Отец моего парня - мой босс

Глава 20

В общежитии очень узкие комнаты. Но высокие потолки это прям очень сильно компенсируют. Вот так бы и свободе Гоше компенсировала мою измену.

— Господи, я такая шлюха, — плачусь Кате за бутылкой игристого, что она достала из-под кровати.

— Да с какого хрена ты шлюха?! Ты с ним целовалась и все.

— Да какая разница. Мысленно я уже сотни раз ему изменила.

— Ну и что? Ну даже если бы ты переспала с мужчиной. Ты не принадлежишь Гоше, ты ему замуж идти не обещала. Ты ему ничего не должна.

— Ты так думаешь? Как — то по блядски, нет?

— Ну тут знаешь, кто как сам себя видит и воспринимает. Если ты считаешь, что шлюха — это твое право. Но как по мне если женщине понравился мужчина, то почему она не может с ним переспать.

— Ну… Мне бы не хотелось, чтобы мой мужчина или парень спал с каждой понравившейся женщиной. Это как — то грязно пожалуй.

— Это как посмотреть. Зато наберется опыта и сделает тебе приятно. Или ты наберешься опыта.

Она еще долго мне рассказывает про грани блядства и того, как женщина должна себя ощущать. Я киваю, пытаюсь проникнуться, но все равно как — то не могу принять ее догм. Это не для меня. Я хотела бы принадлежать одному мужчине, но чтобы и он мне принадлежал. Чтобы как у моих родителей. Раз и навсегда.

Долго не могу заснуть в общежитии, все думаю о том, как вести себя с Гошей, с его отцом. Надеюсь лишь, что это не сильно подпортит их отношения, что я не стану камнем раздора. Хотя это была бы утопия. Конечно стану. Просто надо подождать, когда они остынут и помирятся. А мне нужно держаться от них обоих подальше. По-хорошему надо бы и с работы уйти, но теперь мне очень нужны деньги.

Господи, ну что я за дура, зачем все отдала Гоше, могла бы и себе немного оставить.

В воскресенье мама настоятельно зовет меня на ужин, и я еду, репетируя то, что скажу им о своей новой жизни. Может и стоит быть немного честной, дать понять, что не смотря на расставание с Гошей я возвращаться не планирую, что буду и дальше карабкаться по отвесной скале реальности.

И конечно хочется отпустить руки, потому что знаю, что страховочный торс в виде родителей всегда меня удержит от пропасти. Но и сдаваться на пол пути я не готова.

— Расстались, ну и правильно, — наливает мне чай мама, пока я играю с братом в шахматы. Он в этом мастер, но я всегда держусь до последнего. — А звонит тебе кто все время?

Смотрю на телефон, уже горящий от входящих звонков младшего и старшего Воронцова. И если младший пишет мне поэмы и готов уже простить, то старший просто звонит или пишет «Перезвони прямо сейчас».

— Спам скорее всего.

— Только не говори, что ты уже нового парня нашла?

— Да нет. Гоша не готов принять наше расставание. Думаю, ему нужно несколько дней.

— Или хороший поджопник, — входит в кухню отец. Я тут же срываюсь с места и теряюсь в надежных объятиях. — Вот что мне мешает запереть тебя в собственной комнате пока ты не состаришься?

— Просто на самом деле ты веришь, что у меня все получится. И я тут подумала, что пойду учится на дизайн и архетектуру.

— Я давно тебе это твержу, — рассматривает меня отец. Прошла вроде всего неделя, а я уже так соскучилась. Борода еще больше отросла. — И чего тебя понесло в юристы.

— Защищать бедных и несчастных.

— Хочешь защищать бедных, едешь медсестрой в африку, а это все показуха. Значит бросила своего доходягу. Не тянет он.

— Он хороший, просто не мой.

Мне давно не было так хорошо и спокойно. Отец не рычал, мама не читала нотаций, а братья не разносили дом. А уж сон в своей собственной кровати казался просто райским наслаждением.

На утро я все равно уехала, правда собрав с собой все что плохо лежало в холодильнике. Завезла это в общежитие, переоделась и поехала в офис.

Вот только войти у меня не получилось. Охранник сказал, что мой пропуск аннулирован, а я уволена.

— Это какая — то шутка. Проверьте еще раз.

— Брамова Мария Захаровна, верно? — стыдливо киваю, ломая пальцы рук от волнения. Все проходят мимо меня. Смотрят, посмеиваются. Совсем недавно меня считали сначала девушкой босса, потом девушкой его сына, а теперь не пускают в офис. Кошмар. — Так вот, вам запрещено проходить внутрь.

— Кхм. А чье распоряжение?

— Генерального. Георгия Георгиевича Воронцова. Ну не стой тут, мешаешь остальным пройти на работу.

Я отхожу в сторону, сдерживая желание позвонить отцу и нажаловаться. Слезы накатываются на глаза, горло перехватывает от обиды. Вот так они со мной решили? С глаз долой, да?

Может оно и правильно, ради сына избавится от раздражителя, но как же обидно черт возьми.

— Маша! — слышу возглас и замечаю Гошу, что в белой рубашке и темных брюках идет ко мне через турникет. Не могу понять, что у него на лице. Вроде и радость, но какая — то ядовитая. — Привет. Слышал тебя уволили? Странно да? И с отцом, и с сыном спала, а должность так и не получила. Хотя можешь мне прямо сейчас отсосать, может я погорю с отцом о восстановлении тебя в особой должности.

Рука дергается на автомате, только вместо чисто женской пощечины, Гоша получает прямо в нос.

Тут же хватается за него и воет на весь офис, а я стряхиваю руку и выхожу из здания.

Легче, вот теперь стало гораздо легче.

Даже если я его обманула, он все равно никакого права не имеет со мной так обращаться.

Никто не имеет.