Отогрею твою душу

13 глава

Гурам

— Я не хочу секса, я хочу тебя. Всю. Можешь мне не давать вообще, и будем вместе читать газеты, кормить птиц и ругать молодежь. Я готов даже на это. Но, — мои руки сжимают ее талию и снова вжимают в себя. — С сексом будет проще, — я снова притягиваю ее губы для порочного поцелуя.

Смеётся и качает головой.

— Лопнешь же.

— А ты налей и отойди, — цитирую глупую строчку из рекламы.

И снова целую ее, наслаждаясь вкусом ее губ. Какая же она сладкая и вкусная. Я могу только представить, как мне сорвет башню, когда мы перейдём черту. Я точно слечу крышей, и двинусь как Сага и Вартан. Но я вдруг понял, что меня это больше не пугает. Я даже не против. Скорее бы уже двинуться и раствориться в ней.

— Гурам, хватит, дышать нечем, — пытается вновь оторваться от меня и смущённо смеётся, — не об этом сейчас думать надо, заклеиваем рану и в душ.

— Конечно об этом, — парирую, все еще сжимая ее в своих руках. Не хочу отпускать, теперь, когда она наконец в них попала. — О чем же еще?

Видеть ее горящие глаза, смущение, слышать ее смех — все этого дорогого стоит. И омрачать ситуацию ссорой не хочу. Поэтому придется подчиняться.

— Командуй, медсестра.

— Эмм..

Делает шаг назад и хватает антисептик, обрабатывает рану, а я, сцепив зубы, терплю и рассматриваю смущение на ее лице. До сих пор краснеет как девчонка, но продолжает запечатывать меня. Вижу, что нервничает, хмурится, когда рассматривает мою рану. Тяжело вздыхает и наконец-то делает вывод:

— Для душа сойдёт, поэтому сильно не натирай до блеска свое тело в области ранения.

Да я его, похоже, в другом месте буду натирать. Хмыкаю про себя, вслух этого не произношу. Тут итак разговорчики настолько на грани фола, что точно все закончится тем, что я усажу эту кошечку на свой пах и не отпущу, поддавшись советам Саги. Приручить. К себе, к тому, что между нами будет. Пусть привыкает, ведь ей никуда не деться от меня.

— Останешься посмотреть или стесняешься? — прожигаю ее взглядом, от которого веет жаришкой.

— Хм, а я не собиралась уходить, вдруг тебе станет плохо. Не хочу потом ещё и твою головушку обрабатывать, это лишнее.

Пристально наблюдает и вполне серьезно настроена остаться.

— Вот если ты не уйдешь, мне точно плохо станет, — хмыкнул с легкой горечью, потому что это уже правда становится похоже на пытку.

Касаюсь резинки боксеров, предупреждаю в полу шутку, полу всерьез:

— Если он встанет — я не виноват, ты ему нравишься, — говорю как есть и тяну трусы вниз.

А пофиг, чего стесняться перед будущей женой. Пусть смотрит. И привыкает видеть меня голышом.

Я захожу в душ и включаю воду, настраиваю, смываю с себя пыль и грязь потасовки, не стесняясь ее взгляда. Бросаю пылкие взгляды на неё. Бороду постриг, в порядке, должна оценить. Друзья постоянно стебут меня, что я самый смазливый в их компании. Надеюсь, ей нравится то, что она видит.

— Полотенце? Готова принимать товар?

— Очень даже, — смеётся и распахивает полотенце передо мной, — ловлю, только не спеши, иначе голова от радости закружится.

— Да поздно, она уже, — отшучиваюсь в очередной раз, выходя из душа и ныряя в ее объятия.

е близость реально дурманит. Не будь этой дурацкой царапины, я бы уже её зажал прямо здесь и показал, как сильно моя крыша улетает в ее присутствии.

Не боится. Уже этому рад. Маленькими шагами к большой победе.

— Что дальше у нас по плану? — спрашиваю, глядя на ее губы.

— Делаем перевязку, а потом спать богатырским сном.

Запахивает на бедрах полотенце и смеётся, стараясь не смотреть на моего нервно восставшего друга.

Я же не отвожу от неё взгляда. Пока она повязывает полотенце, кладу руки на ее талию и вжимаю в себя, чтобы почувствовала, как напряглась каждая мышца на моём теле от её действий. Приподнимаю ее лицо за подбородок, смотрю на губы горящим взглядом, перевожу взгляд в глаза, наклоняюсь к ее лицу и… касаюсь ее лба легким поцелуем.

— Спасибо.

— Ты всегда такой с женщинами, или только с теми, кто сильно нравится? — старается осторожно вырваться и не задеть мою рану, но не сильно и сопротивляется.

— Это все, что интересует эту хорошенькую головку? — усмехаюсь криво, наклоняюсь и целую не в нос.

То, как мне постоянно хочется ее касаться, сводит с ума уже. И вот апогей, одно неловкое движение в моих попытках прижать ее покрепче, и бок засаднил с новой силой, заставив меня рыкнуть от боли.

