Отвергнутая королева

Глава 11

Катарин Равен

Меня разбудил какой-то шум дальше по коридору. Я открыла глаза и села в постели, сонно моргая и стараясь прийти в себя. Через несколько вдохов звук повторился. То ли стон, то ли шепот, скрежет и шелест.

Я бросила взгляд в окно и поморщилась: лучи скорее дневного, чем утреннего, солнца пробивались из-под плотно задернутых штор, падали на пол и играли на стенах, превращая синюю мозаику у зеркала в живые каскады воды.

Наверняка, проспала все что можно и нельзя. Удивительно, что Альяр еще никого не прислал по мою душу, что Зайнаш еще не оббивает мой порог…

То ли стон, то ли шепот снова повторился…

Дневная тут же ощерилась, левая рука вытянулась, становясь похожей на длинный кинжал, а я все-таки встала с кровати и вышла в коридор.

Звук шел из гостевой комнаты. До странности раздражающий звук, какой-то тревожащий.

На пальцах заискрился пересмешник, Дневная проскочила сквозь щель между дверью и полом, а я повернула ручку, шагая в темноту, всматриваясь в сумрак.

Пустынных бесов ему в спутники!

Незавершенное плетение растворилась в воздухе, тень застыла над спящим дознавателем, склонившись к его лицу, будто что-то выискивая в уже ставших знакомыми чертах. А я уже спокойнее зашла в спальню и закрыла за собой дверь.

Теневой метался в кровати: скалился, шипел. Сбились простыни, подушка валялась где-то на полу, на лбу сверкала испарина.

Я скользнула взглядом по гостевой, подавила тяжелый вздох.

Стена с растительной мозаикой в этой комнате была… повреждена. Пусть будет так. Складывалось ощущение, что этой ночью о нее точил когти леопард, утверждающий, что он мой тал. Тускло мерцала на полу каменная крошка.

Ну да и ладно, все равно она мне не нравилась.

Я приблизилась к кровати, как и тень склонилась над мужчиной. Всмотрелась в острые черты лица, в отросшую щетину и в выцветшие на солнце густые волосы.

Мурашки пробежали вдоль позвоночника. И снова не от стыдливости, а от желания. Я прикрыла глаза, вспоминая вкус его поцелуев, руки на собственном теле, пальцы, скользящие вдоль шеи и плеч, зарывающиеся в мои волосы. Сжала кулаки.

Духи грани, Равен, куда тебя понесло?

Я подалась назад, собираясь отстраниться от теневого, чей сон явно был малоприятным, длинно выдохнула. Но шагнуть так и не смогла. Его рука взметнулась ко мне, схватила сзади за шею, наматывая волосы на кулак, заставляя почти упасть на Крайдана.

Я не успела никак среагировать, только руку вытянула, чтобы действительно не свалиться, поморщилась от боли. Дневной пришлось отвесить несколько подзатыльников, прежде чем она опомнилась и все-таки убрала когти от шеи теневого.

- Крайдан, - прошипела я, все еще морщась. Не могу сказать, что было особенно больно. Скорее неожиданно и неприятно. Сердце колотилось в горле. И я уверяла себя, что делает оно это все из-за той же неожиданности. Запах дознавателя дразнил ноздри: мускусный, лесной. Кора и кожа. Рука на моей шее была ненормально горячей.

- Крайдан, - проговорила уже тверже, немного дернувшись.

Он только пробормотал в ответ что-то невнятное, но явно злое.

- Вас туда же и того же, господин дознаватель, - ответила, создавая новое плетение на кончиках пальцев. Было ужасно неудобно.

Каким же глубоким должен быть сон, каким неприятным, чтобы он так реагировал. Теневой почти скалился мне в лицо. Скалился с какой-то ненормальной, одержимой яростью, обнажая верхние и нижние зубы, демонстрируя удлинившиеся клыки.

- Крайдан, я прошу вас по-хорошему в последний раз, - предупредила прежде, чем спустить готовое заклинание с пальцев. Выждала несколько вдохов, но реакции не последовало.

Что ж, господин Крайдан, я действительно пыталась.

В следующий миг на меня и на теневого сверху хлынула вода, и теневой все-таки проснулся. Вот только как-то не так проснулся, как я того ожидала. Рука не разжалась, пальцы вместо этого переместились мне на шею, другая рука опустилась на спину. Крайдан дернул меня к себе.

Мокрая и недовольная я свалилась на теневого, зеленые глаза смотрели… непонятно. Немного рассеянно, скользили по лицу, едва приподнялись уголки жестких губ в намеке на улыбку.

- Доброе утро, господин Крайдан, - кивнула, чувствуя, как липнет мокрая одежда к телу, стараясь игнорировать остальное… Все остальное: мерно вздымающуюся и опускающуюся грудь, пристальные взгляд, жар рук.

- Я вам навредил? – прохрипел дознаватель. Голос со сна был потрясающим: хриплым, бархатным, играющим на моих и без того натянутых нервах.

- Нет. Но приятного было мало, - выдавила с трудом. – Отпустите меня, Крайдан.

- Вы пришли в комнату к мужчине, почти обнаженная, а теперь просите вас отпустить? Вам не кажется, Катарин, что вы немного непоследовательны? – он так непередаваемо нагло и самоуверенно это проговорил, вздернул брови, что только камень бы не отреагировал на подобное. И я против воли улыбнулась, чувствуя, что тону в зелени взгляда.

- Вы в моем доме, Крайдан, - покачала головой, выпрямляя руки, чтобы быть как можно дальше от жаркого тела. Я ощущала ответное желание физически. Утро, молодой мужчина и… естественная реакция на девушку рядом, почти верхом…

Вынуждена была признать, что дознаватель был не так уж и не прав.

- Жалкое оправдание, Рин, - он улыбнулся. Соблазнительно, тягуче.

Сволочь.

Как будто видит меня насквозь, как будто понимает все лучше меня, пользуется этим без зазрения совести. И я, пустынные бесы, ведусь на это все! На него ведусь!

- Почему я вообще должна перед вами оправдываться? – попробовала возмутиться, попробовала разбудить в себе это чувство. Но даже мне самой возмущение показалось неправдоподобным и жалким. Голос стал хриплым.

Мы слишком, невозможно, неправильно близко друг от друга. Даже ощущение мокрой одежды на коже отошло на задний план.

- Отпустите меня.

- А если нет?

- Крайдан…

- Да, Катарин? – и снова эта самоуверенность в голосе, из-за которой я превращалась в глупую, растерянную девчонку перед своим первым поцелуем с мальчишкой, который давно нравится.

- Ладно, - пожала плечами. Я сложила руки на груди мужчины, переплетая пальцы, устроила на них подбородок так, чтобы видеть его лицо. – Не хотите, не отпускайте.

Глупо, почти смешно, но… на нем было удобно, спокойно и… тепло лежать…

Дикость какая…

- Что вам снилось? – спросила, рассматривая дознавателя. А он вздохнул, сцепил руки на моей спине, теснее прижал к себе.

Тоже дикость, и тоже приятно. Мы были все еще мокрые, в полутьме комнаты, смешивалось наше дыхание, мое как-то постепенно и незаметно подстроилось под вдохи и выдохи теневого.

- С чего вы взяли, что мне что-то снилось? – спросил осторожно мужчина, будто боялся услышать ответ.

- Не хотите, давайте просто молчать, Крайдан. Без этого всего, без этих игр, - я предельно осторожно пошевелилась, устраиваясь удобнее. - В моем окружении, к сожалению, достаточно неуверенных мужчин, не повторяйте их ошибок. – Крайдан в недоумении вздернул брови. - Они никак не могут вырасти, вот и играют без конца, - пояснила, поморщившись.

Дознаватель только хмыкнул неопределенно. А я уже почти смирилась с тем, что он так и не ответит на мой вопрос.

- Мне снился теневой, который, как я думаю, ответственен за все происходящее в Сарраше. Он… умеет ходить по снам. Простите, если сделал вам больно, - дознаватель осторожно провел кончиками пальцев по моей щеке, заправил за ухо прядь волос и вернул руку на спину. А у меня дыхание сбилось, сердце подскочило к горлу, пересохло во рту.

- Вы не сделали мне больно, - выдавила, пробуя успокоиться, наблюдая за сменой эмоций на лице дознавателя. Он хмурился и подбирал слова. Капли воды от моего заклинания все еще блестели кое-где: на губах, лбу, мерцали в волосах, волновалась сбоку его тень. – Мужчина или женщина, Крайдан?

Он снова скривился.

- Женщина, - выдохнул, будто через силу, и прижал меня к себе крепче. Пальцы на моей спине дернулись, словно из-за судороги, под рукой сильнее забилось сердце.

- Расскажете? – спросила тихо.

Он молчал достаточно долго, не скрывал эмоций: теневому не хотелось мне ничего рассказывать, но и, видимо, не рассказать он не мог.

Сегодня… что-то изменилось между нами. Что-то продолжало происходить.

- Да. Немного позже, хорошо? – он выдохнул мне в волосы, потерся носом о макушку, заставляя меня этим простым движением впасть в ступор. - Мне понравилось ваше предложение просто помолчать. Нравится, что ты не уходишь.

Я проигнорировала переход с «вы» на «ты».

Оба хороши, чего уж там. Он, потому что очаровал и соблазнил, я, потому что поддалась на все это, несмотря на доводы рассудка.

Дикое утро. Совершенно непонятное.

Я все еще была в состоянии полного раздрая, когда почти через оборот уже одетая спускалась на кухню. Старалась не думать о том, что произошло наверху, вообще не думать о дознавателе. Прикидывала планы на день и пыталась понять, связан ли вчерашний приступ с теневым или вызван моими попытками вылепить из гарпии птицу.

- Надеюсь, ты не против того, что я позволил себе приготовить нам завтрак? – вопрос заставил вскинуть голову и оглядеть кухню: что-то шкварчало и фыркало на сковородке, пахло кофе и свежей выпечкой, жареным маслом. Теневой повернулся ко мне от плиты, закрывая своей спиной весь обзор, поэтому оставалось надеяться только на обоняние. Пахло вкусно.

И… снова это «ты»…

- Не против, - заторможенно покачала головой, разглядывая мужчину. Он был во вчерашней рубашке и брюках, босиком, немного растрепанный, но выглядел удивительно свежим и… удивительно привлекательным. Как-то неуловимо изменились его черты, будто стали более резкими, острыми.

- Не возражаешь против завтрака в саду? – задал дознаватель следующий вопрос.

