Отвергнутая королева

Глава 2

Алистер, лорд-наместник, герцог Омбрский

Весна в этом году пришла на удивление рано: солнечно, тепло, даже вишня зацвела под окнами…

Сид бы оценила, она любит запах цветущей вишни.

…а мне убивать хочется. Рвать на куски. Куда-то мчаться, что-то делать, сидеть на месте невыносимо, сдерживаться невозможно. Невероятно сложно себя контролировать, сосредоточиться на чем-то другом. Одна проблема – я не знаю, куда мчаться…

Пока не знаю…

Открывшаяся дверь заставила вернуться в реальность и повернуть голову, чтобы бросить взгляд через плечо. На пороге кабинета застыл взмыленный секретарь: волосы в беспорядке, пара расстегнутых пуговиц на камзоле, замызганные грязью сапоги.

Грязь-то он где нашел? Сухо на улице, дождя уже полтора сумана не было. Лиам явно намеревался сделать шаг внутрь, но лишь неловко дернулся и застыл. Полагаю, передумать парня заставила моя хмурая рожа.

- Господин лорд-наместник… - пролепетал секретарь.

- Господин Лиам, давайте в этот раз пропустим официальную часть и ваши извинения, и вы сразу перейдете к делу, - пришлось все-таки отвернуться от окна.

- Простите, Ваша светлость…

- То есть все же не пропустим?

Несчастный совсем стушевался, но не отступил и взгляда не отвел.

- Пришел вестник от короля Эшворда…

- Сожгите, господин Лиам, - не дослушал я мужчину, опускаясь за стол. Злость злостью, весна весной, а кипу бумаг кроме меня никто не разгребет.

- Это уже пятый по счету за этот суман.

- Не понимаю, как количество вестников связано с их способностью к возгоранию, - я сложил руки под подбородком. – Не можете сжечь - потеряйте.

- Ваша светлость, король Эшворд очень настойчив.

- Что ж, у каждого свои пороки, - пожал плечами, пододвигая к себе кипу бумаг. – Лиам, будьте добры, пригласите ко мне советника Крауса и свяжитесь с градоправителем Тарная.

- Да, господин лорд-наместник, - поклонился секретарь и исчез за дверью, унося с собой и послание от человеческого короля.

Я снял камзол, закатал рукава рубашки, окунул стилус в чернильницу, краем сознания отмечая, как скалится на стене сбоку основная. Страх Лиама ее раззадоривал.

Через несколько лучей в кабинете снова появился секретарь с зеркалом связи в руках и с Краусом, нервно маячившим за спиной.

Видимо, сегодня рожа моя была особенно хмурой, потому что и советник по внутренней безопасности, и Рами – градоправитель Тарная, торчащий в зеркале – смотреть мне в глаза отказывались, вообще на меня старались не смотреть. Как дети малые, честное слово.

- Слушаю вас, господа, - обратился я к теневым, когда тишина стала порядком утомлять, а секретарь поспешил скрыться за дверью, поплотнее прикрыв ее за собой.

Ни звука в ответ. Отсчитывал время оборотомер, скрипел мой стилус по пергаменту, робко шуршала одежда Крауса от неслышного дыхания. Еще одна подпись украсила прошение о строительстве нового здания городской библиотеки.

Я не спешил, торопиться мне было совершенно некуда, соответственно не торопил и подчиненных, понимая: похмелье – штука неприятная, мозги в гудящих черепушках работают с трудом.

Следующее прошение. Я пробежал глазами по неровным строчкам, поморщился. Почерк у Дакара убористый. Надо ему сказать, чтобы в следующий раз сразу в литкраллах все просьбы присылал.

Основная стекла со стены на пол, продолжала корчиться уже там.

Дневная и Основная осторожно потянулись к книжным полкам, заставив на миг призадуматься, а потом все же отпустить силу.

Мужчины дернулись открыто, почти синхронно, заметив скольжение теней.

