Отвергнутая королева

Глава 17

Катарин Равен

Все мои попытки вскрыть гребаное плетение провалились с треском.

Слишком высоко от земли, слишком тихое и пустое место. Тут нет никого, кто мог бы мне помочь, ни одного дохлого пустынного лиса, никакой нежити, никого живого. Никто не услышал мой некромантский зов, никто не отозвался.

И я вернулась к кровати, села, поджав ноги, и снова задумалась, невидяще разглядывая собственные руки.

На запястье сверкнул браслет, заставив коротко улыбнуться.

Как-то быстро все получилось со Стэром…

Снова пришел и снова выбил почву у меня из-под ног. У него всегда это превосходно получалось. Он знал, как поставить меня в тупик с самой первой нашей встречи на том гребаном постоялом дворе посредине между ничто и нигде.

Я возвращалась с очередной охоты под крыло к Дакару. Была злой, уставшей, выжатой досуха горными ведьмами и их глупыми попытками сопротивляться. Голова раскалывалась неимоверно и мне очень нужен был отдых и ледяная ванная.

Вот только физалиец оказавшийся хозяином на все мои попытки договориться, на все предложения заплатить любую цену разводил руками.

«Мест нет, госпожа охотница» - говорил крылатый. – «В двух оборотах пути отсюда есть еще один постоялый двор. Попробуйте попытать удачу там».

Вот только не было у меня сил на то, чтобы продержаться в седле еще хотя бы несколько лучей, что уж говорить о двух оборотах.

Я сбежала с крыльца, вызвала своего ракшаса, проклиная все и всех и уже собиралась вскочить в седло, когда рядом со мной замерла одна из служанок. Тоже физалийка, совсем молоденькая фея с россыпью веснушек на хорошеньком лице и хитрым блеском в зеленых глазах.

«Госпожа охотница» - поманила меня девочка пальцем, - «хозяин немного сгустил краски. На какой срок вам понадобится комната?»

«Уйду, как только взойдет солнце», - через силу улыбнулась я.

«Тогда комната для вас найдется. Ее оплатили заранее, но гость появится не раньше завтрашнего обеда. Так что вы можете спокойно переночевать» - широко и почти приветливо улыбнулась служанка. Ее улыбке я не поверила ни на миг, а вот алчному блеску в лисьих глазах – тут же.

«Сколько?»

«Тридцать аржанов» - не растерялась девчонка, завысив цену практически втрое.

«Плачу сорок, и ты приносишь мне ужин и несколько ведер ледяной воды в ванную, а потом не беспокоишь до утра».

Фея кивнула незамедлительно и тут же протянула руку. Я отсчитала двадцать монет, наблюдая за тем, как возмущение вперемежку с удивлением появилось на лице физалийки, стоило мне убрать мешочек во внутренний карман плаща.

«Тут не…»

«Остальное получишь завтра утром», - спокойно пожала я плечами.

«Я рискую!» - возмущенно топнула девчонка ногой. Улыбку я подавила с неимоверным трудом.

«Я тоже».

Служанка помолчала какое-то время, хмурясь и кусая губу, в потом посмотрела на меня более осмысленно. Жадный огонек из глаз никуда не пропал.

«Откуда мне знать, что вы не обманите?» - уперла она руки в бока.

Ну просто куколка, а не девочка. Вся аккуратная и маленькая, на такую мужики должны слетаться, как мухи на мед. Ладная, с аппетитной фигурой, свеженькая и чистенькая. И явно об этом знает.

«Откуда мне знать, что ты меня не обманешь?» - скрестила я руки на груди.

Девчонка нахмурилась сильнее. А я считала вдохи и выдохи, следила за выражением ее лица, осторожно копаясь в мозгах, чтобы понять правду она говорит или нет, чтобы уловить подходящий момент.

«Слушай» - выдохнула я, когда заметила нужную мне эмоцию. – «Я устала, голодна и хочу наконец-то отдохнуть. Если ты не уверена, отдавай деньги, и я поеду своей дорогой. Только время с тобой зря потеряла», - я протянула руку, и фея отскочила от нее, как от ядовитой змеи.

Моя Основная за спиной служанки показала мне мышь, тянущую лапы к куску то ли хлеба, то ли чего-то еще, и захлопывающуюся за ее спиной клетку, снова заставив прятать улыбку.

В общем-то с тенью я была согласна.

Девчонка, поняв, что может лишиться денег тут же пошла на попятную, улыбнулась заискивающе, разгладила несуществующие складки на фартуке, заправила кокетливо за ухо прядь пшеничных волос, а потом притворно и словно нехотя вздохнула.

«Верю я вам» - зеленые глаза смотрели теперь честно-честно, аж до умиления. – «Пойдемте».

Я призвала ракшса назад, спрятав его в тень, и направилась следом за своей провожатой, к черному ходу постоялого двора.

Комната, в которую меня привела служанка оказалась очень просторной и чистой. Кровать даже на вид казалась невероятно удобной, была большой, и, как выяснилось позже, удивительно мягкой. Ванная – за отдельной дверью, и небольшой стол и пара кресел у окна, у правой стены – несколько сундуков и шкаф. Все добротное, относительно в хорошем состоянии.

«У вас все такое?» - удивленно обернулась я к девушке. Дыра Мирота, а постоялый двор, по крайней мере эта комната, выглядит, будто находится в самой Бирре или Омбре.

«Нет, госпожа охотница» - гордо вскинула девушка голову, не забыв передо мной покрасоваться. – «Эти комнаты хозяин держит специально для особых гостей».

Я только хмыкнула.

«Ледяная вода и ужин», - напомнила девушке, снимая с себя плащ. А как только она скрылась за дверью, облегченно выдохнула и почти упала в одно из кресел. Виски ломило со страшной силой, даже моргать было больно. Высокий и, наверное, в обычном состоянии вполне приятный голосок девчонки резал тонким лезвием по открытой ране.

Вернулась служанка через двадцать лучей, сноровисто расставила на столе тарелки, и так же быстро наполнила для меня ванную в коморке за спиной.

«Что-то еще, госпожа охотница?» - она присела в легком поклоне, снова поправила локон золотистых волос.

«Можешь на этом быть свободна» - махнула я рукой. – «Жди меня завтра на рассвете у черного входа, если хочешь получить обещанные аржаны. Опоздаешь, я ждать не буду».

«Да, госпожа. Я не опоздаю», - проворковала фея, стрельнула в меня последний раз алчным, но довольным взглядом и скрылась за дверью.

А я сжала в руке шарик с запирающим заклинанием, поставила защиту и принялась за еду.

Сначала поужинать, ванная потом. Просто потому, что я так устала, что понимала, стоит боли немного уступить, и я тут же отключусь, не смогу даже рукой пошевелить, не говоря о том, чтобы донести свое тело до кресла.

Жаркое с овощами оказалось вкусным и свежим, легкая медовуха – сладкой, а хлеб еще теплым. Я с удовольствием утолила голод и даже вымазала подливку и только после наконец-то разделась до конца и опустила гудящее тело в воду.

Ледяной она, конечно, не была, но что-то близкое к этому. И боль постепенно перестала сжимать виски с такой невероятной силой, мышцы шеи и плеч расслабились. Я блаженно выдохнула, с трудом стараясь на закрывать глаза.

Нельзя тут спать. Снова все тело ломить будет, а мне еще два дня в седле трястись. И пусть ракшасы удобнее и быстрее лошадей, сильно ситуацию они не спасают.

И я честно сражалась со сном, честно и упорно и даже смогла его победить на какое-то время. Но стоило выбраться из ванной, стоило голове коснуться подушки, как меня выключило, словно щелчком пальцев. Сказались усталость, отступившая все-таки боль и выпитый почти полностью кувшин медовухи.

Пить тоже было нельзя. Совсем нельзя, потому что сны мне снились странные... Совершенно не привычные...

Мне снилась вода, ласкающая тело и лицо, легкие струи, скользящие вдоль губ, к подбородку и ниже по шее. Прикосновения, как раз к тому самому месту, где билась жилка, к ключицам и груди. То нвесомые, то жесткие. То мимолетные, то долгие и настойчивые. И я подавалась на встречу воде, нежилась в ее объятьях, купалась в ласке и собственных ощущениях, чувствуя, как что-то тянет, ноет, сжимается внутри меня, слыша звон собственных нервов.

Было так хорошо.

А потом вода проникла в рот, надавила немного на подбородок, почему-то обожгла губы, хотя еще миг назад казалась прохладной, и коснулась языка.

Я подняла руки, что-то выдохнув, и… ощутила под пальцами волосы… жесткие волосы. Короткие...

Я открыла глаза тут же, напряглась и замерла, собирая мозги в кучу, пытаясь осознать все еще затуманенным сном сознанием, что происходит и где я нахожусь.

- Ты стала тоньше, Мелисса, - прошептал мужской голос мне в ухо. Бархатно, тягуче. Так шершаво, что мурашки пробежали вдоль моего тела, и странно перехватило дыхание. – Твой запах изменился. Сладкая. Не могу оторваться.

И чужие губы снова опалили мои. И я почему-то ответила на поцелуй, крепче прижимая к себе незнакомца.

Его губы были наглыми и настойчивыми, сам поцелуй невероятно горячим, язык сводил с ума. От мужчины пахло алкоголем и какой-то травой, и чем-то… Чем-то таким, что хотелось прижаться носом к его шее и дышать только этим запахом.

Он не был нежен, аккуратен или осторожен. Наоборот, он был груб и не сдержан, вгрызался в мой рот, давил, подчинял и захватывал. Будто ставил клеймо.

Какое-то темное, жадное клеймо.

Терзал мои губы, ласкал небо, сплетал мой язык со своим, царапал отросшими клыками. И я могла только подчиняться, только сдаваться под этим напором, пасовать перед его жадностью и голодом.

Все ныло, горело и плавилось внутри. Я путала пальцы в жестких волосах, выгибалась, скользила руками по широким плечам, прижималась теснее. Дурея и шалея. Совершенно ничего не соображала и не хотела соображать.

Голодные, горячие, одуряющие?

А незнакомец вдруг прикусил мою губу, посылая новый разряд по телу, заставив всхлипнуть, и приподнялся на руках, всматриваясь в темноте в мое лицо, лишая веса своего тела. Я видела только его глаза, смутные, смазанные черты лица, темные, как ночь за окном, растрепанные моими непослушными руками волосы. Я все еще не до конца понимала, что творю и зачем. Просто дико, до судорог, до дрожащих рук его хотела. Хотела кого-то впервые в жизни.

- Ты не Мелисса, - прохрипел он, горячая широкая ладонь прошлась от груди к талии, несильно сжала, сорвав судорожный вдох с моих губ.

Я не пришла в себя после его слов. Точнее пришла, но не до конца. Мысли путались, кожа горела, во рту – его вкус. Даже так, даже когда он был на расстоянии, я ощущала жар мужского тела, чувствовала запах, видела в глазах, слышала в голосе желание. И не хотела ему сопротивляться.

Зачем?

Мне не нужна девственность, ее не для кого беречь. Просто не пробуждал во мне никто раньше этой дикой потребности, просто не вызывал даже отдаленно чего-то похожего. Легкое любопытство, не более. Просто никто не целовал и не прикасался ко мне так, как этот незнакомец: жадно, жестко, уверенно. И мы с ним, скорее всего, больше никогда не увидимся. Так почему нет?

- Это что-то меняет? – спросила, проведя языком по нижней губе, нарочито медленно, прикрыла и снова открыла глаза, выдохнула длинно. А потом подняла руку, коснувшись пальцами темной из-за щетины скулы.

- Кто ты?

- Путница, - растянула губы в улыбке. Медленной и ленивой. Тут же в голове всплыли все уроки шарис, все, что я читала и что видела в литкраллах. Несложная наука, не сложнее, по крайней мере, стратегии и тактики. – Хочешь, чтобы я ушла?