Я только головой покачала, все еще стоя на месте и не решаясь сделать и шага. Этот мужчина как-то совершенно неправильно на меня влиял. Вот абсолютно.

- Поможешь? – чуть насмешливо спросил Крайдан. И я, тряхнув головой, все-таки отмерла. Занять руки – отличный план, должно было помочь отвлечься.

Беседку в саду я любила не особенно: резная, вычурная, из белого камня и малейского дуба, доставшаяся мне в наследство от предыдущих хозяев, она вызывала желание поскорее уйти из нее. Была неуютной и бросалась в глаза почти так же, как бросается гром-птица в безоблачном небе над пустыней. И тем не менее… И тем не менее я не сказала ни слова, просто молча подхватила посуду и вышла из дома.

Я смахнула со стола и лавок жухлые листья, расставила тарелки, чайник и кофейник, сладости, оставшиеся со вчерашнего обеда. Крайдан принес остальное: овощи, хлеб и лепешки, кажется, с сыром, омлет, мед.

Мои брови поползли вверх.

- Жиром успел просветить меня по поводу того, как именно принято завтракать в Сарраше, - пояснил дознаватель на мой недоуменный взгляд. – Научишь меня заваривать чай? Кажется, тут это целое искусство.

- Научу, - протянула, разглядывая стол и стараясь найти подходящие слова, вернуть способность мыслить здраво. – Только я редко завтракаю так, как это принято в Сарраше. Когда ты все успел?

- Прогулялся до ближайшей лавки, пока ты приводила себя в порядок, - легко пожал плечами мужчина, садясь за стол. – Почему нет? Почему не завтракаешь так всегда?

- Слишком хлопотно, слишком много, всего слишком: соленого, сладкого… специй, - пояснила, тоже садясь за стол.

- Сарраш и его изобилие во всей красе, - усмехнулся Варнайский понятливо. А я сняла верхний чайник и разлила ароматный напиток по чашкам. Что-что, а чай я любила. Любила экспериментировать и играть со вкусами.

- Василиски считают, что завтрак – главная трапеза дня, действительно любят и умеют им наслаждаться. Здесь не хватает только козьего сыра и фруктов, - фыркнула, снова оглядывая стол, на котором с трудом, и все же все поместилось. – Тогда будет идеально.

- Я схожу, - тут же привстал дознаватель, но я вовремя схватила его за руку, останавливая.

- Не смей, - рассмеялась коротко. – Даже не вздумай, - и поставила перед Крайданом чашку с чаем, разжимая пальцы на его запястье только, когда убедилась, что теневой не собирается никуда идти.

- Ладно, договорились, - поднял он руки, а после сделал несколько глотков чая, вздернул брови. – Что тут?

- Яда василисков там нет, обещаю, - усмехнулась, подтягивая к себе одну из лепешек. - Просто специи для бодрости.

- Тоже традиция?

- Примерно. В каждой семье свой рецепт чая к завтраку. Хозяйки Шхассада охраняют его иногда так же, как собственных детей, передают от дочери к дочери, очень редко что-то меняют. Ты никогда не попробуешь два одинаковых чая. Где угодно, но только не в Сарраше. Копировать кого-то в этом деле – дурной тон, почти позор, - улыбнулась я, рассматривая старый чугунный чайник с резьбой по краю и на крышке.

- Ты любишь Шхассад, - прозвучало как-то странно, с какими-то нотками огорчения и вины, после недолгой тишины, вдруг повисшей над столом. – Пески, жару, даже тварей, что воют по ночам за стенами.

Я вернула свое внимание теневому, но отвечать не торопилась. Пила чай, гоняла по тарелке кусочки омлета, пробовала подобрать слова. Я не любила Шхассад. Не любила Сарраш. Но и не ненавидела, скорее просто привыкла к ним, как и к любому другому месту и городу. Столица василисков не стала для меня домом, никогда им не была. Просто место жительства, не хуже, но и не лучше других.

- Я его просто принимаю, Крайдан. Как и везде, есть что-то, что мне нравится, и что-то, что не нравится. Традиции… они иногда сковывают, мешают видеть, пробовать новое. Богатая культура и наследие – это хорошо, но не тогда, когда она слепит тебе глаза и застилает ум.

- Не Шхассад, не Северные земли… - протянул теневой задумчиво и как-то вдруг расслабился. – Что тогда? Ты ведь была где-то еще?

- Ты просишь меня выбрать? – переспросила, не понимая, что происходит и к чему эти вопросы. – Мирот огромен, и я была далеко не везде.

- Просто вопрос, ответишь? – дознаватель вертел в руках чашку с чаем, всматривался в игру солнечных лучей на дне.

- Не знаю, - пожала плечами, отчего-то чувствуя себя неуютно и неловко. – Пока Сарраш, а там посмотрим, - и поспешила сменить тему, пока он не спросил еще о чем-нибудь. Например, о том, что меня тут держит на самом деле, ведь всем понятно, что Асим-Дар просто предлог. – Расскажи мне о той женщине, о ходящей во снах. Кто она такая? Почему ты думаешь, что именно она стоит за всем, что происходит в Шхассаде?

- О женщине… - Крайдан помедлил несколько вдохов, а потом откинулся назад, прислоняясь спиной к ограде беседки. Шумел легкий ветер в кронах, фыркал в своем загоне мой сармис, были слышны голоса торговцев с улицы и зазывал. Я продолжала завтракать и ждать рассказа, а Крайдан все молчал, рассматривая сад за моей спиной, но на самом деле его не видя.

- Я пока не могу рассказать тебе всего, поэтому расскажу историю, хорошо? – этот вопрос прозвучал так, как будто от ответа зависела чья-то жизнь. И я кивнула, не зная, как реагировать по-другому, озадаченная ставшим вдруг жестким лицом теневого и не менее колючим тоном.

- Знаешь ли ты что-то об Инивуре? О том, как там все устроено, кто правит, что из себя представляет знать?

Я отложила вилку, задумалась и… с удивлением поняла, что об Инивуре знаю удивительно мало, почти ничего: смазанные картинки, какие-то обрывки, нечеткие всплывающие в голове слова. Мои и не мои одновременно. Виски сдавило. Я помнила СВАМ, его окрестности, теневых, лес, но… Больше не помнила практически ничего.

- Не поверишь, - покачала головой, возвращаясь к еде, - но я не знаю практически ничего. Даже имени правителя.

Казалось, что Крайдан не особенно удивился, просто смазано кивнул, наливая себе кофе в опустевшую чашку, и продолжил:

- Все началось несколько лет назад, пусть будет три года.

- Ты не уверен? – усмехнулась я. Невовремя и глупо, но ничего не смогла с этим поделать.

- Это имеет мало значения, на самом деле, - не обратил дознаватель внимания на мои слова, и я выдохнула с облегчением. Почему-то казалось важным услышать историю. – Так вот, три года назад один из герцогов Инивура начал поиски своей невесты, - вернулся дознаватель к рассказу, - будущей герцогини. Ему предсказали ее боги, обещали, что как-только она займет свое место рядом с ним, теневым и… землям герцогства будет даровано процветание.

- Разве сейчас не так? Я понимаю, что везде свои проблемы, но в целом? – снова не удержалась от вопроса.

- В целом так, но… теневые герцога ждут свою герцогиню. Не до конца принимают его, по Инивуру, да и по Мироту ползут слухи. Согласись, слухи…

- Соглашусь, - кивнула я. – Они способны многое изменить, как яд.

- Да. В общем, герцог начал поиски герцогини. Не потому, что сам хотел, а скорее потому, что так надо было. Он не томился от любви, не искал ее, не хотел. Да никто ему ее и не обещал. Обещали просто достойную, сильную, способную разделить с ним власть девушку. Обещали ту, которую примет народ. И герцог начал искать. Точнее, продолжил.

- В каком смысле "продолжил"?

- На самом деле он искал ее давно. Начал, как только получил предсказание, но… До определенного момента уделял поискам непростительно мало внимания. Были… другие заботы, Инивур требовал многого. А три года назад… Теневой был в Озерном лесу, и так получилось, что на одном из постоялых дворов провел ночь с девушкой. Он плохо помнил подробности, не знал ее имени, не видел лица, но после той ночи герцог начал видеть сны. В них он разговаривал с ней, с той, кого искал. В полной темноте, без возможности прикоснуться, узнать имя, место, в котором она находится, даже услышать голос… Просто шепот в темноте. Она не хотела называть себя, будто опасалась чего-то, может, не решалась довериться.

И теневой понял, что откладывать больше нельзя, что должен все сделать сам. Но с чего начать? Как найти ту, о которой ничего не знаешь? Кроме расы, разумеется, и… примерного возраста. Герцог обратился в СВАМ, и ректор Срединной академии нашел ему поисковика. Тихая, неприметная теневая, но с поразительными способностями. Редкое сочетание ума, силы, женской мягкости. Ан.. Анита никогда не повышала голос, не вступала в споры со взрывным и упрямым герцогом, не интересовалась сплетнями. Постепенно они стали друзьями, смогли притереться и найти общий язык. Вместе побывали почти во всех уголках Мирота: искали в архивах, в городских и деревенских записях, были у горгулий, у эльфов, в Малее, Шхассаде. А теневой все продолжал видеть сны, все продолжал слышать голос в пустоте. Теперь действительно сам захотел найти незнакомку, увидеть, прикоснуться. И через три года наконец-то преуспел. Или думал, что преуспел, - Крайдан запустил руку в волосы, взъерошил их, не сводя взгляда с сада за моей спиной, казалось, он опасался смотреть мне в глаза. Но, кроме этого смутного чувства, я не могла больше ничего разглядеть на его лице. Мужчина будто закаменел.

- Герцог нашел ее?

- Можно сказать и так, - кивнул дознаватель отрывисто. - Девушка появилась сама на одном из балов во дворце. Приехала вместе с отцом, в составе посольской миссии. Дочь графа горгулий и темной эльфийки. Подходила идеально: сильная теневая, ходящая по снам, нужного возраста. Ее сложно было не заметить: красивая, холодная, гордая. Анита ее проверила, и получалось, что все сходится, что дочь графа действительно та, кого искал герцог. Он встретился с ней еще раз, и еще, и снова. И чем чаще были встречи, тем больше он отдалялся от поисковика, тем реже слышал голос во снах. Со временем та, которая раньше была ему другом, стала раздражать, доставлять неудобства, казалась навязчивой, взбалмошной, ревнивой….