- Ваша светлость, - заговорил наконец-то Краус, на высоком лбу выступила испарина.

Снова повисла тишина.

Вздох. Тяжелый, осуждающий вздох вырвался из груди, я поднял взгляд на мужчину, держащего в руках зеркало, снова вернулся к документам. Облегчать этим двоим жизнь в мои планы не входило, они мою сегодня не облегчали, скорее наоборот.

- Ваша светлость, мы… - подхватил Рами и тоже умолк, когда я отправил Дневную к секретарю.

- Мы хотели бы… - опять подключился советник. – В топях снова неспокойно.

О, ну вот мы и перешли к сути вопроса. Быстрее даже, чем в прошлый раз.

Я вставил стилус в подставку, выровнял документы, которые уже успел подписать, убрал в папку, взял следующий указ, вытащил стилус.

- Было бы полезно, - очень осторожно продолжил Краус, - если бы вы посетили Тарнай во время Охотничьей луны.

Я поставил следующую подпись, отложил документ на край стола, заметив, как покосились на него оба теневых, вытащил новый. Ни намека на осознание не мелькнуло на лицах мужчин. Очень жаль. Я так могу до бесконечности. В каком-то смысле это даже забавно.

Основная метнулась к окну, скользнула вдоль книжных полок с другой стороны и затаилась у кресла.

- Возможно, вместе с охотниками, и госпожой Обсидианой - поддакнул Рами, следя взглядом за тенью.

Я нахмурился, вчитываясь в строчки нового прошения, скрипнул зубами и перевернул листок на другую сторону: тут пометками на полях не обойдешься.

Пока писал, Дневная снова выскользнула за дверь за секретарем. Через несколько вдохов Лиам тихо прошел мимо советника, остановился в шаге от стола, ставя передо мной поднос.

- Это надо доработать, - протянул я мужчине бумагу, когда он закончил расставлять посуду. – Мои пометки на обратной стороне. Если еще раз увижу нечто подобное, Ивлис в одиночку будет заниматься строительством нового тракта. За собственный счет.

- Да, Ваше сиятельство, - кивнул секретарь и так же бесшумно, как появился, вышел.

Нравился мне этот мужик. Четкий, строгий, умный. Всегда в неизменных темно-синем камзоле и брюках, и такой беспорядок в его одежде, как сегодня, случай, скорее, исключительный, чем закономерный.

- Полностью завершено строительство стационарных порталов, дорога много времени не займет, Ваше сиятельство, - Рами явно взял инициативу на себя. – Расписание я уже передал господину Лиаму. Там есть несколько пунктов… наиболее важные, как мне показалось, я выделил и…

- Прискорбное зрелище, должен заметить, - посмотрел я на градоправителя, мужчина плотно сжал губы. Пять лет со мной, но кажется, что года три назад он полностью остановился в своем развитии. До некоторых пор меня это не особенно волновало, а теперь раздражает дико.

Снова на несколько вдохов повисла тишина. Я поднял крышку с тарелки, расстелил на коленях салфетку, с удовольствием вдохнул аромат оленины, отпил из бокала. Молоко было потрясающе свежим, козьим. Коровье я не любил – слишком плотное и слишком сильно пахнет. Козье молоко слаще, легче, приятнее.

Кошачьи повадки… Все еще не могу избавиться…

- Это просто примерный план, Ваше сиятельство, - решил прийти на помощь другу Краус. – Подготовка к празднику идет активная, в этом году гулянья обещают быть шумными.

- Мы, конечно же, позаботимся о безопасности, - опять воодушевился Рами.

Прекрасное мясо, сочное, молодое, восхитительное. Оленина таяла на языке, легкая степень прожарки позволяла оценить нежность, приправы умело подчеркивали оттенки, не забивая при этом самого вкуса.

- Тарнайская резиденция будет полностью готова к моменту вашего приезда. Ваше сиятельство, ваш визит очень нужен.

Вот они иногда как дети малые.

