Отогрею твою душу

15 глава

Ева

Я день за днём наблюдала за Гурамом. Искала подвохи в его поступках, но их не был. Умело шифровался или же искренно вел себя по отношению ко мне? Не знаю. С ним весело и комфортно, но опять же, время от времени чувствую себя сковано. Что-то не даёт мне расслабиться. Впрочем, я прекрасно знаю, что именно. Бывший. И то, что я до сих пор в подвешенном состоянии. Этот брак висел над моей головой подобно домоклову мечу. Это сжирало меня день за днём. Как быть? Пока не знаю. Гурама не могу подставлять, с него и так достаточно. Упрямый, своенравный, но чертовски харизматичный мужчина.

Уже две недели мы рядом, и чем чаще общаемся, тем больше у нас тем для разговоров. Он много рассказывал о друзьях, я — о своем детстве. О браке и его нюансах я не распространялась. Ничего там радужного в последнее время не было. Я гнала деспресию прочь, а Гурам стал моим спасением. И я ему благодарна за прекрасно проведенное время. Его рана удивительно быстро зажила. И теперь этот мужчина не давал мне прохода. Не только ночи были жаркими. Я вся горела рядом с ним, и отдавалась без остатка. И понимал, что такого секса у меня никогда не было. Он словно наркоман упивался моим телом, жадно брал, либо же неторопливо ласкал и измывался. А я понимала, что подсела на наш секс. И теперь, когда ему завтра уезжать, я притихла, кусая губы. Сидим на кухне, чай пьем. Она рассматривает меня, а я чувствую, как внутри все переворачивается от услышанных новостей. Ему нужно возвращаться. Так Федор сказал.

— Я буду скучать, — отставляю чашку на блюдце и смотрю ему в глаза.

— Я ненадолго, — заверяет тут же. — Думаешь, я смогу надолго тебя оставить теперь? — смотрит насмешливо, — я же подсел, как полноценный наркоман. И меня уже от одной мысли ломает, — ловит моё колено и скользит ладонью вверх, к внутренней поверхности бедра, зная, как разжечь ответное пламя одним прикосновением.

— Не знаю, может ты уже утолил свое желание, получил желаемое, — улыбаюсь и протяжно выдыхаю, когда его пальцы ласкают мою кожу.

В его карих глазах на долю секунды мелькнуло что-то такое, что я затаила дыхание, но он тут же нацепил на лицо привычную ухмылку:

— Не дождешься!

Его пальцы действуют активнее и настырнее, заставляя мое дыхание сбиться, дразнят, а сам он оказывается на коленях между моих ног.

— Я никогда не утолю это желание, — почти рычит, целуя внутреннюю поверхность бедер.

У него определенно свое понимание сладкого к чаю. У меня это торт. У него это — я.

— Хочу тебя, — беру его лицо в ладошки и целую, жадно, как он научил.

Его заводит мой стон, моя отдача, и я только с ним научилась быть шумной и раскрепощенной. Не стесняться своего тела, своих желаний. И наконец-то тоже изучала тело мужчины до помутнения в голове. Мне нравилось лежать на его теле и просто прижиматься, просто гладить его мускулистые руки и блаженно вздыхать. В такие моменты мы просто молчали. Ведь не нужны сотни слов, чтобы просто побыть счастливыми.

— Хочу сильнее, — говорит, присосавшись к моему клитору. Все заканчивается бурным сексом на столе, после которого трудно перевести дыхание.

— Нам нужно выйти на свежий воздух, — выдыхает он у моего уха, — этот домик пропитан нашим сексом, я с тебя так и не слезу, если мы останемся. Нужно освежить эту голову. Или я утащу тебя в город в своем кармане. Утащил бы, если бы не...

Он не продолжает, но я понимаю, о чем он. Если бы мой муж не разыскивал меня, и мне не угрожала опасность. Он ясно дал понять, за эти две недели, что моя безопасность это главное для него.

— Тебя заждались, — ласкаю кончиками пальчиков его шею и улыбаюсь, — иначе уволят и глазом не моргнут.

— Значит и в бедности, и в богатстве не работает, — смеётся, — только в богатстве??

— Не прибедняйся, ты не похож на тунеядца, и без работы просто не сможешь. Я наоборот стараюсь тебя поддержать, и понимаю, что тебе нужно возвращаться.

Грустно вздыхаю, сильнее ногами сжимая бедра Гурама.

— Ты самая лучшая, — целует меня в губы пылко и страстно.

— И за две недели ты слишком хорошо меня изучила, это радует и пугает. Ты обещала сводить меня в своё особенное место. Самое время, мне кажется.

Согласно качаю головой и нехотя отпускаю мужчину из своего плена. Беру его за руку и веду в душ, где просто влипаю ему в тело и наслаждаюсь тем, как он искуссно меня моет. Это похоже на какой-то ритуал. Шепчет милую чушь на ухо, а я кусаю губы от удовольствия и растворяюсь в нём.

