Ошибка по совместимости

2 Артем

День начинался как обычно. Будильник. Утренняя пробежка по набережной. Холодный душ. Крепкий кофе с бутербродом. Всё — по отлаженному сценарию, как будто заранее прописанному в какой-то внутренней инструкции. Ничто не предвещало, что этот день выйдет за пределы намеченного маршрута.

Артём всегда приезжал в офис заранее — за полтора часа до начала рабочего времени. Это было его время. Чистое, свободное от отвлекающих факторов, когда мысли собирались в чёткие схемы, а решения рождались словно сами собой. Рабочее утро начиналось в 9:00, но его личный день — в 7:30.

Он был главным инженером проекта в частном проектном институте — должность ответственная и почти автономная. Артём не терпел хаоса, суеты и бесцельных разговоров. Он выстроил свой распорядок и приучил к нему весь коллектив: никаких внезапных «на минуточку», только системный подход. Любой сотрудник знал — сначала нужно составить список вопросов, проанализировать, сгруппировать и только после этого — идти к Артёму Александровичу.

Его секретарь и личная помощница, Елизавета, строго следила за этим порядком. Основной поток обсуждений приходился на вторую половину дня — утром же Артём погружался в проектирование: именно тогда к нему приходили самые точные и нестандартные идеи.

К девяти начинали приходить остальные. В 9:05 Елизавета появлялась с чашкой эспрессо. Она никогда не опаздывала и никогда не говорила лишнего, если видела, что он сосредоточен. В какие-то моменты — перед важными переговорами, например — она умела быть рядом так, как это действительно помогало: деликатно, без вторжения.

На совещаниях Артём был жёстким, но корректным. Даже самые самоуверенные заказчики понимали, что здесь не пройдёт привычное «мы платим — вы делаете». Он отстаивал свои решения — не напором, а уверенностью. В нём чувствовалась внутренняя сила, логика, спокойная, но весомая позиция. Даже самые сложные клиенты, привыкшие диктовать, в итоге соглашались.

И именно это, возможно, и притягивало к нему Елизавету.

Всё началось на выездном корпоративе. Два дня за городом, в одном из клубов на берегу реки. Утренние байдарки, вечер у костра, живой огонь, гитара, жареное мясо, смех. Всё, как положено. Сотрудники расселились по небольшим домикам, рассчитанным на две-три персоны. Артём жил в одном из них вместе с главным бухгалтером, Егором Алексеевичем — степенным, семейным, почти отеческим человеком, который допоздна остался у костра.

Артём немного выпил. Не часто себе это позволял, но повод был — накануне они подписали один из самых крупных контрактов с немецкой компанией. Он был спокоен, расслаблен, удовлетворён. Всё шло правильно.

Елизавета всегда выделялась — это видели все. Эффектная, ухоженная, с аккуратным макияжем, светлыми прямыми волосами, чуть ниже лопаток. Стройная, в хорошей форме, с подчёркнуто женственным силуэтом. В её походке, в манере держать взгляд, в движениях рук — всё было уверенно, выверено, но при этом женственно. Она не флиртовала с коллегами, не кокетничала. Почти ни с кем. Почти — потому что её взгляды на Артёма были слишком очевидны.

Он это замечал. Но долгое время делал вид, что не замечает.

За плечами у неё были два развода — и это тоже знал коллектив. Первый — ранний, со студенческой любовью. Второй — прагматичный, с начальником. Оба закончились быстро. Последние два года Елизавета жила одна, и, по неофициальным наблюдениям, явно искала нового партнёра. В Артёме она видела подходящего кандидата: стабильный, уверенный, без вредных привычек, живёт в двухуровневой квартире на Сторожевской с видом на реку, коренной минчанин, харизматичный, уважаемый и — главное — незанятый.

Но он был холоден. Не то чтобы недоброжелателен, просто держал дистанцию.

На корпоративе она решилась. В тот вечер, когда Артём ушёл к себе в домик, а Егор остался у костра, она почти сразу поднялась и пошла вслед. Это заметили многие, но никто ничего не сказал.

Артём стоял под душем, когда почувствовал, как за его спиной кто-то оказался совсем близко. Он не оборачивался. Всё было ясно без слов. Она бросала на него слишком прямые взгляды весь вечер, в байдарке была с ним — слишком рядом. Он мог остановить. Но не стал.

Он понимал, что это — не про чувства. И не про страсть. Её мотив был другой. Её интерес — рациональный. Это не ускользало от него. И всё же в этот момент — расслабленный, уставший, довольный собой — он позволил себе сделать шаг за черту. Ни к чему не обязывающий эпизод, как это часто случается на корпоративных выходных. Без обещаний. Без продолжения.

Но у Елизаветы было другое видение. Она воспринимала это как начало. Пробу почвы. Надежду на то, что интим станет чем-то большим.

Громкие звуки из их домика в ту ночь никого не оставили в неведении. Коллеги перешёптывались. Никто не удивился. Все всё поняли. Начался «служебный роман» — или что-то на него похожее.

С тех пор прошло пять месяцев. Утро Артёма по-прежнему начиналось в 7:30. А в 9:05 Елизавета приносила эспрессо. Порой — чуть позже. И в эти дни никто не заходил в приёмную раньше половины десятого. Коллектив знал — без слов, без обсуждений. Это стало негласной частью их распорядка.

Для кого-то это был роман. Для кого-то — игра. А для Артёма — всего лишь удобство, к которому он относился без особых эмоций. Как к кофе по утрам.