Я отложил приборы, вытер салфеткой губы, взял ту самую бумагу, что положил на край стола, протянул Краусу.

- Ознакомьтесь, господин советник, - и снова принялся за еду. Все-таки мясо было действительно превосходным, и отрываться от него совершенно не хотелось. Вопрос того не стоил.

Краус погрузился в чтение, изучая измененное мной еще накануне расписание визита в Тарнай, а также список того, что требовалось сделать немедленно как во дворце, так и в его окрестностях. В город я собирался отправиться уже завтра.

Основная наконец-то угомонилась и вернулась на положенное ей место, переставая вызывать нервную дрожь у присутствующих в кабинете.

А я задумался о Тарнае. Топи – опасное место. К моему вящему сожалению, все еще опасное, поэтому готовиться к поездке придется тщательно. И в таком состоянии ехать туда нельзя.

- Но, господин наместник, вы уверены, торговцы и мастера это…

- Торговцы и мастера – это как раз те теневые, господин Краус, благодаря которым Инивур в целом и Омбра в частности процветают. Я хочу посетить гильдии, я хочу посмотреть, как и чем они живут, я хочу поговорить с их главами. А потом уже отправиться в Тарнай.

- Но, Ваше сиятельство, - ожил Рами, - наши отчеты…

- Не утруждайтесь, господин Рами, - я снова промокнул губы салфеткой, сложил ее и убрал на край стола. – Мое решение окончательное. Ваша задача оповестить глав гильдий. Первая встреча состоится завтра около четырех оборотов, впрочем, в документе, - я махнул рукой в сторону бумаги, слегка подрагивающей в руках Крауса, - все написано. Более вас не задерживаю, я желаю закончить трапезу в одиночестве…

…и спокойствии.

Теневые нервно попрощались, Краус закрыл зеркало и, отрывисто поклонившись, вышел. А я снова расстелил на коленях салфетку.

Я закончил обедать и снова погрузился в дела. Обороты неслись, как сумасшедшие: бумаги, совещания, опять бумаги и опять совещания, протоколы, отчеты, переговоры. День клонился к вечеру, уже появился на небе пока бледный месяц, заморосил мелкий дождь, а от Дакара и его охотников все еще не было никаких новостей. Их самих еще не было.

Я мысленно засек двадцать лучей, передавая потирающему покрасневшие глаза секретарю очередную стопку подписанных документов и поднимаясь из-за стола.

- Господин Лиам, на сегодня можете быть свободны, - отпустил я явного уставшего теневого. – Только перед уходом предупредите, пожалуйста, слуг о том, что я жду сегодня гостей в малой гостиной.

Мужчина с благодарностью и явным облегчением поклонился и поспешил убраться из кабинета.

Я расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и вышел следом, прихватив с собой парочку литкраллов, намереваясь остаток вечера провести за их изучением. Тени, сплетаясь и извиваясь, скользили впереди. Я не считал нужным их сдерживать, наблюдая за беспорядочным скольжением, особенно не сосредотачиваясь на том, что они мне показывали: как будто в этих коридорах может появиться что-то новое.

Раздражает.

Но стоило опуститься в кресло напротив камина, как портал выплюнул посреди малой гостиной взбешенного Дакара.

- Смотрю, у тебя сегодня тоже день-дерьмо?

- У меня весь последний суман – дерьмо, - огрызнулся теневой, проходя к бару.

- И мне налей, что ли… - обратился я к другу. – Выяснил что-то?

- Выяснил, - кивнул Дакар, возвращаясь, протягивая мне бокал с капой. – Пока на уровне слухов, но…

- Говори.

- Вроде всплеск был в Шхассаде… Ничего конкретного, - тут же поспешил добавить теневой, опускаясь в соседнее кресло, – слишком короткий. Вспыхнуло и тут же все погасло. Но поисковики заметили.

