Отогрею твою душу

18 глава

Ева

Я едва не хлопнулась в обморок, когда на пороге увидела его! Это были мучительные четыре месяца, которые словно пытка. Если бы не поддержка его друзей, давно рехнулась бы. Но выдержала, благодаря им и вере в то, что должна держаться ради того, что он подарил мне.

— Поздравляю, папочка, — шепчу ему в губы и начинаю дрожать.

А с его рта после долгого молчания слетает абсолютно пораженное:

— ДА ну на хуй...

Он тут же спохватывется.

— Прости, любимая.

Лохматит волосы, прижимает ладони ко рту и смотрит так восторженно и с каким-то абсолютным благоговением, что впору засмеяться. Как ребенок, который попал в Диснейленд.

Прижимаю ладошки к лицу и смеюсь, понимаю, что выгляжу чудновато, но я так ждала этого момента. И его ошарашенный взгляд о многом говорит. Он шокирован, так же как и я три месяца назад, когда месячные не пришли в срок. Они задерживались, а я все списывала на стрес и слезы. Но когда они не пришли и на следующий месяц, я поняла, что во мне зародилось маленькое чудо. Его чудо, которое он оставил мне. Ради малышика я старалась плакать реже, боялась, что сорвётся эта долгожданная беременность. Я даже Стасе ничего не сказала. Меня спасало то, что я жила одна, у меня не было токсикоза, но я много ела и много гуляла, много читала и тщательно выбирала приданое ребенку. Я верила в то, что Гурам скоро вернётся и обязательно вольётся на одну волну со мной и скупит полмпгазина к рождению крохи.

— Я не знаю, кто там, но мы любим тебя, — вновь обнимаю его за шею и целую в шею, боюсь, что это так рьяно, что у него будут засосы, — я очень скучала, хочу тебя.

Он крепко сжимает меня в своих объятиях. Обычно такой болтун и балагур, а тут молчит, целует, чувствую, что улыбается через поцелуи. Довольный, это видно невооруженным глазом.

— Ты мое счастье, Ева. Если бы ты только знала, как я люблю тебя. И тебе не понравится, что сейчас будет, но все «хочу» мы оставим до тех пор, пока не смоем с меня всю чернь этих адских месяцев в разлуке. Нам теперь нужно быть особенно осторожными, — гладит мой живот так трепетно и бережно.

Улыбаюсь нежно и смущённо, но через секунду словно что-то меня встряхнуло. Какого черта?! Я его хочу, я изнемогаю без его ласк и поцелуев, а сейчас во мне зверский аппетит, который он просто обязан утолить.

— Нужно, я ещё не была у доктора, но ты же будешь нежным, папуля?

Это слово так сладко звучит ему в губы. А мои руки регулируют воду в душе. Именно то, что нам надо. Мочалка тут же оказалась в моей ладошке, сжимаю ее и веду влажный след по его шее вниз, по груди, животу, к паху. Окреп, ждёт и подрагивает нетерпеливо в полной боевой готовности. Боюсь лишний раз его сжать, иначе взорвемся вместе.

— Боже, — выдыхает сдавленно, — постоянно меня теперь так называй.

Папуля. Как много в этом слове.

В душе накаляемся быстро. Его жадные руки скользят по мне, касаются изменившейся фигуры. Он не торопится, тормозит себя, изучает каждый миллиметр, жадно, словно насмотреться не может. Надолго замирает на груди, склоняется, целуя оба соска, срывая с моих губ стон. Поцелуи сладкие, нежные, и при этом я прямо физически чувствую, как он скрывает свое нетерпение. Хочет меня безумно, как и я его.

Но, как и обещал, не переходит в наступление, пока не вымыли его тело как следует. Лишь тогда подхватывает меня на руки и выносит из душа, я едва успеваю захватить полотенце, а его это мало заботит. Несет в спальню, укладывает на кровать, и продолжает целовать все мое тело, опускаясь к горячему треугольнику, пока не оказывается наконец между моих ног и не выбивает у меня мощный и слишком быстрый оргазм от умелых действий его языка. Как держится сам, до сих пор не представляю. Выносливый.

— Красивое зрелище, — комментирует самодовольно мое прерывистое дыхание, а сам тем временем наклоняется и целует животик.