— Прости.

Опираюсь рукой об умывальник, чтоб опять не подкосило. Блядь.

— Ну вот, результат. Мужчина, а давай-ка ты эти дни просто побудешь не железным суперменом, а обычным человеком. А я о тебе позабочусь. Согласен на такое?

Ева делает шаг в сторону и хватает антисептик, улыбается и указывает взглядом на мою рану.

— Ох, дорогая, знала бы ты всю мою историю попаданий в больницу, ты бы не придала значения этой царапине. Но ради твоей заботы я готов на все.

Протягиваю ей руку, чтоб вела уже в спальню. Если совсем уж честно, я бы прилег. С ней. Усадил бы ее на свои бедра, и пусть бы заботилась всю ночь напролёт. Но приходится тормозить свои порывы. Потерял чуток крови, боюсь, что голова закружится от счастья, навалюсь и придавлю её своим телом.

Ева больше не комментирует, а упрямо делает новую повязку, кривится, но держится молодцом. Моет руки и только потом поддерживает и ведёт в спальню.

— Тебе может кушать хочется?

Я голоден, но не в плане еды, малыш.

— Спасибо, но я, наверное, лучше прилягу. Аппетита пока нет. Но не откажусь, если ты пощебечешь мне сказочку на ночь.

— В другой раз, мужчина, будут тебе сказки Шахрезады.

Улыбается и помогает лечь в постель.

— Полотенце сними, оно влажное.

— Отвернись, не подглядывай, — хохмлю вновь, когда предстоит очередное обнажение перед женщиной, которую мысленно уже во всех позах трахнул.

Забрался в кровать, укрылся и стало чуть полегче. А то отсавшаяся кровь так и стремится прилить, куда не надо.

— А почему без сказки? Я не заслужил? — хмыкаю, глядя на своего ангела и думая о том, как же блядь сильно хочу её.

— Передоз сладкого может быть тебе вреден.

Дразнит и натягивает одеяло повыше, к подбородку.

— Выздоравливай и отоспись, ты неважно сейчас выглядишь. Утро вечера мудренее.

Ева целует меня в щеку, задорно блестит глазами и убегает, плотно прикрыв за собой дверь.

Я самодовольно лыблюсь, как кусок кретина. Поцеловала. Сама. Я ж не просил. Саладкая моя девочка.

Эмоции, которые она у меня вызывает, и чувства, которые я к ней испытываю, трудно обречь в слова. Но я наконец понимаю Сагу. Это больше похоже на магию, чем на что-то здравое или настоящее. Когда один её взгляд, и ты горы свернешь. Такая связь, что лишних слов не надо. И это мне так башню рвет, хотя я ее еще даже не трахал. Как только это случится я, видимо, окончательно стану рабом в ее руках.

Находиться с ней в одном доме сейчас и мучительно и приятно. Мучительно потому что хочется быть героем-любовником и продемонстрировать ей свои лучшие качества, заставив стонать и часто дышать от накрывшего оргазма. Многочисленных оргазмов. Но эта блядская рана мне этого не даст. Вынужденный стоп бесит, слабость бесит, все бесит. И я был бы нереально зол сейчас, если бы она так не радовала. Потому что находиться с ней здесь сейчас — счастье. Шутить и слышать, как она смеется над моими глупыми шутками — счастье. Я готов выбирать с ней цвет десткой и имя для нашей собаки уже сейчас. Я еще искать садик и думать, куда полетим в медовый месяц. Все это одновременно штурмует грудь, и такого никогда, ни разу, ни с кем не было, и это однозначно что-то особенное. Что-то, что может дарить лишь одна женщина за всю жизнь. Что-то, что нельзя упустить.

В этот момент мне стало немного горько за Вартана. Наш последний разговор до сих пор не выходил из головы, и все то, что сейчас штурмует мою грудь, у него было. А потом не стало. И то, что сейчас происходит с другом, укрепляет лишь одну мысль: мне нельзя ее, Еву, просрать. Я сделаю все, чтобы эта женщина была моей. Всё, что от меня потребуется.

Ева

Я сбежала от него подальше, потому что мне нужна была передышка. Что к черту происходит? Зачем сердце так стучится, когда смотрю на него? Глупости. Зачем мне новые отношения, если старые ещё под вопросом? И хотя я для себя серьезно решила, что Влада больше в моей жизни не будет, но всё же оставался открытым вопрос о разводе. Это будет сложно и довольно напряжно.

Гурам ворвался в мою жизнь как глоток свежего ветра. Весь такой позитивный, со сплошными плюсами. И возможно раньше бы я свой ротик открыла от удивления и вдохновилась его поступками. Да вот сейчас глупо довериться всецело кому-то. Зачем? Захотел помочь...интересно. Но ведь преследовал свою цель. И теперь вовлек меня в эту игру. А тело странно реагирует на его близость. Тянется к близости и не даёт голове мыслить здраво. Неужели взять и позволить себе просто жить дальше и делать то, что хочется? Просто провести время нескучно. И не оглядываться на мораль, не думать о том, что скажут или не скажут люди.