- Дери ж… - выругался, с трудом успокаивая всколыхнувшуюся тень. Под пальцами хрустнули подлокотники кресла, ярость на миг заглушила собой краски и звуки. Пришлось делать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы вернуть самообладание. Шхассад для Инивура – территория максимально открытая, они приползли к нам чуть ли не первыми, но... – А с…

- Нет, - отрезал устало мужик, откидываясь на спинку. Выглядел он и правда уставшим: заросший, в помятой одежде, с таким же, как и у меня, бешенством во взгляде. – Тут мне тебя порадовать нечем…

- Сука… - прошипел я, не видя смысла больше сдерживаться. – Найду - ноги вырву, на главной площади Омбры повешу.

Я залпом допил капу и стиснул челюсти.

Шхассад… Шхассад, мать ее. Что она забыла в Шхассаде, почти на другом конце Мирота, в землях василисков, песка и жары?

Тишина, повисшая на несколько вдохов, казалось, еще больше выводила из себя.

- Ты бесишься оттого, что она тебя провела? Или оттого, что сумела сбежать? – вздернул бровь ректор СВАМа.

- Это имеет принципиальное значение? Думаешь, я буду милосерднее? Убивать тварь быстрее?

- Остынь, Алистер, - подался ко мне Дакар, всматриваясь в глаза, - ты не похож на себя и это заметно. Этим легко воспользоваться.

- Да. Ты прав… - покачал головой. Я с шумом втянул в себя воздух, расстегнул еще несколько пуговиц на рубашке. На самом деле я злюсь, потому что чувствую вину. Огромное, чудовищное чувство вины и беспомощности. Когда теневые вернулись в Мирот, когда Сид умерла на том чертовом костре, я пообещал, что никогда больше не допущу подобного, что никогда больше теневые не будут ощущать себя затравленными животными, я обещал найти их королеву. А теперь… теперь все может пойти прахом из-за чертовой психованной суки.

- Тебе хватит сумана, чтобы все проверить? – спросил у друга, усилием заставляя себя расслабиться.

- Должно. Охотники уже в Шхассаде, - правильно понял он ход моих мыслей. – Но ты же понимаешь, что это может быть очередная пустышка.

- Понимаю. Поэтому прошу проверить, - кивнул, разминая шею. – Пока ты действуешь, я поищу предлог для визита.

- Шхассаду больше нечего нам предложить, - поморщился Дакар. – Все соглашения давно подписаны. Ты же не думаешь сунуться в этот гадюшник?

- Думаю, - пожимаю плечами. – И, возможно, нам есть, что предложить им.

- Например?

- Вот это я и собираюсь выяснить, - улыбнулся, поднимаясь на ноги. – Если ничего не найду, в конце концов, съезжу просто с дружественным визитом.

- Ага, рожа у тебя очень дружественная сейчас, Стэр, - усмехнулся беззлобно теневой.

- Это поправимо, - хмыкнул в ответ. – Ты останешься или уйдешь к себе?

- А смысл? – тоже поднялся теневой на ноги. – Все равно к тебе завтра на совещание. Что с Тарнаем?

- Вот завтра после совещания и отправимся.

- Ненавижу тебя, - вздохнул за спиной Дакар.

Я только рукой махнул, уже не слушая. Мне предстояла тяжелая ночь.

Невыносимая.

Сон накрыл, как только я коснулся головой подушки. Тяжелый, вязкий, плотный. Без сновидений, как и каждую ночь уже почти год. И странно, я стал наконец-то высыпаться, но вот более спокойным или отдохнувшим себя после этого не чувствовал. Наоборот, еще более злым. Дакар прав: на этом слишком легко сыграть, поэтому необходимо брать себя в руки.

В конце концов, мне надо понять, с какой стороны подобраться к Шхассаду, найти и разорвать тварь, посмевшую протащить меня брюхом по осколкам, да и привычную рутину никто не отменял.

