Отогрею твою душу

20 глава

Гурам

Я захожу в кабинет, сажусь в кресло и жду. Илья и Вартан приедут с минуты на минуту, Сага звонил, уже в дороге. Моя малышка после завтрака прилегла вздремнуть, ведь ночью я порядочно не давал ей заснуть, пока мы оба не вымотались окончательно. Мне больно признавать, что у меня мало сил. Посиделки в мрачных местах вытянули все соки, и теперь ждет долгое восстановление. Но есть ради чего, ради моей малышки и того чуда, в которое до сих пор верю с трудом.

Ребенок. Свой. Пиздец. Я уже не знал, стоит ли мечтать. А этот мелкий безбилетник сам нас выбрал. Такое счастье.

Когда мужики заходят в кабинет, я сижу с придурковатой мечтательной улыбкой на лице, визуализируя своего маленького чертенка. Почему-то мне кажется, что там девчонка. Красотка в маму. Наверное, меленькая Аля виновата в этой визуализации.

— Мы его теряем, — слышу, как с порога Сага иронично обращается к Вартану.

— Искусственное дыхание не поможет, там уровень эндорфинов зашкаливает. Его нужно срочно женить.

— Мне заняться крысиной шкурой Карпова? — ржет Илья, а Вартан ухает и машет руками.

— Ну, нахрен, ты травмоопасный для посторонних, прыти в кулаках дохера, а здравие забивает адреналин.

— Дык я ж от души, хочу наконец-то разориться жене и дочери на красивое платье, а у тебя аж целых три дамы, сочувствую.

Сага хлопает по плечу Григоряна и идет вглубь комнаты, садится в кресло и улыбается.

— Чо, счастливый человек, делись с другом новостями.

Вартан играет бровями и жалуется.

— Эта скотина до сих пор держит интригу, сказал, что такие новости ты должен лично озвучить. Колись.

— Ты станешь дядей, братишка, — хмыкаю, глядя с улыбкой на Вартана. — Твой друг успел заделать потомство перед разлукой на долгие четыре месяца со своей любовью. Три из трех семейных человека — есть!

— Дала-таки сохнущему мученику?

— А что такое, мне уже дать нельзя? — хмыкаю. — Я, конечно, не такой ловелас, как ты, но тоже кое чо умею!

— Ну, как показала практика, — хитро ржет мой друг и протягивает ладонь для рукопожатия, — ты самый шустрый из нас, брат, на счёт потомства.

— Сказал заделавший близняшек в первый раз с женой, ну ага, — ржу, принимая поздравления. — Ну и, давайте по чесноку теперь. Каково это — быть батей?

Я не то, чтобы нов в бизнесе. Я обожаю детей. И всех детей друзей считаю чем-то вроде своих племянников. Мы ведь как братья. Но я представить не могу, что испытываешь, держа в руках своего.

— Ну, — начал Вартан первым, потому что именно он состоялся, как отец, намного раньше Илюхи, — руки дрожат и понимаешь, что в твоих руках настоящий человек, только сморщеный и варещащий, как резаный.

— Не представляю, — отвечаю честно. — То есть я помню Илюху, берешь, смотришь на эту мини копию Саги и охуеваешь, что был у тебя Сага, а теперь есть мини Сага. Своего даже представить не могу... целый настоящий человек. Наш собственный. Пиздец.

— У страха глаза велики, — подытоживает Сага и хмыкает, — без Стаси я бы с Таиром не справился, так что, Гур, баба — самое ценное для мужика и его потомства. Береги свою деву.

— Само собой, — соглашаюсь, сдержав себя, чтоб не поежиться, когда подумал об Алии. И о том, как и при каких обстоятельствах она ушла. С другой стороны, после этого мы пережили не одни роды. С хэппи-эндами. Так что никакого негатива.

— Ну, что, рассказывайте, парни. Мне теперь свое доброе имя восстанавливать экспресс-курсом, чтоб пузожитель мог гордиться батей, а не сухари туда сушить.

— Прости, что рыли так долго, но наемник сработал чисто, профи, служил в горячих точках, коновал ещё тот, — Вартан присаживается напротив меня и смотрит мне в глаза слегка виноватым взглядом.

У меня скула дергается, и я качаю головой.

— Варта, я знаю, что вы делали всё, что могли. И знал это там. Я благодарен, правда, безмерно. И тебе, Илюх, хотя пизды б тебе вставить, чтоб не руки распускал, а мозги, думая о том, что творишь!

— Простите, но хорошие манеры ещё в тюряге отбили, — гаркает Сага, и вижу, что нервно дёргаются его скулы.

— Ага, а то ж ты один там сидел, — гаркаю в ответ. — Я вот только оттуда, прикинь? И знаешь, как сильно мне хочется привязать Карпова к двум лошадям и пустить тех бежать в разные стороны по полю? Тебе не передать. Ты блядь представить себе не можешь, что я испытываю, потому что...