Я приняла душ, привела себя в порядок и легла спать. Не смогла уснуть. Перед глазами он, весь в крови. Не думала, что это так меня затронет. Переживаю. Не сплю. Встаю с кровати и иду к нему в комнату. Вроде бы спит. Присаживаюсь на край и тянусь рукой к его лбу. Лишь бы не поднялась температура.

— Не спится, малыш? — слышу сонный голос Гурама.

— Переживаю, покажи повязку, — вздыхаю обречено, потому что даже в свете ночника вижу, как низко к бедрам сползло одеяло. О шикарной грудной клетке молчу и мысленно кусаю губы от восхищения. Странно испытывать неловкость, смешанную с интересом.

— Проблемы, боюсь, будут не там, — криво хмыкает и поворачивается на бок, чтобы я могла рассмотреть повязку, в то время я замечаю напряжение под пледом в районе его паха.

И он замечает, что я замечаю.

— Сдерживать его становится все труднее, — еще одна кривая ухмылка, — он решительно настроен и хочет дать понять, что ты ему нравишься.

— А ты настойчивый, ты не рекламным отделом заведуешь? — смеюсь, а внутри смущаюсь, как девчонка, — презентовать что-то — вот твоё.

Не знаю как дальше, но уже сейчас у нас все разговоры на грани. А он, в принцыпе, осознает, что перед ним тоже живая женщина со своими желаниями? Черт, не туда же нужно смотреть, куда он всё время норовит засватать своего друга.

— Нет, по связям с общественностью и рекламе у нас Илья и Вартан, я люблю делать дела, а не языком ворочать, — улыбается. — Я предупреждаю честно, чтоб не испугалась и не убежала, увидев что-то непристойное.

— Это прекрасная черта: больше делать, а меньше болтать.

Да, нужно говорит о чем-то нейтральном, иначе не медсестра из меня, а ролевая игра в медсестру и пациента. А у нас не игры, здесь настоящее ранение. И это меня напрягает.

— Все в норме, но температура повышенная, я градусник принесу.

Не даю ему возможности ответить, потому что сразу выбегаю. Мне нужен кислород. Рядом с ним слишком жарко. У меня тоже повышается температура. Копошусь в боксе с лекарствами. Нахожу ртутный градусник и плетусь обратно. Гурам задремал, дыхание ровное, но не глубокое. Присаживаюсь рядом и стараюсь не акцентировать свое внимание на его красивом тернированом теле. Приподнимаю руку мужчины и ставлю градусник. Не сразу замечаю, что наблюдает. Улыбаюсь и сжимаю его широкую ладонь.

— Прости, но нужно контролировать этот процесс. Иначе придется вызывать скорую. Все же я хочу верить, что твоя рана не заражена, и всё обойдется.

— Ложись рядом и контролируй процесс, — приглашает вдруг, отодвинув одеяло.

— Больной, не командуйте, — смеюсь и возвращаю одеяло на место.

Если ему легче станет, то я исполню его пожелание. Я ложусь рядом, бросив под голову маленькую подушечку.

— Что желаешь на завтрак? — поворачиваю голову к нему и понимаю, что наши носы уткнулись друг в друга.

Внизу живота словно бабочки запорхали. И это сильно волнует. Я его хочу. Стыдно ли в этом признаться самой себе? Не знаю.

Смотрит своими карими глазами в мои глаза.

— Ответ разве не очевиден?

— Ты же взрослый мальчик и понимаешь, что это будет дискомфортно в первую очередь тебе, — шепчу ему в губы, — ты насколько голоден, что подвергнешь риску свое здоровье?

— Дискомфортно мне от другого. Иди ко мне, — его сильная рука притягивает, вжимает в свое тело, а губы находят мои губы.

Я чувствую, как динамика между нами изменилась. Он словно вдруг перестал сдерживаться и набросился с таким пылом, что мне моментально стало жарко. Руки жадно заскользили по моему телу, и он прижимал меня к себе так сильно, словно от этих прикосновений зависела его жизнь.

— Гурам, градусник, — едва вырвавшись, перехватываю из-под мышки мужчины градусник и соскакиваю с кровати.

Он разочарованно стонет и кривится от боли. Сумасшедший. Мое сердце бьётся, как птичка в клетке, и я слабо соображаю. Что он творит с нами? Плакать хочется от безысходности.

Пытаюсь смотреть на градусник, но от нахлянувшего отчаяния на глазах выступили едва заметные капельки слёз. Немного повышена температура, но это естественно.

Спрятала градусник в футляр и положила подальше на столик. Смотрю Гураму в глаза и не могу оторваться. Иду, словно под гипнозом, к нему, заползаю на кровать и нависаю над ним. Тянется ко мне губами, чарует своими черными глазами. Сплошное наваждение.

— Хочу тебя, — кусаю его губу и не спешу отпускать, наши стоны звучат в унисон, а моя рука гладит его напряжённый член.