Мои пальцы скользнули мужчине на шею, ногти чуть царапнули гладкую кожу, вызвав тягучий вдох со стороны незнакомца.

- Нет, - выдохнул он и вернулся к моим губам, скользнув рукой к бедру, приподнимая ногу. Он что-то выписывал пальцами на моей плоти, будто собирая утерянное плетение, стискивал и сжимал.

И я скользнула руками к сильной спине, позволила ему то, чего никогда и никому не позволяла.

Незнакомец кусал, царапал, рычал невнятно в полуоткрытый рот, в шею. Его губы и руки были везде, язык выводил узоры на раздраженной, раскаленной его щетиной коже. Жалил, продирал до самого основания. Толкался яростно.

Я всхлипывала, цеплялась за плечи, отвечая на бесконечные голодные поцелуи, кусала и царапала его в ответ.

Темный и тягучий запах, смешанный с запахом его пота связывал, приковывал к мужчине, заставлял жадно хватать ртом воздух, дышать шумно и надрывно.

По венам, нервам, жилам растекался яд. Огненный и очень опасный, вгрызающийся в мою плоть, заставляющий кровь шуметь в голове, а сердце стучать в горле, вызывающий дрожь, спазмы, болезненно-сладкие уколы по всему телу.

- Ты невозможная, - хрипло, длинно, на выдохе, так что хотелось стонать. Кожа под моими руками была влажной и скользкой от пота. Я ощущала каждую тугую, напряженную мышцу пальцами. Он был очень силен.

И мне не хотелось зажигать светляки, не хотелось знать, как он выглядит, как его зовут. Какая разница? Не все ли равно, если это горячее тело, жестокие руки и губы заставляют меня умирать от каждого следующего выдоха, и с каждым следующим вдохом возвращаться к жизни?

И кажется, мой нежданный любовник был со мной в этом согласен.

Стон сорвался с губ, когда шершавый, горячий язык прошелся вдоль шеи, когда клыки прикусили кожу у ключицы, когда его губы сомкнулись на соске.

Будто взрыв пересмешника в руке, будто водяной плетью по оголенным нервам.

Я впилась ногтями в широкие плечи, выгнулась, чувствуя танец наглого языка на моей груди, вздрагивая от ощущения колючей щетины на собственной коже.

И от каждого нового жалящего поцелуя, от каждого следующего укуса металась и выгибалась все сильнее и отчаяннее.

Мне хотелось большего, мне было мало.

И мужчина вжимал, втискивал меня в себя до синяков и черных точек перед глазами. Терзал и мучил, спускаясь от груди к животу и ниже, к развилке бедер.

Когда его дыхание обожгло бедра, когда он шире раздвинул мои ноги, я задохнулась, вскрикнула глухо, дернулась, прижимая его голову крепче к себе.

И потерялась в собственных чувствах и ощущениях. Удовольствие скапливалось, скручивалось, рвало на части, будто дикий зверь.

А потом незнакомец сжал клитор зубами, втянул его в рот, ввел в меня палец, и я вцепилась отросшими клыками в собственный кулак, чтобы хоть как-то заглушить собственный яростный крик, когти на другой руке впились в спину мужчины. Запахло кровью. Так сладко, так невероятно вкусно. Разве может кровь пахнуть так?

- Нет, - его глаза оказались на против в следующий же миг, он с силой отвел мое руку от лица, - кричи для меня, путница. Царапайся и кусайся, разорви в клочья, если хочешь. Я хочу слышать тебя, мне надо чувствовать тебя.

А я смотрела в его глаза и не могла сделать следующий вдох, не могла ничего сказать. Только смотреть и ощущать давление, голод, похоть.

И он прикусил мою нижнюю губу, слизывая карминовые капли языком и, словно окончательно потерял контроль. Зарычал, дернулся, еще шире развел мои ноги и ворвался внутрь.

Боль не стала неожиданностью, не прогнала наслаждение и удовольствие гуляющее в крови, но все-таки вырвала из груди неясный всхлип, заставила на миг замереть под незнакомцем.

И он застыл надо мной, глухое, низкое, звериное рычание зародилось в его горле, мужчина оторвался от моих губ, заглянул в глаза, слизывая мою кровь.

- Не останавливайся, - прошептала я хрипло. – Не дай этой ночи закончиться болью.

И еще один тягучий рык, и длинные пальцы на сосредоточении моего удовольствия, и губы, снова ласкающие шею и грудь.

Мне хватило нескольких вдохов, пары его движений, чтобы забыть про боль, опять потеряться в его движениях, жаре и поцелуях, чтобы снова дрожать от яростных толчков.

Я подавалась ему на встречу, дрожала, стонала и снова кусалась, слизывая кровь с его ключиц, впрыскивая ему под кожу собственный яд.

И мой незнакомец вжимал, вдавливал меня в себя, с таким отчаяньем и с такой силой, что снова кружилась голова.

Пульс дрожал в горле, стоны все громче и чаще и удовольствие стискивающие меня в безжалостных, железных кольцах.

Невозможно.

Невероятно.

Так не бывает.

- Я больше не могу, - хрипло, драно, жалко. Я просила его сама не понимая, о чем. Болезненно-острое наслаждение, тягучее, обжигающее.

- Кончай, - как приказ, как удар, как последняя капля, и пальцы сильнее надавливают на клитор и гортанный, будто чужой крик рвется с моих губ, и когти снова царапают плечи, а клыки впиваются в шею, словно я вампир, и вкус чужой сладкой крови взрывается на языке.

И гул, звон, натужное эхо в голове и ни единой мысли.

Так не бывает.

И после я могла только крепче приживать его к себе, только прижиматься сама теснее. Только слушать как он рычит, чувствовать, как дрожит, как следует за мной.

Я пропустила момент, когда отключилась, когда сон, подкравшись, будто вор, утащил меня в пустоту и темноту.

Казалось, что вот я еще лежу у незнакомца в руках, чувствую его медленные поглаживания, ощущаю, как он вдыхает запах моих волос, как трется носом о шею, как медленно целует, а в следующий свой вдох я открываю глаза и понимаю, что за окном почти рассвет. И значит, мне пора.

Я дала себе не больше двух лучей, чтобы насладиться запахом, руками, обвивающими мое тело, горячим телом, прижатому к моему. А потом все же выбралась из кровати и сильных рук, осторожно оделась, не поворачиваясь и избегая смотреть на незнакомца. Он должен остаться именно незнакомцем, просто сладким и томительным сном.

Тело приятно тянуло и ныло, улыбка блуждала в уголках губ.

Я спустилась вниз, выскользнула через черный вход и призвала ракшаса, готовясь к отъезду. Фея появилась, когда я уже сидела верхом на своем звере. Зябко кутала плечи в шерстяную шаль, смотрела на меня хмуро и недовольно.

- Ты – Мелисса? – спросила я, склоняясь к крылатой. Служанка удивленно распахнула глаза.

- Да, госпожа, - все же ответила.

И я спрятала улыбку в уголках губ, кивнула собственным мыслям.

- Протяни руку, я отдам тебе остальное, - попросила. И фея покорно вытянула раскрытую, ладонь, а я схватила ее за запястье, не позволяя отстраниться и почти швырнула в фею Основной. Тень в сознание феи проскользнула в следующий же миг. Так же быстро нашла нужные воспоминания и заменила их новыми, а я все-таки отдала девчонке ее деньги.

И уже через несколько лучей неслась в сторону Инивура, оставляя незнакомца и случившееся в таверне за спиной.

А примерно через суман, Дакар представил меня Алистеру, лорду-наместнику Инивура, через суман он снова ворвался в мою жизнь, не спрашивая разрешения и не желая слушать ответа.

В общем-то не изменил Стэр себе и в этот раз.

Я вынырнула из воспоминаний и потянулась, улыбаясь, снова провела пальцем по браслету.

А через миг уже стояла на ногах напряженная и сосредоточенная, потому что ручка на двери, ведущей в комнату вдруг повернулась, и я ощутила, как ломаются, крошатся и растворяются все плетения, которые удерживали комнату закрытой.

- Ну наконец-то, - улыбнулась Энора входя внутрь, сдувая с высокого лба темную прядь. Она выглядела странно и непривычно, в просто белом платье, с распущенными волосами, казалась… не такой как всегда. Слишком ярко и лихорадочно блестели глаза, слишком широкая улыбка кривила губы, слишком резкими и ломанными были движения. И я отступила назад,

- Пошли, Рин, у нас сегодня много дел, - змея протянула ко мне руку, я сделала еще шаг назад, уперлась руками в комод.

- У меня немного другие планы, - покачала головой, напрягаясь сильнее.

Улыбка Эноры стала шире и… невероятно напоминала сейчас улыбку Шайнилы, на миг зрачок полностью затопил ее радужку, сделав глаза темнее. Мурашки пробежали вдоль моего позвоночника, тихий вздох сорвался с губ. Я осторожно засунула руку в карман брюк, стараясь двигаться так, чтобы левая часть тела была скрыта столбиком кровати и балдахином, нашла чешуйку и положила на комод, на случай, если сама не справлюсь со свихнувшейся бабой.

- Плевать мне на твои планы, Рин, - покачала она головой и какое-то плетение сорвалось с тонких пальцев. Потянуло магией хаоса, а моей голове наконец-то все встало на место.

Я пригнулась, выпустила Основную, выводя пальцем сообщение на пыльной столешнице, но больше не успела ничего сделать.

Заклинание, столкнувшись с зеркалом, не рассыпалось вопреки ожиданиям, оно срикошетило и толкнуло меня в спину, почти швырнуло в руки змее. Новое плетение сдавило горло и через миг я делала шаг в портал, не в силах ни вырваться, ни крикнуть, ни разбудить остальные тени.

Вышли мы в абсолютную темноту, густую и плотную. Я не могла рассмотреть даже собственных рук, не то что Энору, стоящую, судя по шелесту одежды, в нескольких шагах впереди. Тени, скованные непонятным заклинанием, помочь тоже ничем не могли. Оставалось надеяться только на собственные ощущения, возможно, если я пойму, куда чокнутая меня притащила, у меня получится что-то придумать, ну или хотя бы потянуть время.

Я принюхалась, повела плечами и тут же расслабилась, узнав запахи и ощущение этого места на коже. Сухо, прохладно, гулко, пахнет старой бумагой, и знакомая магия льнет к коже, как летний ветер в Инивуре. Мы были в архивах.

И стоило мне об этом подумать, как Энора щелкнула пальцами, зажигая над ладонью светляка, потом еще раз и еще, пока в воздухе чуть выше ее головы не завис целый рой.

Я подавила ехидную улыбку. Все верно: магия старого города ее не слушается, не доступна, сумасшедшая баба не может простым прикосновением к стене зажечь тут свет, не может призвать скорпионов. Не уверена, что вообще знает о их существовании.

- Иди за мной, Рин, - весело проворковала психованная темная, делая шаг вперед. И против моей воли тело подчинилось приказу, я сделала шаг, потом еще один и еще. Как кукла шагала следом, стараясь понять, что за дрянь ко мне прицепила Энора. Плетение напоминало марионетку, но лишь общим контуром. Линии и переплетения внутри были другими… Казались грубее, плотнее, и туже. И пусть основные нити легли на Ночную, блокируя ее полностью, остальных вполне хватало, чтобы почти полностью сковать меня.

- Зачем я тебе нужна, Шайнила? – спросила тихо, ступая по коридорам пустых архивов, гадая получится ли призвать скорпионов.

- Догадалась, значит, - ничуть не удивившись, все так же весело проговорила сумасшедшая. – Может еще догадалась о том, кто я?

- Догадалась, - не стала отпираться. А смысл? – Энора, полагаю, мертва?

- Верно полагаешь, надеюсь, вы с ней не были подругами, - Шайнила продолжала уверенно идти вперед, не задерживаясь на развилках и перекрестках, что наводило на определенные мысли. Голос оставался прежним. Да и внешность она отчего-то пока не торопилась менять. Шла впереди почти в таких же как у меня брюках и рубашке, в укороченном верхнем халате, за широкий пояс был заткнут ниам. Тихо шуршали по каменному полу подошвы мягких туфель, немного топорщился левый карман то ли из-за оружия, то ли из-за чего-то еще.

