Ошибка по совместимости

22 Алиса

Очень много мыслей за выходные пришло в голову Алисе. Это были не просто размышления — это был вихрь чувств, переживаний и глубоких внутренних перемен. Прежде всего — огромное чувство стыда. Стыда перед самой собой. Потому что, несмотря на все её принципы и моральные границы, несмотря на осознание, что Артём женат, он не выходил у неё из головы ни на минуту. Его голос, его руки, его дыхание, его глаза — всё вспыхивало перед ней с болезненной остротой каждый раз, когда она закрывала глаза.

Её мучили сны. В этих снах он любил её — не просто телом, а каждой клеткой, всей душой. Он был нежен и страстен одновременно. Его прикосновения были искренними, будто он хотел раствориться в ней. Алиса просыпалась, тяжело дыша, прилипшая к влажной от пота простыне. Подушка была смята, как и её чувства. Но при этом внутри была лёгкость. Легкость, как будто она вернулась домой после долгой разлуки. Как будто всё было правильно. Так правильно, что даже первый раз, произошедший с женатым мужчиной, не казался преступлением. Он казался спасением.

И всё это время внутри звучал её внутренний голос:

«Ты глупая. На что ты надеялась? Ты просто ещё одна. Он был добр, нежен — но это не значит, что это было особенное. Это просто ночь. Одна ночь. Забудь. Отпусти…»

Но вторая половина её самой шептала в ответ:

«Это не было просто. Это было по-настоящему. Он смотрел так, как не смотрят случайно. Он касался так, будто боялся сломать. Он чувствовал меня. Он был мой... И я — его. Пусть даже всего на одну ночь.»

Она пыталась писать в дневнике. Но слова не шли. Они будто теряли смысл, как только ложились на бумагу. Ей казалось, что даже лист боится правды, которую она себе не может позволить произнести. Ей нужно было говорить — но говорить было страшно. Казалось, как только она проговорит вслух, всё это станет окончательным. Больным, невозможным, запретным.

Катюша, казалось, чувствовала её состояние. Она сама не в лучшем положении — тяжёлый разрыв, необходимость строить жизнь заново. Но они приняли решение: отныне они будут жить свою счастливую жизнь. Не для кого-то, не под чьи-то ожидания. А для себя. Дышать — полной грудью, насколько возможно. Даже если пока это только глоточки.

Алиса, готовясь к понедельнику, выбрала самое неприметное, что было в гардеробе: выцветшие джинсы, серое худи, простую ветровку, хвост, затянутый туго, и тёмную бейсболку. Она не хотела быть заметной. Она просто хотела… увидеть. Один раз. Один последний раз. И этого должно было хватить.

Даже Катюша удивлённо подняла брови:

— Ты что, маскируешься?

Алиса улыбнулась, но не ответила. Внутри всё сжималось от предвкушения и страха. Она боялась увидеть его. Но ещё больше боялась не увидеть.

В университете и на работе день прошёл как в тумане. Голова отказывалась воспринимать информацию. Алиса механически записывала лекци, что-то на автопилоте набирала на клавитатуре во время работы. Начальница пару раз посмотрела на неё пристально, но промолчала. После окончания рабочего дня Алиса выскользнула из офиса и направилась к дому Артёма.

Уже было половина седьмого. Воздух был тёплый, но с ноткой прохлады — дыхание приближающегося вечера. Улицы были полны звуков: машины проносились мимо, скрипели тормоза, где-то вдалеке пела птица. Пахло пылью, бензином, и чем-то сладким, домашним — возможно, кто-то только что испёк булочки. Она свернула за угол…

И увидела его.

Сердце вздрогнуло. Потом забилось так быстро, что она на мгновение не могла вдохнуть. Её дыхание сбилось, мир замер. Всё остальное перестало существовать. Только он.

Артём шёл, держа за ручку маленькую девочку — ту самую, Еву. Они подошли к девушке, которая вышла из такси. Юля. Алиса узнала её сразу. Они остановились, и в этот момент он поцеловал Юлю в щёку. Поцелуй был нежным, тёплым, как у тех, кто давно близок. Потом он взял у неё чемодан, приобнял её за плечи — и они направились в сторону подъезда.