- Ревнивой? - вздернула я брови. – Ты говорил, что они были друзьями…

Крайдан плотнее сжал челюсти, выдохнул как-то рвано и зло. Но взял себя в руки достаточно быстро, усмехнулся невесело, прежде чем продолжить:

- Герцог не хотел ничего замечать, потому что так было удобнее и проще, не хотел разбираться, да, по сути, и не мог. В итоге оттолкнул Аниту, отдалил от себя, потому что она говорила, что его избранница что-то скрывает, что будущая герцогиня не так проста, как кажется. В итоге поисковик ушла, в день, когда должна была состояться помолвка.

- Она не состоялась? – спросила я тихо. И Крайдан тут же перевел взгляд на меня. Всматривался в мое лицо так пристально, словно хотел забраться в голову, словно что-то искал. Только я совершенно не понимала, что.

- Нет, - наконец-то произнес теневой. – Почти сразу после ухода Аниты герцогу стало плохо, решено было перенести все на следующий день.

- Плохо?

- Что-то случилось с тенями. Они взбесились, заставили его корчится от боли, чуть не разнесли бальный зал. А на следующий день этот идиот пришел в себя. Все понял, только поздно было.

- Маленькая графиня что-то сделала? – сощурилась я, выстукивая незамысловатый мотив пальцами на столешнице.

- Да, - кивнул Крайдан отрывисто. – Так просто и так сложно – она его опоила. Соком золотого дерева и собственной кровью. Сущая дрянь – сильная, трудно определяется, редкая. Заговоры и зелья практически никто не делает, потому что…

- Все рецепты утрачены, - перебила я дознавателя. – Остались только упоминания в хрониках эльфов. Да и золотые деревья, достаточно взрослые для сбора сока, в наше время редкость.

- Именно, - снова кривая усмешка мелькнула на губах дознавателя. Его черты, казалось, опять немного изменились: чуть шире скулы, чуть выразительнее линия подбородка. Странные шутки играли тени в саду…

Я тряхнула головой, возвращаясь к рассказу.

- Как тогда герцог пришел в себя? Если я правильно помню, то действие сока – почти приговор. Один глоток, и ты раб навсегда. Делаешь то, что прикажут, идешь, куда позовут.

- Не знаю, - покачал головой Варнайский. – Думаю, что Ан… Анита догадалась, что-то нашла, смогла понять, как вывести зелье.

- Почему тогда не осталась? – нахмурилась я.

- Не знаю, - снова покачал мужчина головой и наконец-то освободил меня от тяжести своего взгляда. – В общем, он пришел в себя, когда перебесился, велел привести к нему несостоявшуюся невесту. Только приводить было некого, Шайнила идиоткой не была и поспешила свалить прежде, чем за ней придут.

Крайдан замолчал, я тоже не торопилась что-либо говорить. Потому что казалось, что история неполная, что в ней не хватает деталей, мелких, но значимых, а поэтому…

- И теперь она здесь? Зачем?

- Думаю, что так же, как и герцог, она ищет Аниту. Думаю, что изначально именно поисковик была ее целью.

Я нахмурилась, сдавила пальцами переносицу. Как-то все… не складывается. Не получается.

- Не вижу логики. Почему Шайнила не достала Аниту, когда была возможность? Зачем ей нужен был герцог? И почему сейчас она в Шхассаде?

- У меня есть догадки, но пока я оставлю их при себе, хорошо?

- Ладно, - кивнула осторожно. – Но она сегодня пришла к тебе, зачем? Как ты связан с герцогом и этой историей?

- Я… его друг, знаю обо всем, что происходило, видел все собственными глазами. До событий в Шхассаде я помогал искать Аниту. Видимо, Шайнила об этом знает. Возможно, полагает, что я найду девушку первым.

Я затрясла головой, стараясь унять гул в голове и странное давящее чувство, сковавшее все тело.

- Все равно не получается. Твари появились в Сарраше до того, как ты сюда приехал, гром-птицы тоже начали пропадать раньше.

- Думаю, что Анита в Сарраше достаточно давно, как-то выдала себя, - развел теневой руками, морщась. – Выдала в достаточной степени, чтобы Шайнила смогла ее найти. Ну или второй вариант – просто удачное стечение обстоятельств.

- Какое-то слишком наигранное стечение обстоятельств, - ответила, доливая ему и себе кофе. – Не вижу пока связи, хоть убей. Только если ты чего-то не договариваешь.

- Я рассказал тебе почти все, - неопределенно пожал плечами теневой. – Все, что мог рассказать.

- Понятно, - кивнула, не став скрывать усмешку. – Но не понятно, почему она в таком случае начала убивать направо и налево, почему именно этих василисков? Практикуется?

- Я не верю, что жертвы случайные, - задумчиво покачал головой Крайдан. – Должна быть между ними какая-то связь. Можешь что-нибудь рассказать о них? – перевел теневой тему, а я поймала себя на мысли, что рада этому, что испытываю что-то очень похожее на облегчение… - Ты говорила, что твой муж знал их…

Везет, как утопленнице…

Я потянулась к тарелке с выпечкой, делая вид, что задумалась над тем, что выбрать, не поднимала на дознавателя взгляда.

Проблема в том, что никакого мужа никогда не было, проблема в том, что это не Гленн знал убитых, а Мираш. И знал достаточно хорошо, даже более чем. Все-таки вращались они в одних кругах. Магистра же я вообще видела нередко и сама. Мираш считал, что общение с ним пойдет мне на пользу. Ну да… он вообще, как оказалось, многое делал исключительно для моей пользы, правда, я все еще вспоминаю некоторые моменты с содроганием.

Я уже подняла было голову, собираясь ответить, но не успела. В кармане Крайдана зажужжало зеркало связи, дав мне еще немного времени.

- Март? – поприветствовал коллегу дознаватель. – Что-то случилось?

- Ничего особенного, - как-то слишком весело пророкотал теневой. – У нас еще один труп. А я вытащил у Зайнаша артефакты….

- Надеюсь, не в буквальном смысле? – поморщился Варнайский.

- Обижаешь, - прозвучало самодовольное. - Все случилось по обоюдному согласию. Ты где?

- Я у госпожи Равен, - как-то слишком осторожно ответил дознаватель и покосился на меня вопросительно. Я кивнула, не сдержав улыбки. – Сможешь…

- Считай, я уже у вас. Доброго вам дня, госпожа Равен! – крикнул теневой.

- И вам, - ответила я, но, кажется, моего ответа никто не услышал, потому что Крайдан захлопнул крышку и убрал зеркало в карман. – Предлагаю дождаться вашего друга. Думаю, он тоже захочет узнать об убитых.

- Думаю, да. Сегодня отличное утро, - улыбнулся вдруг мужчина и взял меня за руку, - не находите? – губы обожгли внутреннюю сторону ладони, вызвав дрожь.

Духи грани… Да что ж за хрень со мной творится? Почему я на него так реагирую?

- Да, вполне, - выдавила, высвобождая руку, и хватаясь за чашку кофе, чтобы скрыть дрожь в пальцах. – Если не принимать в расчет, конечно, что кто-то снова умер.

- Мы с этим разберемся, Катарин, - вмиг стал серьезным мужчина, и голос окутал бархатом и теплом. Расслабил мгновенно, сгладил все углы и недомолвки.

- Обещаете? – спросила почти шепотом.

- Да.

Простое «да», обычное, немного резкое. А я взяла и … поверила почему-то.

Напарник Варнайского действительно появился буквально через несколько лучей. Как раз к тому моменту, как мы закончили убирать все лишнее со стола и оставили лишь кофе со сладостями. Он вошел через заднюю дверь сада, скользнул незаметно и тихо, просочился как вода. И направился к нам, коротко махнув рукой. Шагал широко и размашисто, будто на параде, улыбка не покидала простого лица. А мне вдруг показалась знакомой его походка, манера двигаться, улыбка, которая не затрагивала глаз. Как будто я видела нечто подобное у кого-то другого. Впрочем, знакомой казалась и манера двигаться и говорить и самого Варнайского – эта привычка тянуть слова, растягивать буквы, словно лаская.

Я тряхнула головой и улыбнулась дознавателю в ответ, когда теневой вошел под своды беседки. Он скользнул по ней взглядом немного насмешливо и быстро, едва заметно поморщился, коротко пожимая руку Крайдана.

- Я от нее тоже не в восторге, господин Рамар, но руки не доходят что-то изменить, - показательно вздохнула и указала на лавку напротив. – Присаживайтесь, вы как раз к кофе и сладостям.

- Я полагал в Сарраше чай почитают больше, - улыбнулся дознаватель на этот раз искренне, занимая свое место. Он рассматривал меня почти так же пристально, как и в первую нашу встречу в магистрате так же, как делал это Варнайский, когда думал, что я не вижу. Словно никак не мог поверить тому, что перед собой видел. Оставалась бы во мне хоть капля стеснительности и неуверенности, я бы начала думать, что со мной что-то не так… А вообще…

- Я вернулась совсем недавно, и все-таки предпочитаю кофе, - пожала я плечами. – Но, если желаете, могу принести чай.

- Вы очень любезны, госпожа Равен, но в этом нет необходимости, - дознаватель снял ниам, повесил его на спинку скамьи и закатал рукава. На поясе под верхним темно-серым, небрежно запахнутом халате, явно скрывались кинжалы. Его волосы тоже успели выгореть на солнце и сейчас отливали старой медью, взгляд все еще был пристальным, прикованным ко мне.

- Знаете, господин Рамар, - начала я, наливая теневому кофе, - в Сарраше за подобное пристальное внимание к женщине могут вызвать на дуэль или заставить жениться, - я поставила кофейник на стол, перевела взгляд на теневого, с которым провела это странное-странное утро. - Вас это тоже касается, господин Варнайский.

- Это угроза, предупреждение или предложение? – усмехнулся Крайдан, делая глоток из собственной чашки, пока Мартан пытался справиться с собой и с полученной информацией.

- А вы как думаете? - прищурилась, подцепляя с расписной глиняной тарелки айниш с миндалем и корицей.

- Я понял вас, Катарин, - чуть дрогнули уголки жестких губ теневого. И я засмотрелась отчего-то вдруг… Вспомнила, какие именно ощущения еще сегодня ночью дарили эти губы, какими горячими и жадными были его поцелуи, как приятно было цепляться за него, ощущать сбившееся жаркое дыхание, тяжесть сильного, гибкого тела… Думала о том, что… очень хочется повторить, дойти до конца, узнать… вкус его кожи и…

- … арин? – голос дознавателя выдернул из водоворота, в который я угодила по собственной воле.

