Отогрею твою душу

12 глава

Ева

Две недели. Да, именно два недели мне хватило для того, чтобы прийти в себя окончательно и успокоиться. Природа расслабляет. Купание в ночном пруду приводит в чувство и делает просветление в голове. Я долго не могла поверить, что Гурам это делает безвозмездно. Возможно не совсем, но всё равно. И моя дурацкая на первый взгляд проверка совсем не дурацкой оказалась. Я многое для себя узнала. Удивительно. Не ломался, всю правду мне в глаза. Смелый поступок.

Четырнадцать дней все мысли только в одном направлении: мне нужно двигаться вперед. И мне нужна помощь, иначе я погибну в следующий раз от рук неадекватного Влада. Он точно в бешенстве. Его планы разрушены. Он готов придушить меня, это как пить дать.

В утро субботы я проснулась с первыми лучами солнца. Вышла босыми ногами на порог дома и потянулась. Так легко дышится. И я хочу так встречать каждое утро, без страха, без оглядки на то, что за мной кто-то охотится.

— Федор, мне нужна ваша помощь.

Как только на часах высветилось ровно восемь, я набрала заветный номер и нервно кусала губы.

— Я уже думал, что не дождусь этого звонка, — слышу, что улыбается в трубку. — Слушаю, Ева.

— Я уверена, что хочу начать новую жизнь, мне нужна ваша помощь, — говорю сначала еле внятно, а потом мой голос обрастает уверенностью.

Да какого черта! Неужели три недели мне было мало для того, чтобы убедиться в том, что без чьей-либо помощи я просто не вывезу? Был бы паспорт, было бы проще. Деньги я всегда смогу через кассу в банке снять и восстановить утерянные карты. А деньги за квартиру я получаю наличкой.

— Я весь во внимании, Ева. Командуйте, я с радостью стану вашим проводником в новую жизнь. Скажите мне, что нужно, и я все сделаю, — говорит оптимистично.

— Мне нужен паспорт и поездка в банк, но я не уверена. Хотела спросить может пока этого не стоит делать. Меня же сразу вычислят и муж, и полиция.

— Не стоит, — подтверждает. — Пока лучше максимально залечь на дно. Скажите, сколько нужно финансов, я привезу сумму, потом разберёмся. Паспортом точно светить не стоит.

— Я думаю, что лучше куда-то уехать, потому что стеснять ваших знакомых это глупо. Возможно, мне нужно снять домик где-то в посёлке, как думаете? — волнуюсь как школьница, потому что ещё ни разу не играла в шпионские игры, но жизнь ставит в позу. А я не хочу проигрывать.

— Без проблем, я пробью возможные варианты и скину всю информацию. Это правильный выбор. Иногда лучше залечь на дно и переждать.

— Прекрасно, — с этим словом аж отлегло и стало легче дышать, — вы приедете, как только сможете?

— Да, как только пробью адреса, сразу выеду к вам. Какие-то еще пожелания, Ева?

— Парик мне купите, и очки черные, да и что-то из одежды, чтобы сразу уехать из этого дома.

Я точно как героиня какого-то криминального фильма, кручусь и проявляю креативность. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Будет сделано, — отвечает бодро и усмехается. — И транспорт можно организовать такой, что ни одна собака не подкопается. Если только вы согласны, конечно.

И он не соврал. За мной приехал запорожец, который свиду давно растратил весь свой лоск. За рулем сидел молодой парень, который представился человеком Гурама Даниловича и Федора, и обещал доставить с ветерком.

Я не знаю, сколько мы ехали, пейзажи за окном сменялись то и дело. Но когда наконец оказались на месте, поняла, что мы приехали в живописный хутор с одиноким, удаленным от дороги домом.

Меня поселили в довольно ухоженном доме. И когда смешной старенький запорожец укатил, я села под грушей на кособокой лавочке и облегчённо выдохнула. Нужно обживаться, ведь неизвестно сколько времени ещё здесь мне придется жить. Я совершенно городской человек, и как хозяйничать в подобных условия, просто не представляю. Но к черту уныние, буду учиться. Главное, что здесь есть газ и вода с туалетом в доме. Что ещё нужно для счастья? Да лучше места не придумаешь.

Не знаю, сколько времени ещё бы так просидела, если бы в очередной раз не бросила взгляд на свое кольцо обручальное. Много раз проигрывала сцену, как я возвращаюсь в город и брезгливо бросаю этот символ супружества милому в лицо. А теперь не хочу. Не нужен этот пафос. Не будет ему никаких истерик, потому что он вырвал мое сердце с корнем. Единственное, что я чувствую к нему — презрение. Моя вера в людей пошатнулась. Но я смогла убедиться, что не все мужчины предатели и моральные уроды.

