Отогрею твою душу

8 глава

Ева

Я ничего не видела вокруг, вообще. Я потеряла сознание уже у огромных ворот дома Немцова. И кто меня отнес в огромную спальню, кто переодел в халат, я не знаю. Очнулась нескоро. Голова была словно чугунная, ни думать, ни тем более срываться на ноги и мчаться куда-то, быться головой, зная, что бесполезно, я не имела ни моральных, ни физических сил. И плакать я не могла. Пустота. Полнейшая. Дура. Наивно думала, что наша любовь с Владом преодолеет любые трудности. И будут у нас дети, когда мы перестанем зацикливаться на этих волнующих до боли в сердце вопросах. Не получилось сказки о любви. Где я прокололась? Или это мне наказание за мою доверчивость и наивность? Нужно было сразу настаивать на переезде в мою небольшую двухкомнатную квартиру, которая досталась мне от родителей, которые погибли пять лет назад на горнолыжном курорте. Сейчас я её сдаю, даже уйти некуда. Разве что сбежать к хорошей школьной подруге. А как же работа?

Дура! Какая же ты дура, Ева! Если ты завтра не выйдешь на работу, не будет у тебя работы. И документов у меня нет, и телефона.

Пытаюсь сесть и взять себя в руки. Прислушиваясь к каждому шороху. Когда ждать визита хозяина положения? Что делать, когда он затребует сию минуту отработки долга. Смогу ли я?

Злость. Чувствую дикую злость на Влада. Была бы я не такая правильная, назло бы запрыгнула на постороннего мужика и отомстила. Но не могу. Не так воспитана. Правильно ли это? Все пыталась строить свою жизнь своим умом, хорошим поступками, добрым отношением к людям. И муж у меня первый мужчина. И что теперь? Не знаю.

Сползаю с кровати и изучаю комнату. Входная дверь заперта. Зато дверь в ванную открыта. Я позволяю себе принять душ и оттереть тело губкой. Словно меня пропитало той грязью, в которую меня окунул муженёк.

Смириться? Я всхлипываю и сползаю на теплый ковер. И возможно именно мозг спас меня от взрыва, он дал команду для сна.

Просыпаюсь от скрипа входной двери.

— Как обустроились, Ева? Комфортно?

Если не считать, что я уснула на полу у кровати, то комфорта хоть отбавляй.

— Прекрасно, очень удобный и теплый персидский ковер.

Пытаюсь сесть так, чтобы халат не забрался ещё выше. Сразу поправляю его на груди.

— Я вижу, что пришёлся по вкусу, хотя рядом удобная кровать. Боитесь меня, Ева?

— Да, — отвечаю слишком быстро и впервые за этот небольшой промежуток времени позволяю себе посмотреть в лицо пугающего меня мужчины.

— Не стоит. Не так страшен черт, как его малюют. У меня, к тому же приятные новости. Но сперва переоденьтесь и приведите себя в порядок, я хочу насладиться вами прежде, чем сообщу их.

— Я не смогу спать с вами, разве что вас возбуждает бревно в постели, — заикаясь, произношу мужчине и отползаю в сторону, прячась за кровать.

— Ева, делайте что говорю, — бросает он мне как-то устало и выходит из комнаты.

Тут же в комнате появляется молчаливая женщина и кладет на кровать лёгкое летнее платье. Трусики и лифчик вообще тонкого кружева, о таких только можно мечтать, они стоят баснословных денег.

При другом раскладе я бы обязательно воодушевилась такому подарку от мужчины, который мне приятен. Но сейчас это как удар в солнечное сплетение. Меня наряжают как куклу, чтобы использовать в сексуальных утехах.

На негнущихся ногах, словно овца на заклание, иду в ванную. Не спешу. Очередной раз до скрипа натираю кожу, кусая губы, глотая слезы, которые просто ручьями текут по щекам, шее, груди, смешиваясь с мыльной водой.

Довольно долго просто стою перед зеркалом и расчёсываю длинные черные волосы. Есть на что посмотреть, я это всегда ощущала кожей. Мужчины всегда бросали на меня похотливые взгляды, и это угнетало. И теперь моя привлекательность сыграла со мной злую шутку. Никому не интересна моя душа, только тело, которое подавай для утех зажравшимся самцам. В отражении вижу карие глаза, затравленный взгляд, который преследует меня последние месяцы. Радости нет в моей душе уже длительное время. Долго ли смогу бороться за себя, и не превращусь ли в безвольную куклу, которой просто пользуются?