У Алисы всё сжалось в груди. Будто кто-то резким движением вырвал из неё воздух. Она не могла пошевелиться. В груди разливалось щемящее, глухое, невыносимое чувство. Слёзы подступили к глазам, и первые капли, горячие и предательские, скатились по щекам. Она не вытирала их. Пусть текут.

Она стояла, словно укоренённая в асфальт, пока дверь за ними не закрылась. Казалось, прошла вечность. Но когда она посмотрела на часы, прошло всего тридцать минут. Тридцать мучительно долгих минут.

Потом она медленно развернулась и пошла к метро. Шла медленно, как в полусне. Улицы уже казались размытыми, город гудел фоном, отстранённо. Все чувства остались там, за углом. Возле подъезда, в котором исчез Он.

Дома её встретила Катюша. Та, кажется, сразу всё поняла по взгляду Алисы и ничего не стала спрашивать. Только обняла крепко и чуть дольше обычного, давая понять, что рядом и готова слушать, когда Алиса будет готова говорить.

— Знаешь, — начала Катя, когда они устроились на кухне, — я сегодня встречалась с Виолеттой.

Алиса подняла на неё взгляд, в котором промелькнуло лёгкое напряжение.

— Я... уволилась. Просто ушла. Хотя она уговаривала остаться, предлагала зарплату в два раза больше. Извинилась, сказала, что не хотела навредить мне. Думала, что экстази просто поможет мне немного расслабится. Я слушала и думала: ты больная или просто изуродованная властью женщина? Но вслух сказала только, что простить пока не могу. Высказала ей своё презрение и ушла. Она перечислила годовую зарплату на карточку.

— Вот так просто? — недоверчиво спросила Алиса, медленно размешивая ложкой чай.

— Не совсем. Я думаю, что она испугалась. Я на эмоциях сказала, что обращалась в больницу и сдавала анализы в субботу. И, как только будут готовы результаты, я обращусь с ними в милицию. Что всё зашло слишком далеко с её "немного расслабится". Признаюсь, я не ожидала от себя такого, слова просто сами вылетали из меня.

Катя замолчала, потом добавила с усмешкой:

— А ещё она сказала, что завидует мне. Что я «живая». А она, дескать, давно не живёт — только притворяется и соответствует требованиям окружающих. Что она не поверила, что я искренне люблю своего парня и храню себя для него. Поэтому так и поступила.

Алиса грустно улыбнулась. В её душе отозвалось что-то похожее: это чувство, когда вроде дышишь, но как будто не в полную силу, будто часть тебя осталась где-то в другом месте.

Катюша встала, порылась в сумке и достала бутылку игристого:

— Я зашла по дороге за "BOSCA". — сказала она, улыбнувшись. — И решила, что сегодня мы с тобой начнём новую жизнь. Не с понедельника. Не с завтра. А с этой минуты. Давай выпьем за то, что больше никогда не будем жить прошлым.

Алиса впервые за день улыбнулась. Едва заметно, сквозь усталость и боль. Но всё же — улыбнулась.

— Ты ведь влюбилась, да? — вдруг тихо спросила Катюша, осторожно заглядывая ей в глаза.

Алиса сначала хотела отрицать. Сказать: "Что ты, конечно нет". Но потом опустила глаза и медленно кивнула:

— Да… Наверное, это и есть оно. Только я пришла к этому слишком поздно.

Катюша взяла её за руку, и они молча выпили по бокалу игристого.

— А может, не поздно, Алиска. Может, это только начало. Просто не так, как мы думали. — прошептала Катя.

Позже, лёжа рядом под одним пледом, Алиса долго не могла заснуть. Она вслушивалась в тишину, в дыхание подруги, и позволяла себе, наконец, просто быть. Без планов, без анализа, без вопросов. Только ощущая, что сердце ещё стучит. Что боль жива — а значит, и она жива.

Её мысли метались: «Я влюбилась. Не по-женски хитро или осторожно. По-настоящему. До дрожи, до безрассудства. До боли. И да, может, это конец. Но если бы я могла — я бы всё повторила. Хоть бы и знала, чем всё закончится. Потому что он дал мне что-то, чего у меня никогда не было. Он увидел меня… всю.»