Потому что бывший его бабы — его братишка. А не мерзкий слизняк, который оставлял на теле любви всей моей жизни синяки и травил ее психологически все годы брака, пытаясь затолкать самооценку под плинтус. В то время как тот же Вартан пылинки сдувал со Стаси и готов был целовать песок, по которому она ходила.

— Потому что. Но я ж блядь этого не делаю. Хотя может и надо. А то на тебя моя баба смотрит с таким восхищением, что я скоро ревновать начну.

Слышу искрений весёлый ржач Саги, Вартан смотрит на нас как на дебилов.

— Крошка Ева... О да, хорошая девочка, ты даже не представляешь, что мы вытворяли, когда ты там шагами камеру мерил.

— Ага, ага, — ржу, глядя на него, — представляю. Если ты все еще жив, то, как минимум, ничего, иначе твоя женушка уже закопала бы тебя где-нибудь в лесу и стала завидной одинокой вдовушкой.

— Тото ты наблюдательный, мой друг, — хмыкает Сага и разочаровано машет на неудавшийся тролинг рукой. — Ладно, нехер сопли в ступе толочь, наливай, я давно с тобой и Вартой мечтал набухаться.

— Придётся помечтать ещё, Илюх, — качаю головой. — Нам с Евой к врачу. Мы должны убедиться, что с пузожителем все хорошо, и он развивается нормально.

— К следаку ещё не вызывали? — интересуется Вартан и извлекает из кармана пиджака несколько фото, кладет передо мной, — вижу тебе не интересно, как тебя оправдали, весь в ней.

Парни смотрят на меня угрюмо, но перед этим переглядываются.

— Простите, мужики. Естественно, мне это безумно интересно, все это дело от начала до конца. Я просто не ожидал таких новостей. Я вообще не ожидал, что она ждать будет.

Я беру кадры в руки и просматриваю их. И все становится ясно. Кадры с регистратора, на которых видно, как меня приложили по голове и волокут в машину. Вот от чего она так болела, и я ничего не помнил.

— Кто заказал концерт? — смотрю серьёзно на парней.

Потому что этому кукловоду не жить. Он украл четыре месяца моей жизни.

— Над этим ещё работают, у этого урода длинный послужной список. Он прокололся на мелочи, и ты понимаешь же, что на него повесят все висяки. Хотя я не догоняю, — Илья разводит руками, едва сдерживая яростный тон, — какой ему резон молчать, нахера скрывать имя, и самостоятельно влачить срок.

— Хорошо заплатили? Или закажут и добьют на месте. На меня же планировали что-то. И только благодаря вам я тут стою. А то, Сага, пришлось бы тебе брать мою бабу с ребёнком второй женой, пока меня жрали бы черви, — усмехаюсь вообще не весело.

— Я убью этого легавого! — срывается Сага с насиженного места, Вартан едва успевает перехватить его за руку.

— Сядь, остынь, ну выслужиться хотел этот козел перед человеком, которого хотел закрыть при наличии минимума улик, ведь там все ясно и понятно.

Сага смотрит на меня и часто дышит.

— Прости, ты не должен был это знать.

Я хмыкаю.

— Почему не должен? Я не верю в сокрытие информации для здравия мозга. Знание — сила, предупрежден — значит вооружен. Кто-то хочет моей смерти, я предпочитаю быть осведомленным об этом. Я от тебя ни буквы не скрывал, ни когда ты без памяти приехал, ни когда вспомнил всё. Это важно.

Я поднимаюсь на ноги, хожу по кабинету как тигр по клетке.

— Больше всего на свете сейчас я хочу отвезти свою женщину к врачу. Но умно ли это?

Смотрю на обоих своих друзей.

— Если этот кто-то все ещё хочет моей смерти, и его сорвет, как полоумную Агату тогда в супермаркете? Что если я подвергну Еву и ребёнка опасности?

Сагалов соскакивает с кресла и орет, как умеет:

— Мы не дебилы! Ты думаешь все сутки вы тут на природе тет-а-тет с Евой кочуете?! Полицаи теперь отрабатывают свой косяк. И если надо, то вас с мигалками отвезут в клинику.

— Сага, блядь, сделай звук потише, там Ева спать пыталась! — гавкнул на друга не со зла, но конкретно.

Дверь в кабинет распахивается, на пороге появляется испуганная Ева.

— Мужчины, вы уверены, что вам не нужно разбавить трио?

Я сверлю сердитым взглядом Сагу, потом перевожу взгляд на Еву и улыбаюсь:

— Прости, малыш. Сагалов так разговаривает. Это непонятно, но к этому быстро привыкаешь.