В спальне стало светло, поток свежего воздуха ворвался в приотрытое окно. Кровать идеально заправлена, на столике стоит поднос с апельсиновым соком. У меня безумно урчит в животе. Жадно пью фреш и удивительно ярко чувствую вкус сока. Оказывается, я жутко проголодалась.

На часах почти одинадцать, а я подобна черепахе. Неторопливо иду к кровати. Кончиками пальчиков пробую ткань белья. Злюсь. Умеет этот дамский угодник задабривать женщин.

Одеваюсь без энтузиазма. Нет смысла тянуть тигра за усы. Я даже не помню, как звать моего мучителя. А о его характере могу только догадываться. Это сейчас он терпелив, а что за сюрпризы хранятся в его закромах?

Как только бросаю в отражение зеркала последний взгляд, вновь злюсь. Даже так, без косметики, выгляжу смазливо.

Выхожу из спальни, под дверью меня ждёт все та же домработница. Она жестом указывает идти за ней. Я не пытаюсь заговорить, она не пытается что-то спросить. Взаимный игнор.

Меня приглашают войти в кабинет. Он огромный, с дорогой мебелью, оборудован новейшей техникой.

— О чем вы хотели говорить?

— Какая же вы красавица, Ева. Спасибо, что приняли подарок. Хоть полюбуюсь вами, раз попробовать не получится.

Меня словно оглушили, а он взял паузу.

— Заинтригованы, вижу. Почему не удастся, спросите вы?

Меня словно молнией пронзила мысль: Влад проспался и решил исправить свой косяк. Я не знаю, ликовать ли мне или же готовить кинжал для войны с мужем. Жить с этим мужчиной я точно не смогу. Терпеть унижения я точно не смогу.

Видимо пауза слишком затянулась. Я была ошарашена новостью, поэтому словно отключилась от реальности.

— Почему?

Глупо спрашивать, почему не сможет, можно подумать, я бежала к нему и хлопала в ладоши от радости. Вот наставлю рога мужу, и будем в расчете. А им можно жить дальше как получится.

— Потому что вас выкупили у меня. Предложение было слишком щедрым, не смог отказать. Вы красивая женщина, Ева, но сумма, которую за вас предложили, еще красивее.

Внутри всё перевернулось. И застыло где-то комком в горле. Меня начинает протирать дикая дрожь. Неужели это правда, или же он просто издевается и играет со мной?

— Сколько же Влад за меня заплатил? — хочу знать всю правду.

— Влад? — рассмеялся Немцов, — ох, дорогая моя, ну вы же не дура! А как скажете.

Я ахнула и на эмоциях схватила мужчину за руку, умоляюще посмотрела ему в глаза.

— Кто и зачем?

— Один бизнесмен. У него и спросите. Он был весьма убедителен, настойчив и щедр.

Чувствую, что все шумит в ушах и голове. Это похоже на какой-то страшный сон. Это всё не со мной происходит. Это сон. Кислород в лёгких резко закончился, и я больше ничего не помнила.

Я не помню, как пришла в себя. Но когда пришла, была в своей комнате, за окном были сумерки, и было тихо. Не знаю, сколько пролежала так, когда в комнату вдруг постучали, и прозвучал голос:

— Ева. Нам пора. Я жду.

Дрожу от страха. Кто решил меня перекупить? Неужели кто-то из тех активных игроков, которые пристально наблюдали за игрой мужа и Немцова. Заставляю память напрячься. И перед глазами мелькают как в фильме ужасов одно, второе лица игроков. На фоне всех остальных, Немцов действительно выглядел шикарнее.

Сползаю с кровати и пытаюсь поправить платье, пальцами разгребаю спутанные волосы. Совсем ниеудышнее состояние. Впрочем, может это уже и не важно. Мне подташнивает так сильно, что мчусь в ванную и полощу рот, чтобы прервать рвотный позыв.

Немного лучше, но не совсем. Иду к выходу и стараюсь выглядеть беспристрастно. Не хочу показывать страх в глазах. Мне очень плохо, потому что впереди неизвестность.

— Куда мы едем? — стараюсь говорить спокойно, да и есть ли смысл истерить.

— В кафе.

Машина трогается с места, мы выезжаем за ворота в сторону города. Мерно играет радио. Мы молчим. Немцов слишком доволен, видимо, ему и, правда, предложили что-то внушительное по гонорарам.