- Не были. Скорее, наоборот.

- Надо же, – рассмеялась вдруг звонко психованная. – А я смотрю в Шхассаде тебя любят, Рин. Везде успела нажить себе врагов, поразительный талант.

- Тут мне с тобой не тягаться, - усмешку сдержать в этот раз не вышло. И спина «змеи» тут же напряглась, она замедлила шаг, в воздухе повисло напряжение.

- Остановись, - прозвучал приказ в следующий миг. И я застыла, а через вдох хлесткий удар ожег правую щеку. Он был такой силы, что я даже отшатнулась назад. Глаза Шайнилы полыхнули на миг ненавистью, а потом она развернулась на каблуках и продолжила идти. От мимолетного приступа необъяснимой ярости не осталось ни намека. Спина, плечи и руки снова казались расслабленными, голос, когда она заговорила, опять звучал весело:

- Иди за мной, - снова приказала темная и через несколько вдохов все же сочла нужным объяснить приступ неуместной ярости. Ну или попробовать объяснить. - Не зли меня, Катарин, не выделывайся, и не думай, что ты хоть в чем-то лучше меня. Ты хуже. Ты в тысячу раз хуже. Испорченная, грязная, слабая. Ты вообще не имела права появляться на свет.

- Убьешь меня? – спросила, сворачивая вслед за сумасшедшей и изучая ее тень на стене. Она была… слабой, да, но помимо этого как-то странно и неправильно была связана с самой Шайнилой – рваные нити, все в дырах, а кое-где как будто в неаккуратных заплатках.

- Нет, - просто пожала темная плечами. – Мне не нужна твоя смерть. Мне надо, чтобы ты заплатила за все, что сделала.

- И что я сделала? – вскинула брови и немного сдвинулась, чтобы рассмотреть чужую Основную. Но эта тень выглядела вполне обычной, или так казалось.

- Родилась. Ты родилась, поэтому я должна была умереть. Я ведь старше тебя всего на восемь лет, Катарин. Я ведь должна была занять твое место, а в итоге…

Она говорила что-то еще, но я уже не слушала. В голове перемкнуло второй раз за неполный оборот, и до меня наконец-то дошло. Весь ее бред обрел новый смысл. Шайнила так же, как и я, дочь Мираша. Мираша и Даризы… И она действительно не должна была остаться в живых.

Как Мираш это допустил?

- Как ты выжила? – спросила я, прерывая «змею» на полуслове, стараясь определить, в какую часть архивов она меня тащит. И поспешила закрыть рот, потому что второй раз получить оплеуху совсем не хотелось. Рука у Шайнилы тяжелая.

- До твоего появления, до появления у Мираша твоей матери я была той, на кого он возлагал свои надежды, - на удивление спокойно ответила «змея». – Мираш сам оставил мне жизнь, - она обернулась на миг через плечо и в глазах сверкнуло безумие, сильнее которого мне видеть еще ни у кого не доводилось. – Не отставай, - поторопила Шайнила. – Мы почти пришли.

Я скользнула взглядом по полкам и свиткам на них и нахмурилась, ускоряясь вопреки собственному желанию.

Шайнила привела нас в один из центральных залов. Вытянутая, но большая комната, потолок, теряющийся в темноте и свитки, книги и литкраллы о магии хаоса. В нескольких шагах от входа, у ряда очередных каменных полок, валялись на полу книги, стояли какие-то склянки, чуть правее чернел неровными линиями, выведенный кровью гептагон. Пахло отчего-то сырой землей и болотной водой. Не особенно приятное сочетание, учитывая обстоятельства.

- Садись, - махнула Шайнила рукой неопределенно, и я опустилась ровно в том месте, на которое указала ее рука. – Будем ждать твоего спасителя.

- А если он не придет? – спросила, выпрямляя ноги.

- Кто-то из них придет совершенно точно, - уверенно кивнула темная. А я зацепилась за последнюю фразу.

Кто-то из них? Ей нужен и Алистер и Альяр?

- Зачем они тебе? Если виновата я, при чем тут Льяр и Стэр?

Шайнила только улыбнулась неопределенно, садясь напротив вход и собирая пальцами какое-то новое плетение, переплетая и соединяя нити. Снова что-то странное, что-то непонятное. Отдельные связки вообще казались совершенно дикими и непонятно как держащимися вместе. Но… Хаос вообще мало понятен тем, кто им не владеет.

Я прислонилась к полкам за спиной и закрыла глаза. Надо было подумать, надо было понять, что делать и быстро. Потому что… Потому что вряд ли Альяр и Стэр нужны Шайниле просто, чтобы мило поболтать. Надо попробовать сбросить с себя несколько нитей, или перетащить их на Утреннюю, возможно, это позволит вернуть контроль хотя бы частично. Вот только…

- Ты сказала, что старше меня на восемь лет, - начала я, чтобы отвлечь сумасшедшую. – Эти восемь лет, полагаю, ты жида во дворце Мираша? Он учил тебя? Дариза была рядом?

- Да. На все твои вопросы. До твоего появления, до появления твоей матери Мираш любил и меня, и Даризу. На руках нас обеих носил. Я не жила так, как жила ты, Катарин. Мне не запрещалось покидать дворец, я могла общаться со слугами и приближенными отца, выезжать в столицу и за ее пределы. Он почти ничего мне не запрещал, никогда не поднимал на меня руку, показал мне архивы, открыл их для меня. Мы много времени тут проводили.

Я слушала Шайнилу и не верила ее словам. Довольно сложно было сопоставить того Мираша, которого знала я, с тем Мирашем, о котором говорила «змея». Будто двое совершенно разных василисков. «Мой» Мираш был жесток, упрям и не имел никакого представления о том, что такое отцовская любовь. Он был командиром, я – солдатом, за любое неподчинение, непослушание, неудачу которого, следовало жестокое наказание. И насколько мне известно, таким он был всегда. К тому же… Шайнила совершенно точно не могла выезжать в город, вряд ли общалась со слугами – иначе бы про ее существование знали.

Значит…

Значит, либо Мирш внушил ей эти воспоминания, либо ее слова – всего лишь порождение больной фантазии.

- Если он так любил тебя, почему же предпочел меня тебе? Мою мать Даризе? – не удержалась я от вопроса, наконец-то находя нити в плетении, которые можно было попробовать перекинуть на тень.

- Твоя мать – шлюха и гребаная сука, Катарин. До самой своей смерти такой оставалась, - выплюнула зло «Энора», лицо на миг перекосилось от ярости и начало меняться. Пошло волнами, как отражение на воде. – После смерти мамы, я нашла ее дневники, - темная поморщилась, беря себя в руки и вернулась к плетению. – Мираш встретил Анну в человеческих землях, на одной из ярмарок и присвоил себе, как, впрочем, поступал со всеми. Ворона из Белых лесов, сильная некромантка – такой птички в его курятнике никогда не было. Отец не планировал делать ее матерью, не планировал иметь с ней наследника, ведь была я. Я подавала надежды, знаешь ли, обещала стать сильнее Альяра. Мираш хотел ее просто трахнуть, просто воспользоваться. И твоя мамаша не смогла отказаться от такого подарка судьбы, от власти, что сулила связь с отцом. Охотно раздвигала ноги, ловко его окрутила.

- И забеременела, - кивнула я, стараясь удержать безразличное выражение на лице, цепляя все новые и новые нити, пытаясь их расшатать. Я знала другую историю или другую версию этой истории. Не от матери, само собой, и даже не от Мираша, правду мне нашептали тени. Мираш действительно встретил Анну на человеческой ярмарке, действительно предложил ей место в своем гареме. Вот только нахрена дочери Вольных золотая клетка? Василиск, мнящий себя центром мира? Гарем в пустыне?

Анна сбежала, скрылась в Белых лесах и старалась больше не попадаться змею на глаза, почти перестала выбираться в город, свела контакты с людьми из ближайшей деревни к минимуму, замела следы так тщательно, как только могла. Только этого все равно оказалось недостаточно. Мираш нашел ее и, как и сказал Шайнила, просто присвоил себе. Увез в Шхассад, сделал своей наложницей. Мать сопротивлялась, боролась с ним, отталкивала, но и это ни к чему не привело. Мираш умел добиваться своего. Он… наверное, впервые в своей никчемной жизни действительно что-то испытывал к Анне. Вряд ли это была любовь, по крайней мере, я не верила, что это была любовь, как не верила в это и моя мать, но что-то очень-очень на нее похожее.

- Да, - продолжила Шайнила. – И как только она забеременела, все отправилось к духам грани. Отец больше не желал видеть ни меня, ни мою мать. Отослал нас в какой-то дом посреди пустыни, запер там, перестал приходить. Я смотрела, как моя мама сходит с ума, как стареет и слабеет с каждым днем, слышала, как она плачет ночами, видела, как превращается в жалкое подобие себя прежней. И молилась богам, чтобы они убили Анну и тебя в ее утробе.

- Твое желание исполнилось, - невесело усмехнулась, потому что Анна Знающая умерла в родах. – Почти.

- Да, - Шайнила подхватила еще несколько нитей, вплетая их в общую канву. Что-то огромное и злое набухало в ее тонких пальцах, что-то мощное. А голос звучал ровно и отстранено. Она не кричала, не шипела, не злилась. Просто говорила так, будто зачитывала рецепт зелья. – Но Мираш не вернулся за нами. Точнее вернулся, но не за тем, чтобы забрать меня и мою мать. Он пришел, чтобы меня закрыть, чтобы отобрать мои тени.

- И пришел не один, - кивнула собственным мыслям. – С ним были Латиф Валид, Мусир Накару, Лейтон Жаодиш…

- Да, и Клеол Горан, Тьерн Хашир, Цирион Майкраф, - перебила меня Шайнила, а потом улыбнулась так, что вдоль моего позвоночника пробежали мурашки. – И они обязательно свое еще получат, сразу после того, как я разберусь с тобой. Мираш не смог меня убить. Трусливая тварь! Но лучше бы убил, чем превратил в… это. Мне потребовалось пятнадцать лет, пятнадцать гребаных лет, чтобы восстановиться, чтобы найти способ вернуть тени и, хотя бы частично, собственные силы.

- Но ты убиваешь не их, ты убиваешь их детей, ты не убивала Мираша, но решила… убить меня? – вскинула я брови.

- Я не собираюсь тебя убивать, - цыкнула недовольно и раздраженно Шайнила. Так, как будто я не оправдала ее ожиданий. – Что же до Мираша, - она подцепила еще несколько нитей и плетение в ее руках стало просто чудовищным, вполне способным накрыть весь архив, - он сдох, к сожалению, раньше, чем я смогла до тебя добраться. Так что теперь твоя смерть мне без надобности.

- Что тогда?

- Я сделаю тебе так больно, как было больно мне. Заставлю тебя потерять все, что у тебя есть. Ты будешь жить, но каждый свой вдох молить о смерти. Не думаю, что тебя хватит на долго, - растянула губы в улыбке Шайнила.

- Думаешь, я убью себя, как сделала это твоя мать? – склонила я голову к плечу, наконец-то перекинув часть нитей на Утреннюю. Теперь можно попробовать вернуть контроль над Основной.

Шайнила оказалась рядом в следующий же вдох, занесла руку и отвесила очередную пощечину, голова дернулась, лопнула нижняя губа.

- Закрой рот, - прошипела психованная. – Надоело.

И сбросила с пальцев плетение, что наконец-то было готово. Чужая сила мгновенно затопила все вокруг, растеклась по стенам, полу и потолку, выплеснулась в коридор, окружила и сдавила. Я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть. А Шайнила стерла пальцем кровь с моего подбородка, поднесла к собственным губам, слизала, прикрывая глаза, хмурясь. И еще через два вдоха я смотрела на саму себя. На собственное тело и лицо. И хотелось отчаянно ругаться, потому что Основная так и не отозвалась.

