Отогрею твою душу

3 глава

Гурам

Ева склоняется над прозрачным стелажом и внимательно изучает широкий выбор. А я даже не смотрю на обилие товара, я изучаю ее выражение лица. Ева очень внимательно рассматривает подвески. Ловко открывает стеклянную крышку и уже передо мной на нее ладонях выблескивает одна из лучших работ мастера. Молчит, улыбается и ждёт моей реакции.

Я бы купил его ей. Ловлю себя на мысли и опять подвисаю. Да, черт бери.

— Очень красиво, — выдавливаю похвалу, но продолжаю смотреть на нее, а не на кулон.

Она действительно очень красива.

— И изысканно.

Да, этим словом тоже можно описать неё.

— И элегантно.

И этим.

— Ева, а браслеты подобного типа не продемонстрируете?

— Оу, люблю мужчин, которые умеют удивить любимую женщину.

Ева внезапно словно поменялась, приосанилась и глазами стреляла по витринам, пытаясь выискать что-то в тон.

— Вот оно! Я уверена, что это ваш подарок.

Опять перед моими глазами появляется украшение, которое в правильном освещении играет на ее ладони.

— Главное, чтоб ее муж мне за такой браслет зубы не выбил, а то вы правы, Ева. Такую красоту нужно дарить любимым женщинам. Можно?

Мое тело действует на автомате. Я прикасаюсь к ее руке, аккуратно притягиваю ее чуть ближе к себе и застегиваю на ее запястье браслет.

Когда под лучами яркого света бриллианты заиграли, мой взгляд зацепился за странное пятно. Бледно фиолетовое, перебитое чем-то желтым. Похоже на замаскированный тональным кремом синяк. Узнаю, потому что приходилось страдать таким самому. Я импульсивный и часто ранил себя на работе, а торговать рожей, пока не было Ильи и Вартана, нужно было.

Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Она, похоже, поняла, что я замешкался и даже неконтролируемо потёр кожу рядом с синяком. Понимаю, что напяглась, но старается не подавать вида.

— Берете и подвеску, и браслет? — тональность голоса деловая, хотя я понимаю, что напряжение никуда не делось.

— Только подвеску, — отвечаю и выпускаю ее руку из своей.

Отхожу к кассе, ожидаю её с карточкой в руках.

— Упакуйте его как-нибудь красиво, хорошо? — подмигиваю нарочито беззаботно, хотя внутри закипает лава.

— Как дела в целом, Ева? Я давно вас не видел, хотя с вашим мужем мы теперь видимся часто.

Чаще, чем мне бы хотелось.

Девушка заботливо выполняет привычные заученные до идеала жесты, пакуя подарок Стасе.

— Отлично, — отвечает слишком вдохновенно, но взгляд при этом прячет.

— Может, кофе выпьем? Я обязан отблагодарить вас за помощь, — улыбаюсь тоже неискренне.

Я хочу понаблюдать за ней ещё, поговорить с ней ещё, но скупка всего золота в магазине явно мне не помощник.

— Это моя работа, Гурам. Но кофе я могу вас угостить как клиента нашего бутика, — Ева вся собрана и учтива, идеальный работник.

— Спасибо за предложение, но, боюсь я привереда. И люблю только кофе, которое варят в кофейне моего друга. Надеюсь, когда-нибудь угощу им вас, — подмигиваю ей, протягиваю карточку и жду расчёт.

Боится, явно. И не теряет лицо. Это восхищает.

Мои связи позволяют мне пробить всю подноготную ее муженька и порыться в его грязном белье. И я это сделаю.

Берет карту и пробивает товар. На меня не смотрит, делает всё быстро и без заминки.

— Приятного дня и отличного праздника. Ждём вас к нам ещё.

Рапортует заученный текст.

— Я буду заходить. Лучшие друзья девушек — это бриллианты, — салютую пакетиком, — так что буду частым гостем.

Больше не задерживаюсь, благодарю ее за обслуживание и выхожу из магазина. По выходу сразу делаю звонок другу.