Стёпка, милый пацанчик, который всю дорогу ко мне заливал, много рассказывал о трио — Гурам, Вартан и Илья. Я от Влада много слышала о строительной компании этих парней, но не придавала особого значения их деятельности. А то, что они не просто компаньоны, а ещё и лучшие закадычные друзья, вообще восхитило. Стёпка говорил много и без фильтра. Оказывается, парни отсидели в юности каждый свой срок. И тут меня как током шибануло. Гурам сошел с ума, когда подставлялся. Теперь я втройне должна отплатить ему добром. Не знаю, как это будет выглядеть, но я до конца своей жизни не забуду этот жест. И не забуду его признание в том, что нравлюсь ему. Странно осознавать, что кому-то засела в голову. Странно было увидеть то, как он держался из последних сил, видя меня в халатике. Дура. Он же настоящий альфа-самец, и я представляю, как ему сложно дался самоконтроль.

Хмыкаю и подавляю улыбку. Мне было легко с ним. И комфортно, и мне не стыдно в этом признаться.

Что же, грех не воспользоваться предложенной помощью. Мне она нужна, а что будет дальше, покажет время.

Где-то за домом, где расположен огромный фруктовый сад, чикикнула кукушка. Я дернулась и прислушалась к шуму природы. Удивительное место, нет гула машин, криков людей. Только свежий воздух, солнце, небо и умиротворение, которое полностью пленяет каждую клеточку моего измученного тела.

Иду в сад и замечаю выход за пределы участках. Тропинка ведёт меня через огород вниз, к впадине, а там все ниже и ниже раскинулись луга. Потягиваюсь и вдыхаю аромат трав. Это дурманит похлещи ванили или корицы. Бегу вперед и просто наслаждаюсь движением. Дыхание спирает, но я всё равно бегу. Впереди небольшой лесок, там сосны и огромные дубы. И водоем. Огромный, он раскинулся вниз, убегая за лес. И хотя сейчас уже конец августа, вода в нем до сих пор чистая и прозрачная. Недобегая до кромки воды, сбрасываю шлепки и мчусь вперёд. Теплая, удивительно комфортной температуры вода. С удовольствием бы бросилась поплавать, но не сейчас. Иду вдоль берега и ощущаю свободу. Впервые за долгие годы. И мне нравится это комфортное состояние.

Где-то вдалеке плавают лебеди. У меня к ним особенное отношение. Красивые и гордые птицы. Словно завороженная рассматриваю их и кручу кольцо на пальце. Не вышло у меня с ним. И уже ничего не исправить. Никогда. Срываю золотое колечко с пальца, лишь мгновение смотрю на него и вышвыриваю в воду, разорвав эти узы.

Здравствуй, новая жизнь! Будь удачной!

Недели мне хватило для того, чтобы войти в роль сельской дачницы. Это была неделя дикого восторга и свободы. И меня не напрягало то, что я не контактирую с людьми. Удивительно, но за много лет я привыкла к активному общению. У меня это хорошо получалось, не зря смогла дослужиться до роли главного администратора.

В дверь постучали, поздно вечером. Кто? Стало страшно, но что если это Фёдор? Бегу к двери и включаю свет на улице. Выглядываю в окошко и ухаю от удивления. Тут же распахиваю дверь и вижу Гурама. Но позу, довольно странную, замечаю мгновенно.

— Что? Как?

Вспыхиваю и подхватываю мужчину под другую руку.

— Опирайся на меня, потихоньку к дивану. Кто тебя и как сильно?

То, что это кровь от ранения, я сразу поняла. И стараюсь не рухнуть в обморок, толку тогда с меня.

— Не успел распросить, но есть некоторые мыслишки. Ты прости, что я так ввалился, без звонка и спросу. Я убедился, что нет слежки, не волнуйся, нас здесь никто не найдет. Просто если кто-то хочет моей смерти, то мне нужно было исчезнуть из города максимально быстро и эффективно, и я... — он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся криво, — подумал, что увидеть тебя перед смертью не самая плохая идея.

Героически пытается сделать шаг, но тело не слушает его.

— Гурам, только отставить умирать!

Мне едва хватило сил его огромное тело втащить хотя бы на порог в доме, чтобы захлопнуть за его спиной дверь и запареться на все замки. Мужчина свалился обессиленно на пол, а я рухнула перед ним на колени. Никогда не думала, что буду действовать так жестко.

