Ошибка по совместимости

28 Артём

Три месяца. Три месяца поисков. Не простоя, не апатии — настоящих, тихих, упорных попыток найти её. Он больше не ждал её у входа в метро, он поменял тактику. Что, если она не ездит на метро, работает в этом районе и перемещается на наземном транспорте . Теперь он просто колесил по району. Утром перед работой, вечером после работы, в любое время, когда работа отпускала. Надеялся, что снова увидит её — с тем же светом в глазах, с тем же выражением лица, которое так запомнилось.

Лея тоже не сдавалась. Каждый день она придумывала новый запрос в «Агенты случайностей» — то вроде бы от имени старушки, потерявшей письмо, то от растерянного студента, которому срочно нужна помощь. Всё, чтобы случайно попасть на ту самую девушку. Алису. Она вбивала описание, упиралась в алгоритмы, меняла формулировки. И всё — впустую.

Юля с Евочкой съехали чуть больше месяца назад. Он раньше этого не ощущал, а сейчас в огромной квартире площадью 215 квадратных метров стало слышно даже собственные шаги, будто в музее. Пустота звенела.

Когда родители подарили ему эту квартиру перед свадьбой с Настей, она казалась вполне подходящей для будущей семьи из пятерых. Он мечтал заплнить её вечно бегающими, кричащими, смеющимися, дерущимся между собой детьми. Он был влюблён, наивен, полон планов. Теперь же — тишина и горечь. Слишком много воздуха. Слишком много места, чтобы чувствовать одиночество в полную силу.

Субботние вечера он проводил где угодно, только не дома. У родителей. Вместе с Юлей и Евочкой выбираясь то в кино, то в детский центр, то просто поесть мороженое. Иногда — у деда на даче.

Тот после смерти бабушки перебрался туда почти насовсем. Ему было семьдесят пять, но он по-прежнему ездил в Минск каждый день — на электричке, как школьник. Преподавал в Технологическом университете, читал лекции, принимал экзамены. Практику уже не вёл — здоровье не позволяло, но голос звучал по-прежнему уверенно, твёрдо, и студенты его уважали.

В тот вечер Артём приехал с пакетом — курочка гриль, свежий хлеб. На столе уже стояла дедова классика: бутылка водки, жареная картошка, селёдка, маринованные огурчики. Соления дед всегда делал сам. Даже при бабушке. Она вообще не лезла в «это волшебство», как сама говорила. Это была его территория.

Артём разложил еду, растопил камин. Поленья потрескивали, за окном шёл снег. Было тихо, по-зимнему тепло. После третьей чарки беленькой дед вдруг заговорил:

— Тём… Знаешь, то, что у тебя не получился первый брак — это ещё не значит, что второго не будет. Я вот с годами только больше понимал, насколько я люблю Леночку. Прямо до боли. До невозможности. Сейчас даже представить не могу, как бы я жил без неё.

Он помолчал, налил себе ещё, пригубил.

— У меня ведь до армии была девушка. Мы с ней с седьмого класса дружили. Я думал — всё, это навсегда. Вернулся из армии — а она уже второго носит под сердцем. За другого. Тогда я думал, что сердце моё умерло. Что больше никогда…

Он снова замолчал. Артём не перебивал.

— А потом я увидел Леночку. Совсем случайно. В трамвае. Она читала книжку и не замечала ничего вокруг. Я просто взглянул — и понял. Вот она. СУДЬБА.

Глаза деда вдруг стали теплее. Он усмехнулся.

— Ох, и добивался я её. Отец её меня терпеть не мог. Говорил, что я «шляпа во флотском стиле». А я что? Я по ночам к ней на балкон лазил. Представляешь? На третий этаж! Потом армейская сноровка пригодилась. А она… Она ждала. Всё лето. А потом всю жизнь была со мной — и в радости, и в онкологии.

Он замолчал. Долго смотрел в огонь.

— Так что, Тёма… Иногда, чтобы встретить свою настоящую женщину, надо отпустить ту, что была «на бумаге». Только тогда судьба сама приведёт к той, что — по-настоящему твоя. Без ошибок. Без условий.