- Не скучай, - улыбнулась Шайнила. – Скоро у тебя появится компания.

Шайнила наклонилась ко мне и защелкнула на запястьях оковы.

Болезненная пульсация прошлась от макушки до позвоночника, сдавила горло и взорвалась где-то в груди, рассыпав мириады кинжально-острых иголок в каждой части тела. Я перестала чувствовать под пальцами те немногие нити, что успела подцепить. Просто потеряла их, выпустила, как выпускают из рук тонкий лист бумаги.

Стон – жалкий и придушенный – сдержать не удалось. Шайнила улыбнулась, растянув губы от уха до уха, обнажая нижние, блестящие от слюны зубы.

- Теперь не так сильна, да? – проворковала она, и мое собственное лицо пошло уже знакомой рябью. Психованная еще не срослась с маской, не «впитала» меня в себя. Все еще двигалась, говорила, улыбалась, скорее, как Энора, чем как я. Возможно, как сама Шайнила. Интересно, много ли времени займет полная адаптация?

- Отправляйся к духам, грани! – процедила в ответ, втайне надеясь, что Стэр или Льяр все же заметят, что со «мной» что-то не так.

- Я была за гранью, Рин, - покачала темная головой. – Там ужасно скучно. Сиди и не двигайся, не вставай, пока я не вернусь, - приказала сумасшедшая, сжала правую руку в кулак, и заклинание так похожее на марионетку вцепилось в меня с новой силой, с яростью голодного зверя. Шипение сорвалось с губ.

Шайнила выпрямилась, не переставая самодовольно улыбаться и вышла, утягивая за собой свою рваную тень, а я так и осталась сидеть на полу, разглядывая полки перед собой, свитки и книги на них, вглядываясь в лишь едва рассеиваемый оставшимися светляками сумрак, все еще не оставляя попыток растолкать Основную.

Тело гудело от напряжения, сопротивляясь нитям чужой силы, сковывающим энергию и волю. Дрожала каждая мышца и каждая жила, неприятно пересохло во рту.

Альяр! Скотина чешуйчатая, только выживи, и мы с тобой обязательно поговорим!

Я прислонилась к стене, закрыла глаза.

Ладно, может все-таки есть мизерный шанс…

Я немного наклонилась вбок, прислушиваясь к шагам в коридоре, чтобы понять, как далеко ушла Шайнила. Не услышав ничего, села ровнее, выждала еще несколько вдохов на всякий случай и все-таки решилась на авантюру.

- Амир, - позвала как можно тише и замерла в ожидании… В ожидании хоть чего-то. Не имело значения, как громко я произношу имя эсфира - сила зова ничего общего с силой голоса не имеет – имело значение, как сильно я в нем нуждаюсь.

А я нуждалась. Очень-очень.

- Амир, - повторила снова, когда ожидание затянулось. – Ты нужен мне.

Но снова ничего не произошло. То ли гребаные браслеты на запястьях заблокировали не только теней и мою магию, но и вообще любой фон, то ли я что-то делаю не так.

- Амир, - попробовала снова, вслушиваясь в звуки, вглядываясь в тени, дрожащие на полу и полках из-за светляков. Почти физически чувствовала, как ускоряет свой бег и ускользает от меня время. Тело, скованное чужой волей ныло и гудело все сильнее. По вискам катился пот, руки мелко подрагивали, и никак не получалось унять эту дрожь. Я совершенно не понимала, что происходит с тенями. Основная лежала сбоку от меня недвижной, покорной кляксой, казалось, что стала светлее, чем еще несколько вдохов назад.

Я с шумом втянула в себя воздух, стараясь отогнать так не вовремя затянувшее мозги беспокойство и сосредоточиться на чем-то действительно важном.

Не время сейчас на бесполезные эмоции, надо торопиться.

Вряд ли Шайнила оставила меня тут и так торопилась уйти просто так. Вряд ли она просто так натянула на себя мое лицо.

Дура, Катарин!

Сама приведешь Альяра и Алистера к ней в руки, сама покажешь им, куда идти.

Ладно… Надеюсь, хоть кто-то из них догадается о значении надписи. Тогда появится хотя бы призрачный шанс.

- Амир! – прошипела я громче, открывая глаза и вкладывая в голос все, что сейчас испытывала, - появись! Ты нужен мне, эсфир.

И воздух передо мной наконец-то пошел рябью. А через несколько вдохов один из Белых скорпионов уже стоял передо мной. Так же, как и всегда, не выражая ровным счетом ни одной эмоции.

- Тихой ночи, моя госпожа. Вы звали меня? – прошуршал он пустынным песков в тишине комнаты. И я с трудом удержалась от ехидства. Не время показывать характер и собственную нервозность, да и бессмысленно.

- Тихой ночи, Амир. Звала, - кивнула и протянула к эсфиру руки. – Сможешь снять с меня эти браслеты?

Скорпион скользнул ближе ко мне, склонился так, что полы его пока прозрачного халата скрыли мои ноги до колен, заставив передернуться от окутавшего в этот же миг холода, сощурился, всматриваясь не пойми во что. Браслеты были абсолютно гладкими и очень тонкими. Никаких рун, никаких слов, ни вязи вшитого обычно в артефакты заклинания. На вид казались обычным украшением, даже не нрифтовым. И на оковы Олиналя тоже походили слабо.

С другой стороны, чему я удивляюсь, если темной доступен хаос, значит и артефактор она посильнее меня. К тому же неизвестно сколько времени она провела в архивах, что смогла найти в записях и старых свитках.

- Эти не смогу, госпожа, - покачал головой скорпион. – Но могу тот, что выше, - он кивком головы указал на тонкую цепочку, которую надел на меня Алистер.

Я подавила нервный смешок. Что-то подсказывало, что снимать подарок леопарда уже поздно.

- В этом нет необходимости, - вздохнула я. – Почему не сможешь снять браслеты?

- Они закляты на крови хозяина, - объяснил скорпион невозмутимо. – Снять могу только с помощью крови хозяина.

Ну, возможно, с этим я могла помочь скорпиону, правда, не сейчас. Немного позже.

- Сможешь ли снять с меня заклинание подчинения? – снова спросила, кладя руки на колени. Холод, идущий от тела эсфира, начал пробирать сильнее.

Дух прикрыл на миг глаза, чуть склонив голову вперед, что-то зашептал на древне-змеином так тихо и быстро, что я не смогла бы, наверное, различить слов, даже если бы он шептал их мне на ухо. И пусть лицо немертвого василиска оставалось по-прежнему невозмутимым, мне не особенно нравилась затянувшаяся пауза.

А через миг он вдруг резко вскинул голову, впиваясь взглядом в темный проем входа сбоку от меня, напрягся, будто цепной пес, пошел рябью. Еще через миг подался ко входу всем телом, словно его тащило, притягивало к черноте коридора магнитом, и он не мог сопротивляться этому притяжению.

- Что случилось, Амир? – спросила тихо, но твердо. И замерла в ожидании ответа стража архивов.

- В старом городе чужак, моя госпожа, - теперь песок в его голосе не шелестел от тихого ветра, он скреб по металлу. – Мне необходимо…

- Он один? – прервала я скорпиона нетерпеливо. Хотелось вскочить на ноги, дернуться, коснуться стен, активируя магию, разлитую в воздухе. Но… попытка, необдуманное желание принесло только боль, новую волну кипятка, накрывшую голову, шею, грудь, полоснувшую по ногам.

- Нет, госпожа. С ним ваш дядя, нынешний повелитель Шхассада, - подтвердил скорпион мои подозрения. Если бы чужак был не один, Амира бы уже не было рядом со мной, он бы бросился на незваного гостя сразу же.

- Этот мужчина не чужак, Амир. Он… мой муж, - пожала я плечами. – Вернись, пожалуйста, к заклинанию на мне. Сможешь ли ты его снять?

Страж боролся с собой не больше нескольких вдохов, но они растянулись и превратились в бесконечность почти невыносимого ожидания. Эсфир с явным трудом повернул голову снова ко мне, затем тело, сощурился будто от боли, но все же снова прикрыл глаза, возобновляя свое по-прежнему тихое и невнятное бормотание.

Я стиснула зубы.

- Сожалею, - произнес наконец-то скорпион, а лицо по-прежнему не выражало ни одной эмоции, напоминая о том, что они уже очень давно не доступны эсфиру, - я могу только его ослабить.

Я с шумом выдохнула и попробовала прикинуть варианты, рассматривая корешки книг и очертания полок в полутемном зале. Отвечать эсфиру не спешила, но и отпускать его еще было рано.

Мне казалось, что я знаю, что собирается делать Шайнила, мне казалось, что я понимаю, чего она ждала в Инивуре и почему действовала через Алистера, мне было известно, почему темная целью выбрала именно детей тех, кто пробовал ее закрыть.

Попахивает чем-то нездоровым, но… в какой-то степени я ее понимала. Правда, мое положение данное понимание никак не спасало.

- Почему? – все-таки задала вопрос после нескольких вдохов на раздумья. Возможно, эсфир подскажет, с чем я имею дело. Хаос – это, безусловно, прекрасно, но сейчас мне не хватало деталей. Мне не за что было зацепиться.

А еще оказалось очень сложно держать себя в руках и не сорваться, не думать о том, что где-то в глубине этих коридоров и темных комнат василиск и теневой, которые мне дороги. Очень трудно было не скатываться в эмоции и сохранить хладнокровие.

Мои пальцы дрожали, частил пульс.

Шайнила успела убить достаточно, чтобы распробовать вкус чужой крови, убила Энору, чтобы занять ее место, хотя вполне могла сохранить змее жизнь и вряд ли чувствует хотя бы отголоски мук совести. Нет. Она убьет Альяра и Стэра при любой удобной возможности и… И захочет показать мне их смерть.

- Я – дитя пустыни, госпожа, - терпеливо и ровно пояснил скорпион, возвращая меня в реальность, - вода мне почти не подчиняется, не слышит моего зова. Но я могу попробовать ослабить хаос, зашитый в плетение. Это старая магия, нехорошая.

- Как много я смогу, если ты ослабишь заклинание? – спросила, кусая губы. Волнение накатывало волнами. Напоминало пса, бросающегося на прутья клетки, и каждый его бросок сильнее предыдущего, укусы глубже.

Страж опять застыл, прикрывая белесые глаза, нахмурился, и я ощутила дыхание смерти на собственной коже и под ней. Для меня это не неприятное чувство, скорее, наоборот, но очередная затянувшаяся пауза не добавляла спокойствия.

Я понимала, что так долго не протяну. Мне нужен способ переключиться и срочно. Неизвестно, сколько времени понадобится Амиру, чтобы ослабить нити.

Охренительное дерьмо, просто. Некромант из нас двоих – я, а запрещенной дрянью пользуется Шайнила.

Блеск!

Интересно, это Мираш обучил темную? И почему не стал обучать меня?

Я вцепилась в эти мысли, как в тот самый переключающий фактор и сосредоточилась на попытках разобраться в том, что из слов Шайнилы о ее жизни правда, а что плод больного воображения.

Разобраться получалось с переменным успехом. Большая часть умозаключений – лишь домыслы и бесполезная теория. Я ровным счетом ни хрена не знала, о собственной сводной сестре и ее матери. На самом деле, я и о своей матери знала не так уж много.

Мираш не любил о ней говорить, не считал нужным отвечать на мои вопросы, как будто ее никогда и не было. Что-то я узнала от теней, что-то лишь когда Альяр вытащил меня из дворца и позволил уехать в СВАМ.

- Вы сможете вернуть контроль над телом, госпожа, - снова вырвал меня из мыслей страж. – Но лишь на какое-то время. Думаю, не больше нескольких лучей.