— Привет, приятель. Да, давно не звонил, прости. Мне нужна услуга. Нужно пробить человечка по фамилии Карпов, он наш клиент. Да, этот. Что узнать? Всё. Самые грязные секреты. Заеду, да. Обижаешь, конечно, прихвачу, твой любимый, десятилетней выдержки.

К шести вечера приезжаю к дому Сагаловых. Изначально планировался ресторан, но слегка приболевшая малышка внесла коррективы в планы.

Первыми ко мне навстречу кинулись обормоты, следом шел их отец и его красавица жена.

— Вау. Ты ведьма, Стася, с годами только хорошеешь, — отвесил дежурный комплимент, на который она ответила привычной ироничной ухмылкой. Я говорю ей одно и тоже каждый год, такой у нас дурацкий ритуал. Она в отместку каждый мой день рождения поздравляет меня фразой: ну, с др, короче.

— Ууу, ювелирочка, — улыбается, увидев пакет.

— И ты не поверишь, кто выбирал тебе подарок.

— Ты, уж надеюсь, — хмыкает немного нервно.

— Нет. Ева.

— Гур, — хмурит брови Стася.

Я как раз вручаю мелким их пакеты, и они наперегонки уносятся в детскую их открывать.

Сага провожает детей пристальным взглядом, всегда контролирует это процесс, чтобы потом разгулялся язык.

— Тебя блять на полгода в ссылку отослать?! — рявкнул друг и кинул в меня дикий огненный взгляд.

— Я чо, виноват, что баба работает в ювелирке, — хмыкаю, пожав плечами.

— Ну, встретил и встретил, — нарочито спокойно говорит Стася. — Бывает. Дальше то что?

— То, что зря я вас тогда послушал и не пробил Карпова сразу. Он изменщик и абьюзер.

— Ты сдурел?! — не унимается Сага, — какого хуя ты лезешь туда, куда не просили?!

— Не сейчас, — прерывает Стася нас обоих, не давая мне ответить, и поворачивается к мужу. — Сегодня мой день рождения. Давай мордобой после ужина?

— Без проблем, — бросает взбешённый Сага, — зафиксируй момент, с него и начнем разговор между мужиками...настоящий.

Я вздыхаю, понимая, что он меня точно взгреет после ужина. Но блядь. После того, что я узнал, я не могу молчать.

— Проходите, — Стася подталкивает нас обоих в гостиную, где накрыт стол и украшена комната. Я не хотел пить, но понимаю, что пропущу пару бокалов.

— Плесни мне виски, — прошу хозяйку.

— Гур, ты же обещал завязать с этим дерьмом.

— Сегодня мне необходимо.

Сага не подходит к нам некоторое время. На пять минут исчез. Слышим детский смех, его громогласный голос. Усмехаясь. С ними он настоящий папка-медведь. Парни что-то ему рассказывают наперебой, видимо делятся эмоциями от полученных подарков.

— Так, пацаны, сестру не разбудите, — даёт указание парням, а те беспрекословно исполняют желание отца.

— Думаешь, если нажрешься, мозги станут на место?

— Проще будет внимать твоим нравоучениям не посягаться на чужую жену, — хмыкаю, салютуя бокалом, и делаю глоток.

Он бесконечно прав. И тема — его боль. Я в курсе. Слишком хорошо в курсе. Но он не знает того, что я знаю.

Я бросаю беглый взгляд на Стасю, которая расставляет приборы по столу. Она бы поняла меня лучше, чем Сага. Нужно сделать так, чтоб поговорить удалось с ними обоими. Но не за столом, не при детях.

Сага героически отключается от минорного настроения. Жена и дети на первом месте. И у него прекрасно получается держать себя в руках. Сегодня день рождения Стаси, и ради нее он что угодно сделает. И это правильно. Их семья заслуживает гармоничных отношений.

Пока пацаны помогали Стасе с сестричкой, а потом планировали накрывать сладкий стол, меня умыкнул во двор Сагалов.

— Говори сам или я тебе голову сверну. Какого хуя, мужик?! Ты же самый адекватный из нас, не лезь в чужое болото.