Подъезжаем к какому-то заведению, у которого парковка заставлена машинами. Немцов ведет дальше по улице, к неосвещенному участку за выездом из придомовой территории, паркует машину.

— Вы расслабьтесь, Ева, — вдруг улыбнулся он, повернувшись ко мне. — Ничего плохого сегодня не случится.

В следующий момент произошло несколько вещей одновременно. Первым прозвучал выстрел, и на меня брызнуло что-то теплое. Немцов резко обмяк, и я видела, как из его лба сочится красная жидкость. За окном прозвучал визг колес и рев мотора.

Кровь. Это же... Я смазиваю со щеки горячую жидкость и растираю пальцами. Это же кровь. Тошнота ещё сильнее накрывает меня. Резко дверь с моей стороны распахивается, чьи-то сильные руки вытряхивают меня из кресла, забрасывают на плечо и куда-то тащат. Больше я ничего не соображала. Вновь темнота и безысходность.

Гурам

Стою в кафе, сжимая мобильный. Опаздывает. Бесит. Каждую секунду задержки.

— Приехали, — рапортует в трубку Федор.

— Привез? — едва не рычу.

— Да, Ева в машине, — говорит Федор и вдруг наш рзговор прерывает странный звук.

— Это чо сейчас было? — напрягаюсь.

— Выстрел. Немцов мертв.

— Ева?!

— Цела. В шоке.

— Действуй. По красоте, Федь.

— Понял.

Я отсоединяюсь, шумно выдыхаю, тру ладонями лицо.

— Вам нужна помощь? — спрашивает проходящая мимо официантка.

— Воды. И администратора сюда, срочно. У вас там кажется убийство на улице.

— Что?!

Я снова достаю айфон из кармана и набираю телефон полиции.

— Перестрелка около кафе «Веранда». Возможно, есть пострадавшие.

Сразу же прилетает вопрос, кто я и откуда знаю о случившемся. Рапортую, как в армии, и получаю ценные указания:

— Организуйте дежурство у места преступления, администратору заведения...

Мне в уши сыплется поток рекомендаций. Самая главная это камеры слежения. Черт! Что если эта парковка хорошо прослеживается, и на картинке сразу сольются мои номера. Черт!

Рядом со мной моментально, словно грибы, собираются посетители. Я рявкаю на администратора, чтобы сразу организовал охрану участка. Как только рядом со мной нарисовался высокий парень с бейджиком администратор, на ходу объясняю пареню нюансы. Вместе мчимся к месту преступления. Он естественно глазами ищет что-то похожее на место преступления. Я молчу как партизанин. А глазами ищу место расположения камер. Сука, везде натыканы. Набираю Федора, делюсь с ним наблюдениями.

— Шеф, слепая зона, да и пассажирское сидение с нашей стороны, я был аккуратен. Но наше авто брать не могу. Сейчас подрулит Димон, дама в обмороке, несу ее подальше от кафе.

— Молоток, с меня причитается. Ты знаешь, что делать.

Больше не углубляюсь, везде уши. Я отошел, но не факт, что меня не пасут. Я вижу взгляды. Я втянул их в это. Обратил внимание на происшествие. Кажется, я буду тут в пожизненном бане. Всё неважно.

Подхожу к авто и бросаю внимательный взгляд на тело в машине. Странные эмоции. Еще утром я беседовал с человеком, а вот настал вечер и нет человека.

Мою мысль обрывают сирены полиции. Едут. Сейчас начнется веселье.

Через считанные минуты к кафе с мигалками подкатывает автомобиль полиции. Выскакивают оперативники и разу забрасывают ближних зевак вопросами. Самые смелые тыкают в меня пальцами. Их опережает администратор и нервно вопит, так, чтобы все слышали:

— Там в Мерседесе труп какого-то крутого чувака!

— Вы что-то трогали на месте преступления? — рявкает огромный под два метра полицай.

— Нет, окно с водительской стороны опущено, дверь приоткрыта.

— Кто из вас Бероев Гурам Данилович? — спрашивает второй, пока первый надевает перчатки и с фонариком обследует место преступления.

— Я, — отвечаю без энтузиазма, но шага вперед не делаю, стою, как стоял, в толпе.

Коп пристально окидывает профессиональным взглядом толпу. Которая за секунды рассеивается. А я стою в центре парковки, и на мне все взгляды.

— Рассказывайте, Гурам Данилович, где были, стояли, почему сразу предположили, что стреляли, а не просто хлопок выхлопной трубы или какой-то левый звук.