Мой бешенный друг фыркает и мгновенно меняется в лице, улыбается моей девочке.

— Крошка Ева, давай расскажем твоему ревнивцу, чем ты с дядей Илией занималась по вечерам.

Ева краснеет и растерянно хлопает ресницами, опасливо смотрите на меня и молчит.

— Ну, же, малыш, я весь во внимании. Мне крайне интересно, чем ты занималась с Илюхой. А ещё мне крайне интересно, чем в это время занималась твоя жёнушка, и с кем, — играю бровью.

А хер ли. В эту игру могут играть двое.

— Она третьей была, — пищит Ева, а Илья ржет ка конь.

— Состоялось твое долгожданное жмж? — ржу, глядя на Сагалова, — или тот полный котлет морозильник — это и есть ваше жмж?

Сага обнимает растерянную Еву и говорит ей:

— Детка, расскажем будущему папаше, чем мы грешили?

Ева хмыкает и смотрит на меня хитро. Быстро же она пришла в себя, вон как прижимается к Саге.

— У вас очень интересные игры, Сагалов, — ржет Вартан и плещет себе в стакан коньяка.

— Завидуй молча, хотя... У тебя баб полон дом, чо тебе завидовать.

Ева отрывается от Илюхи и идёт к столу, открывает верхний ящик стола, и я вижу довольно прилично потрёпанные карты.

— Не садись играть с этой дамой в дурака, будешь с погонами. А если будете играть на раздевание, то ты быстро будешь гол как сокол, — подливает масла в огонь мой друган.

— А то ж остаться голым с этой бабой это что-то ужасное, — хмыкаю саркастично, бросив взгляд на карты.

У моей детки много скрытых талантов, а у меня впереди вся жизнь, чтоб их узнать. Но Сагу постебать в ответ — дело святое.

— Лучше бы заставила этого увальня фарш крутить и котлеты лепить, а то это вы со Стасей вдвоём мудохались, а как в карты рубиться, так царь свободен. И вообще, ручки свои держите при себе, Илья Андреевич. А то что-то я ревнивым стал. Могу и женушке вашей позвонить, кляузу дать, так сказать.

И трындец Саге. Стася ревнивая коза.

— А ты думаешь с какого хера у вас в холодосе сток котлет? — фыркает Сага, а Ева смеётся.

— Он часто проигрывал, хотя я подозреваю, что он Стасе поддавался.

Сагалов хмыкнул и тоже потянулся рукой к стакану с коньяком.

— Так я вам и признался.

— Да она играть не умеет, — ржу, смотрю на Вартана и спрашиваю, — помнишь, кто ее учил и как безнадёжна она была?

Когда мы только учились общаться все вместе, после ее переезда к Варте, пока она ещё дичилась нас, карты отлично снимали напряжение и могли скрасить вечер. Но как Вартан не пытался обучить ее хитростям и примудростям игры, выходило так себе.

— Кстати, этого хер обыграешь, — хлопаю по плечу друга, едва не расплескав коньяк в его бокале.

— Посмотрю, что ты будешь делать после стольких лет брака и кучи детей со своей девой, — самодовольно кичится Сагалов и допивает бухло.

— Мужчины, вы конечно хорошие собеседники, но может по кофейку?

Вартан и Сага довольно заскандировали "кофе, кофе, наша прелесть", а Ева прижалась ко мне и тихо произнесла:

— Я соскучилась, а вы здесь так сильно эмоционировали, что решила вас спасти.

— Ты вовремя пришла, — улыбнулся, шепнув ей в ответ, — а то я как раз планировал уже Илюхе в бубен прописать от большой любви.

Надеюсь, она уже достаточно хорошо всех изучила и понимает, что эти двое мои братья и как бы мы не эмоционировали и не спорили, это неизменно.

Ева ушла делать кофе, а я посмотрел на Вартана и Сагу.

— Мужики, спасибо за всё. Поговорим про это, — хлопаю по карману, в который спрятал фотки, как только Ева зашла, — когда мои мозги выйдут из состояния киселя и начнут работать, а это явно не случится пока мы не будем уверены, что наш человек там в порядке и развивается хорошо. Простите, что разговор такой непродуктивный.

— Ага, Пиздюк, так и скажи, что трахаться хочешь во всех развратных позах, — Илья сама галантность, впрочем, уже прибухнул и пиздит все, что на языке ворочается, — ждёшь благословения доктора?

— Ну, блядь, дааа, — соглашаюсь саркастично, — я четыре месяца сидел в клетке на сухом пайке. Даже не дрочил. Как ты блядь думаешь, где мои мозги сейчас?

— На кончике змеиного глаза, — ржет Сага, а Вартан только наблюдает за нами.

