Ошибка по совместимости

4 Алиса

Садик оказался всего в восьми минутах ходьбы от офиса. Изначально Алиса хотела зайти в магазин и купить что-нибудь для маленькой девочки Евы — может, печенье или небольшую игрушку. Но одёрнула себя: сейчас у многих детей аллергии, а сладости — сплошь с красителями и усилителями вкуса. Да и как угадать, что понравится незнакомому ребёнку? Она вспомнила, как всегда с волнением выбирала угощение для своего племянника Степки — пятилетнего сына двоюродной сестры в Полоцке. Последний раз малыш обрадовался «Виноградной улитке» — особому мармеладу для аллергиков, который продавался только в одном специализированном магазине. Но это был Стёпа. Родной. А тут — совсем другой случай. Чужой ребёнок, которого она даже не видела. Естественно, для Евы она будет просто тётей. Незнакомкой.

Алиса внезапно поняла: у неё не так уж много опыта общения с детьми. Только Степа — и всё. Она никогда не сюсюкала с малышами, не бросалась в умилённые охи и ахи. Наоборот — старалась относиться к ним с уважением и воспринимать как маленьких людей, с характером и мнением. Когда откликнулась на просьбу Юли, Алиса даже не подумала о том, как будет чувствовать себя рядом с ребёнком. А сейчас — да, волновалась. Мандраж был самый настоящий. Даже хотела позвонить Артёму и отказаться. Но вспомнила, что у него важное мероприятие. И собралась.

Сама не заметила, как оказалась у ворот садика. Это было аккуратное и ухоженное здание, освежённое после летнего ремонта. Всё выглядело достойно — чистые фасады, цветочные клумбы вокруг.. К нужной группе она прошла без труда — всё-таки Юля указала всё подробно. И вот, стоило только Алисе переступить порог, как сердце болезненно сжалось: в группе осталась одна-единственная девочка. Ева.

Светлые кудряшки, кругленькие щёки, глаза цвета янтаря — полные грусти и... ожидания. Но стоило Алисе появиться, как они преобразились. В них зажёгся огонёк интереса, почти узнавания. Воспитательница, облегчённо улыбнувшись, кивнула Алисе:

— Юля предупредила, что вы сегодня за ней придёте. Даже заявление по вайберу прислала, — и, словно выдыхая напряжение, отошла к другим делам.

Алиса присела на корточки, взглянув Еве в глаза. Протянула ей руку — не по-детски, а серьёзно, как взрослому.

— Привет. Я Алиса. Сегодня проведу с тобой весь вечер.

— Пливет. А почему ты здесь? — неожиданно спросила Ева, немного наклонив голову.

Алиса растерялась. Такой вопрос от трёхлетки был совсем не тем, чего она ожидала.

— А где же мне быть?

— Дома. Ты же всегда дома со мной говоришь, — пояснила девочка, моргая широко распахнутыми глазами.

И тут до Алисы дошло: умный дом. Конечно. У Юли, видимо, стояла голосовая помощница — Алиса. Ребёнок привык к её голосу.

Алиса улыбнулась:

— Но так же интереснее. Я теперь не просто голос, а настоящая. Мы можем играть, гулять, обниматься...

— И кушать мороженое!

— А какое ты любишь?

— Клубничное. Ты купишь? — с надеждой спросила Ева, и взгляд её стал невыносимо трогательным.

— Куплю. Но только если мама разрешит... — Алиса осеклась. Как она спросит? Юля же уже в самолёте.

— Можно. Мы с мамой ели в парке, — уверенно заявила Ева. — Она сказала, что мне можно.

Сомнений в голосе девочки не было. Алиса решила довериться.

Они вышли из садика, держась за руки, словно мама и дочь. Ева подпрыгивала на месте, весело болтала, вспоминая прогулку по парку: как катались на качелях, ели сахарную вату, фотографировались с огромной птицей. Алиса слушала её и чувствовала: ребёнок не врёт. Она искренне делится воспоминаниями.

Но если в прошлые выходные было 22 градуса тепла, то сейчас — прохладные 16. Алиса решила: мороженое — только дома.

У ворот садика Ева внезапно остановилась:

— А где твоя машина?

Алиса замялась. Она не подумала о маршруте. Ездить с ребёнком по городу — непросто. Такси? Конечно, могла бы. Но девочка посмотрела на неё с такой надеждой:

— Можно на тлалейбусе? Пожалуйста…

Алиса засмеялась, не выдержав.

— Ладно. Только за это скушаешь всё, что я приготовлю на ужин.

— Договорились! — обрадовалась Ева.

Они дошли до остановки, подождали 24-й троллейбус. Внутри молодой человек сразу уступил место у окна. Алиса села, усадила Еву на колени. Та тараторила без умолку: восторгалась домами, деревьями, машинами.

— Какая у вас энергичная девочка, — сказала сидевшая рядом женщина. — Живая, эмоциональная. Наверное, вся в папу. А вы — молодая мама. Сразу видно: спокойная, уравновешенная…

Алиса ничего не ответила. Только крепче прижала к себе Евочку, чувствуя, как маленькое, тёплое тело вибрирует от детской радости и живости. В этот момент в её душе что-то тихо зашевелилось, словно давно спавшее чувство, которое она давно забыла. Её охватило неожиданное, но мягкое тепло — желание быть кому-то нужной так же, как эта малышка нуждалась в ней сейчас.

Она посмотрела на яркие, любопытные глазки Евы и вдруг поняла — вот оно, то самое. Та самая любовь, о которой Алиса когда-то читала в романах, которую так часто описывали как нечто великое и всепоглощающее. Но теперь для неё это было не абстрактным словом, а живым, настоящим ощущением.

— Как же я хочу… — подумала Алиса, — хочу чувствовать такую любовь каждый день. Хочу просыпаться от детского смеха, слышать шаги маленьких ножек, знать, что я — это чей-то мир.

Это желание было не стремлением к идеалу, не сказкой из книг. Это было тихое, глубокое чувство, растущее из самой души, из той пустоты, которую не смогли заполнить ни карьера, ни спокойная, размеренная жизнь.

«А может, когда-нибудь… когда придёт время… у меня тоже будет такой маленький человечек, который посмотрит на меня с такой же доверием и любовью», — подумала Алиса.

И в этот момент она почувствовала не страх или сомнение, а лёгкую надежду. Надежду на то, что впереди ещё много новых открытий, и самое главное — настоящая, настоящая любовь, которая сможет согреть её сердце.