Сагалов странно взволнован. Он хватает меня за запястье и дёргает мою руку так сильно, что будь я бабой, точно бы взвыл от боли. А он этим жестом требует смотреть ему в глаза.

— Ты хорошо употребил слово. Болото. Ты бы не сунулся, если бы узнал, что бабу пиздят? Ах да, погоди отвечать — сунулся. Взял бабу, увез из этой жопы и сделал своей миссис, — ухмяляюсь, стойко терпя его характер и хватку.

И не в таких передрягах бывали.

— Да она в него влюблена как кошка, ещё в тот вечер в ресторане я видел ее взгляды на него, — фыркает Сага, — а ты видишь то, что тебе подбрасывает воспалённый мозг! Сраный джентльмен впереди планеты всей. Тебе коня и копьё, рынешься в бой дракона убивать? А что если этого дракона нет, брат? БДСМ… слышал о таком?

Он хмыкает ехидно и делает глоток коньяка.

— Слышал. Но о домашнем насилии слышал больше. Я, может, вижу, что хочу видеть, не спорю. Но синяк это не все. У нашего героя имеется беременная любовница. Как это оправдаешь? Может, пойдешь у своей жены спросишь, как женщины реагируют на беременных любовниц, а, Сага?

— Блять!

Сага сжимает в кулаке стакан. Хорошо, что тот не лопается в его ладони.

— Давай я сам, не лезь туда. Я Стасю подключу, девочки сумеют поладить. И если там что-то из ряда вон выходящее, я клянусь, все сделаю для того, чтобы эта женщина не страдала в браке. Но ты пока не лезь.

Теперь я сдерживаю на зубах ругательство. Молчу какое-то время. Потом начинаю медленно, задумчиво.

— Ты знаешь, хочешь поугорай, но моя интуиция мне никогда не врет. Я с самого начала знал, что вы со Стасей половинки друг друга, хотя отношения у вас были больные, токсичные и созависимые. Но я достаточно хорошо знал тебя и со временем узнал и ее и видел свет в конце тунеля. Наши клиенты? Я их всегда считываю. Мы каких только пар не видели. И горячих, и триста лет не трахающихся, и живущих вместе из-за денег, недвижимости, долгов, детей, дополни список, чем хочешь. И ты прав, она выглядела влюбленной в тот вечер. Я блядь был там. Но что-то не то. Меня грызет. Меня никогда так просто не грызет.

— Я не в аквариуме рос и размножался, тоже жизни повидал. Нельзя судить по паре, тройке нюансов. Да, может, она в него влюблена, как кошка, и ей нормально. Есть бабы, которые готовы терпеть до последнего, потому что жизни не видят без своего суженого. И ей похрен, что периодично муж ее колотит, готова его спасать, оправдывать не только в своих глазах. Синдром Матери Терезы. Спасу и буду счастлива. Гур. Я обещаю, я всё сам сделаю.

— Мне будешь рассказывать? Мамашу Вартана вспомни. Классический пример токсичной пизды. И про баб со Стокгольским синдромом в курсе, которые влюбляются в своих мучителей. И про продажных, которым пофигу, что и где мужик делает, лишь бы бабки приносил. Я и сам ходок и трахал всяких. Но Ева, как и Стася, блядь, да не мне тебе объянять. Они выделяются из толпы баб. Одна такая телка — погибель для мужика. Опять же, не мне тебе рассказывать.

— Ты меня бесишь! — гаркает Сага и швыряет стакан в стену, смотрим, как осколки усеивают каменный пол. — Ты свихнулся. Тебе нужно срочно свалить из города. Не обещаю, что буду тебе докладывать все новости, но я знаю одну бабу, которая тебя обожает, и она-то все тебе сольет. Клянусь, если не уедешь, свяжу. В подвале у нас все условия для жизни.

— Ой блядь, чья бы корова мычала! Давно счастлив в браке, что забыл, с чего все начиналось? Как свихнулся на телке и трахал ее, пока отвечать не стала? Не лечи меня, ты блядь такой же, как я!

В этот момент в комнату влетает Стася.

— Что разбилось... — быстро окидывает взглядом территорию и поднимает хищный взгляд на мужа, — ИЛЬЯ!