Отдышаться не могу. Пальцы сжимают его отросшие волосы, которые влажными волнистыми прядями навивают ему на глаза. Не могу до сих пор поверить в то, что рядом, что горячими руками сжимает мои бедра, что горячими губами целует мое тело.

Сажусь и не своду с него влюбленного взгляда. Расставание было слишком долгим и трудно переносимым. Я слишком быстро поняла, что его не хватает. И сейчас смотрю в его карие глаза и пытаюсь убедить свой мозг в том, что он не сон, а реальность.

— Он уже красивый, — прижимаю ладонь к животу, Гурам тут же накрывает ее своей, — спасибо тебе за это чудо, ты сделал меня самой счастливой

— И я не собираюсь останавливаться на этом, так что, — Гур снова свалил меня на кровать, подтянулся сверху. При всей дикости его рывка я сразу обратила внимание, что весь свой вес он держит на локтях, что нигде вдруг неаккуратно не придавить меня. Раздвигает мои ноги, скользит возбужденным членом по промежности и входит наконец. С моих губ срывается стон, с его рык.

— Боже, как хорошо в тебе, — выдыхает, продолжая двигаться и делать меня своей.

— Мне тебя не хватало, — сплетаю ноги на его пояснице, а руками жадно глажу шею, — не отпущу.

— Это я тебя никуда уже не отпущу, моя Ева, — он ускоряет темп и в несколько толчков доводит нас до болезненного оргазма. Кончает много, заполняя меня всю, после такой-то голодовки.

Падает на кровать рядом, но тут же находит мою ладонь, переплетает наши пальцы. Пытается отдышаться, а я бросаю взгляд на него, и только теперь замечаю, что он сильно похудел. Мышцы обтянулись и красиво прорисованы, как на качках, которые сидят на жесткой сушке. Видны все венки и рельеф.

Целую его ладонь, прижимаю ее к своей щеке и улыбаюсь, понимая, что именно с ним мое тело живёт и расслабляется идеально. Зажмуриваюсь и счастливо улыбаюсь, сжимая ноги сильнее, удерживая остатки неги.

— Наш папуля проголодался? — наваливаюсь грудью на его грудь. — Потому что я ужасно проголодалась, ведь этот мелкий комочек счастья заставляет меня кушать целыми днями.

Он опять довольно улыбается.

— Это же просто отлично, — трется носом о мой нос. — Обещал же я испортить тебе фигуру, — смеется.

— Если ты будешь со мной все время заниматься любовью, то моей фигуре после родов ничего не грозит.

— Да я тебя из койки не выпущу! — смеется, и тут же делает оговорочку, — если доктор разрешит. Ты же не была еще, да? Или Стася нашла способ провернуть эту аферу?

— Они не знают, — шепчу виновато, — ждала Нового года, да и чувствовала себя замечательно. И боялась, чтобы не сглазить. И хотела, чтобы ты первым узнал новость он нашем ребенке.

Он крепко обнимает меня, прижимает к себе, целует.

— Они обрадуются. И Илья, и Вартан оба сразу советовали мне обзаводиться с тобой потомством, идти по их стопам, — хмыкнул.

— Я до сих пор не поблагодарила Илью за паспорт, он у вас такой гремучка, — смеюсь целую мужчину в шею.

— Не обижал хоть? Он свиду злой медведь, а внутри плюшевый мишка. Раздражен из-за меня, ты на него не серчай.

— Нет, но несколько откровенных разговоров между нами было. Он же сообщил мне, что Немцова заказала бывшая жена, — хмыкаю, вспоминая лицо Сагалова, я думала, что со страха умру, когда он остался со мной наедине.

— Да, это значительно облегчило дело. Мне нужно поговорить с мужиками. Человек, в убийстве которого меня обвиняли, наш клиент и мой добрый друг. И я до сих пор поверить не могу, что его больше нет.

— Тебя же навсегда отпустили? Стася говорила, что дело медленно, но уверенно движется вперёд.

— Я понятия не имею, — говорит угрюмо, — поэтому и нужно пообщаться с мужиками. Но я не мог и не хотел, не прежде, чем увижу тебя.