За пятнадцать лет, прошедших с момента возвращения теневых, Мирот не особенно изменил к нам отношение. Как оказалось на практике, в легенде жить проще, чем в реальности: мы открылись, а значит, стали уязвимее. Нас все еще боялись и не доверяли, влияние и право на земли – красные топи и пустоши – пробовали оспаривать. Особенно, когда после зачистки вскрылись залежи нрифта, золота и алмазов. Вырывать свой кусок приходилось чуть ли не зубами. Мы не спали, не жрали, почти не моргали месяцами, ощетинившиеся и ощерившиеся чуть ли не на половину Мирота.

Я по утрам по шею барахтался в грязи и останках нежити, вечерами присутствовал на обязательных приемах и визитах, а ночами держал за горло особо непонятливых, где-то между всем этим были вылазки в старые храмы и на капища за утраченными артефактами, поиски реликвий по всему Мироту, поиски королевы. Хорошо, что Дакар и Крейт стояли рядом. Все еще стоят рядом, как бы гнусно я себя не вел.

Через два года после возвращения потекли рекой, каким-то чудовищным, нескончаемым потоком отщепенцы и отбросы со всего Мирота: шайки мародеров и разбойников. Инивур справился с ними достаточно быстро и выводы сделал, но затормозило нас это в достаточной степени. Было ли это случайностью или запланировано кем-то из «дорогих» соседей до сих пор так и не известно, но с тех пор поток значительно поредел, почти усох. Как выяснилось, массовые показательные казни и погребальные костры отрезвляют в достаточной степени – соваться рискуют только самые тупые.

Инивур за прошедшие пятнадцать лет разросся и окреп, вернувшиеся теневые почти адаптировались к реалиям нового мира: строили дома, города, дороги, учились жить, растили детей. Не без проблем, конечно, но и не так, как в первые несколько лет: когда спать приходилось под открытым небом, а жрать то, что удавалось поймать, когда нужно было следить за теневыми, как за маленькими детьми. Правда, и вопросов оставалось еще немало: начиная с поисков оставшихся утраченных артефактов и заканчивая королевой. Топи еще не до конца вычищены, по крайней мере те участки, которые представляют интерес. Вот только чугунная башка идиота-герцога в последнее время забита совсем не этим.

Что делать, когда сдохнуть не можешь и жить не получается?

Я скрипнул зубами и поднялся с кровати. Скоро рассвет, а значит, есть еще время на оставшиеся со вчерашнего дня бумаги и доносы, и лучше бы разгрести все до отъезда, чтобы не взваливать на Крейта еще и это.

Совещание началось с ора и споров: я наблюдал за тем, как беснуются советники, тыча друг в друга литкраллами с цифрами и отчетами, как не могут между собой договориться, как не слышат не то что соседа - себя, и медленно зверел.

На рожу наверняка вернулось выражение ненависти ко всему сущему, Основная крошила пол и кресло, извивалась змеей Утренняя.

- Господа, - я опрокинул в себя остатки кофе, стиснул челюсти, с удивлением понимая, что изменились верхние клыки, поднялся, - я так понимаю, что вам, в принципе, насрать на судьбу этих решений и поправок, - голос звучал на удивление ровно и тихо. Над столом повисло молчание, застыли вскочившие с мест теневые, а я взял свои тени под контроль. Дакар смотрел на окружающих с плохо скрываемым ехидством, как на детей неразумных. Сидел, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди, таилась в уголках губ улыбка. – А поэтому вынужден покинуть это занимательное собрание. Придете ко мне, когда сможете договориться прежде всего между собой: согласуете бюджеты, сроки, поймете, откуда приглашать рабочих, где доставать материалы и кем заменить вернувшихся с топей.

- Ваше сиятельство…

- Если вы не можете убедить друг друга, - оборвал я Тирну, - если не доверяете друг другу, почему думаете, что можете убедить Мирот, теневых, меня? Почему считаете, что вам кто-то что-то должен? Мне казалось, этот этап давно пройден. Я разочарован.