Я хмыкаю довольно. Люблю, когда этот свирепый медведь получает пиздюлей от своей милой женушки.

— Ты знаешь, где хранится веник и совок. Чтоб сию секунду этого стекла на полу не было в доме, где МАЛЕНЬКИЕ ДЕТИ!

— Как скажешь, любимая, — без подьебки пиздит Илюха и похотливым взглядом смотрит на свою половинку.

Ну, всё, искра пошла, к ним лучше не подходить в этот момент.

Пора валить нахер из этого дома, сейчас извращенцы пойдут трахаться, и я тут третий лишний.

Пока Сага уходит за веником, Стася смотрит на меня и спрашивает:

— Что послужило поводом для биться моих любимых бокалов?

— То, что я себе такую же бабу, как у него хочу. И помешался на ней. Я ж не имею права помешаться на бабе. Только Илюшеньке и Григоряну можно. А ты, Гур, паши до пенсии на благо нашей большой ебанутой семьи.

— Тебе помогут обнимашки? — сочувственно спрашивает Стася.

— Нет. Мне ничего не поможет.

— Я бы рада помочь, Гур. Но ты все понимаешь. Она чужая жена. Ты видел, чем это заканчивается.

— У нее был синяк, Стася.

Стася вздыхает, подходит ко мне, касается плечика своего платья и сдвигает его ниже, демонстрируя разной степени пунцовости пятна.

— Представь себе, что кто-нибудь увидел бы это и на основе этого пришел спасать меня от Ильи?

— Ага, этого бедолагу точно бы не нашли живым, — усмехаюсь я совсем невесело.

У неё получилось лучше, чем у Саги пробить мою броню и воззвать к совести.

— Ладно, именинница. Поеду, напьюсь за твое здоровье.

— Нет, дорогой. Хорошо, что ты помнишь, что сегодня мой праздник, и я загадываю желания. Сегодня ты заберешь Таира и Илью и будешь развлекать их все выходные. Когда у тебя есть дети, о которых нужно заботиться, тебе некогда делать глупости.

Блядь.

— Стерва ты мелкая, Стася.

— И я тебя люблю, — ухмыляется, чмокает в щеку и идет в комнату к пацанам, чтобы обрадовать новостями.

А я ухмыляюсь, понимая, что внезапная поездка к дяде Геру вызвана тем, что Сагалов будет сегодня всю ночь отдуваться за битый стакан. И ухмыляюсь, когда он возвращается с веником.

Слышим довольный клич туземцев, Сага присвистнул.

— Какая вожжа их за сраку укусила?

Стоит Сагалов, как лапоть, с веником в одной руке, а второй чешет затылок.

— Рады свалить от вас — извращенцев к своей любимой няньке.

— Малая тоже к тебе? — прищуривпет один глаз и ржет.

— Если ток вместе с сиськами твоей жены, друг, — ржу.

Перед носом сразу маячит кукиш.

— Ну, ты понял, что я уже не але? Ага, давай, выметайся из дома. И да, я всё возьму под свой контроль. Как только из секс рабства вырвусь. Брат, — Сага перестает ерничать и хлопает рукой по плечу, — если баба в беде, я буду первым в очереди, чтобы ее спасти и доставить тебе на блюде. Поверь. А там сам ее или принуждай, или лаской бери. Как масть ляжет. И даст ли тебе дама.

Последние слова в шутку сказал, но мне не смешно.

— Чо б ей мне не дать? Я все способы знаю, насмотрелся на вас за годы дружбы, — ерничаю, но веселья не прибавилось. — Ублажай жену, Сагалов. Твои дети будут в безопасности, как и Ева. Стася об этом позаботилась, скинув мне обормотов.

— Гур, я серьезно, не трожь бабу, пока все не выясним. А потом я тебя благословлю лично на секс в развратных позах.

Сага жмёт мою ладонь, но не отпускает ее, ждёт моих обещаний.

— Сага, твоя жена отдала мне детей. Я буду сидеть на жопе ровно, Илюх. Я доверяю тебе.