- Что, простите? – тряхнула головой и поспешила взять себя в руки. – Извините, я задумалась, - покаялась, хотя совершенно никакого раскаянья на самом деле не ощущала. Чувствовала скорее возбуждение. Сладкое, как мед, такое же тягучее, обжигающее больше, чем лучи пустынного солнца в полдень, чем открытое пламя.

Так. Стоп, равен! Хватит.

- Я говорил Мартану о том, что мне кажется, что жертвы не были случайными, - в зеленых глазах напротив сверкнуло понимание, будто теневой знал наверняка, о чем именно я думала еще несколько вдохов назад. И только утихнувшее было желание вспыхнуло с новой силой. Я первой отвела взгляд, судорожно кивнув. – И что вы согласились рассказать нам о жертвах.

- Да. Верно. Давайте начнем тогда с Валида, - предложила, откидываясь на спинку и прикрывая глаза, чтобы проще было сосредоточиться и больше ни на что не отвлекаться, выуживая из памяти детали и все то, что знала о семье Валид.

- Почему именно с него? – спросил Мартан, и я услышала, как стукнулось стекло чашки о железный такой же вычурный, как и сама беседка, стол.

- Пожалуй, потому что о семье Валид я знаю больше, чем о других убитых, - пояснила и не дожидаясь реакции дознавателей, начала рассказывать. - Билал Валид – младший сын магистра Латифа Валида, сейчас проходит обучение… точнее проходил обучение в военной академии Сарраша, готовился через год вступить в личную гвардию повелителя Альяра, делал успехи на этой стезе, впрочем, с таким отцом других вариантов не остается, - провела рукой по волосам. – Уже обручен по договоренности с Зейной Лиош, дочерью соседей. Брак, если он состоится, взаимовыгодный – объединение капиталов и рудников.

- Может не состояться? – спросил Мартан.

- Шанс маленький, но после случившегося есть. Зейна может вполне по объективной причине теперь отказаться от замужества, сославшись на то, что будущий муж стал калекой.

- Это как-то… - начал было Мартан.

- Как? – открыла я глаза, перебивая теневого. – Жестоко? Несправедливо? – усмехнулась. – Плохо?

- Я хотел сказать удручает, - покачал он головой. – Мальчишке и так несладко придется, а тут еще и невеста, которая больше не невеста, - развел мужчина руками, будто извиняясь.

- Таковы законы Шхассада, господин Рамар, и его традиции. Небольшой урок, чтобы вы понимали, что к чему, - добавила, скрещивая руки на груди. – Традиции пустыни таковы, что женщинам принято потакать и угождать, обеспечивать: золотом, шелками, прислугой, всем, что пожелает душа. Будущий муж должен доказать невесте и ее семье, что может обеспечить избраннице, хотя бы такие же условия, в которых она жила в доме родителей. Поэтому свадьбы здесь похожи на пиры, представления актеров и цирковых артистов одновременно: богатые, яркие, шумные, пышные. Длятся несколько дней, двери дома мужа открыты для всех желающих. Незначительный намек на несостоятельность и невеста может отказаться. И это, к сожалению, почти единственная возможность избежать навязанного брака – доказать, что будущий муж недостоин. А браки, особенно, в кругах высшей знати, как правило, договорные, заключаются еще до рождения детей, и не всегда родителями, чаще дедами.

- Эта Зейна была против? – нахмурился Крайдан.

- Ходили слухи, - кивнула, - правда, недолго. На мой взгляд, особенной основы по собой не имели. Так злые языки судачили… Возвращаясь к возможностям… Теперь дочь семьи Лиош может ей воспользоваться, ну или, по крайней мере, затянуть помолвку.

- Вы говорили про рудники, Валиды и Лиоши владеют рудниками, верно? – вклинился Мартан.

- Да. У Валидов есть месторождения серебра и слез пустыни на востоке Шхассада. Объединять собирались именно серебряные рудники.

- Отсутствие руки у младшего Валида вряд ли как-то повлияет на качество и количество добычи, - усмехнулся Крайдан. – Кроме конечности сына, семья ничего не потеряла.

- Разумеется, - кивнула я, тоже усмехаясь. – Но будущий муж должен так же уметь защитить семью и быть… - я помолчала, пробуя подобрать слова так, чтобы они не прозвучали грубо, но в итоге плюнула на это, решив называть вещи своими именами, - способным выполнять супружеский долг, быть способным продлить род. Я понимаю, что рука не влияет на данное умение…

- Но… - протянул Карйдан.

- Но нет гарантий, что после произошедшего Билал останется в своем уме, не будет страдать от истерик и приступов, не превратится в размазню неспособную удержать честь семьи. Скорее, наоборот, сейчас кажется, что именно так и будет. А слухи по Саррашу распространяются так же быстро, как песок, принесенный ветром из пустыни. Сейчас младший сын Валидов не в лучшем состоянии, уже завтра об этом будут знать все.

- Но вы сказали, что девушка вряд ли откажется от помолвки… - протянул задумчиво Мартан.

- Да, думаю, что вряд ли. Во-первых, после свадьбы, объединенные месторождения все-таки останутся под контролем главы семейства Валид – магистра, во-вторых, даже после его смерти не попадут к Билалу, а перейдут к его старшему брату Факуру. Бедность Лиош не грозит, как не грозит и все остальное.

- Объяснишь? – спросил Карйдан, забываясь и переходя на «ты». Я подавила тяжелый вздох.

- После замужества, девушка всегда переходит в семью мужа и фактически и по законам, а в руках Валидов большая власть. Достаточная, по крайней мере, чтобы при необходимости заткнуть рты всем, кому нужно их заткнуть. Что же до наследников… Если вдруг Билал утратит свою мужскую силу – всегда есть варианты, господин Варнайский…

- Бастард, выданный за ребенка Валидов? – вскинул брови Март в удивлении.

- Зачем? – поморщилась я. – Старший брат поможет… Или средний или сам магистр, - побарабанила я пальцами по предплечью и усмехнулась видя, как вытягиваются лица дознавателей. – Это Шхассад, господа. Добро пожаловать, - развела руками, делая глоток кофе, пока мужчины приходили в себя.

- Зачем такие сложности? – отмер первым Мартан, а я вскинула брови в немом вопросе. – Я имею в виду бастард – проще… безопаснее, как минимум. Вряд ли Валидам захочется афишировать, чьего именно ребенка носит Зейна, вряд ли такого ребенка благосклонно примет тот же свет. А слуги, порой, хуже базарных торговок.

Улыбка невольно скользнула на мои губы. Так-то оно так, конечно, вот только…

- Сила, - не дал мне договорить Крайдан, поворачивая голову к другу. – Я ведь прав, госпожа Равен? – я кивнула, сделала еще глоток кофе, а Варнайский продолжил вместо меня. – Главой семьи, если мне не изменяет память, становится не самый старший сын или дочь, а самый сильный. Лиош лучше ляжет под свекра или деверя, чем под неизвестного василиска с непонятным уровнем силы, простите Катарин, - извинился тут же за грубость. Я просто плечами пожала. Чего уж там… - И будет надеяться, что именно ее отпрыск встанет во главе Валидов.

- Да, все так, - подтвердила. – К тому же, в таком случае ребенок будет похож на Валидов, если не внешне, то по крови точно, пройдет любую проверку.

- Проверку? – вскинул брови Мартан.

- Казусы разные случались… К сильным семьям в Шхассаде всегда пристальное внимание, к их наследникам и наследницам тоже. Есть простое плетение, даже не заклинание просто узор на песке или стене, достаточно взять две капли крови: одну у наследника, другую у члена семьи, который не вызывает подозрений, и все становится понятным. Если узор впитает обе капли, значит все хорошо, если нет, - я развела руками, - значит… придется смириться с некоторыми неудобствами и растратами.

- Например?

- Например, война, - откусила я кусочек от очередного айниша. – Знаете, сколько василисков погибло после восьмисотлетней войны, когда эти земли были еще разрознены именно из-за того, что жены не были верны мужьям? Сколько крови пролито? Нет, - покачала головой, - Валиды рисковать не станут. Но, - хлопнула я в ладони, - урок истории пора прекращать. Думаю, что о семье Валид я рассказала все, что знала, давайте перейдем к Накару, поверьте, они не менее интересны.

- Последнее, - остановил меня Крайдан, - по Валидам, я имею в виду – какими именно делами занимается магистр Валид?

- В основном всем, что касается безопасности Сарраша, - пожала плечами.

- Какое… - дознаватель немного помолчал, подбирая слова, вызвав смешок понимания у Рамира, - интересное, а главное, широкое определение. К нему можно притянуть все, что угодно.

- Верно, - не стала отрицать. – Так же, как и то, что Валид жесток. Но наряду с этим, он никогда не позволял себе злоупотреблять властью… По крайней мере, в той степени, которую можно было бы от него ожидать. Латиф Валид честен ровно настолько, насколько может себе позволить при его должности и статусе в Сарраше.

- Вы так спокойно об этом рассуждаете, ориша, - покачал головой Мартан, и в его взгляде на миг мелькнуло сожаление, почти жалость. Какая-то очень неуместная и, казалось, совершенно несвойственная этому теневому.

- Я живу в реальном мире, господин Рамар, только и всего. Поверьте, на месте Латифа Валида мог оказаться другой василиск, с куда более широкими и гибкими понятиями о чести и долге. Ну или с полным их отсутствием. А этот змей достоин, если уж не уважения, то понимания. Он никогда не сделает ничего, что может навредить Саррашу или его жителям.

- Я вас услышал, госпожа Равен, - чуть склонил голову Мартан, пряча от меня взгляд. – Что вы можете рассказать нам о Накару?

- На самом деле, гораздо меньше, чем о Валидах, но кое-что все же смогу. Мусир Накару – самый крупный торговец шелком в Сарраше, а возможно и во всем Шхассаде. Кардия и Майсур его наследники, что… странно, но по меркам Шхассада Мусир вообще странный, - я оборвала себя на полуслове, поймав за хвост мысль, которую стоило бы потом проверить… Ведь выделяется не только Накару, но и Валиды. Правда в эту картинку не вписываются погибшие в пустыне дознаватели, а еще…

- Поясните? – вернул меня к действительности голос Мартана.

- Когда-то очень давно он был обычным караванщиком, торговал в шатре на рынке, продавая простые отрезы льна и хлопка, не слишком удачлив, совершенно не богат, обычный василиск, каких тысячи. Но несколько успешных сделок, и вот у Мусира уже собственная лавка, потом еще одна и еще. Затем змей перешел на более дорогие ткани, вскоре полностью переключился на шелк, сатин, парчу. Его начали называть шелковым королем, и василиск принялся обшивать знать, добрался до дворца, потом до повелителя и его жен, детей, наложниц. Как видите, упорство и старания принесли свои плоды – простой торговец добился невероятных успехов, настолько значимых, что в какой-то момент это заметил и оценил и повелитель Шхассада, даровав Накару титул.