На меня смотрят так пытливо, словно уже записали в подозреваемые и уже белыми нитками шьют мне очередное дело. Я поежился.

— В кафе стоял, случайно услышал, подумал, что звук выхлопа. Насторожили визжащие об асфальт шины и рык мотора на всю улицу. Поэтому предположил перестрелку. Приходилось слышать, как звучат выстрелы. Если вы меня пробивали по своим базам, знаете.

— Петрович, паспорт при убитом. Немцов Степан Владимирович. Убит выстрелом в лоб. Тут машине кранты. — Басит криминалист и шуршит в поиске улик. — Черт, сейчас журналюги набегут.

— Старлей, займись записями с видеокамер, поживее. Работаем, парни, активнее, потом пакуем труп и везём к нам в морг. Машину на эвакуатор для снятия отпечатков и смывов. Ищем гильзу.

Подчинённые шуршат так быстро, что любо посмотреть.

— Простите, Гурам Данилович, и так, на чем мы остановились? Ах да. Вы стояли у кафе и услышали.

У непредставившегося Петровича вновь заминка — входящий звонок. Он отвечает и внимательно слушает отчёт в трубке.

— Хорошо. На связи. Так, так, Господин Бероев, и что же вас связывает с Немцовым Степаном Владимировичем?

— Я стоял в кафе, а не у кафе, что подтвердят официанты. Не связывает ничего, виделись один раз, по делам. Дела не состоялись. Он погиб.

— Тоесть вы хотите сказать, что ждали здесь встречи с ним? — продолжает прессовать меня Петрович, а тем временем читает что-то в телефоне.

— Я её не то, чтобы жаждал. Но мы могли пересечься, если бы он доехал. Я заехал по своим делам.

Перед моими глазами появляется экран мобильного, а в нем скрин утренней переписки с Немцовым.

— Вашу сумку, Гурам Данилович. Советую вам не сопротивляться.

Петрович пальцами прикасается к кобуре и ждёт выполнение приказа.

Прекрасно. Блядь. Хотя, опять же, из переписки ни черта не понятно. Так что ни слова не скажу.

— Я имею право на пару звонков? — кривлю губы в усмешке.

Мои мысли заняты больше Евой, чем моей собственной шкурой. Только бы у Федора всё получилось.

Следователь кривит губы и ничего не отвечает. Зато он пристально смотрит на сумку на моем плече.

— Олег Петрович, на камерах Бероев Гурам Данилович действительно находился в здании кафе, тому подтверждение камеры и свидетельство посетителей.

— Это ещё ничего не значит. Он мог нанять киллера.

В этот момент с моего плеча чья-то рука снимает сумку.

— Вы же понимаете, господин Бероев, если в этой сумке сумма, указанная в смс, вам официально предъявят обвинение в умышленном убийстве Немцова Степана Владимировича.

Это Петрович говорит после того, как ему показали содержимое моей сумки.

— Я не вижу логики в связи суммы и убийстве, офицер. Я бизнесмен, мы обговаривали рабочие моменты. Неприятные мне рабочие моменты. Кто убил Немцова, я не знаю, и хочу узнать не меньше вашего. Я не приехал бы с деньгами, если бы планировал повлиять на здравие господина, — проговариваю, а у самого пошел неприятный холодок.

Сумма в моей сумке равна сумме в смс.

— Следствие всё покажет. А теперь, парни, пакуем его. Комфортных условий не обещаем, но вам не привыкать, правда же, Гурам Данилович, вы же у нас уже раз были в местах столь неотдаленных, — с долей презрения звучит голос следака.

Как по ебалу кирпичом дали. Нервно дернулась скула, ладони сжались в кулаки, слюна колом стала в горле, и я еле смог заставить тебя сглотнуть. Ну а что ещё я ожидал услышать? Аплодисменты и почести? Для них я бандит. Для них, такие как я, не меняются. И похуй им, как и за что там оказался.

— Пакуйте, парни. Что там сегодня на ужин? Рис, пахнущий, как носки? Или вода на овсянке?

— Фуагра и суши с толстым слоем хрена, так сойдёт? — фаркает следак и шутовски кланяется, руками указывая мне путь к автомобилю.

— По хренам то вы мастера, — хмыкаю в ответ, проходя неспешным шагом к авто.

В самом страшном своем кошмаре я не мог подумать, что снова окажусь... там.

И вот стоило только положить взгляд на бабу. И я почти там. Сука.