тело было слишком узким, сопротивлялось. Он остановился. Его глаза искали подтверждение. Она смотрела на него с доверием, несмотря на слёзы в уголках глаз.

— Ты… — выдохнул он с вопросом в голосе.

Она кивнула.

Его лицо изменилось. Всё желание, вся страсть вдруг отступили, и осталась только нежность. Он поцеловал её глаза, щёки, лоб.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что доверяешь.

Он вошёл в неё медленно, почти мучительно для себя, останавливаясь, пока она не привыкала. Её пальцы вцепились в его спину, дыхание рвалось. Когда девственная плева поддалась, она вскрикнула — но не от боли, а от силы момента. Он замер внутри неё, целуя, удерживая её в этом хрупком балансе между болью и открытием.

А потом было только движение. Медленное, тёплое, проникающее не только в тело, но и в суть. Они словно теряли границы, растворяясь друг в друге. Он был внимателен, каждое его касание было уверенным, но мягким. Алиса впервые чувствовала себя настолько живой, настолько желанной.

Когда их дыхание, тяжёлое и сбивчивое, наконец стало ровнее, он не отпустил её. Поднял, легко, будто она ничего не весила, и понёс в ванную. Включил воду и начал наполнять ванну. Тёплый пар окутал их, приглушая свет и глуша ощущения. Он осторожно опустил её в воду, поддерживая спину. Алиса едва сдержала вздох — тёплая гладь охватила уставшее тело, смягчая дискомфорт, растворяя следы первой боли.

Артём опустился рядом, намочил мягкую губку и, почти не касаясь, провёл ею по внутренней стороне её бедра. Она вздрогнула — от нежности, от прикосновения, от его взгляда. Он не спрашивал, просто заботился. Умыл её, как будто это был ритуал очищения. И ей хотелось плакать — не от боли, а от глубины этой минуты. Он целовал её лоб, ключицу, плечо, пока вода стирала остатки крови и сомнений. Потом он нежно вытер её большим махровым полотенце и понёс в комнату.

Когда он притянул её спиной к себе в тёплой, мягкой постели, тело уже не сопротивлялось. Оно знало его. Приняло. Алиса повернулась к нему лицом, прижалась всем телом, и он, не задавая ни одного вопроса, вошёл в неё снова — медленно, как будто не хотел потревожить ни одно из чувств, только что рожденных между ними.

На этот раз не было боли — только полнота. Она чувствовала, как он наполняет её, как снова и снова двигается внутри, будто бы помечая её своим дыханием, теплом, своим началом. Он не торопился, не терял контроля, но был почти безумен от того, как она откликалась — будто их тела разговаривали без слов, учились друг другу, обещали.

Когда он достиг предела, он не отстранился. Остался в ней, как будто помечая её своей спермой. Обнял крепко, прижал к себе и прошептал на ухо:

— Ты моя.... навсегда

Они не знали, сколько раз они занимались лбовью этой ночью. Это не было похоже на обычную страсть — это была потребность быть ближе, глубже, как будто каждое прикосновение открывало новый пласт чувств. Алиса не знала, где кончается её тело и начинается его. Она чувствовала, как в каждый момент с ним он оставляет в ней частицу себя — и семя, и душу.

Его движения становились медленнее, но каждый — значимей. Он будто бы запечатывал её изнутри, как художник ставит последнюю точку на холсте. Не просто акт — целое посвящение.

Она почувствовала, как он медленно замер, оставаясь внутри, их тела соединены. Тепло, тесно, естественно. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Он уснул так — с лицом, уткнувшимся в её волосы, с рукой на её бедре, не выходя из неё.

Она не могла позволить себе уснуть у него в объятиях — исчерпанная, счастливая, любимая.

За окном расцветал новый день.