«Несколько лучей» - так себе формулировка, конечно, но мне выбирать не из чего. Я дала себе пару вдохов на подготовку, а потом посмотрела на Амира.

- Начинай, - кивнула и сжала руки в кулаки.

Вряд ли это будет просто, вряд ли будет безболезненно. Проклятая магия – та еще дрянь. Заклинание тащит силы не из окружающего пространства, не из создателя, она тащит силы из носителя. В данном случае из меня. Поэтому я совершенно не могла ей сопротивляться, поэтому даже мысль о том, чтобы просто подняться на ноги, приносила боль.

Потому что Шайнила – долбанная поехавшая темная.

Мне ее жаль, но… если выбирать… Решение будет явно не в ее пользу.

Я смотрела сквозь полуприкрытые веки на то, как Амир обретал краски и цвета, и старалась максимально расслабить тело, не сопротивляться тому, что будет происходить, не бороться с чужой силой.

Выходило так себе… Я отвыкла от подчинения, у меня с некоторых пор это получалось просто отвратительно, но сейчас вариантов нет.

А скорпион напротив уже ничем не напоминал призрака: его одежды, тело, руки и лицо перестали напоминать полупрозрачную портьеру на окне. Если не приглядываться он казался вполне живым.

Интересно, послушает ли он меня, послушают ли меня другие скорпионы, если я прикажу им напасть на Шайнилу?

Вряд ли… Но попробовать потом все же стоит. А еще надо…

Мысль оборвалась, не успев полностью сформироваться. Ее вышибло болью и моим беззвучным криком. Тело дернулось, выгнулось, затылком я приложилась о полки сзади. Кричать в голос не могла, потому что боялась, что темная услышит, и пришлось зажимать рот ладонями, вдавливая жалкий скулеж обратно.

Ноги, руки, тело, грудь, плечи – везде раскаленные до красна иглы. Тысячи игл. Они не просто прокалывали кожу, они словно ползали под ней, ворочались, входили невероятно медленно. Казалось, что я истекаю кровью, как выпотрошенная оленья туша. Тянуло, раздирало и крошило каждую кость в теле. В горле пересохло.

В какой-то миг я даже увидела, как от меня, от моей одежды поднимается пар, как легкая дымка… И затолкала в глотку очередной крик, потому что Амир наклонился ниже, положил руки на мои колени. Тяжелые, объятые пламенем руки. Они тянули и тащили сильнее, больнее, яростнее.

Дрожал воздух, я слышала, как трещала магия вокруг нас. Видела сжатые в тонкую нить губы, все равно бледное лицо без единой эмоции. А потом закрыла глаза, потому что держать их открытыми тоже было больно. Даже вдохи и выдохи разрывали грудную клетку на ошметки.

А скорпион перешел от коленей к бедрам, животу, груди.

Когда он с силой отодрал мои ладони ото рта, я все-таки не сдержалась и зашипела в голос. Тихо, длинно, яростно. И тут же закусила губы.

Нельзя.

Я не знаю, где Шайнила, насколько она близко, и сколько прошло времени с тех пор, как Амир начал работать с плетением. Сейчас казалось, что не меньше оборота, но это обманчивое ощущение.

Просто очень больно. Просто хочется, чтобы все быстрее закончилось.

И я опять попробовала расслабиться, попыталась игнорировать смоченные кислотой плети чужой силы. На несколько мгновений сознание ускользнуло в темноту, потом снова вернулось.

Тело подбросило и скрутило судорогой еще несколько раз.

Потом опять темнота на несколько вдохов и снова окутанное тенями лицо Амира перед моими глазами.

Снова темнота и снова его лицо.

Момент, когда все закончилось, я упустила, снова провалившись в ничто. Просто, когда в следующий раз открыла глаза, поняла, что скорпион уже не сидит напротив меня, не склоняется к моему лицу, не удерживает руки своими.

Он стоял в нескольких шагах и снова был похож на призрак больше, чем на живое существо.

- Все? – спросила хриплым шепотом. Тело еще дрожало, боль еще толкалась под кожей пусть и не так сильно.

- Да, - кивнул страж спокойно и холодно. Смотрел на меня ровно, будто ждал следующих указаний. А я делала осторожные вдохи и выдохи и собиралась с силами. Они мне понадобятся. Теней пока звать не торопилась, не пыталась прощупать себя на отклик стихий.

Хрен его знает насколько хватит плетения Амира.

- Где девушка, мой дядя и мой муж, можешь сказать? – обратилась я к скорпиону, когда смогла наконец-то разлепить губы.

- В западном коридоре, госпожа, - покорно ответил страж. – Идут сюда.

- Ты и другие стражи сможете напасть на нее? Сможете убить?

- Она своя, - отрицательно покачал Амир головой. – Она не несет угрозы для старого города.

Я с шумом втянула в себя воздух, скрипнула зубами.

Ожидаемо, конечно, но бесит от этого не меньше.

Почему Мираш не закрыл от Шайнилы архивы после того, как закрыл ее саму, непонятно, но думать над этим времени нет. У меня остался еще один вопрос, и получить на него ответ хотелось бы до того, как тут появятся все действующие лица. Я торопилась, спрашивала сбивчивым шепотом, терпела отголоски боли, застрявшие в теле и голове, как занозы. Думала.

- Что это за рисунок на полу, что за плетение разлито в коридорах?

- Заклинание искажения, госпожа, - прошелестел песком Амир и напрягся, повернув голову в сторону чернильного проема. Я невольно проследила за его жестом, вслушалась и всмотрелась в темноту. И тут же мысленно выругалась, стукнув кулаками об пол.

Мать твою! Да что ж везет-то как утопленнице?

Из коридора доносились шаги. Быстрые и уверенные.

- Амир, исчезни, - прошипела, напрягаясь всем телом, готовясь встречать «спасителей» и сумасшедшую темную. Готовясь звать тени.

«Поднимись» - раздался в голове приказ, выбив из равновесия сильнее чем все то, что происходило до этого. Голос звучал уверено и все с теми же нотками нездорового веселья. Страх на миг сковал все тело. Непонимание и недоверие шарахнуло под дых.

Как? Как она пробралась ко мне в голову? Как смогла обойти щиты? Почему я ничего не ощутила? Все из-за «марионетки»?

На ноги я все же поднялась, встала скорее от удивления, чем из-за этого самого приказа, смутно ощутила, как дрогнуло заклинание Шайнилы. Все-таки Амиру удалось сделать его слабее. Но…

Рано. Рано действовать.

Удержать себя удалось, лишь стиснув зубы и кулаки до побелевших костяшек.

«Отойди в центр заклинания» - тут же последовал новый приказ. И я даже не подумала о сопротивлении. Снова подчинилась, застыв перед небольшим треугольником в сердце не особенно ровного рисунка. Ощутила давление хаоса на руках, груди и лице, заметила, как задрожал и пошел рябью воздух вокруг меня, наверняка меняя очертания тела и лица. Превращая из Катарин в Шайнилу.

Дрожь прошла вдоль всего тела, холод растекся по позвоночнику, на миг во рту я ощутила кислый привкус подкатывающей паники. Но тут же затолкала это ощущение как можно дальше, концентрируясь на приближающихся шагах и шороху ткани.

Двое.

Мне казалось, что в коридоре – двое.

Я бросила взгляд на стены, полки, потолок, пытаясь найти решение и вздрогнула, потому что из этого угла заметила то, чего не замечала раньше.

Две почти одинаковые пентаграммы у входа. Такие же кривые, как и та, что была на полу. Тоже, скорее всего, выведенные кровью поверх неровных плиток единственного свободного от полок места. Но меньше в несколько раз. Я бы и не увидела их, если бы не подлетевший ко входу светляк, чей свет выхватил из темноты кривые бордово-черные линии.

Вот только реагировать как-то было уже поздно, потому что в проеме сначала показался Альяр, а следом за ним и Алистер со мной-Шайнилой на руках.

И злость прокатилась волной вдоль позвоночника, заставила сжать руки в кулаки, наверняка отразилась в глазах, тело дернулось к мужчинам. Но с места я так и не сдвинулась. Могла только смотреть, как Стэр прижимает к себе «меня», как полыхают яростью изумрудные глаза, как нервно дрожат на стенах его тени. Скалятся, дергаются, вот-вот оборвут цепи контроля.

«Улыбнись им и выпрямись» - прозвучал в голове очередной приказ.

Губы покорно разъехались в улыбке, расправились плечи, во рту снова поселился мерзкий привкус отчаянья вперемешку с яростью и страхом. Заметались в голове бесполезные и нелепые мысли, бессмысленные вопросы: что, если ничего не выйдет, что если моих сил не хватит, что если…

- Шайнила, - прорычал Алистер, заставив вскинуть на него взгляд, - добегалась? – он осторожно поставил на ноги темную, придерживая за талию, вытащил из ножен сумеречный клинок. Смотрел твердо и холодно, растягивал привычно, но зло слова.

А я краем глаза заметила, как едва различимо шевельнулись пальцы самой Шайнилы, как тронула самодовольная улыбка уголки ее губ, и узор вокруг меня как будто стал немного меньше, словно сузился.

«Ответь ему» - раздался насмешливый голос в ушах, - «Скажи, что все только начинается, что он ошибается, если думает, что тебя так легко можно загнать в угол».

«Зачем тебе это?» – спросила мысленно, а губы уже шевельнулись, чтобы произнести то, что требовала от меня сумасшедшая.

«Это весело, тебе на кажется?» – она снова шевельнула рукой едва заметно, и заклинание сузилось еще немного. – «Говори!»

- Все только начинается…

«Больше злости в голос, Катарин. Я знаю, ты злишься!»

- Ты ошибаешься, если думаешь, что меня можно загнать в угол так легко! – слова и правда вышли почти рычанием, я действительно злилась. И большая часть этой злости была действительно моя. Мне хотелось орать, броситься к темной, швырнуть в нее Основную и смотреть, как тень порвет психованную на части. И я почти была готова это сделать, но Алистер вдруг заслонил «меня» собой, вскинул сумеречный клинок. За его спиной вспыхнули на миг и погасли плетения на стене. И даже с браслетами на руках я ощутила, как вздохнул довольно вокруг хаос, словно получил то, что хотел.

- Вы все сделали даже лучше, чем я ожидала, - говорила Шайнила через меня, наверняка наслаждаясь тем, что происходило сейчас в архивах. Моей бессильной яростью, моей беспомощностью, слепым гневом Альяра и Стэра, их готовностью меня порвать. – Мне даже в голову не могло прийти, что вы припретесь за ней вдвоем, что настолько упростите мне задачу! – смех сумасшедшей сорвался с моих губ. Ее интонации, ее голос, уверена, что и улыбка была такой же: широкой, дрожащей, обнажающей и нижние и верхние зубы.

- Ты окончательно рехнулась, Шайнила, - покачал головой Алистер, на кончиках его пальцев заплясал огонь, собираясь в плетение. И в отличие от заклинаний темной, его магия была мне знакома. Алистер собирал аркан.

- Нет, - ответила снова сквозь смех. – Я расскажу, что будет дальше. Тебе тоже стоит послушать, Альяр. Я убью тебя, Алистера и вашу драгоценную полукровку. Мои твари граней сравняют половину Сарраша с землей, обезглавят и обескровят оставшиеся семьи, а потом я взойду на престол. Сделаю то, к чему готовил меня Мираш, сделаю то, на что у Катарин никогда не хватало духа! Заберу то, что всегда принадлежало мне!

И стоило последним ядовитым словам сорваться с губ, все вокруг вспыхнуло белым, аркан Стэра все еще незаконченный сорвался с пальцев, разбиваясь искрами о холодный камень. Свет ударил наотмашь, заставив зажмуриться на вдох, раздался приглушенный болезненный вскрик, и в моей голове снова заговорила Шайнила, пока плетение под ногами, стягивалось вокруг все туже и туже, пока маска Шайнилы проникала в меня все глубже и глубже, врастала, пуская корни.