Я провел рукой над литкраллом, записывающим совещание, сложил бумаги в стопку, протянул Лиаму и направился к выходу, оставляя за спиной тишину.

Дакар поднялся следом.

- Ты был резок, - задумчиво протянул ректор СВАМа, поравнявшись со мной. - Они устали.

- Я тоже, - пожал плечами. – Это не причина устраивать уличное представление и тратить мое время. Там все сырое: кривые цифры, убогие отчеты, непонятные результаты. Что мне прикажешь с этим делать? Пожалеть их? – скривился. – Лиам, вы собрались? – обратился я к секретарю, не желая развивать тему.

- Тебе бы пар спустить, - не желал отступать друг.

- Да, Ваше сиятельство, - успел вставить секретарь откуда-то из-за спины.

- Вот в топях и спущу. А до этого гильдии и Тарнай. Что говорят охотники?

- Удалось уничтожить еще одно гнездо, об этом можешь не беспокоиться, я контролирую, - усмехнулся Дакар. И таким взглядом меня одарил, что мне захотелось размазать мужика по стенке: сочувствие, понимание, беспомощность…

Но вместо этого я лишь одернул рукава рубашки и застегнул до конца камзол, чтобы чем-то занять руки. В конце концов, он не виноват, что я древний дебил и несдержанный мальчишка, несмотря на весь возраст и опыт. Хотя какой там опыт, весь мой опыт – это сражения и попытки не сойти с ума. И порой кажется, что с последним я серьезно облажался.

Церра, дай мне терпения.

- Хорошо, спасибо, - запоздало отреагировал я. – Жду тебя через оборот у портала. Успеешь?

- Обижаешь, - покачал головой теневой и скрылся в одном из коридоров.

- Лиам, вас это тоже касается.

- Да, Ваше сиятельство, - прошелестел теневой и тоже поспешил убраться.

А я толкнул двери в собственную комнату, упал на диван в гостиной и уставился на сад. На долбанную цветущую вишню, на солнце и на плывущие облака, рука невольно потянулась к обсидиановому оборотомеру на цепочке. Это не ее подарок, но он напоминает мне о ней. Между нами всегда стояло время.

Она не оставила после себя почти ничего, ушла, как будто ей нечего было оставлять, нечего было говорить, не о чем было сожалеть. Будто растворилась в пустоте, будто ее никогда и не было даже во снах. Ускользнула, потому что тоже устала, потому что больше не смогла слушать тишину в ответ на такой простой вопрос…

Кретин!

Я с шумом выпустил из груди воздух, задержал дыхание пока не стало драть легкие. Не помогло.

Где-ты? Что с тобой?

Как звучит сейчас твой голос? Ты спишь? Почему ты перестала говорить со мной? Я ведь даже шепота твоего не слышу. Только тишину и пустоту, ты наказываешь меня ими?

Сам виноват. Такой идиот.

Я прикрыл глаза, сжал челюсти, отпуская тени и расслабляя мышцы спины. Не можешь победить, смирись. И временами казалось, что я почти смирился, а вот сейчас отчего-то снова накрыло.

Улыбка расползлась по губам, когда Основная слилась с телом, зашептала на ухо, залезла в голову, открывая мне безмолвное ничто.

Я найду ее, найду Шайнилу и заставлю говорить. Она будет говорить, пока не расскажет мне все, пока не сдастся, пока не сдохнет.

Неужели все-таки Шхассад?

Хотя логично, у змей бы я искал в последнюю очередь: там много охотников, много теневых, но главное - слишком много солнца и василисков. Шхассад вообще слишком: шумный, громкий, тесный, пестрый. К тому же змеям я не доверял…

Не то чтобы я доверял сейчас полностью хоть кому-то.

…и все же… Спрятаться под носом – избитый прием, и я его чуть не прохлопал.

Кретин, говорю же.

И снова улыбка расползлась по губам. Кажется, я знаю, под каким предлогом заявлюсь к гадам ползучим и… под какой личиной. Осталось только дождаться подтверждения от охотников Дакара, что сейчас рыскают по узким улочкам Сарраша, выискивая для меня следы.