— Тогда пригласим их всех сюда? — улыбаюсь и ещё крепче обнимаю его.

— Да, однозначно. А потом прогоним. И продолжим, — улыбается широко, коснувшись моего соска.

— Тогда я в душ и готовить ужин, ты поспи.

Взьерошиваю пальцами волосы своему мужчине и носом трусь о его прес.

— Я там выспался, не отпущу, веди на кухню. Буду помогать и подворовывать, — смеется, и я слышу, что у него в животе урчит.

Я сбегаю в ванную, он преследует меня и все так же трётся и гладит мой живот. А я млею и даже не пытаюсь торопить нас на кухню. Как только выбираемся за едой на кухню, распахиваю холодильник и демонстрирую ему содержимое.

— Выбирай, что перекусить, а я начну готовить нам суп с куриным мясом, отбивные и огромную тарелку салата. Годится?

— Я бы убил за стейк из ресторана напротив скалодрома. Раньше это был ресторан Немцова, кстати, — хмыкнул, — но готовят мясо там охуенно. Прости, я мясоед. Тебя, кстати, на какую еду нынче тянет? Кроха там часом не в папку?

Я открываю морозильную камеру, забитую мясом и замороженными котлетами. По Стасей делали недавно, на грядущие выходные, которые все собирались провести здесь.

— Вот, — хвалюсь запасами.

Присвистывает.

— Да тут можно зимовать! Позвони подружке, пусть собираются, пока мы готовим. Детей же собрать еще, это не быстро. И у тебя на кухне есть помощник. Я не дам тебе напрягаться.

Я ищу телефон, бегаю туда сюда, чтобы наконец-то сообщить Стасе новости о том, что Гурам хочет их всех видеть. Но звонок в дверь меня останавливает.

— Кто это? — испуганно смотрю на Гурама.

Что если полиция? И Гурама опять у меня отберут.

Гурам

Я широко ухмыляюсь и смотрю на дверь.

— Свои, — целую Еву в висок и иду открывать.

Распахнул дверь и сразу широко заулыбался, увидев толпу на пороге. Даже не знаю, кого первым делом кидаться обнимать. И сам оказываюсь в медвежьих объятиях Саги.

— Дружище, — сжимаю его.

Крестник не отстает от отца и тоже кидается на меня, схватив и обняв хоть мою ногу пока.

А меня переполняют эмоции. Столько тепла и счастья после такой пустоты и тьмы, это просто нечто. И в голове одно слово: папочка. От него по венам вместо крови течет мед.

Смотрю на Стасю, которая улыбается, хотя по щекам текут слезы.

— Не реви, Стась, а то я тоже начну, — ржу, протягивая руки и к ней, и они с Таиром тоже двигаются ближе ко мне, образовав кучу малу из обнимашек.

— Хо-хо-хо! — Басит Сага на весь дом и бросает вперёд пакеты с вещами, которые ему за спиной подаёт Федор, дальше черед сумок в провиантом, — мы к вам с подарками и мамонтом, примите?

Илюха рассматривает мои обнимашки с малыми. Ева давно уже отдала автолюльку с Алей и щебечет к ней.

— Мы только хотели вам звонить, — хмыкаю.

В моих объятиях, наконец, оказывается Стася, которой я тут же шепчу.

— Спасибо за мою девочку.

— Шутить изволишь, это же, само собой, разумеется, — улыбается, целует меня в щеку.

— Мама, ну все, наша очередь, — нетерпеливо сопровождают маму в руки папы сыновья, пробиваясь ко мне.

Я обнимаю и прижимаю обоих пацанов, как своих. Сколько лет я растил их и думал, что это мой потолок. И вот, наконец, судьба решила меня вознаградить. До сих пор не верю.

Наобнимавшись, мы протиснулись в гостиную.

— Еду мы привезли с собой, не напрягайся, сейчас быстро поляну накроем.

— А есть там?..

— Твой любимый стейк? — улыбается Стася, — само собой.

Она крадет на кухню мою девочку, а мы с Сагой и детьми остаемся в гостиной.

— Вартан? — смотрю на него. По правде, его здесь и сейчас мне тоже не хватает.

