Отец моего парня - мой босс

Глава 46

Я не сразу поняла, кто пришел. Но судя по крикам — женщина.

Сначала я хотела выйти, сказать свое веское слово, а может быть дать в нос потенциальной сопернице. Но стоило выглянуть и увидеть Ирину Романовну, как я спряталась обратно и залезла под одеяло. С мамой Гоши у меня довольно сложные отношения.

Я ей никогда не нравилась, о чем открыто говорила. Более того, стоило нам собраться прийти к Гоше в гости, у нее тут же начиналась генеральная уборка. Это при том, что сама она не убирается, у нее есть помощница. Так что я поняла, что общего языка нам с ней не найти.

А теперь что? Теперь я новая девушка его бывшего мужа.

А бывших, как известно не бывает.

Я от Гоши знаю, что она все ещё на полном его содержании и всегда готова его вернуть, но пока в поиске лучшего варианта.

А стоит ей понять, что у Гоши все серьезно, как она вступит в схватку за мужчину. Лучшего ей все равно не найти, как бы она не старалась.

Прятаться долго не в моих правилах, так что я тихонько шагаю к двери, чтобы подслушивать, о чем собственно у них там конфликт. Но стоит прижать ухо к двери, как она открывается, вынуждая меня отпрянуть.

— Маш… Гошка менты пресанули. Придется ехать за ним.

— Позвонить папе?

— Маш, давай ты совсем не будешь из меня беспомощного идиота делать. Мы сейчас уедем, я потом тебе позвоню.

— Я просто предложила, — горло сжимается от обиды. Глупой, бессмысленной. Он не хочет взять меня с собой.

— И ты поедешь с ней? Со своей бывшей? — голос хрипнет, глаза щиплет, словно мне в глаза бросили песка.

Гоша сжимает челюсти, натягивает черный джемпер.

— Маш, с ней не на свидание еду, а вытаскивать сына. Понимаешь? Давай ты будешь мудрой девочкой и спокойно меня дождешься. Пожалуйста.

— Ладно, — шмыгаю носом, обнимаю его за шею, вжимаясь губами. — Позвони, если что.

— Георгий, ну что ты копаешься… — входит Ирина Романовна и я отпрыгиваю от Гоши. Она раскрывает глаза. — Ах ты малолетняя сучка… Мало тебе было моего сына, ты еще решила мужа у меня забрать… Шлюшка.

— Ира! Вышла.

— А ты мне не указывай, кабель с комплексом среднего возраста.

— Кризис…

— Ты меня еще учить будешь, дрянь! — она шагает ко мне, но Гоша отталкивает ее к двери. — Да что ты меня толкаешь! Ты слышал, она меня учить еще будет! Это из-за тебя Гоша в тюрьме оказался.

Я слышу ее уже приглушенно, но она продолжает орать. А меня трясет. Даже когда ехала за папой и Гошей в отделение меня так не трясло. А если она его решит соблазнить? А если Гоша решит вернуться к ней ради ребенка? А если она его опоит чем — то и изнасилует.

Я звоню маме, мне нужно просто услышать ее голос и успокоиться. Я обрисовываю ей всю ситуацию и жду вердикта. Как минимум, что я дура. Или что нужно собирать вещи и возвращаться домой.

Господи, еще же на работу надо… Объясняться с командой.

— Машуль, ну они больше десяти лет в разводе. Неужели думаешь, что вот именно сейчас они сойдутся.

— Но он сказал «мы».

— Маш, они всегда будут родителями. Родителями балбеса. И чтобы у того не произошло, они всегда будут спешить ему на помощь. Как бы не злились, не обижались, не были злы. Это их долг, всегда быть на стороне ребенка, даже если между ними вечная война. Но тебя и его отношения к тебе это никак не коснется. Если вы и расстанетесь, то точно не потому что он восстановит отношения с бывшей.

Шмыгаю носом. В горле еще першит, но становится гораздо легче. Словно побродив в тумане, я наконец наткнулась на источник света. И этим светом всегда есть и будет моя мама.

— Я вечером приеду, накормишь меня?

— Конечно, приезжай. Спланируем праздник твоего отца. У меня есть чудесная идея.

— Какая?

— Ну вот приедешь и расскажу. Будет тебе до конца дня интрига, чтобы не думала о всяких глупостях. Никуда твой Гоша от тебя не денется.

— Почему ты так думаешь? Он говорил, что не хочет со мной связываться.