Артём не ответил. Только медленно кивнул.

В груди было тихо, тепло и чуть больно.

Он смотрел в пламя, а в голове звучали только два слова:

«Уже привела».

Он знал.

Алиса — это и есть ОНА. СУДЬБА.

Возвращаясь в свою пустую и такую холодную квартиру, он мечтал о простом.

О том, чтобы варить по утрам кофе — не себе, а любимой женщине, тихо пробираясь на кухню, пока она ещё спит.

О том, чтобы она обнимала его за шею, когда они вместе смотрят фильм, под пледом, уткнувшись носом в его плечо.

О мягких следах домашних тапочек в прихожей, запахе ужина, который не из доставки, а сварен «на двоих».

О совместной уборке под музыку, глупых танцах на кухне под джаз.

О том, чтобы быть ей нужным. Не как «удобный вариант» или «успешный партнёр», а по-настоящему.

Чтобы она скучала, если он задерживается.

Чтобы она ждала с работы с пирогом в духовке и усталым, но счастливым взглядом.

Чтобы рядом была та, с кем хочется не только делить вечер, но и утро.

Тишину. Бессонницу. Смех. Жизнь.

С тех пор как он увидел Алису, он больше не представлял рядом никого другого. Хотелось вернуть её — не как воспоминание о ночи, а как жизнь.

Работа между тем набирала обороты. Немцы были довольны. Третий контракт за год был подписан. Команда работала как швейцарские часы. Всё шло идеально.

И тут — неожиданный поворот: партнёры настояли, чтобы он лично курировал строительство в Мюнхене. Им нужен был главный инженер — на месте, вживую. Для авторского надзора, для всех стартовых согласований. Идея отличная, перспектива — блестящая. Но уезжать из Минска? Сейчас?

Он не мог сказать: «Я не могу, я ищу женщину, которую...». Это не тот довод, который можно выставить на совещании.

Но Алексей, к удивлению, предложил компромисс:

— Перевожу основной офис сюда в «ГрандПроект», поближе. Я буду на месте, курирую финансы, ты же из Мюнхена по видеосвязи будешь вести планёрки. Мы справимся.

Артём поднял бровь. Алексей никогда особенно не рвался в управление "ГрандПроект" — он держал бухгалтерию, деньги, а всё остальное было на Артёме. И вдруг — смена локации?

Тогда он понял. Дело вовсе не в офисе. Дело — в Лее.

Лея, его помощница. Маленькая, шустрая, с вечно разлохмаченным пучком или хвостом из которого всегда вылезают светлые непослушные пряди. Она то проливала на Алексея кофе, то случайно вырубала электричество в переговорке, уронив на кнопку какой-то тяжёлый, допотопный принтер. Однажды застряла с ним в лифте на полчаса, а потом — уже и не случайно — закрыла его в кладовой. И всё это сопровождалось хмурыми взглядами, вздохами и… лёгкой искрой, которую они, похоже, даже сами не хотели признавать.

Артём всё видел. И решил — не мешать. Пусть у них будет шанс.

Перед отлётом он с Леей договорился: она продолжит искать Алису. Каждый день — новый запрос, новый отчёт, как прежде.

— Присылай в любое время, хоть ночью, — сказал он. — Я всё равно не сплю.

И в последний вечер в Минске он бродил по улицам. Было начало декабря. Снег. Гирлянды на деревьях, в магазинах — толчея, люди торопились домой, к родным. Кто-то покупал мандарины и вёз пока что искусственые ёлки, кто-то тянул за руку ребёнка, кто-то смеялся в телефон.

Артём шёл медленно. Вглядывался в прохожих. В окна. В лица. Он будто хотел вобрать в себя каждый поворот улицы, каждый витражный подъезд, каждую вывеску — чтобы потом, в Мюнхене, всё это не стёрлось. Он знал, чувствовал — уезжает надолго.

И пусть внутри разрывалось всё — он всё равно не отпускал надежду. Где-то здесь, в этом городе, в этих лицах, среди этих огней — была она.

И он её найдёт.