«Давай посмотрим, каким учителем был Мираш, давай узнаем, как долго ты сможешь бороться с теми, кого любишь. Защищайся, Катарин, борись с ними»!

И я открыла глаза.

Открыла, чтобы понять, что плетения под моими ногами больше нет так же, как и нет больше заклинаний на стене, они будто сгорели во вспышке ослепительно-белого. У самого входа лежала без сознания я, стоял на коленях рядом Стэр, прощупывая пульс. Льяр полностью изменился, капал с его клыков яд, тени лорда-наместника почти подобрались к моим ногам. И сумасшедшая снова заговорила через меня.

- Очень по-мужски нападать вдвоем на девушку, - я отскочила вглубь комнаты, повинуясь предыдущему приказу темной, выпустила Ночную, не сводя взгляда с ощетинившегося Льяра, с теней Алистера, скользящих вдоль стен, подбирающихся ко мне. С Основной теневого оставшейся защищать «меня», в то время как он сам поднялся на ноги, снова вскидывая сумеречный клинок.

- Можешь не стараться, - выплюнул Стэр, бросаясь ко мне, Ночная вцепилась в его Сумеречную, а я спустила с поводков остальных теней. Искажение Шайнилы изменило их, по крайней мере, визуально. Рваные связи, дыры и рябь.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо!

Надо добраться до Шайнилы, прикончить ее…

Ага, и постараться не сдохнуть самой.

Я попробовала пробиться к Альяру в сознание, отступая еще глубже, но натолкнулась на такой отпор, что из глаз брызнули слезы. Видимо, он укрепил щиты с момента последней нашей встречи.

Я не справлюсь с ними двумя, не смогу… Я вообще не хочу с ними драться.

«Амир» - позвала я стража мысленно, - «Сними искажение»!

Дух не появился, не отозвался, ничего не произошло.

А Алистер с Альяром продолжали наступать, теснить меня все дальше и дальше.

В моей левой руке выросла плеть, в правой – сумеречный клинок. И несмотря на водную магию, плеть казалась сотканной из хаоса. Мать его, да она даже пахла как хаос.

Гребаное искажение, гребаная Шайнила.

«Может, нападешь первой, Катарин?» - спросила Шайнила. Прямым приказом это не было, поэтому я продолжила отступать, стараясь следить сразу за всем: за Льяром, Стэром, сцепившимися тенями и Шайнилой.

Но тени тянули силы. Много. Сильно.

Я старалась сдерживать их гнев и желание атаковать, сконцентрировавшись на обороне, только получалось хреново. Мелькали в воздухе когти, сплетенные несуразные тела метались по стенам, первый порез проступил на левом бедре, заставив зашипеть, пусть и был неглубоким.

И Альяр, будто уловив, распробовав запах моей крови, бросился вперед. Рассекли воздух над головой водяные иглы.

Мать твою!

Я бросила взгляд за спину, присела и через миг метнулась в сторону лабиринта из стеллажей сзади, зажигая над ладонью светляка. И снова вниз. Проскользнула в узкий проход между каменными шкафами, потом еще раз и еще. Снова толкнулась к Альяру в мозг. Усилила давление на сознание, пытаясь понять, чего мне будет стоить уничтожение его щитов.

Мираш учил, что любую защиту можно вскрыть, к тому же я сильнее повелителя Шхассада, надо просто сосредоточиться.

Я слилась с Основной и двигаться стало проще. Скользила между полками, игнорируя новые следы от когтей теней на теле, и давила на сознание Альяра. Слышала, как где-то совсем рядом он шипит и сыплет проклятьями, как крошится камень, рвется бумага под ударами чужих пересмешников, плетей, игл и дух грани знает чего еще, видела отблески заклинаний, стараясь двигаться максимально тихо.

Алистер остался у входа, очевидно, опасаясь оставлять «меня» одну, возможно, его в достаточной степени отвлекали тени, возможно, он решил, что Альяр справится. Я не хотела думать о том, что будет, если сумеречный клинок все-таки достанет кого-то из моих теней. Просто дала им полную свободу.

Остановилась только тогда, когда поняла, что дальше отступать некуда, когда уперлась в стену. Доползла до дальнего угла, вжалась в него спиной, села, гася светляка и тут же выскальзывая из Основной. Нет света – нет тени. Закон всемирного свинства.

Правую руку обожгло от локтя до плеча, невидимый удар выбил из легких воздух – Утренняя подставилась.

Я только зубы сцепила.

Несколько вдохов, мне надо несколько вдохов.

Защита Альяра начала пружинить, выгибаться от моих ударов. Как тонкое стекло, как плотная ткань. Еще немного и пойдут трещины, еще немного и она рассыпится от моих бросков. Просто нужно еще несколько вдохов.

- Они громят архивы, Амир! – прошипела я зло. – Где ты и остальные стражи?!

И снова никакой реакции. По крайней мере ничего, что я бы услышала. И я снова сосредоточилась на повелителе Шхассада, отбросив бесполезные попытки достучаться до скорпионов.

Его сознание, его щиты…

Такие знакомые. Все такое знакомое. Мы проходили через это много раз. Проходили, когда я его чуть не убила впервые войдя в силу, проходили, когда я заставила его видеть пустую комнату и пустынную лисицу в ее центре вместо меня спустя два года, проходили снова и снова, когда Мираш заставлял меня копаться у него в голове.

Ну же. Давай!

Поддавайся!

И невидимая стена прогнулась сильнее, я почти ощущала пульсацию сознания за ней, ощущала знакомое тепло, силу, упрямство и гордыню размером с Шхассад.

Давай же!

Еще немного, совсем чуть-чуть. Я надавила сильнее, сразу со всех сторон, услышала шипение, какой-то грохот, увидела новый сноп искр совсем рядом.

Еще сильнее! Пусти меня!

Когтистая лапа сомкнулась на моем горле, чужое дыхание хлестнуло плетью, я открыла глаза, чтобы увидеть изменившееся, искаженное ненавистью лицо повелителя.

- Ты убила Энору, сука, - прошипел Льяр, золотые глаза сверкали такой яростью, какой я никогда у него не видела, хватка на моем горле усилилась, когти прошили кожу, яд с клыков капал на рубашку, превращая плотную ткань в обрывки и ошметки. Он дышал тяжело и шумно, как зверь, загнанный в угол.

Я ничего не ответила, только надавила сильнее на сознание повелителя и чуть не вскрикнула, когда невидимая преграда пала, и я оказалась внутри шума из чужих мыслей и чувств.

Ненависть василиска вцепилась в меня раздразненным, взбешенным псом, вырвав из горла задушенный всхлип. Горло сжало еще сильнее. Вторая когтистая лапа вошла в раненное бедро, молниеносно.

Боль.

Невероятная. Огненная и шипящая чуть все не испортила, не заставила потерять концентрацию. Она прокатилась кислотой от ноги, к животу, сжала грудь и выдрала из горла жалкий скулеж. Яд с когтей змея проник в кровь, ошпарил. Так хотелось сбросить его руки, вырваться, сжаться в тугой комок, так хотелось, чтобы все это прекратилось. Хотелось просто проснуться в конце концов, но…

Это не сон.

«Сдаешься, Катарин? Хочешь, чтобы я вмешалась?» - спросила Шайнила. И этот вопрос вернул способность мыслить, позволил оставить глаза открытыми, позволил смотреть на Льяра.

И не оставалось ничего другого кроме как ударить.

Как сквозь туман я видела, как тянется к лицу василиска моя рука, как ложится на его щеку, как пальцы касаются виска.

Сила потекла из меня ровным потоком, обволакивая сознание повелителя. Я больше не обращала внимания на острые уколы чужой ненависти, на попытки сопротивления, на шипение, на боль. Закрывала, запутывала и заворачивала мысли Льяра, брала под контроль.

- Отпусти меня, - прохрипела. – Отпусти, Альяр. По праву сильнейшей приказываю тебе! – голос звучал хрипло, грубо, казался чужим. Да он и был чужим – Шайнилы.

И василиск разжал пальцы, вытащил когти из моего бедра с мерзким хлюпающим звуком. Я тут же отозвала теней от Алистера, чтобы у него не было возможности достать меня, пока я разбираюсь с дядей.

Я все держала руку на покрытой чешуей щеке, продолжала давить и подчинять, продолжала запирать его волю. Льяр становился все слабее и слабее, уже не пытался давить в ответ, не пробовал бороться со мной, почти сдался.

- Вот так, - прохрипела снова. – Замри, - и змей действительно застыл. А я копалась и копалась в его сознании, погружалась все глубже и глубже, чтобы найти нужные линии.

- Сейчас ты уснешь. Уснешь и не будешь обращать внимания на звуки, крики, шорохи. Уснешь так, как спал только в детстве, Альяр. Закрывай глаза, - повелитель смежил веки. Снова открыл, чтобы обжечь своей ненавистью и отчаяньем. Опять закрыл, не в силах со мной бороться. – Чувствуешь, как засыпаешь? Тебе хорошо, Альяр. Спокойно. Ты очень хочешь спать. – продолжала я давить, продолжала дергать за нити. – Спи.

Вдох и василиск свалился к моим ногам. Тут же зашипела взбешенно в голове Шайнила.

«Думаешь, это все? Думаешь тебе удалось…»

«Закрой рот, Шайни»! – оборвала я темную, отрывая от рубашки нижний край, чтобы перевязать бедро. Боль заставила приглушенно застонать в который раз, ткань тут же пропиталась кровью, перед глазами на миг все поплыло.

Переждав головокружение, я все-таки встала, снова зажгла над рукой светляк, вскинула сумеречный клинок и слилась с Основной.

«Ты еще поплатишься за свою наглость» - расхохоталась психованная в моей голове. – «Я еще заставлю тебя давиться собственной кровью»!

«Слова-слова», - пожала плечами, осторожно двигаясь к выходу, стараясь не обращать внимания на усыпанный камнями и осколками, обрывками пол, игнорируя боль.

Шайнила была права: это еще не все. Впереди ждал Стэр, и он не сдастся так просто. С ним будет гораздо сложнее чем с десятью такими же, как Льяр.

«Сука» - рявкнула темная.

«Нахер иди»! – отрезала я, пробираясь все ближе и ближе к Алистеру и психованной бабе. Мерцание у входа становилось все отчетливее и отчетливее. Мне понадобилось не больше пяти лучей, чтобы замереть у последнего шкафа, скрывающего меня от лорда-наместника.

Я погасила светляк, потому что в нем уже не было необходимости, и вышла из-за стеллажа, застывая за спиной теневого.

Клинок в руке дрожал, сердце несколько раз стукнуло в горле и застыло там, будто скованное, тело прошибло холодным потом.

Алистер повернулся, стоило ему учуять запах моей крови, уголки его губ подрагивали в издевательской улыбке.

Боги, помогите мне.

Я отпустила теней, заставив их встать передо мной стеной, покосилась на все еще лежащую у самого входа Шайнилу. С трудом, но все же успокоила дрожь в руках.

Мне нужен лишь шанс. Всего один шанс и немного удачи.

Попытка пробиться к сознанию теневого сдохла еще в зародыше. В отличие от Альяра я не натыкалась на стену, не врезалась со всего маха в гибкое стекло, я просто проскальзывала мимо, ощущая только пустоту вокруг, будто и сознания самого не было.

С одной стороны – хреново, с другой… Если я не могу пробиться к Алистеру, значит, не может и Шайнила, а это уже кое-что. Возможно, часть той самой удачи, что мне сейчас так необходима.

- Может не будем усложнять, Шайни? – пророкотал Стэр издевательски, перехватывая сумеречный клинок удобнее, вглядываясь в мое лицо с действительно пугающим предвкушением. Он смотрел и будто хотел, чтобы мой ответ был отрицательным, будто жаждал его. В вертикальном кошачьем зрачке, в играющих на скулах желваках, во всей позе была не угроза, было четкое намерение размазать Шайнилу по полу. Без шанса на отступление, без возможности для маневра.