―

Суман в топях почти подходил к концу, и к моему удивлению, больше порадовал, чем огорчил. С гильдиями все прошло гораздо лучше, чем я предполагал, поддержка с нашей стороны нужна была практически минимальная, впрочем, как и вмешательство. Они готовы были работать и сотрудничать, как с друг другом, так и с остальным Миротом, кто-то уже подписывал соглашения, кто-то только договаривался о встречах: торговцы, ремесленники, земледельцы, шахтеры и хозяева таверн, энтузиазм радовал, твердость и решительность, планы на ближайшие пять лет не оставляли сомнений в том, что прогибаться они не намерены.

Визит в Тарнай тоже получился скорее удачным, чем нет. Город заканчивал готовиться к празднику Охотничьей луны: украшали улицы, усиливали патрули, открывали новые постоялые дворы и таверны, закончили последние работы на берегах Ниоры: набережная реки теперь радовала, а не удручала, как в самом начале. В городе появилось больше зелени, что добавило уюта улицам. И, блуждая переулками и дворами, рассматривая по утрам главную площадь со стен дворца, я словно открывал его для себя заново несмотря на то, что уже все видел на планах, схемах и чертежах. Ничего не напоминало о том, что произошло здесь в прошлой жизни, Тарнай стал красивым, полным жизни городом, словно отряхнул с себя пепел, умыл лицо от крови. Разве что цветы дня и скульптуры возле скалы у дворца: из черного гранита, грубо вытесанные, и кажущиеся на первый взгляд бесформенными. Свой истинный вид они принимали лишь на несколько оборотов с утра, когда лучи рассветного солнца падали на острые линии, преображая тени, отбрасываемые ими на холодный камень позади. И в ночь Охотничьей луны, конечно же, но тут уже работа огневиков и накопителей.

До самого праздника, кстати, еще чуть больше месяца, а основные работы во втором по размерам, но не по значению для теневых городе уже закончены, остались только приятные хлопоты. Рами со своей задачей справился, и ему было чем гордиться. Вот только знать об этом градоправителю совершенно не обязательно. Пока, по крайней мере.

И все было бы просто чудесно, если бы не… гребаная нежить в топях: она лезла и множилась в таких количествах, как будто совсем потеряла страх, сидела чуть ли не под стенами города, снова появилась у дальнего гарнизона. И с этим надо было срочно что-то делать.

Ну мы и поперлись. Делать. Хотя план изначально был просто посмотреть. Но… тут уж как получилось.

- Слева! - проорал я стоящему рядом охотнику, раздирая на куски крысу размером с лошадь. С громким чваком верхняя половина туловища твари упала в болото, нижняя приземлилась у моих ног, гнилое, почерневшее нутро выплеснулось на сапоги.

Твари напали на гарнизон в четыре оборота, подошли к воротам с севера-востока, снесли нахрен первую линию заграждений. Ну и помогли заодно быстрее проснуться охотникам не в патруле.

И сейчас лезли, словно они духи грани, а не обычная нежить. С другой стороны, такое количество охотников не могло не спровоцировать всплеск: мы для них как истекающий кровью кролик под носом волка. Почти непреодолимое искушение.

Я увернулся от рухнувшей сверху гарпии, перехватил удобнее сумеречные клинки, сливаясь с Утренней.

Как в старые-недобрые-времена.

Тело взвилось в воздух тут же, горели и гудели приятно мышцы, злость, ярость и энергия наконец-то нашли выход и цель, стихия не унималась, растравливая и подгоняя.

Можно не сдерживаться и не притворяться: здесь только охотники, такие же взбешенные и разъяренные, как и я, только звуки сражения и шипение теней.

Ну и рев нежити, само собой.