— Марат немного сопливит, зубы, наверное, опять лезут. И девчонки долечиваются, но он обещал навестить нас завтра, лично, тет-а-тет.

— С детишками сложно выловить момент, чтоб встретиться большой компанией, — хмыкаю.

Чистая правда, то у одного сопли, то у второго, хрен встретишься. Интересно, что будет, когда свое родится. Мне кажется, я засяду дома с Евой и ребенком и ебись все конем.

— У нас есть новости, Илюх.

— У меня их тоже миллион по твоему делу, но давай ты первым, — хлопает Сага меня по плечу.

— У меня миллион вопросов, Сага, — киваю в ответ на его фразу, — но они подождут. Я так рад вас видеть, что меня разорвет, и хочу продлить эти мгновения радости еще хотя бы ненадолго.

В комнату как раз заходят наши дамы.

— Ты скажешь или мне сказать?

Мне не то что сказать, а орать об этом на весь мир хочется. Но я уяснил кровью и потом, что счастье любит тишину. И это узкий круг людей, с которыми можно поорать. Потому что они моя семья.

Ева краснеет и виновато смотрит на Стасю, и я понимаю, что не сказала, ждёт моей отмашки.

— Ты.

Ева идёт ко мне и тут же прижимается к груди, обнимает за талию, и мы вместе смотрим на друзей. Сагалов играет бровями, но пока придерживает свой острый язык.

— У нас будет ребенок, — улыбаюсь самодовольно, положив ладонь на живот Евы и объявляя эту трепетную новость друзьям.

Пацаны сразу подорвались со своих мест и кинулись к нам.

— Ого! — восхищенно смотрит Илья.

— А кто там? — любопытствует Таир, ткнув беззастенчиво в живот Евы.

— Мы ещё не знаем, — пищит Ева и носом утыкается мне в предплечье.

Сага самодовольно хмыкает и естественно комментирует в своей манере:

— Алилуя недоспанным ночам и испорченным подгузникам! Готов в бой, мой друг?!

— Бушь учить азам премудрости, — ржу, — чтобы если там краник, не выстрелил мне в пузо, как Тай тебе, когда ты первый раз менял.

— Кого предпочитает новоявленный отец? — не унимается друг, рассматривая Еву.

— Отец предпочитает, чтоб с него сняли все обвинения, и он увидел того, — глажу с каким-то отчаяньем, которым накрыло, как лавиной, — кто тут прячется. Кто бы он ни был.

— Расслабь булки, папаша, киллера поймали, сейчас раскалывают его.

Я смотрю на него и ушам не верю.

— Может, поедим сначала? А потом дела? У нас тут все-таки будущее поколение кормить нужно, — улыбается Стася. — Да кое — кому не повредит неделя чисто на стейках, чтоб былую форму вернуть, — смотрит насмешливо на меня.

— Они сняли с меня все обвинения? — уточняю прежде, чем мы все же переходим за стол, который, как понял по запаху из кухни, готов.

— Тебе ещё придется к ним с понедельника помотаться, Вартан отжал тебя на несколько дней, мотивировав тем, что у тебя и так украли четыре месяца, — Сага подмигивает и жестом приглашает нас на выход.

— Илья, спасибо вам.

Рядом оживает Ева и протягивает руку Сагалову. Тот обеими лапами пожимает ладошку моей крошки и смеётся.

— Без Гурама не было бы нас. Ребят, станьте счастливыми. Бывшего ближайшие дни за жабры схватим, развод вытрясем. Разговаривать с ним я уже умею.

— Ха, — фыркнула его идущая впереди жёнушка, — дипломат.

— А можно этого я схвачу, ну, пожалуйста, — усмехаюсь хищно.

— Вы смотрите, как быстро ты пресытился свободой, — закатывает глаза Стася и смеётся, оглянувшись на нас троих.

— Папуля, нам в ближайшую неделю нужно к гинекологу, — опускает на грешную землю Ева и сжимает мою ладонь.

— Хоть сегодня, — улыбаюсь, тут же переключаясь на неё.

Но на Сагу взгляд бросил серьёзный. И разговор с ним будем вести тет-а-тет, без дамских ушек.

— Так, все за стол, — хлопает в ладоши Ева и подгоняет мальчишек, Алю прижимает к груди Сага.