— Я видела его взгляд, Маш. Я не понаслышке знаю, что такое одержимость мужчины. Он скорее убьет тебя, чем отпустит…

От ее слов по коже бегут мурашки.

— Мам… А ты ничего мне не хочешь рассказать?

— Про день рождение твоего отца. Вечером. Ой, пойду, проснулись мои обжорки.

— Мам, драников нажаришь? — говорю ей вдогонку, но она уже отключается. Но минут пятнадцать спустя, когда я уже приняла душ и начала в бардаке искать свой фен, увидела от нее сообщение.

«Конечно нажарю».

После того как я привела себя в порядок, я таки доехала до офиса и несмело поднималась на этаж своего отдела. Страх предстать перед судьями кажется сильнее, чем потерять Гошу. Потому кажется найти хороший коллектив, гораздо сложнее, чем найти хорошего мужика.

Они уже на своих местах, но стоит двери закрыться, как все лица обращаются ко мне.

— О, Машка! Как мне жаль…

— Это все твои шашни с генеральным.

— Мы посмотрели по камерам, младшенький спер проект.

— С твоего между прочим, ноутбука.

— Скотина!

— Хоть бы его посадили.

— Да кто его посадит. Если бы я такое устроил, меня бы линчевали.

Коллеги еще долго тараторят, а мне плакать хочется. Я не сдерживаюсь, реву белугой в дружных руках девчонок и пацанов.

— Да ты чего?

— Он все — таки тебя бросил? Гандон…

Теперь мне смешно… Ну что за люди. Если девушка плачет, то обязательно из — за мужика.

— Может она под кайфом.

— А с собой не принесла.

— Все, хватит, дайте слово, а то я от смеха опписаюсь.

Ребята дружно, как по команде делают шаг назад.

— В общем, я плакала, потому что боялась, что вы подумаете на меня. Гоша подумал.

— Ну гандон же, говорю.

— И он меня не бросил…

— Оу… Ну…. Да как ты могла подумать. Мы же видели, как ты горела проектом. Как ты выиграть хотела и так подставиться. Ты же не дура.

— Знаешь, не переживай, Маш. В конце концов, сколько еще этих проектов мы нарисуем.

— Тонны макулатуры изведем.

Я бросаюсь в объятия, понимая, что нашла действительно своих людей.

— А знаете, думаю мой отец не откажется, если в это воскресенье вы все придете к нам на его день рождение.

— Точно? Это же его день рождение. А мы кто?

— А вы крутые спецы, которых он будет очень рад видеть.

— Это аргумент, нечего сказать.

Еще немного поржав мы принимаемся за работу. Всего пару раз я посмотрела в телефон, но он молчал точно так же, как молчал Гоша, неизвестно где потерявшийся. К вечеру я накрутила себя настолько, что была готова написать заявление по-собственному. Или заблокировать его номер телефон. Придумала себе, как буду расставаться с Гошей, как буду пихать вещи в чемодан, как это делают в музыкальных клипах. И плакать, обязательно плакать на разрыв.

Но все мои планы обрываются, когда рядом с моей машиной на поребрике сидит Гоша собственной персоной и пьет водку. Прямо из горла.

Я осторожно подхожу, трогаю его короткие волосы, провожу по ним пальцами.

— Гош… Все хорошо?

— День просто тяжелый. Как собственно и ночь. Ты как день провела?

— В работе. Придумали новый загородный комплекс в виде креста.

— Было много шуток про тюрьму?

— Типа того, — сажусь я рядом, опускаю голову ему на плечо.

Гоша не планировал меня бросать, он просто был занят. Папа иногда в командировках целыми днями маме не звонил, но она никогда не переживала. Знала, что он вернется, знала, что придет домой.

— Гошку вытащили?

— Да, пришлось занести.

— А что случилось?

— Группа реагирования уехали, а эти продолжали тусить, орать, кидаться с балкона бутылками. Вызвали ментов, он начал с ними драться. В общем, мог влететь по полной.

— Мой отец…

— Маш… Давай на месте договоримся. Свои проблемы я решаю сам. И твои тоже.

— Ладно, — пожимаю плечами, обнимаю плечо Гоши, целую его в плечо. Зря волновалась.

— Поехали домой.

— Я маме обещала приехать. Она драники нажарила.

— Не хотелось бы…

— Драники, Гош… — тяну я. — Хрустящие, сочные, со сметанкой с укропчиком. А ты ел сегодня?

— Это запрещенный прием, Маш…

— А я мастер запрещенных приемов… Поехали. По дороге поспишь.

— Поехали, куда я теперь денусь.