Одеваемся быстро и с шутками. На мне только один сарафан, на нём майка и шорты. Вполне себе парочка на отдыхе. Как только стаем похожи на культурных людей, выбегаем на улицу. Тащу его за руку вниз к водоему и наконец-то с восторгом рассказываю ему о том, какая теплая вода.

— Ты любишь купаться? — спрашиваю с интересом, понимая, что ни разу об этом его до этого момента не спросила.

— Обожаю, — улыбнулся Гурам, — у меня день рождения в марте, я Рыбы по гороскопу, — смеется, — это моя стихия, малышка.

— Тогда раздевайся.

Бегу так быстро, чтобы догонял и наконец-то попробовал воду.

Вылетаю на берег и сбрасываю шлепки. Все так же безумно красиво здесь и умиротворенно.

— Вода божественна, иди ко мне.

Сбрасываю сарафан и голышом бегу в воду.

Его не нужно заставлять дважды. Раздевается так быстро, что я едва не смеюсь вслух с его прыти, и шустро заходит в воду, тут же словив меня всвоих объятия.

— Вода, правда, хороша, но не так хороша, как эта сладкая попка в моих объятиях.

Он оплел мои ноги вокруг своей талии, и нырнул вместе со мной в воду.

Быть в водоеме вместе это так необычно. Вокруг наших тел вода, она ласкает наши горячие тела, нежит и бодрит.

— Осень на носу, — провожу рукой по водной глади и смахиваю с поверхности пожелтевшие листок, — не хочу здесь оставаться одна.

Я это сказала так опрометчиво, что моментально захлопнула рот и смутилась. Похоже больше на то, что я ною. Но это не так, просто поделилась переживаниями.

— Ты не останешься одна здесь, — говорит, целуя меня в нос. — Как только я закончу с делами, я сразу потороплю события и твой переезд ко мне. Я хочу сделать все официально как можно скорее. Я хочу, чтоб ты была только моей.

— Ты правда не шутишь? — смотрю ему в глаза и боюсь поймать фальш в его обещаниях.

Мне кажется, я давно заигралась с ним в секс и в ничего не обязывающие отношения. Все чаще ловлю себя на мысли, что не хочу его отпускать. А совсем недавно затеплилась надежда на то, что что-то внутри меня прекрасное зарождается. Боюсь вновь полюбить, ведь от этого только страдаешь.

— Я люблю тебя.

Смотрит напряжённо, слишком серьёзно.

— Я правда не шучу, Ева.

Как током шандарахнуло. Цепляюсь пальчиками в руки мужчины и хватаю ртом воздух в попытке что-то ответить. Видимо смешно выгляжу. А потом упираюсь лбом ему в плечо и едва слышно мямлю в ответ.

— Теперь я уверена, что невозможно не влюбиться в такого, как ты, Гурам.

Уголок его рта двигается вверх в довольной усмешке.

— Значит, всё преодолеем. Ты должна верить мне, родная. Я собираюсь освободить тебя от уз так называемого брака и сделать своей навсегда.

— Ты, правда, хочешь завести кота? — поднимаю голову вверх и улыбаюсь.

Я теперь окончательно убедилась в том, что с ним мне хорошо. По крайней мере, он меня не тянет на дно.

— Всё, что ты захочешь, моя слабость. Я хочу завести семью, с тобой. И ее содержимое будет на наше усмотрение, — он жарко целует меня, а затем улыбается мальчишеской улыбкой, — я окунусь и сплаваю вон до той коряги, и мигом вернусь, не обессудь. У меня такое чувство, словно сто лет не плавал.

Пока я пребываю в немного пришибленом состоянии, мужчина исполняет свою задумку. А я дрожу от переизбытка эмоций. Бегу к берегу, хватаю полотенце и кутаюсь в него. Волнение всецело поглотило меня. Не верю до сих пор в то, что происходит. Как только надеваю сарафан, иду к кромке воды и кричу.

— Я ловлю тебя, — распахиваю огромное полотенце и жду Гурама в свои объятия.

Он плывёт в мою сторону, рассекая гладь воды, и это очень соблазнительное зрелище. Широко улыбнулся довольной улыбкой, обнял меня и приподнял над землёй, закружив, такой счастливый, каким я никогда его не видела.

— Это чистый кайф, Ева. Когда во всём разберёмся, выкупим этот дом и сделаем дачей. Это определённо счастливое место.

Гурам подхватывает меня на руки и несет на мостик. Полотенце кое-как держится между нашими телами, его зад просрамил бы взгляды, будь тут люди.

— Ты рано оделась, любовь моя. Я не закончил с тобой, — он останавливается, припадает к моему рту с жарким поцелуем. Целует как всегда жадно, требовательно, ветерок и прохлада от воды совсем не остужает наш пыл.

— Хочу тебя прямо здесь, — шепчет мне в губы, дорожкой поцелуев спускаясь от подбородка к груди.

— Прохладно, а ты мокрый, Гур, прекрати, замёрзнем, — смеюсь и пытаюсь вырваться, но где там, он уже кусает мои соски.