— Да это просто царапина, не волнуйся, на мне все как на собаке заживает, нужно просто немножко полежать, — говорит, а я отнимаю его руку и вижу некрасивый поверхностный порез. В котором есть пыль и грязь. Точно занес себе что-то, пока добирался, нужно срочно помыть и обработать.

— Сделаем это здесь или в ванной?

— Горячая ты женщина, Ева, так с порога. Я стесняюсь. Давай сделаем это в кровати, после того, как ты согласишься выйти замуж за меня и рожать моих детей, — как обычно хохмит.

Я икнула от осознания того, как двусмысленно прозвучал мой вопрос и его насмешливый ответ. А потом рассмеялась, превращая всё сказанное во что-то шуточное. Не время нам думать о смерти и умирать. Главное, что только синяки и не проникающее ранение. Иначе бы этого удивительного мужчины могло уже не быть. Неужели это кто-то из окружения Немцова? Неужели всё до сих пор думают, что Гурам мог быть заказчиком? Странно всё это и дико.

— Разочарую на счёт детей, а о сексе потом поговорим. Может быть.

— Ты вдохнула в меня желание жить, прекрасная Ева, — смеется он в ответ, но смех быстро отдается в болью в боку, и он перестает паясничать.

— У тебя есть аптечка? Я бы, правда, не отказался от помощи. Обещаю не кричать, как девочка, при обработке, буду плакать, как мужчина.

Дурак, у меня уже у самой колики в животе от комичности нашей милой перебранки. Но, скорее всего, это стресс, чтобы не загоняться тем, что он истекает кровью, чтобы начать действовать трезво.

— Хочу посмотреть на это представление. Идти сможешь? Или всё же здесь? — улыбаюсь и протягиваю ему руку.

— Попытаюсь, — говорит, приподнимая свое сильное тело в попытке стать на ноги.

— Я как каракатица, прости. В следующий раз явлюсь в ночи при параде и с цветами, чтобы заглядить свою вину.

— Ага, буду ждать, шутник. Так, хватит ржать, вперёд обрабатывать рану и отмывать тебя от крови. Одежды мужской у меня нет, так что простите, Гурам Данилович, простыня вам в помощь.

Гурам

— Завернем как тогу, буду притворяться греческим богом, где наша унывала, — хмыкаю, глядя на неё.

Хотя это засада конечно. Надеюсь, я потерял достаточно крови, чтоб к члену нечего было приливать. А то будет конфуз.

— Веди, прекрасная медсестра.

Обнимает, прижимает меня к своему стройному телу и ведёт в нужном направлении. Как только валились в небольшую ванную, приказала прижаться к стене и держаться как стойкому оловяному солдатику. Быстро выбегает из ванной, возвращается так же быстро. В руках табуретка. Усаживает. Роется в аптечке, которую с верхней полки сгрузила на стиральную машинку.

— Нам повезло, здесь есть всё: от антисептика до ваты и бинта.

Тараторит и вываливает нужные материалы.

— Раздевайся, сначала обработаю, и нанесем временную повязку, вот здесь есть медицинский лейкопластырь, потом помоем тебя, потом опять обработаем и заклеим порез.

— Оно того стоило, получить эту царапину, чтобы попасть в рай, — выдаю очередной шедевр, от которого уже сам едва не стучу ладонью по лицу.

Но ничего не могу с ней поделать. С ней у меня отключаются и летят все предохранители и остаётся то, что есть, я настоящий.

Послушно снимаю с себя одежду, негромко выругавшись от боли, когда слишком ретиво дёрнулся вперёд.

— Ты только не смотри, а то он покраснеет, — слетает очередная глупость, когда снимаю штаны и остаюсь перед ней в трусах.

Предпочел бы быть без них. И чтоб она была без одежды. Но этот кретинский порез загубил все планы.

Загубил, да. Зато привел меня к ней.

— Гм, заманчиво, — смеётся и пожимает плечами, — не переживай, солдат мальчишку не обидит, в нашем случае, мнимая медсестра. Постараюсь все сделать, как можно аккуратнее, но если увижу кайф в глазах, я знаю, куда нажать, чтобы очнулся.

В ее глазах искрятся смешинки, а тем делом смочила салфетку водой и начала обмывать мою рану.

— Я готов умереть в твоих руках. В тюрьме у нас медсестра была, мне кажется половина мужиков затевали мордобои только бы попасть к ней, а она их погладила и полечила. Правда, не смогла там долго, уволилась…

Начал рассказывать и осекся. Выбрал самый эпичный способ рассказать понравившейся бабе что сидел, просто ляпнул не подумав. Кретин.

Закашлялся, попытался отвлечь от того, что прозвучало.

— Как тебе здесь живётся?