- Какой?

- Змей стал джаритом, это что-то вроде барона, - тут же пояснила. – Не слишком много, не слишком мало. Накару как раз устроило: он стал вхож в свет, мог бывать на приемах во дворце, мог заключать более выгодные сделки. В Мироте для барона, торгующего шелком открыто больше дверей, чем для простого, пусть и крупного торговца. Сейчас Накару обеспечивает тканью почти треть Мирота.

- Мы знаем, госпожа Равен, - усмехнулся Крайдан. – Паруса для кораблей половины Малейского флота шьют из его льна. Но финансовое положение змея нас интересует мало, расскажите о самом василиске. Вы сказали, что он странный? Почему?

- Потому что почти всю жизнь был предан и верен только одной женщине, никогда не держал наложниц, никогда не имел любовниц. Или ловко прятался… Мусир с умом воспользовался дарованным ему титулом, впрочем, с умом он подошел и к женитьбе. Отца девушки уговаривать не стал, не стал ничего обещать или доказывать, ухаживание и помолвка были максимально короткими.

- Купил? – понимающе и с одобрением улыбнулся Март.

- Да, Купил. Шхассад тогда гудел. Все еще иногда вспоминает эту историю. Накару увидел Велиссу Эсмир на одном из приемов, захотел и получил. К его чести, никогда ее не обижал, любил, как умел, горевал после кончины. Он носил траур по Велиссе почти пятьдесят лет, что необычно. Еще более необычен тот факт, что своими наследниками он объявил сразу двоих детей – Майсура и Кардию. Относился и воспитывал их, как равных. А пять лет назад, сразу после рождения, признал еще одну дочь – Жиару.

- У него новая жена?

- Нет, - покачала я головой. – Девочку родила любовница.

- Полагаю Сарраш все пять лет об этом судачит, - скривился Мартан.

- Да. Недавно на одном из советов у повелителя даже поднимался вопрос о лишении Мусира титула за подобное пренебрежение к традициям. Повелитель Альяр отказал.

- Повелитель Альяр – далеко не дурак, - прищурился Крайдан, скрещивая на груди руки. Я только фыркнула про себя.

- Не мне об это судить. В общем, титул остался у змея. Не представляю, в как он сейчас состоянии, но уверена, что, когда придет в себя, будет готов перевернуть Мирот вверх ногами, чтобы найти того, кто лишил его детей. И вряд ли Хайдар Зайнаш поможет в этом Накару. Думаю, этим стоит воспользоваться, господа, - оглядела я задумавшихся мужчин.

- Полагаете, он будет с нами сотрудничать? – сощурился Крайдан.

- Уверена. Только стоит выждать время прежде, чем идти к Накару. И если идти, то с конкретными предложениями или вопросами. Чтобы там не случилось Мусир – торговец, он привык к конкретике.

- Сколько?

- Пары дней, полагаю, будет достаточно. А теперь, господин Рамар, позволите ли вы мне взглянуть на артефакты?

- Да, разумеется, - кивнул теневой и открыл пространственный мешок. А уже через пару вдохов я разглядывала артефакты на столе. Хотелось выругаться и прибить Зайнаша. Возможно, и Альяра заодно.

- Вы знаете, кого еще убили? – подняла я взгляд от камней. – Кто стал очередной жертвой и был ли при нем артефакт? – в беседке воцарилась тишина. Кажется, что теневые уловили мое напряжение.

- По словам Хайдара Зайнаша, некоего Улина Паилвера, - покорно ответил Мартан.

- Еще один сын, очередной наследник, - пробормотала себе под нос. – Господа, полагаю, нам стоит узнать больше о тех стражах, что погибли в пустыне первыми, - пальцы привычно подхватили воздушные нити, формируя плетение вестника, чтобы отправить его главному дознавателю Шхассада.

- В этом нет необходимости, Катарин, - большая ладонь Крайдана, вдруг накрыла мою, вестник осыпался сизой дымкой, а через вдох истаял в воздухе. Я недоуменно перевела взгляд на теневого. – Все здесь, - улыбнулся дознаватель, выуживая из пространственного мешка несколько литкраллов. – Прошу, - щелкнул он пальцами, и ровные строчки знакомым почерком зависли над столом и камнями. Я вчиталась в текст, пытаясь отбросить мысли о новом трупе и артефактах.

Но получалось не особенно.

Проблема в том, что Улин Паилвер сын казначея Шхассада, точнее бывшего казначея Шхассада, а теперь почетного советника Альяра. Улин Паилвер единственный отпрыск, тот, кому от отца кроме титула и состояния должны были перейти еще и источники на юго-востоке Шхассада. Улин Паилвер – владелец нескольких игорных домов, курилен и бань. И на столе сейчас помимо литкраллов передо мной лежали три сферы: агат, хризолит и яшма. И мне кажется, что я только что поняла, почему использовались именно эти камни, что именно за проклятье содержалось в артефактах и на что оно было направлено.

И теперь казалось очень важным выяснить, за кем именно из троих стражей в ту ночь велась охота. А еще, что связывает всех погибших. Потому что дознаватель из Инивура прав: Накару, Валид, Паилвер и один из стражей связаны.

Вот только сухие сведения, собранные в делах василисков, мне совершенно ни о чем не говорили: все трое почти десять лет на службе, все трое заклинатели песков, достаточно сильные менталисты, все трое не вызывали сомнений в преданности и верности Альяру и Шхассаду и бла-бла-бла. Ничего стоящего, ничего нужного, почти ничего о семьях, связях, личных привязанностях. Понятно, что и Накару, и Валид, и Паливер вращались в одних кругах, но вряд ли они были знакомы с кем-то из дознавателей, вряд ли пересекались достаточно часто, чтобы это могло считаться чем-то большим, чем просто случайные встречи.

Что же тогда? Что…

- Это все не то, - покачала я головой. – Не о том, - провела рукой над литкраллами, закрывая камни. Вдохнула глубоко и длинно выдохнула, собирая, как цветные витражи, кусочки той информации, которую уже знала. Вот только каким-то кривым и невзрачным получался мой витраж.

- Катарин, что? – Крайдан чуть сжал мои пальцы, подался вперед, перехватывая блуждающий взгляд. А я старалась унять злость на Зайнаша и разочарование. Василиск отделался от дознавателей Инивура щелчком пальцев: казалось бы, отдал им то, о чем просили, но на самом деле вручил пустышку. Упрямый, упрямый гребаный змей.

- Самый большой, самый ужасный порок василисков, Крайдан, — это их гребаная, безмерная гордость, - прошипела я, сквозь зубы. – Нам придется навестить главу отдела ищеек магистрата и сделать это так, чтобы Зайнаш не узнал. Вряд ли он даст василиску с нами поговорить.

- Артефакты, Катарин, для чего они нужны? – подался дознаватель еще ближе. А во мне вдруг снова проснулось это зудящее, непонятное чувство… Не воспоминания, но будто память тела. Словно все это уже когда-то было, словно я когда-то уже сидела вот так близко-близко к кому-то другому, словно так же билась над другой загадкой, словно так же, как и сейчас, хотела ощутить чужие губы на своих, руки на теле, услышать горячечный шепот в самое ухо, выпить дыхание.

- Твари… - я облизала пересохшие губы, сглотнула комок, вставший в горле, проигнорировала давление в висках, - что нападают на василисков, что потрошат их, как чучела, они и правда…

- Катарин! – громыхнуло за воротами, и я подскочила на месте…

Как будто меня застали за чем-то…

…уставилась на дознавателей.

- Катарин! – снова рыкнул Зайнаш. – Вас хочет видеть повелитель Альяр, немедленно!

Я закатила глаза, поправила платье.

- Через два оборота я буду в доме, чтобы закончить птицу, обсудим все там. Уходите через несколько лучей после меня.

- Катарин? – начал подниматься следом теневой.

- Менталисты, - ответила, останавливая дознавателя, покачав головой. – Они все сильные менталисты. Артефакт блокирует ментальную магию, именно поэтому я никак не могла добраться до его сердца, оно больше не в камнях, оно в этих... В нежити.

- Что? – дернулся, как от удара Мартан.

- Катарин Равен! – снова рявкнул Хайдар. – Не заставляйте меня вскрывать вашу защиту.

- Потом. Объясню, пока буду разбираться с птицей, - я передернула плечами и сбежала вниз по ступенькам, открывая пространственный мешок, чтобы вытащить запасные ниам и плащ.

Вот и возможность высказать Альяру и Зайнашу все, что я о них думаю.

- Мы будем вас ждать, - донеслось в спину, когда я уже огибала дом.

Зайнаш практически подпирал собой ворота, как обычно хмурился, смотрел внимательно, уверена, что губы, скрытые ниамом кривились.

Он не произнес ни слова, когда я вышла, даже не поприветствовал, просто открыл портал, пропуская меня вперед. Суровое молчание василиска я предпочла проигнорировать. Орать на змея посреди улицы – недостойно оришы Равен.

Портал выплюнул нас в малом розарии повелителя, Альяр стоял в самом центре на одной из дорожек, голова была поднята к солнцу, глаза закрыты. Я уверена, что он слышал мои шаги, уверена, что уловил шелест одежды. Но, как и хмурый Зайнаш, впервые мгновения не произнес ни слова. Я пожала плечами и опустилась на низкую широкую скамью в тени высоких розовых кустов.

Если это представление – попытка сыграть на моих нервах, то она провалилась еще при планировании. Паузы я выдерживать умею лучше Льяра, Мираш постарался.

- Где ты была вчера ночью? – наконец-то отмер змей.

Я молчала, не считая нужным что-то на это отвечать. Сняла ниам и плащ, аккуратно сложила их рядом, рассматривая сад в свете дня.

А розарий разросся, стал таким, каким всегда хотела видеть его Селестина – действительно украшением дворца Сарраша, одной из его жемчужин. Розы вокруг радовали глаз всеми цветами и оттенками: от белого и кремового до почти черно-бордового, пахли одуряюще. Так сладко, что кружилась голова.

- Рин?

Я повернула голову в сторону повелителя, залюбовалась на миг, как любуются чем-то красивым, но далеким: картиной, скульптурой, изящным мечом.

- Если ты прислал за мной только за тем, чтобы спросить, где я была, то ты зря потратил время. И свое, и что примечательно мое. Если нет, переходи сразу к делу.