Страшно.

Я ни разу таким его не видела, я ни разу не чувствовала такой ненависти, словно не к темной, а к духу грани. Злость, застилающая разум, затмевающая собой все, огромная, как океан.

- Я люблю сложности, - пожала в ответ плечами, говоря то, что требовала Шайнила.

Стэр только дернул уголком губ и ринулся ко мне, так чудовищно быстро, что я едва смогла увернуться от его броска.

Наши тени снова сцепились. Моя Утренняя схватила за горло его Сумеречную, Ночную вмазало ударом Дневной о ближайшие полки, от чего у меня на миг выбило дыхание, Основные остались живыми щитами возле хозяев. Хрипло и надрывно хохотала в моей голове гребаная Шайнила. Почти заходилась в своем извращенном удовольствии.

А мой клинок высек черные искры, столкнувшись с мечом Стэра. Удар вышел такой силы, что меня откинуло на те самые стеллажи, из-за которых я вышла.

Алистер больше не произнес ни звука, даже не рычал, просто бросался на меня с каждым разом все яростнее и яростнее, оттесняя все дальше и дальше от входа. От «меня». И если первые его атаки я отбивала пусть и не легко, но и особенно не напрягаясь, то последующие заставили вкладывать в ответные удары все те силы, что еще оставались.

И с каждым новым его ударом, с каждым новым столкновением наших теней, мои руки дрожали все больше и больше, гудели от напряжения мышцы, черные мушки снова замелькали перед глазами, мешая концентрироваться и видеть «противника».

В голове лихорадочно и неловко толкались мысли, врезаясь одна в другую и рассыпаясь на отдельные слова и их обрывки. Слишком невнятные, чтобы успеть за них ухватиться.

Выход… Какой есть выход?

Я приняла очередной удар меча на свой и ушла вниз, закрываясь от когтей Основной Стэра. Мне вполне хватало раны на бедре, чтобы добавлять к ней новые. Странно, но теням Алистера пока не удалось достать меня ни разу. Возможно, еще одна часть той самой удачи.

«Хватит валять дурака, Катарин!» - прошипела Шайнила. – «Прикончи его!»

И следующий вдох застрял в моем горле. Вопрос о том, когда использовать свой шанс и ослабленное эсфиром плетение больше не стоял.

Я ускользнула от меча, нацеленного мне в шею, нашла нужные нити и сбросила с себя чужой приказ, гадая заметила ли сумасшедшая.

Судя по тишине в голове, темная ничего не поняла.

Хорошо. Еще одна часть моей удачи… надеюсь…

Вот теперь можно и побороться. Нити искажения все еще поддавались, и я еще могла попробовать использовать это в свою пользу позже. Хочется верить, что получится.

А еще через несколько мгновений, я снова оказалась практически в полной темноте, зажатая между стеллажами справа от входа. Сзади – стена, передо мной раздразненный и взбешенный лорд-наместник. И наши тени, истончившиеся и ослабевшие из-за нехватки света в тесном и отчего-то душном закутке, но все еще готовые драться.

Нападать снова Алистер почему-то не торопился.

Стоял и смотрел, вскинув смертельный клинок. Тяжело и быстро вздымалась и опадала грудная клетка от частого дыхания, пропиталась потом и кровью темная рубашка на груди, блестела на висках испарина. Улыбка снова искривила жесткую линию губ.

Страшно.

- Уже не такая смелая, да, Шайнила?

Я вздрогнула от звука его голоса. От стали, звучавшей в каждой букве, от удушающей злости, вонзившейся в меня раскаленными иглами. Пожалуй, Стэр ненавидел Шайнилу гораздо больше, чем я, пожалуй, его счет к темной был длиннее в несколько тысяч раз.

Но долго отдыхать теневой мне не позволил.

Новый удар, и я опять отступаю и отбиваюсь, придавленная и размазанная этой яростью и злостью настолько, что могу только защищаться, что больше не способна его атаковать.

Снова лязг и звон оружия в воздухе, наверняка, снова тают в пространстве черные искры, и время вдруг стало таким тягучим и скользким, как мед.

Я ухожу от ударов, подсечек, остервенелых и отчаянных попыток достать меня не только с помощью оружия, но и когтями.

Сердце больше не колотится в горле. Я его теперь вообще не чувствую, как не чувствую новых ран, не ощущаю и не понимаю, что происходит сейчас с тенями. Все сжалось до пяточка, на котором я пробую крутиться волчком, чтобы остаться в живых, чтобы выжил он. Мой лорд-наместник. Король Инивура.

Его удары все такие же точные и сильные, каждый смертельно опасен, каждый заставляет меня действовать на пределе возможностей. Страшно просто до одури, до истерики, почти до крика. Но все, что я могу себе позволить – это рваные и хриплые вдохи и выдохи, раздирающие на части грудную клетку.

Я не знаю, как много крови я потеряла, не до конца понимаю, сколько смогу еще продержаться в таком темпе. Алистер невероятно быстро двигается. Даже мне с моим наследием, с кровью ворона и василиска сложно за ним успевать, сложно следить.

Страшно.

За него, за себя. За Альяра тоже страшно. Потому что Шайнила не даст Стэру убить меня, не позволит мне умереть просто так. От одного удара.

И приходится снова кружить и ускользать, уходить в глухую, изматывающую оборону. Меч в руках ходит ходуном, дрожат ноги, снова дают знать о себе болезненными, но пока еще легкими судорогами мышцы.

Молчание Шайнилы не добавляет ни спокойствия, ни уверенности. Я не вижу ее с того места, на котором кручусь гномьей заводной игрушкой.

А Алистер не собирается сдаваться, кажется, что злится еще сильнее. Удары сыплются один за другим, кажутся бесконечными. Мечи звенят так часто сталкиваясь друг с другом, что в какой-то момент этот звон превращается громкое, тревожное гудение.

В глаза лезут волосы, пот, собственная кровь.

И все больше и больше панических, истеричных мыслей в голове, чаще колотится пульс, разгоняя и без того кипящую лавой кровь по венам.

В какой-то момент я понимаю, что сил практически не осталось, что еще несколько взмахов меча, и я просто свалюсь Стэру под ноги. А он не кажется уставшим, не кажется даже немного измотанным. Вытереть с его тела кровь – и лорд-наместник отправится решать вопросы Инивура, ставить ультиматумы и выдвигать требования к эльфам, темным или людям.

И от этого тоже страшно. Невероятно.

Думай, Катарин. Думай!

Очередной удар, снова мое тело выгибается так, что трещат кости и рвутся нервы, вонзаясь осколками, разрывая неровными краями.

И еще удар.

Его меч скрещен с моим, давит, гнет, выламывает. Мы так близко, что я чувствую дыхание Алистера на собственных губах. Если вдохну поглубже, смогу ощутить жар сильного тела кожей. Почти как любовники… Вот только у меня лицо Шайнилы и…

Новый удар.

Я отскакиваю, пригибаюсь, чтобы тут же выпрямиться и отбить очередную атаку, снова отскочить.

Пульс в ушах почти набатом. Оглушает.

Горло, легкие дерет наждаком, во рту сухо. Нет сил больше сдерживать страх, он на поверхности, вокруг меня, во мне, как голодный зверь.

Алистер его чувствует. Не может не чувствовать. Улыбка-змея на губах теневого – еще шире, подрагивают ноздри. Он готовится к следующему удару, предвкушает его, позволяет мне увидеть. Играет со мной. Напрягаются едва заметно ноги, клинок в руке Стэра наклоняется вперед, нацелен мне в грудь. Алистер щурится победно, обнажает клыки.

Вдоль моего позвоночника стекает капля пота. Медленно. Длинно.

Всего одна капля, и я чуть ли не кричу в голос.

И следующая мысль чуть не стоит мне левой руки. Потому что пугает своей простотой, потому что приходит слишком неожиданно, потому что непонятно, как я не додумалась раньше. И я замираю меньше, чем на полвдоха. Успеваю увернуться от удара только в последний момент, получая новую рану на предплечье. Достаточно глубокую, но все же не смертельную.

Ускользаю, ныряю за соседний стеллаж и соединяю…

Привычно, быстро, почти не задумываясь.

…последние нити плетения, начавшего формироваться, как только боль прошила руку.

Алистер оказывается напротив в следующий миг.

И дергается. Болезненно, но почти незаметно, гримаса отвращения и призрения мелькает на гордом лице, пробиваясь сквозь гранит ненависти.

Я пользуюсь этой заминкой. Не могу не воспользоваться – на кону его жизнь, жизнь Инивура, Шхассада.

Я выбиваю из рук теневого оружие. Вкладываю в удар все силы, которые у меня остались, и бью рукоятью своего меча по запястью. Едва ли понимаю до конца, что именно пытаюсь провернуть и с кем. В голове кроме страха и отчаянья – меньше, чем просто пусто. Только вязкая слюна на кончике языка.

Тишину рвет на клочки злое, удивленное шипение, почти рык.

Сумеречный клинок со звоном, заставившим мелко вздрогнуть, падает на пол, еще через полвдоха исчезает и тает в темноте. Острие моего теперь упирается в пол.

Я надела личину. Вернула свое лицо.

Алистер реагирует еще через один удар сердца, впечатывает меня спиной в полки, снова рычит, заносит над головой руку с отросшими, длинными, загнутыми внутрь когтями.

- Я не Шайнила, Алистер, - шепчу хрипло и надсадно, перехватывая его запястье. Снова тяну за нити искажения. – Я – Катарин, узнай меня.

По глазам вижу, что он не верит. Не слышит. Слова не доходят до его сознания.

Давление усиливается, рука с когтями опускается ниже, несмотря на все мои усилия.

- Шайнила – метаморф, и она осталась там. А я здесь. И тут повсюду искажение, Алистер, - шепчу ему почти в губы, сбивчиво, хрипло, быстро. Вижу, как подрагивают от гнева тонкие ноздри, вижу новую вспышку злости в изумрудных глазах, вижу клыки над нижней губой. Острые клыки.

Страшно так, что меня колотит.

- Алистер, пожалуйста, - шепчу.

И подаюсь вперед, отпуская его руку, впиваюсь в губы, раня свои до крови о его клыки.

- Пожалуйста, - отрываюсь на миг, чтобы снова прижаться, ощущая, как сжимают его руки мои плечи, как когти входят в плоть.

- Алистер, - очередная жалкая попытка достучаться до Стэра.

Я ничего не видела, почти ничего не слышала, только всматривалась в искрящиеся изумрудные глаза, жесткие линии лица.

Он сильнее сжал челюсти, подался вперед, прижимаясь ко мне крепче, склонил голову ниже, к самой шее. И я больше не могла держать глаза открытыми. Не хотела видеть, не хотела знать, что будет дальше. Не понимала, что еще ему сказать, чтобы он пришел в себя, чтобы поверил.

Драться и дальше совсем не осталось сил. Клинок казался неподъемным, личина расползлась и растаяла в воздухе.

Слишком много крови потеряла. Слишком мало вариантов осталось для маневров.

А в следующий миг я ощутила тяжелое, горячее дыхание на коже, услышала низкое, яростное рычание. Раскатистое, громкое, длинное. Обожгло странной, незнакомой магией кончики моих пальцев, лицо, живот.

И волоски на шее встали дыбом, и хотелось только, чтобы все закончилось быстрее.

«Что у вас там происходит?» – всполошилась Шайнила.

«Отвали», - отбила я, выталкивая темную из собственной головы из последних сил. Чтобы снова пробраться ко мне, ей потребуется какое-то время. Надеюсь, Алистер прикончит меня раньше, чем это произойдет.

Боль снова разодрала тело на ошметки из-за неподчинения. Лорд-наместник отстранился, перестав обжигать своим дыханием и ненавистью.

«Дожми его! Веди сюда!» - снова приказала сумасшедшая. И против моей воли я приставила острие клинка к горлу леопарда. Основная сжала когтистую лапу на шее сзади, сросшиеся, заостренные когти другой руки упирались Стэру в ребра.