— А я тебя быстро согрею, — смеется, повалившись на упавшее полотенце, и усаживая меня на свои бедра. — Давай, разочек на дорожку, малыш. Чтобы я не выл в голос, уезжая от тебя.

Его ладони уже сбили сарафан на талии, а его палец уже тянется к моей промежности.

А я уже не соображаю здраво. Уезжает. Непродолжительные каникулы закончились. Но они были очень насыщенные. Но я не жалею, не смотря ни на что. И даже если он просто удовлетворял свое желание и вешал мне лапшу на уши, не жалею. Мне было хорошо, как никогда. Эта перезагрузка дала мне понять, что нужно двигаться вперёд и бороться за свою свободу.

— С тобой я стала похотливой маньячкой, бойся, мужчина.

— Замечательное качество для женщины, — смеётся, целуя в очередной раз.

И тут же берёт, порочно и жадно. Негромкое кваканье лягушек прерывается нашими стонами и шлепками друг о друга наших тел. Гурам заливает меня, сдавлено ругается и рычит в губы.

— Я люблю тебя. Если бы ты только знала, как люблю.

Смотрит в глаза и взгляд такой напряженный, словно вскрыл передо мной грудную клетку и боится, что я убегу.

— Как? — выдыхаю ему в ухо и трусь губами о кожу шеи.

— Ха, — хмыкает иронично, — я не поэт, и не умею выражать свои эмоции не криво, и вешать лапшу на уши. Могу, но не хочу. Не с тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала… Что бы не случилось. Я буду любить тебя до последнего вздоха, Ева. Я никогда рвньше не испытывал подобного, и меня это пугало, пока, — он смотрит в мое лицо с мягкой улыбкой, заправляет прядь темных волос за ухо, — пока я не попробовал тебя и не узнал, какая ты. Ты моя девочка.

Сперло дыхание от тех слов, которые впитывали мои уши. Внизу живота до сих пор порхают бабочки, а он во мне, и отпускать не хочет. Жадно сжимает мои бедра и смотрит слишком пытливо. Забываю, что нужно дышать. Зажмуриваюсь и проезжаюсь грудью по его груди. Наши губы вновь встречаются, я чувствую его учащенное дыхание и протяжно вздыхаю.

— А я, кажется, влюбляюсь с тебя, — шепчу ему в губы и улыбаюсь.

Он тоже улыбается, очень самодовольно.

— Не торопись, у нас впереди всего-то вся жизнь, — кусает за нос, крепко обнимает, и лишь тогда помогает мне слезть с себя.

— Возвращаемся, греемся, я уложу тебя спать. Отдыхай, ни о чём не думай, а я вернусь, как только смогу. Поверь мне, никакая земная и внеземная сила не остановит меня от возвращения к тебе. Я лишь хочу приложить все усилия, чтоб сдвинуть наше дело с мертвой точки.

— Я буду держать кулачки за тебя, чтобы всё вышло, — целую в шею, — я буду скучать, сильно, сильно.

Впервые не спешу оторваться от Гурама, словно магнитом к нему тянет. Вжимаюсь в его спину и мешаю ему одеваться, целую предплечье и смешно скулю от досады.

— Я буду скучать сильнее, Ева.

Есть что-то в том, как он произносит мое имя. С таким предыханием и нежностью, что будоражит кожу.

— Не успеешь соскучиться, как вернусь. Обещаю. Я же не смогу теперь держаться подальше, и точно выть буду вдали от тебя.

Как и обещал, уложил меня в постель. Поцеловал в нос, как маленькую.

— Спи, давай. Поспишь, и я вернусь, — подмигивает.

Легко сказать: поспи. Я же не спящая красавица. Кусаю костяшки пальцев и приказываю себе не сорваться с кровати и умчаться за ним во след, стоит на пороге дома и наблюдать, как уезжает. Едва сдержалась, кутаясь в плед. Внутри засела какая-то тоска. К чему? Зачем? Он ведь обещал, что вернётся. А если? К черту! Меня достало это двоякое ощущение после общения с Гурамом. Я не хотела очаровываться, но все вышло по-другому. И что будет дальше, опять же, покажет время. Кто он: герой или же банальный бабник.

Я уснула, прогоняя плохие мысли. И было бы все дальше хорошо, если бы через два дня ко мне не приехал тот самый паренёк.

— Ева, плохие новости, — прилетает мне с порога, едва я распахнула двери в свой уютный домик.

— Что случилось?!

У меня все похолодело внутри? Гурам. Она жив? Я понимаю, что меня трясёт от нервного перенапряжения. Парень видит, что я вот, вот хлопнусь в обморок, хватаясь за стену.

— Так, так, он жив, не нервничай. Его арестовали, подозревают в убийстве.

Голова кружится так, что не хватает кислорода. Я сползаю вниз по стене, а в голове миллион мыслей. Но самая страшная одна: он убил Влада.

— Он убил моего мужа?

Парень смотрит на меня и ничего не говорит, впрочем, ответ бы я и не услышала, меня накрыла темнота.