- Ты слишком сблизилась с дознавателями из Инивура, Рин.

Я снова промолчала, не до конца понимая, что василиск хочет услышать от меня в ответ: оправдания, споры, обещания?

- Ты обещала мне, что…

- Не забывайся, - покачала я головой, обрывая повелителя, опасаясь, что он сболтнет что-то лишнее при Зайнаше. – Свои обещания я выполняю. Или ты считаешь по-другому?

Альяр наконец-то соизволил повернуться ко мне. Глаза горели странным огнем, читалось в них…

- Ты не доверяешь мне, - растянула я губы в улыбке, вдруг окончательно поняв причину такого поведения и Альяра и Хайдара. – Вы оба мне не доверяете, - кивнула собственным мыслям, наблюдая за тем, как василиск напрягся, подобрался после моих слов. – Хочешь, я уйду? – склонила голову к плечу. – Дам клятву, что никому и никогда не расскажу о том, что делала для тебя даже под страхом смерти, и просто уйду.

- Рин… - покачал Альяр головой, вдруг делая шаг ко мне, приближаясь почти вплотную. – Я…

- Что же ты? – усмехнулась. – Потерял дар речи? Не можешь подобрать слов?

- Скажи мне, где ты была вчера?

- А если нет?

- Упрямая девчонка! – прошипел змей. – Глупая, упрямая девчонка! – он запустил руку в волосы, драно взъерошил их, а потом вдруг встал на колени передо мной сжал мои руки в своих. – Ты же рискуешь, каждый миг, проведенный с ними, каждый вдох, ничего не говоришь. Что я должен делать? Что думать? А если…

- Они для меня не опасны, - покачала головой, коснулась гладкой щеки змея. – Доверяй мне, Льяр. Как я доверяла тебе когда-то. Я вернулась в Шхассад не за тем, чтобы…

- Альяр!

Да что б тебя! Что сегодня за день идиотский? Какого хрена Энору сюда принесло?

Я представила, какая картинка предстала перед глазами змеи и выругалась уже в слух. А змея шла к нам и вопросов зачем у меня не возникала. Альяр выпустил мои руки и медленно поднялся, закрывая меня спиной.

Наивный.

- Ты обещал мне! - прошипела девушка, когда поравнялась с нами. На породистом, красивом лице проступила серебристая чешуя, выглядывали из-под верхней губы маленькие, аккуратные клыки, Энора была в бешенстве и не собиралась этого скрывать. Громкий звук пощечины на миг разрезал тишину сада.

Я мысленно ругнулась про себя, бросив украдкой взгляд на дознавателя. Он стоял совершенно спокойно, по-прежнему скрестив на груди руки, даже не посмотрел в сторону собственного повелителя, его внимание было сосредоточено на мне.

Впрочем, Аляьр тоже даже не пошевелился, не попробовал остановить свою любовницу, не попытался перехватить руку, просто стоял, смотря на девушку. И не знаю, как для нее, а для меня его взгляд был красноречивее любых слов: разочарование и вина.

Я незаметно усмехнулась.

«Смотри-ка, она тебе не доверяет, хотя ты ни в чем не виноват. Забавно, не находишь?» - спросила у василиска мысленно. – «Подозревает, ревнует, сейчас ядом тут все зальет».

«Заноза» - прокомментировал Льяр и закрыл от меня свое сознание – словно железной дверью хлопнул, заставив податься назад. Попробовал взять Энору под локоть, но девушка отскочила от него, как ужаленная, развернулась ко мне, уставившись в глаза, попыталась пробраться в голову.

Наивная.

Я поднялась на ноги, наблюдая за тем, как в удивлении расширяются глаза змеи, как плотнее сжимаются пухлые губы, превращаясь в бледную нить на лице, от попыток меня пробить, наказать, заставить корчиться от боли.

- Не трать на меня силы, - посоветовала вполне искренне. Девчонку было жаль. И я ее отчасти понимала: я бы тоже взбесилась, если бы заметила собственного любовника на коленях перед другой. – Я на него не претендую. Скорее наоборот, мечтаю иногда избавиться.

- Дрянь, - выплюнула змея, дернув отрывисто головой.

- Страшная, - кивнула, соглашаясь, и повернулась к Льяру. – Уведи ее Альяр, объясни все, что можешь, потому чт…

Договорить не дала девчонка, зашипела громче и метнулась ко мне, целясь в лицо отросшими когтями, сверкнула в правой руке нрифтовая длинная заколка.

Основную удержать удалось с трудом. Тень рванулась наперерез так сильно, с такой довольной, бурлящей радостью, что я даже пошатнулась в удивлении, сажая ее обратно на цепь, заслоняясь от взбешенной змеи воздушной стеной. Девчонка наткнулась на преграду, как на подушку: мягко, пружиняще отступила на шаг, пригнулась. Почти все ее лицо затянула теперь чешуя, из-под платья виднелся змеиный хвост. Он стегал по земле, завивался крупными кольцами, верхняя губа немного приподнялась, обнажая смертоносные клыки. Сейчас Энора была дикой и красивой, хищной, страстной. Очень опасной и… настоящей. Заклинание призыва хранителей песка начало собираться на кончиках дрожащих пальцев.

- Энора, - прогремел Льяр, его зрачок вытянулся, превращаясь в змеиный, ментальное давление теперь ощущала даже я. Ощущала его и любовница, повернула голову скорее инстинктивно, чем осознано. Повелитель перехватил взгляд змеи и больше не позволил отвести. Он мог сейчас приказать перестать дышать, и она бы перестала, мог приказать перерезать себе горло, и она бы послушалась. Но Альяр ни сделал ни того, ни другого, он старался проникнуть к ней в сознание максимально аккуратно, так, чтобы не навредить. И Энора сопротивлялась. Отчаянно и яростно.

Сильная змея.

Хмурая складка прорезала лоб девчонки, верхние клыки вонзились в нижнюю губу, прокусывая ее до крови, тонкая струйка стекла на подбородок, тяжело вздымалась и опускалась грудь.

Вряд ли у него получится. Слишком раздражена змея.

Слава Халисе, сея простая истина дошла до Альяра быстрее, чем девушка успела совершить что-то дебильное и не очень совместимое с жизнью, и он перестал осторожничать. Момент, когда повелитель расколол ее щиты, будто каблуком яичную скорлупу, не заметить было нельзя: Энора вскрикнула и схватилась рукой за голову. Заколка выпала из рук, затерявшись в траве, а уже через миг взгляд стал стеклянным, вернулся в норму зрачок.

- Успокойся, - приказал Льяр, сделал к девушке несколько шагов и подхватил на руки. – Спи.

Глаза Эноры закатились, и она полностью обмякла на руках василиска, перетекая в нормальную форму: исчезли чешуя, хвост, клыки, только капля яда блестела на подбородке.

Повелитель повернулся ко мне вместе со своей ношей. Смотрел так, как будто собирался извиниться и вместе с этим в чем-то обвинить.

Полагаю, что примерно представляла, что он собирался мне сказать, вот только кто бы ему дал…

- Я пришлю тебе вестника завтра, - вздохнула, проводя рукой по волосам. – Нам надо поговорить нормально и решить, что делать дальше. Со всем, что происходит, со всем, что произошло сейчас. А сейчас уходи, уноси ее, объясни все настолько, насколько сможешь, когда она придет в себя.

Змей постоял на месте еще каких-то несколько мгновений, принимая решение, а потом все же кивнул с явным облегчением, и через пару вдохов его уже не было в саду.

А я осталась стоять, прислушиваясь к себе и к теням. Мне очень не понравилась та ярость, то предвкушение и голодный азарт, с которыми рванулась сегодня к змее Основная, то напряжение, что я ощутила от Дневной, как отголосок. Тени были голодны, были раздражены и взбудоражены.

Кажется, мне пора на охоту в пустыню. Кажется, пора погонять крокотт вокруг Сарраша.

- Катарин, - вывел меня из задумчивости голос Зайнаша, я вскинула голову, подавила детское желание все же спустить теней с цепи.

Сощурилась.

- Надеюсь, вы собой довольны, господин Хайдар, - потянулась я к плащу и к ниаму. – Глупо.

- Рин…

- Идите к пустынным духам, - не дала ему договорить. – Я никогда не буду вашей, - улыбнулась, накидывая легкую ткань на плечи и открывая портал. – И дружбы моей с этого момента вы тоже лишились. Хорошего вам дня, - я скрылась в воронке прежде, чем змей успел что-то сказать прежде, чем успел что-то сделать, но тяжелый, упрямый взгляд еще долго ощущался где-то между лопаток.

Портал я открывала в Асим-Дар. В конце концов, оставлять дворец и работников, трудящихся над его восстановлением, совсем без присмотра не входило в мои планы. И даже наличие поверенного меня мало убеждало в том, что все будет сделано, как надо.

Во дворце я провела около оборота, переговорила с гномами, осмотрела наконец-то нормально сад, выбрала материалы и только после вернулась домой.

Первым, что бросилось в глаза был вестник, паривший над столом в беседке, и шарик со сжатым порталом. А еще кофейник и сладости под стазисом.

Я щелкнула пальцами, не сомневаясь в том, чей голос услышу из сверкнувшей зеленью сферы, и опустилась на лавку.

«Выпей кофе, Катарин, насладись выпечкой, а потом приходи, как и договаривались. Думаю, встреча вряд ли была приятной. Думаю, тебе захочется немного расслабиться. Не торопись, у нас еще есть время» - Крайдан говорил, а я улыбалась. Глупо и, по-девчоночьи легко. Даже заключенный в вестник его голос окутывал и опутывал. Почти гипнотизировал. Интересно, может в его роду мелькали василиски?

И я действительно сняла стазис, налила себе кофе и потянулась к тарелке. Выпечка таяла во рту, глоток кофе заставил прикрыть глаза и расслабленно выдохнуть. Даже немного отпустило напряжение, властвующее над тенями.

И я снова подумала о сильных руках на моем теле, о губах, о запахе, заставляющем хватать ртом воздух, задыхаться и плавиться, почти терять разум и всякую разумность, осторожность.

Похоже, Крайдан Варнайский действительно опасный мужчина, да?

Может стоит все-таки узнать о нем побольше? И о его друге?

Я нехотя открыла глаза, откусила еще кусочек от лироша с ягодным пюре, и сформировала на ладони вестника. А через несколько лучей уже шла в дом, чтобы оттуда открыть портал в старый дом на задворках Сарраша. Через пару дней я буду знать о Крайдане Варнайском и Мартане Рамире даже то, чего они сами не знают, ну и о Жироме Бадери естественно.

