Отец моего парня - мой босс

Глава 22. Георгий

Руки вибрируют от касаний к давно желанному телу. И злит она меня поведением своим незрелым.

Я еще не одной женщине столько не названивал и не написывал. И точно не одна женщина так нагло не совала меня в черный список. Тем не менее я тут, обнимаю ее руками, веду по тонкой талии, чувствуя латекс чертового костюма.

Когда ехал в это место думал посмотрю на эту шлюшку, но как увидел в этом костюме зайчика, с горящими от стыда щеками, понял, что пришла она сюда от безвыходности. А может меня просто цепляет, что она сама всего добиться хочет, а может я просто хочу ее уже трахнуть поскорее, чтобы избавится от этого отвлекающего наваждения.

Мягкие губы, сладкий язычок, который своим глажу. Одну руку в гладкие волосы запускаю, оттягиваю, целуя Машу с жадностью дикого зверя. Дорвался, дорвался черт возьми.

Она в моих руках, и хвостик этот.

Рука все ниже, на этом самом хвостике, еще ниже, на заднице, которая плотно обтянута комбинезоном. Хочу под него забраться, но он сидит настолько плотно, что даже палец не пролезает.

Отрываюсь от сочных губ, запрокидываю голову, вылизываю шею.

Головка члена долбится в ширинку, вызывая болезненный спазмы. Реально не понимаю, как сын так долго сдерживался, насколько Машка сладкая и поддатливая.

Шлепаю на заднице латексной. Маша вскрикивает, гладит мою шею, царапает ноготками.

Раздвигаю ее ноги чуть шире, упираюсь ширинкой ровно между. Давление давит на мозг, заставляет кровь закипать в венах, словно впрыснули мощную дозу адреналина.

Поскорее надо войти в нее — это все, на что сейчас способен мой мозг, мои инстинкты. Нахожу замочек комбеза, дергаю его раз, другой, третий.

Нетерпеливо дергаю замок, пока Маша все чаще начинает об меня тереться, прижимаясь ко мне своей шикарной грудью.

Бешенство берет на этот чертов костюм, который я все сильнее дергаю, пытаюсь порвать к чертовой матери. Но он как назло не расстегивается, не рвется… Самый настоящий комбинезон верности.

— Георгий, — стонет Маша, пока меня на части рвет, а она волной по члену моему скользит через три слоя ткани. И мне уже и этого блять много, много, потому что вся кровь из тела устремляется в пах, потому что пальцы только сильнее сжимаются вокруг тонкой талии, давят на спину, регулируя силу и скорость чертового трения.

Сильнее, сильнее, до звездочек под веками, до болезненных мурашек в пояснице.

Я крепко сжимаю упругий зад, дергая на себя стройное тело, чувствуя как от переизбытка энергии, оргазм катастрофически близко. Но я не успеваю словить кайф, потому что Маща вздруг застывает, запрокинув голову и крича

— Боже, боже, боже!

Она падает на руль, часто и шумно дыша, пока я пытаюсь сдержаться и не наорать на нее… Но будет совсем по-детски, если я скажу, какого хрена она кончила быстрее меня. Тем более на ее лице мигом гаснет улыбка, а кожа покрывается стыдливым румянцем.

— О Боже, что мы наделали. Зачем! Вы же мой босс… Нам еще работать вместе…

— Ну ты бы еще опомнилась после того, как я тебя в машине трахнул. Может и хорошо, что костюм не расстегнулся.

— А ты собиралась его расстегнуть?

Я набираюсь терпения, потому что именно по этой причине не хочу связываться с малолетками, которым нужно объяснять элементарные вещи. Впрочем, ради такой девочки это все можно пропустить мимо ушей.

— Собирался. Так что повезло, что ты лишилась девственности не прямо сейчас.

— Я и не собиралась! — спрыгивает она с меня и рядом садится, чинно стискивая колени. Потом, словно опомнившись, она дергается за свой сумкой и на выход, но дверь оказывается заблокирована. — Выпустите меня!

— И куда ты собралась в таком виде, зайчик.

— Ну, — она складывает рюкзак на колени, поворачивается к окну, убирая волосы за уши. — Тогда вези меня в общежитие.

— В телефоне меня разблокируй пока что, — наклоняюсь и пристегиваю егозу, что потревожила покой. — Пока едем ко мне домой.

— С чего вдруг, Георгий Георгиевич! Вы за кого меня принимаете

— На работу, на работу. Маш, тебе не кажется, что глупо строить из себя недотрогу после того танца, который ты только что станцевала на моем члене.

— Вы слышали, что — то о деликатности?! Я была не в себе.

— Правильно, потому что я был не в тебе. Это надо исправить.

— Просто отвезите меня домой. В общежитие. И как вы тут оказались?

— По твоей геопозиции, которую установил.

— Мм, — тупит взгляд. — Так вы меня отвезете?

— Отвезу, куда я денусь.

Везу ее в ее общежитие. Нужно будет квартиру ей снять. Только когда паркуюсь, двери так и не открываю, на что Маша возмущенно шипит.

— Георгий!? Я же скинула тебе адрес.

— Не хочу, чтобы ты завтра на работу опоздала. Маш, я не видел сына с субботы, работы наваливалось. Что ты ему при расставании сказала?

— Ну… Сказала, что мы разные, что нам лучше расстаться, только вот…

— Что?

— Он думает, что мы там на кухне переспали. Он видел, как мы целовались и додумал.

— Понятно, я погорю с ним. Завтра не опаздывай.

— Нет конечно. Главное, чтобы меня пропустили завтра.

— Пропустят, не переживай, — трогаю острую коленку в сетчатых колготках. Она дергается, но я второй рукой обхватываю ей лицо, тяну на себя. — Ну хватит Маш, все равно моей будешь, сама же хочешь.

— Не хочу… — шепчет она, сглатывая. — ну то есть, может и хочу… Но давайте не будем Гоше говорить… Я не хочу его ранить больше, чем мы уже это сделали…

Боже, ну что может быть проще.

— Все что хочешь, зайка… — касаюсь ее губ пальцами, стираю влагу, окунаю палец в слюну…

— И это не должно помешать моей работе. Никаких поблажек.

— Уверена? — обнимаю ее шею. — А я хотел тебя в новый проект помощницей взять. Но раз ты не хочешь…

— Ну может и хочу, но только заслуженно, а не потому что у вас на меня писька ваша толстая стоит.

— Одно другому не мешает. Ты только больше денег Гоше не отдавай, себе оставляй.

— Ну… Ладно, — наклоняюсь для поцелуя, но она отворачивается, тянется рукой и щелкает замком, открывая двери и выскакивая на улицу. Открываю окна, а она наклоняется, оттопырив упругую попку.

— Забрать тебя завтра?

— Ну нет. Никто не должен знать, помните?

— Помню, помню. Спокойной ночи, зайка.