Расслабленно жму плечами, не споря. А зачем? Все взрослые люди. А я слишком долго был одержим этой бабой, чтоб стесняться чего-то теперь.

И она как раз заходит с подносом с кофе.

— Спасибо, жена, — улыбаюсь широко.

Ну а что. Пофиг, что юридически мы ещё не там. Душевно я уже там.

Ева улыбнулась и поднесла мне чашку с моим любимым кофе.

— Вкусно пахнет, у вас отличный вкус, кофеманы.

За нашими спинами парни уже смакуют кофе и о чем-то пиздят. Моя Ева вжимается в меня и трётся о щеку, пока я делаю глоток живительного ароматного кофе и воскресаю окончательно.

— Может, на завтра перенесём поездку к доктору? Вам нужно оторваться, твои друзья имеют право нажраться в хлам...это я Илью цитирую.

— Ты не вынесешь здесь дня с тремя пьяными медведями, малыш, — усмехаюсь, — Сага орать начнёт…

Я бросаю взгляд на друзей и задумчиво смотрю на Вартана. Этот всегда пиздючий ящик какой-то притихший сегодня. И это максимально странно.

— А чо это я орать начну? — хрюкнул друг, и стаканы парней зазвенели, смотрят на меня с тоской, ждут приговора.

Ева смеётся и тоже вся во внимании.

— А кто ж тебя знает, у тебя это ответ на всё, — посмеиваюсь, смотрю на друзей, потом на Еву.

Конечно, я хочу остаться и надраться с ними. Расслабиться. Но папуля внутри напоминает, что у меня есть обязательства теперь. И нужно такие вещи уточнять у миссис.

— Ты уверена, что ничего страшного не случится, если завтра поедем? — кладу ладонь на ее животик.

— Гурам, ты же не в рабстве, — смеётся девчонка, когда рядом улюлюкают как галчата друзья, восхваляя мою женщину, — вам есть о чем поговорить, а я ещё немного посплю или почитаю.

Целую её, подмигиваю и шепчу на ухо:

— Когда эти двое захропят пьяным молодецким сном мы с тобой пошумим.

Ева уходит, мы остаёмся втроём. Меня не воодушевляет идея о бухле, впервые за долгое время, но эти черти, которые оставили свои семьи ради моей светлости, очень воодушевляют.

Подхожу, плескаю себе коньяку, хлопаю по плечу Варту, потом Сагу, и поднимаю тост.

— За святую тройцу, мужики!

— Ребята, давайте жить дружно, — брякает Сагалов и ржет.

— Никто и не хочет ссориться, Сага, — улыбаюсь и смотрю на Вартана. — Да, друг? Чо приуныл?

— Не обращай внимания, — горько хмыкает и плещет в бокалы очередную порцию коньяка и салютует, — за любовь, мужики.

Я зыркаю на Сагу, который смотрит на Вартана, подношу коньяк к губам, делаю глоток. Боюсь задавать следующий вопрос, но не задать не могу.

— Варта, ты в порядке?

— Люба меня спалила, — смотрит на меня.

— Ауч, — присаживаюсь на кресло, глядя на него в упор. — Как блин?

— Я это пытаюсь узнать, кто-то сдал, — хмыкает и расколачивает в бокале остатки алкоголя, — ты же наших баб в офисе знаешь.

— Зараза, — поджимаю губы. — Бля, Варта, ну, тебя что, ничему жизнь не учит?

Сагалов молчит, вижу, что на нас не смотрит, и ему явно нечего Вартану сказать по этому поводу.

Стася запретная тема для них, да и Вартан понимает, что за свое Сага убьет без раздумий.

— Она ни чем не обделена, пусть ценит то, что имеет.

— Гм, — задумчиво смотрю на него.

Ни чем не обделена… Ну как сказать. Кроме любви мужа. Обычного женского счастья. Внимания в мелочах. Она же видела его в прошлом браке. Видела его со Стасей. Каким мужем он может быть. И он не мудак, обеспечивает, безделушками задаривает… но разве этого достаточно? Когда отдачи нет. Взаимности нет. И когда я прекрасно видел его последний срыв. Он может думать сколько угодно, что он рад за Илью и Стасю. Но он не отпустил Стасю. Один амулет чего стоит. Найти ту женщину, по всей стране, я же долбал его потом, она переехала в противоположную часть нашей необъятной, это иголка в стоге сена, и все ради неё. И Люба это видела. На что он готов пойти ради неё.

— Мужик, с этой хуйней надо завязывать, — хмурюсь, сделав большой глоток коньяка.

— Какого хуя, Григорян?! — гаркнул Илья и соскочил с места. — Нахуя было жениться, если Люба не то пальто?

Вижу, что сжал кулаки, а Вартан иронично хмыкнул. Зря конечно он так сделал.

— Что ты хочешь услышать?!