- Рин, - шагнул ко мне дознаватель, которым были заняты мои мысли последние двадцать лучей, стоило выйти в маленькой и затхлой кухне. – Я уже начинал беспокоиться.

Я улыбнулась немного рассеянно, заправляя за ухо прядь волос.

- Ты оказался прав, кофе и сладости – то, что было мне нужно. Встреча оказалась не из приятных. Спасибо.

Варнайский как-то странно напрягся после моих слов, смотрел непонятно: пристально, долго, будто принимал какое-то решение.

- Прости, - покачал он вдруг головой, извиняясь непонятно за что.

- За что ты…

А через миг, когда он не дал мне договорить, когда его губы накрыли мои, когда руки сомкнулись на талии, я поняла, за что извинялся теневой. Вот только плевать мне было на его извинения, вот только сейчас, в этот самый вдох, они казались бессмысленными и ненужными.

Очень-очень опасный мужчина.

Но Халиса, как же хорошо в его руках…

Он целовал так, словно не мог по-другому: отчаянно и жадно, кусал мои губы, врывался в рот языком, будто наказывая, клеймил, пил, терзал. Руки обжигали талию, спину, пальцы зарылись в волосы, уничтожая прическу. Он заставил меня прогнуться, прижаться теснее, сминал мою одежду.

Резкий рывок, и я уже сидела на столе, обхватив ногами его бедра, притягивая мужчину ближе к себе, пыталась сама пробраться под его одежду, ощутить кожу под пальцами, отвечала на поцелуй с неменьшей жадностью и голодом, почти теряла рассудок, забывала о контроле.

Я хотела его.

И это желание походило на одержимость, от него странно веяло тоской. Снова движения, ощущения тела казались знакомыми.

Я потянула вверх темный жилет, вытащила рубашку из брюк. Вздрогнула, дернулась, что-то прошипела, когда ощутила горячую ладонь у себя на ребрах. Все тело ныло, горело, плавилось. Я была готова дойти до конца. Я так хотела дойти сегодня до конца. Ощутить его в себе.

- Крайдан, - вырвалось хриплым стоном, когда его губы спустились к моей шее, когда горячее дыхание обожгло мочку уха. А он вдруг напрягся, остановился, уперся в стол, ничего не делая, но и не выпуская из своих рук. Только шумное, тяжелое дыхание возле моей шеи. Как будто злое.

А в следующий миг яростное рычание разорвало тишину вокруг.

- Не могу. Духи грани, Рин, не могу так, - он ударил в стол с такой силой, что послышался глухой треск, и по старой деревяшке под моей задницей поползли трещины. – Прости, - добавил тише, стараясь взять себя в руки, все еще пряча от меня лицо.

А я не знала, что говорить и как реагировать. Там, за яростью и непонятной мне злостью, пряталась боль. Я слышала ее в надрывном, грудном рыке, в его тихом «прости», видела в напрягшихся мышцах рук.

Непонятно, необъяснимо, но захотелось вдруг запустить пальцы в ставшие вдруг совершенно черными волосы, успокоить, сказать, что я понимаю, хотя на самом деле я не понимала ни хрена. Даже меньше, чем ни хрена.

Сердце продолжало стучать в горле, желание никуда не делось, тени рвались с цепей еще яростнее и отчаяннее, чем это было со змеей, а я продолжала сидеть на столе, Крайдан продолжал держать меня в кольце своих рук. И тишина вокруг, отчего-то холодная и удушающая.

Я закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов.

Мне очень надо сегодня ночью на охоту. Иначе все это сведет меня с ума. Теневые все-таки не просто так выбрали Инивур: нам физически необходимо спускать пар.

- Извини, - снова проговорил мужчина, наконец-то поднимая голову.

- Извинишься еще раз, и я тебя ударю, - скрестила я руки на груди. Я старалась делать вид, что ничего особенного не случилось, но на самом деле все еще была растеряна. И непонятно как, но дознаватель напротив это понял. Провел костяшками пальцев от моего виска к подбородку, легко коснулся губ поцелуем.

- Ты невозможная, сводишь с ума. Я как мальчишка рядом с тобой, - он покачал головой. Помог мне спуститься со стола, отступая на шаг, помог поправить одежду.

- Тогда почему ты остановился, Крайдан? Мы взрослые, оба знаем, чего хотим, так что не так?

- Сначала нам надо поговорить, Рин, - невесело усмехнулся мужчина. Звучало натужно, жестко.

- Что? – холодные мурашки пробежали вдоль позвоночника. Я замерла, застыла, всматриваясь в напряженное лицо дознавателя. Но он отвернулся слишком быстро, чтобы я смогла разобраться в том, что увидела.

Крайдан провел рукой по волосам, несколько раз длинно выдохнул и скрылся в соседней комнате. Вернулся, когда я все-таки смогла взять себя в руки и закончила переплетать косу.

- Мартан будет через пару лучей. Ты успеешь закончить птицу до заката?

- Да, вполне, - кивнула, обновляя линии гептагона. Я была благодарна ему за ту передышку, которую он мне дал, за то, что перевел тему, возвращая все в привычное русло. – Думаю, что закончу даже раньше. Главное, не мешай и держи наготове накопители.

- Они понадобятся? – в голосе мужчины послышалось напряжение, я ощущала на себе пристальный взгляд, но поворачиваться не стала, продолжая готовиться. Чаши, соколиные и куриные перья, кровь.

- Сказать точно не могу, но скорее нет, чем да.

На самом деле, я была уверена, что накопители сегодня не понадобятся: слишком много энергии скопилось в тенях. Она бурлила и кипела внутри, почти искрилась на кончиках пальцев, я ощущала ее в каждом движении, собственных вдохах и выдохах. Очень давно плетения смерти не давались мне с такой легкостью, очень давно я не ощущала смерть так четко: ее дыхание за спиной, запах, звук. Ей тянуло из-под пола, из каждой щели этого дома, из чаши с кровью передо мной, ей тянуло от того, что раньше было телом гарпии. И странно, но ей же тянуло от самого Крайдана Варнайского. Хотя… Почему странно? Думаю, смерть часто стояла у изголовья кровати дознавателя. Возможно, даже чаще, чем он подозревает.

Я передернула плечами, отгоняя ненужные мысли, и сосредоточилась на том, что делаю: на перьях и трупе.

Перья, кстати, тоже менялись удивительно легко, но ужасно медленно: вытягивались, темнели или светлели, наливаясь постепенно кровью и под ее воздействием окрашиваясь в новый цвет. Цвет грозовых туч, серо-свинцового неба, индигового или лазурного. Я настолько погрузилась в процесс, что пропустила момент, когда в дом вернулся Мартан, не слышала, о чем говорят мужчины, почти ничего не видела перед собой, кроме вытянутого тела птицы.

Голова, шея, плечи и грудь.

Так много перьев, так много крови.

Крылья отняли больше всего времени. Артефактор во мне ликовал и наслаждался каждым новым плетением, каждым незначительным движением. Это было похоже на узор из бисера, на осколки древнего витража, которые просто нужно соединить вместе. Удивительно расслабляет на самом деле. Даже успокаивает.

Именно за это я и любила артефакторику.

Труп был полностью готов оборота через четыре. Я снова оказалась почти по локоть в крови, запястья, как и в прошлый раз, покрылись перьями, затекла спина и болела шея. Я встряхнула руками, сбрасывая лишнее, открыла глаза, чуть повернула голову к мужчинам, сидящим прямо на полу. Судя по лучам, проникавшим на кухню сквозь щели между досками, закрывающими окно, я и правда закончила до заката. Хорошо. Будет время заглянуть домой, чтобы переодеться и перекусить. Крайдан все понял первым, оказался возле меня через вдох и помог подняться на ноги.

- Спасибо, - чуть улыбнулась. - Живая или мертвая? – спросила, отступая от мужчины на шаг, чтобы снова не попасться в ловушку собственных чувств и неудовлетворенного желания.

Возможно, показалось, возможно, я принимала желаемое за действительное, но дознаватель выпустил меня с явной неохотой.

- Пусть остается мертвой, - ответил мужчина, а я пожала плечами и потянулась, разминая мышцы и шею.

- Хорошо, - согласилась. – Я обещала рассказать вам про артефакты, - прислонилась я к ближайшей стене, глядя на мужчин. Оба кивнули, почти синхронно, заставив меня улыбнуться про себя. Такие серьезные, деловые, такие настороженные.

- Полагаю, они блокировали ментальную магию убитых, полагаю, не давали им защищаться.

- От нежити?

- Да, - кивнула. – Боюсь, у нее действительно есть разум. Думаю, что артефакты покупали как защитные, своего рода обереги, скорее всего, сами убитые, и камни были с ними достаточно давно.

- Почему? – нахмурился Крайдан.

- Ментальная магия каждого василиска уникальна даже внутри одной семьи. И, чтобы понять, как ее блокировать, как сделать так, чтобы защититься, нужно время. Артефакты и нежить связаны, они… часть друг друга… Не знаю, как объяснить так, чтобы было понятно, как детали одного механизма, как стационарные порталы. Понимаете?

- Думаю, да, - кивнул Мартан. – Артефакт накапливает силу, «изучает» хозяина и, когда приходит время, тварь отправляется за жертвой. Так?

- Именно. Камни сейчас пустые именно потому, что все, что в них было, они отдали нежити. Тот, кто создал их – гений. Красивая побрякушка, оберег… А на деле оружие.

- Надо понять, кто следующая жертва, - скривился теневой.

- Было бы неплохо, - кивнула и снова бросила взгляд за окно. – Но пока это всего лишь мои догадки, у меня нет доказательств. А теперь, господа, если в моей помощи больше нет необходимости, я вас оставлю.

Крайдан тут же сделал шаг ко мне, подхватил под локоть и вывел в соседнюю комнату. Я недоуменно вскинула брови, всматриваясь в сумрак, скрывающий от меня выражение лица мужчины.

- Я приду завтра, - едва слышно проговорил он. - Буду у тебя завтра с утра. Будь осторожна, - он ожег коротким поцелуем мои губы, заставив вздрогнуть и снова вскипеть желание, открыл портал.

- Я совершенно тебя не понимаю, - призналась едва слышно, с трудом делая шаг в переливающуюся воронку. Ответил ли теневой что-то, услышал ли меня, я не знала. Но его последние слова прозвучали обещанием, и оно мне понравилось, вернуло на губы улыбку.

И дома, пока принимала душ и смывала с себя все то, что произошло за этот день, я поймала себя на том, что завтрашнего утра жду чуть ли не с большим предвкушением, чем сегодняшнюю охоту.