Она не сразу ответила, как-то сжалась, застыв, пока слушала мои излияния. Потом протяжно вздохнула и продолжила обтирать кровь в кожи.

— Отлично, отсутствие потока людей, оказывается, положительно влияет на психику. Здесь прекрасный уголок, где можно просто отдохнуть душой. Представляешь, здесь есть водоем, я даже несколько раз плавала в нем. Он голубкий, проточный, но вода до сих пор в нем прогревается. Я тебе покажу, как только тебе станет легче.

— Я бы не отказался поплавать, — улыбнулся, опустив взгляд на её ладони. Задержался на них, не сразу поняв, что зацепило. А затем понял.

Кольца нет.

Эта мысль заставила меня улыбнуться. В груди как-то мимо воли стало больше кислорода. И дышаться стало легче.

— Отсутствие ненужных людей положительно влияет на психику. Муженёк ищет тебя, и советы сидеть на жопе ровно не слушает.

Мой внутренний варвар точит нож.

— Давай не будем о нем, это человек не существует для меня, увы.

— Это замечательно, что так. Но поверь мне, нужно знать действия своего врага заранее, чтобы предупредить их. А то если зазеваться, то можно получить перо в печень и никто не вечен, — хмыкаю, вспомнив тюремную присказку, которая ушла в мемы.

— Думаешь, что он не успокоится, пока не найдет и не уничтожит меня? — хмыкает и выбрасывает использованные материалы в мусорное ведро.

— Заебется, мудак, — рявкнул резко и тут же спохватился, — прости, Ева.

Джентльмен из меня ну такое в последнее время. Это с ней так. С ней я не фильтрую базар, хотя должен. Я же заинтересован в том, чтоб ей понравиться. И показываю ей во всей красе все дерьмо.

— Он не доберётся до тебя, не беспокойся. Я об этом позабочусь.

— Гурам, я не слепая и вижу последствия твоей заинтересованности мной, — смотрит на рану и кусает губы, словно запрещает себе говорить что-то лишнее, — вдруг это он? Он тоже имеет связи, да и не будет теперь он играть по-честному, уже давно не играет, увы.

— Если это он, ему же хуже.

А это он. Я тоже не дурак и не первый день родился. Я прекрасно понимаю, что это был привет от Карпова. Дурацкий при чем, и неумелый. Заплатил какому-то молодчику, чтобы выследил, когда я решил, как в старые добрые, пройтись пешком и отпустил авто с охранником, и накинулся как дилетант. Так, что я смог его вырубить и сбежать.

— Я его в бараний рог скручу и всё узнаю. Как только эта царапина заживёт.

Рана была досадной. Притом, что по сравнению со всеми моими ранениями, она была мелочью, но приносила дискомфорт. Я бы хотел прямо сейчас поехать к Карпову, поднять его за яйца и вытрясти из него всю правду. Но, увы.

Ева поджимает губы и выбрасывает вату в мусорку, чертыхается и моет руки, быстро вытирает о полотенце и разворачивается ко мне.

— Если ты удумал об эту мразь марать руки, клянусь, сегодня убегу и никто меня не найдет, мне такие жертвы не нужны. А лучше, все же, мне просто пойти и сдаться в полицию, чтобы тебя не привлекали. Ты меня бесишь тем, что геройствуешь. Знаешь, как бросил однажды мне Влад: ни одна сука не заслуживает доверия. Прими и закрепи. Каждый в своей жизни преследует какую-то свою цель. Твою я знаю и не одобряю. Я приношу мужчинам несчастья.

Она подошла слишком близко, критически, и эмоции у нее не наигранные. Она нервничает.

Я беру ее лицо в ладони, притягиваю к себе и целую. А к черту! Задрало быть джентльменом. Я хочу ее, слишком давно хочу. Хочу видеть ее довольной, счастливой, расслабленной.

Целую жадно, крышесносно, до умопомрачения, до нехватки кислорода. Отвечает. И у меня срывает башню. Какая же сладкая, горячая кошечка. Вжимаю ее в своё тело, прижимаю к себе, обнимаю, руками скольжу по ее коже.

— Ты делаешь меня счастливым, сладкая девочка, — выдыхаю у ее губ. — И никогда не принесёшь мне несчастья. Забудь даже думать так. Карпов уебок, и он наказал себя сам, просрав такую, как ты.

Дышит слишком протяжно и сладко мне в губы, питаясь отодвинуться и оттолкнуться от меня. Зажмуривается, но не сбегает.

— Ты просто хочешь секса и всё, у мужчин всё так. Хочешь проверить? — хмыкает горько и взьерошивает мои волосы. — Достижение цели, а потом откат.