- Дерись со мной, - прохрипела я, чувствуя, что почти плачу, борясь с приказом сумасшедшей из последних сил. – Сопротивляйся, - я попробовала отозвать тень, опустить оружие, но плетение больше не поддавалось. И я подтолкнула Алистера вперед. Основная крепче обхватила его шею, когти почти впились в тело.

Стэр оставался на месте не больше вдоха, его Основная нависала надо мной не больше вдоха, а потом Алистер просто подчинился. Опустил голову и сделал шаг вперед. Потом еще один и еще.

Выть хотелось. Орать.

Разнести здесь все к духам грани, чтобы каменные стены погребли под собой и меня, и Шайнилу, и гребаные древние книги и свитки.

Я шла медленно. Так медленно, как только могла, прокручивая в голове и отбрасывая один вариант за другим, рука с зажатым в ней оружием ходила ходуном, а тень сжимала шею Алистера все крепче и крепче с каждым шагом.

Но ничего дельного в голову не приходило. Сердце бухало в горле, колотилось о ребра, паника ослепила и оглушила. Сделала беспомощной и тупой. Невозможно сопротивляться, невозможно больше бороться. Я так устала.

Шайнила сидела на полу, прислонившись спиной к стене, когда мы оба показались перед ней. Улыбалась моей улыбкой, смотрела моими глазами, чуть ли в ладоши от радости не хлопала.

Мы остановились от темной в нескольких шагах. Я опустила оружие и уже готова была броситься к сумасшедшей, как она швырнула под ноги Стэру какую-то очередную дрянь. Наверняка, снова что-то из запрещенки. Наверняка, снова что-то старое и мерзкое.

Прозрачная сеть окутала все тело Алистера. Он застыл, будто закаменел, только судорога прошла от кончиков ног до макушки. И вряд ли она была приятной.

- Пора вернуть все на свои места, сестренка, - шире улыбнулась Шайнила и щелкнула пальцами.

И это ее «сестренка» вдруг стало очередным ударом, чуть ли не самым болезненным. Осознание оглушило и парализовало. Я чувствовала себя потерянной и совершенно беспомощной. Даже разозлиться теперь не могла. Только судорожно глотать воздух, слушая пустоту в голове.

Еще через вдох мышцы накрыло новой волной боли. Меня будто сдавило и стиснуло в змеиных огромных кольцах. До треска в костях, до гудения в ушах, до ломоты в висках. Алистер снова зарычал, все так же низко и громко, пока я корчилась в невидимых путах. Кожа горела, как от кислоты, слезились глаза.

Я рухнула вниз, упираясь в пол ладонями, сжимая челюсти, чтобы не закричать. Давление было чудовищным, меня почти выворачивало наизнанку.

Вдох, второй, третий. И кольца вдруг разжались, отпустили. Позволяя вдохнуть, пошевелиться. Меня зашатало, но на коленях я все же удержалась.

А когда подняла голову, когда смогла встать, истеричный смешок сдержать не вышло.

Шайнила в своем репертуаре.

Действительно вернула все на свои места – сняла с себя и меня маски. Все так же сидела на полу и смотрела на нас с Алистером. Ей нравилось то, что она видела. Она наслаждалась каждым мгновением. Моим смятением, яростью Стэра, тем, что ее план так близок к завершению.

Время снова как будто куда-то пропало, перестало иметь значение.

Я рассматривала девушку напротив, со спутанными волосами, со слишком яркими на бледном лице губами, с безумием, скалящимся из темных глаз, и находила в ней слишком знакомые черты. Странно, но от этого тоже было больно.

- Встань напротив своего лорда, Катарин! – шире улыбнулась темная, склоняя голову набок, разбивая тишину на осколки. – Приставь меч к груди, - самодовольство сквозило в каждом звуке. Уверенность. Безумие. – Проткни им сердце.

Я не хотела, не хотела так отчаянно, так громко, что сознание разорвало. Разметало на кровавые ошметки, и я закричала в голос. Но…

На осознание ее прокола был лишь миг. Короткий миг между вонзающейся в каждый участок тела агонией и криком.

Но его хватило.

Я повернулась к Алистеру, встала так, чтобы закрыть его фигуру своей, как и было приказано, вскинула меч, вливая в него Сумеречную, укорачивая длинный клинок до кинжала с помощью тени. Улыбнулась.

- Верь мне, - прошептала беззвучно, делая шаг к теневому. Руки на рукоятке дрожали теперь не от усталости, теперь тряслись, потому что Сумеречная отчаянно рвалась со своего поводка.

Шайнила хочет развлечься. Хочет получить Шхассад, хочет, чтобы я наблюдала, как умирает на моих руках лорд-наместник, но…

- А что если я откажусь? – чуть повернула я к ней голову. И пусть и спросила тихо и ровно, но темная отчего-то вдруг дернулась. Хотя… Какая она темная? Она метаморф. Искалеченная и испорченная Мирашем. Но, видимо, не внимательно слушающая его на уроках.

Мне жаль. Но себя, Алистера и Шхассад жаль гораздо больше.

Я швырнула оставшихся теней к сумасшедшей и метнулась к ней сама. Шайнила не уточнила, чье именно сердце я должна пронзить, к чьей именно груди приставить холодное лезвие. И ведь зря не уточнила. Ошибка, которая добавила еще немного к моей удаче сегодня.

Мгновение. Одно короткое мгновение… Мне хватит для удара. Плевать даже если несмертельного. Она сама себя переиграла в конце концов. Сама полезла ко мне и Стэру.

Вот только нанести этот удар я не успела.

- Остановись, - приказала холодно Шайнила, поднимаясь на ноги. И скованное магией тело безропотно подчинилось. Я зарычала, зашипела, задергалась в путах от досады.

А дальше все произошло слишком быстро, чтобы я успела даже осознать. Вот я еще дергаюсь в сети чужой колючей магии, глядя, как набухает и набирается на кончиках пальцев Шайнилы какая-то новая дрянь, а вот уже сижу на полу рядом, с заведенными за спину руками.

Еще вдох. И Шайнила вскрикнула, дернулась и свалилась на пол с глухим стуком. Скалясь и перебирая пальцами в воздухе вилась над психованной Основная Алистера.

Я, не веря, медленно повернула голову.

- Стэр…

- Я всегда тебе доверял, Рин, - улыбнулся он, опускаясь передо мной, отзывая свою Утреннюю, удерживающую меня. Взгляд, улыбка снова стали спокойными, знакомыми, такими, какими я привыкла их видеть. – А вот ты, похоже, мне верить так и не научилась.

Он осторожно убрал волосы с моего лица, коснулся легко губ поцелуем, глядя так… Пристально, изучающе, словно только что увидел.

- Дурак, - прошептала я, утыкаясь лбом в пропитанную кровью рубашку. – Какой же ты дурак…

- Как скажешь, - Стэр на мгновение прижал меня крепче к себе, а потом разжал руки, оглядываясь и к чему-то прислушиваясь.

Я подняла голову.

Сама себе снова казалась оглушенной и потерянной. Ничего не понимала. Тысячи вопросов снова толкались в голове, как надоедливый рой. Я просто смотрела на него не отрываясь и не могла поверить, осознать до конца.

- Как… Как ты освободился? Шайнила…

- Жива, - улыбнулся он зло, бросив короткий взгляд на распростертое на полу тело. – А я никогда и не был под ее заклинанием.

- Но…

- Рин, - он помог мне подняться на ноги, придерживая, чтобы я не свалилась, стараясь не касаться бедра, - я слишком стар, чтобы меня можно было сбить с толку фокусами типа измененного лица и заклинанием темной марионетки. Я увидел на тебе плетение, стоило зайти.

- Но… - я хлопала глазами и только беззвучно открывала рот. – Ты дрался со мной! Ты позволил Альяру…

- Шайнила убила бы его. Ты – оставила в живых. Если бы темная поняла, что ее план провалился, как думаешь, что приказала бы тебе сделать?

- Надо было сказать, - покачала головой неверяще.

- И ты бы дралась со мной в полсилы, Рин. Осторожничала. Мне надо было, чтобы Шайнила поверила, надо было, чтобы отвлекалась на контроль тебя, на Альяра, на мою злость. Чтобы не обращала на меня внимания. Я тебя ни разу не задел, - улыбнулся он по-мальчишески широко и открыто.

И ведь правда не задел. Ни разу. Даже не поцарапал, как не тронули и его тени. Вымотали – да, но не тронули. Но…

Дурак!

- Я придушу тебя! – рявкнула. И казалось, что на этот крик ушли последние силы. Меня закачало и заштормило так, что пришлось вцепиться в руку лорда.

- Обязательно, - поцеловал он меня в макушку. - Сразу, как только выберемся. Буди Альяра, нам пора возвращаться.

Я только топнула ногой совсем по девчоночьи и очень глупо. Зарычала. А мерзкий кошак тихо, но довольно рассмеялся. Его тени окружили Шайнилу плотным кольцом, Основная подняла темную на руки. И я сосредоточилась на Льяре, убедившись, что Шайнила не собирается приходить в себя, а Алистер не собирается ее убивать. По крайней мере, в ближайшем будущем.

Повелитель Шхассада показался из чернильного провала между полками через пару лучей. Взбешенный, взъерошенный, ничего не понимающий, но действительно живой.

Оглядел меня, Алистера, темную в руках теней и только вздохнул тяжело и длинно.

Назад, ко входу в архивы, мы шли молча, Алистер нес меня по темным, извилистым коридорам и отчего-то хмурился, но не произносил ни звука, только странно подрагивали на мне его пальцы, только слишком крепко он сжимал челюсти.

Ладно.

Я вытащу из упрямого кошака все после, через несколько оборотов, когда буду в состоянии воспринимать окружающую действительность правильно, когда спадут остатки возбуждения, когда наконец-то окончательно перестанут звенеть и трещать нервы.

А сейчас…

Сейчас мне просто очень хочется смыть с себя кровь, унять боль в бедре и немного поспать. И лучше, чтобы Алистер в это время был рядом. Пусть молчит, пусть продолжает хмуриться, но рядом… Как можно ближе.

Когда перед нами наконец-то открылась воронка портала, я почти спала. И так и просидела у лорда на руках с полуприкрытыми глазами, пока Льяр отдавал какие-то распоряжения во дворце, пока меня осматривал лекарь, пока Алистер тихо с кем-то переругивался по зеркалу связи.

Он правда попробовал оставить меня одну в ванной, но я отказалась разжимать пальцы. В общем-то, как отказалась их разжимать, и когда мы вышли, и когда Алистер попробовал опустить меня на кровать в одних из гостевых покоев дворца.

- Не отпущу, - заявила черномордому, вскидывая подбородок.

- Рин… - покачал он головой, всматриваясь в мои глаза. – В Сарраше почти паника, дознаватели СВАМа…

- Тут Дакар и Обсидиана, - оборвала я Стэра нетерпеливо, притягивая ближе к себе. – И потом, у Шхассада все-таки есть повелитель. Вот пусть и разгребает.

- Эгоистка, - улыбнулся он. – Капризная, маленькая девчонка, - добавил ласково, утыкаясь носом мне в макушку.

- Да. Ну и что? - пожала плечами, понимая, что он останется, выдыхая с облегчением. – Ты на ногах вдвое больше, чем я. Тебе тоже надо отдохнуть.

Зеленые кошачьи глаза изучали меня внимательно еще несколько вдохов, а после Алистер все-таки устроился рядом, осторожно прижал к себе, спрятав в кольце рук. И я наконец-то смогла полностью расслабиться. Было хорошо. Спокойно и тепло, большое тело за спиной дарило странное чувство расслабленности и уверенности.

Очень хорошо.

Казалось, что вот так правильно. Так должно было быть с самого начала.

Я улыбнулась, повернув голову, чтобы поцеловать колючий подбородок, и провалилась в темноту.