А уже через оборот, когда коты Данру только начали утаскивать светило за собой, я вышла за ворота Сарраша, втянула все еще горячий воздух полной грудью, оскалилась в сумерки.

Ночь предстоит интересная.

Я шла вперед от стен Сарраша, просто прямо. Так, как ходила всегда, как ходила много лет назад. Слушала, как шуршит песок, как под его толщей в своих норах скребутся змеи, скорпионы, серые жуки и мыши, наблюдала за тем, как чернее и чернее становится небо, как зажигаются на нем, будто светляки, звезды, как ярче и ярче становится месяц, словно чья-то улыбка.

Легкий ветер поднимал в воздух песок, меняя очертания ближайших дюн, редких, голых кустов и колючек. Как и я, на охоту начали выбираться ночные твари: скорпионы, крысы, пустынные лисы и дикие сармисы.

Около оборота я шла вдоль тракта, всматриваясь в песок под ногами, чтобы не пропустить широкую прогалину высохшей, потрескавшейся земли. Узкую, но все еще достаточно заметную. Старое русло реки, по многочисленным преданиям.

Змеи верили, что когда-то очень давно, еще до восьмисотлетней войны, до самих василисков и до теневых, конечно, эти земли были цветущим краем. Здесь текли полноводные реки, разливались озера, такие глубокие, что могли соперничать с морями и океанами, густые леса были полны зверей и птиц. Здесь жили такие существа, которых не было больше ни в одном уголке Мирота. Змеи верили, что именно тут были рождены проклятые боги, здесь они создавали все то, что есть сейчас в Мироте, здесь жили какое-то время.

А потом что-то случилось, что-то плохое, и цветущая некогда земля превратилась в выжженную пустыню, проклятые покинули свою колыбель, уйдя в Чертоги, пересохли или скрылись под землей реки и озера, умерли леса и те существа, для которых они были домом, ветра истерли камни и кости в пыль, превратили их в песок, как и вообще все, что когда-то здесь было.

Но есть все еще места – как старые пересохшие русла, как оазисы, как бездонные ямы в самом сердце, оставшиеся от озер, как серые пески или взявшиеся будто из ниоткуда скалы – которые все еще напоминают о былом величии этих мест. Ну… или просто василискам хочется верить старым легендам. Вот и это русло… Если верить преданиям и трактатам, здесь когда-то текла одна из самых полноводных рек – Прина. Она начиналась на северо-западе, в Багровых горах, пересекала весь Шхассад и заканчивалась далеко на западе, впадая в Серое море. А потом просто исчезла, иссохла, и осталась от нее… даже не тропинка, просто узкая впадина в земле.

Отчего-то ее не трогал песок, отчего-то возле правой ноги тянулась тонкой, неровной лентой потрескавшаяся земля, как черта, как граница между сном и явью, прошлым и настоящим. И чуть дальше, чуть глубже в пустыне, в том месте, где русло падало в ущелье, где становилось глубже и шире, где были пещеры, на самом дне некогда прекрасной реки прятались от солнца днем крокотты, спали. А ночью выходили на охоту.

Вот только не повезло им сегодня. Сегодня охотиться будут не только они.

Я отпустила тени полностью, позволила им виться вокруг меня, позволила наслаждаться такой редкой свободой. Они вытянулись так сильно, как только могли, бежали далеко впереди, скользили черными, туманными кляксами по серо-синему в свете звезд и месяца песку. Острые когти на руках, предвкушение в каждом движении. Были похожи на потоки черной воды. И несмотря на время, даже Дневная и Утренняя были полны энергии, стремились наравне с остальными к месту охоты. Только Основная осталась неизменной себе, неизменной мне: держалась рядом, смотрела сквозь песок, на небо, косилась на дюны и барханы. В пустыне водятся разные твари, и здоровая настороженность не помешает.

А ночь все-таки была удивительной: прохладной, светлой, тихой. Принесла с собой новые запахи и вкусы, потому что ветер поменялся и дул со стороны оставшегося за спиной города. Пахло цветами, фруктами, жареным маслом и пряностями. Было хорошо.

Я поправила ниам, спрятала волосы под платком и достала из ножен изогнутый крис, стягивая перчатку, чтобы не пачкать кровью ткань.

Мне осталось не больше пятнадцати лучей, и я буду на месте. Тени уже слышали крокотт, чувствовали их, тянули вперед сильнее и сильнее. Русло реки ушло вниз, стало широким, как плато, виднелись на склонах образовавшегося ущелья провалы пока небольших пещер.

Но совсем скоро, через несколько шагов, склон станет круче, река совсем уйдет вниз, а пещеры превратятся в огромные зияющие провалы. Ущелье станет похоже на лежащее на боку чудовище со множеством глаз и ртов.

Я остановилась у самого края, так близко, что носки туфель свисали над пропастью, закатала рукав и провела лезвием по правому запястью. За спиной затаились тени, сейчас больше напоминали свернувшихся, сжавшихся в пружину змей, чем очертания моей фигуры.

Кровь, темная, сладкая и густая, длинными, вытянутыми каплями падала вниз.

Несколько вдохов стояла почти оглушительная тишина, было слышно только ветер, перебирающий песчинки и прутья кустов. А через миг все вокруг пришло в движение. Над спящей пустыней разнесся оглушительный рев крокотт, голодный, яростный. Завибрировал под ногами песок, дрогнула земля, раздался рокот камней. Твари выбрались из пещер. Это их поступь я слышала: нежить вонзала загнутые когти на передних лапах в отвесные стены ущелья и карабкалась вверх, летели на бывшее дно реки осколки и мелкая крошка.

Я убрала руку только в тот момент, когда от меня до ближайшей твари оставалось не больше нескольких прыжков, отступила назад, перемотала запястье и надела перчатку. Напряжение в тенях достигло своего пика, когда первый уродец добрался до края обрыва, когда вонзил когтистую лапу туда, где еще несколько лучей назад стояла я. Вытянутая, уродливая башка с обнаженными клыками маячила напротив меня лишь пару мгновений.

Несколько ударов сердца. Как раз достаточно, чтобы тварь успела подтянуться, и к ней бросилась Ночная, будто давая команду остальным.

Миг, и на месте головы зияющая рана. Мутная, вязкая, темная жижа, заменяющая нежити кровь, падает на в песок. Тварь болтается над пропастью прежде, чем свалиться, еще какое-то время, как последний сухой лист на ветке, потому что когти все еще в земле, все еще удерживают тело.

Я отступила еще на шаг, подхватила нити смерти, выуживая из памяти необходимое плетение, и уже через несколько лучей бросила себе под ноги охранное заклинание. Оно расцвело на земле вытянутым многогранником, вспыхнуло зелено-белым и исчезло. А я опустилась в центре, поджав под себя ноги, и закрыла глаза, сливаясь с тенями.

Они рвали, кромсали и терзали нежить, с неменьшими яростью и голодом, чем крокотты пытались вонзить в них клыки и когти, ужалить ядовитым хвостом.

Вот только разве ужалишь тень?

И нежить ранила себя и от этого зверела еще больше. С отвратительными чвакающими звуками вонзались жала в гнилую плоть, вырывая рев боли из глоток, с не менее мерзкими хлюпающими покидали тела собственных хозяев. Воняло гнилью и затхлостью, тухлым мясом и плесенью. Воняло гнилой кровью.

Вот только я почти не ощущала ничего этого, потому что с каждым мигом, с каждой убитой тварью чувствовала, как отпускает меня напряжение, как довольны тени, как им нравится то, что сейчас происходит. В конце концов, они были созданы именно для этого, именно поэтому боги когда-то привели в мир теневых – чтобы убивать нежить. И Основная, Дневная, Ночная и Утренняя наконец-то могли больше не прятаться и не таиться, не сдерживаться. Они кромсали тварей, вонзали удлинившиеся когти в шеи, вырывали куски мяса из тел, швыряли крокотт в пропасть, из которой они и вылезли, и не обращали внимания ни на что другое. Были быстрыми, опасными, безжалостными.

И я была такой же. Там же, вместе со своими тенями, рвала нежить на куски и не хотела останавливаться. Это больше инстинкт, чем что-то осознанное. Когда ощущаешь этот запах в воздухе, когда он настолько густой и плотный, в голове не остается других мыслей, не остается других желаний.

Я улыбалась. Направляла теней, держала контроль и улыбалась, сидя в центре защитного круга. Кровь давно остановилась, а порез на запястье затянулся, сознание очистилось от ненужных мыслей и переживаний.

Тут, сейчас, я хотела, я могла убивать. И я убивала, почти физически ощущая как мои руки погружаются в рыхлую плоть, как вязкая кровь обволакивает пальцы, слушая, как визжат, верещат, скулят твари, выползшие из своих нор, чтобы поживиться свежей плотью.

Несколько оборотов я сидела в круге, несколько оборотов не двигалась до тех пор, пока последняя тварь не сорвалась в пропасть, пока эхо последнего удивленно-яростного крика не истаяло в воздухе, пока тени не вернулись ко мне.

Они подтянулись медленно и лениво, заняли свои места, перестали напоминать змей и снова стали похожими на меня. Основная и Ночная оказались за спиной, Утренняя, Дневная и Сумеречная скользнули в тело. Я размяла плечи и шею и довольно улыбнулась, открывая глаза.

Поднялась на ноги, с удивлением и неверием возвращаясь в реальность, оглядывая окружающее пространство и действительно видя его. Ощущая реальный запах, а не тот, что я ощущала в голове еще несколько вдохов назад: сладкий и будоражащий. Этот запах был мерзким: гнилым и тошнотным. Край обрыва покрывала кровь, густая и слишком вязкая, плотная, чтобы просочиться сквозь песок, кое-где валялись ошметки плоти темной и рыхлой, как морская губка.

Я огляделась еще раз и решила, что не буду ничего делать, не буду уничтожать следы. До восхода оставалась около четырех оборотов, а поэтому оно того не стоит: когда утром коты Данру вернут светило, все это исчезнет под его лучами. А мне хотелось спать. Тени успокоились и больше не тянули свои поводки так сильно и отчаянно, больше не вызывали желания наброситься на первого встречного и разорвать, не выкручивали жилы и не рвали нервы.

Ласковые, сонные котята... если не знаешь, на что они способны.

Я развеяла защитное плетение и потянулась, улыбаясь, запрокинув голову к небу, повернулась к Саррашу лицом и уже готова была сделать следующий шаг, когда что-то огромное и тяжелое рухнуло на меня сбоку, повалило на землю и выбило воздух из легких.

Какого…