Клинок легко вошел в спину крылатой твари и так же легко вышел, с визгом гарпия рухнула вниз. А мне хватило тех вдохов, что она зависла в воздухе, для того чтобы оттолкнуться от бугристой спины. Утренняя мягко опустила меня на землю и тут же метнулась вбок, раздирая кого-то на ошметки, мой клинок вспорол брюхо ближайшему упырю, правый снес башку мертвому волку. Основная рвала на части волкодлака впереди, расчищая мне место.

Я снова оттолкнулся от земли, зависая в воздухе, чтобы понять, сколько их еще и как далеко до рассвета. По ощущениям не больше двадцати лучей, но убедиться не мешает.

В толпе, за шныряющими теневыми и их тенями, за спинами огромных крыс, восставших трупов и гарпий рассмотреть горизонт нормально не получалось. Не то чтобы мы несли серьезные потери, вообще хоть какие-либо потери, и все же… Я предпочитал держать ситуацию под контролем настолько, насколько возможно.

Когда ноги снова коснулись земли, а Утренняя опять ускользнула за спину, слева, как из-под земли, мелькнула тень Дакара, заставив вскинуть клинок. Чуть не пропорол ему руку.

- Дакар! – проорал. – Следи за своей Основной.

- А ты за Утренней, - долетело тут же из месива сбоку.

Я только хмыкнул, снес башку еще какой-то твари и обернулся. Утренняя терзала зубами… нечто… Похожее на червя, склизкое и большое, где у этого начало, а где конец понятно не было, но тень явно развлекалась, впиваясь клыками то с одного края, то с другого. У Сид самая жестокая тень – Утренняя, у меня – Сумеречная, у Дакара – Основная, как отражение состояния души в худших ее проявлениях. Так что происходящее волновало меня несильно. Могло быть хуже.

Я отвернулся, распорол волкодлака и принялся пробиваться дальше, вперед. Где-то там, позади этого всего я ощущал что-то большое. Гораздо большее, чем все то, что лезло сейчас на нас. И был уверен, что именно оно вывело тварей на гарнизон.

Неправда, что у нежити нет сознания, неправда, что ими движут лишь инстинкты. Им удается сохранить подобие разума, удается даже развить его, если тварь живет достаточно долго: иначе бы они не сбивались в стаи, иначе бы у них не было некоего подобия вожака.

Чвакала под ногами болотяка, визжали мертвые, ноги вязли почти по щиколотку в останках и рыхлых внутренностях, скалились и скользили безмолвные тени, слышался лязг и свист клинков охотников, падали чуть ли не на башку мертвые гарпии и ошметки их плоти, а я упрямо продирался вперед, убивая только тех, кто лез совсем под руку.

Я был уделан слизью, трухой и черной кровью с ног до головы, как будто в брюхе у кого-то побывал, а не пол-оборота по топи метался. Полагаю, что за ходячий труп меня не приняли и не пришили только из-за сумеречных клинков.

Чем дальше я пробирался, тем меньше становилось нежити, но тем яростнее вела себя та, что попадалась.

А буквально через пару лучей я наконец-то увидел то, что искал. И застыл. Потому что понятия не имел, что за тварь была передо мной, а это более чем странно. Теневые знают всю нежить, это записано на подкорке, как в литкралле.

Урод был не очень большой, чуть крупнее ярморочного осла, вытянутое тело, серо-синюшная кожа, натянутая на костях, как на барабане, тупая будто скошенная морда, ни глаз, ни ушей. Острые локти передних и задних лап торчали над спиной, как у паука, из пасти на землю стекала мутная, желто-коричневая слюна, сама пасть была похожа, скорее, на лепестки тюльпана, если, конечно, не принимать во внимание толстые острые клыки. По всему телу шипы и костяные наросты, как иголки, стопы плоские, вытянутые, без пальцев, как будто одна сплошная кость, оканчивающаяся загнутым когтем.

Красотка.

Что ты, мать твою, такое?

Оно не было живым: воняло гнилью и смертью, Основная не слышала биения сердца, не ощущала в этом тока крови, но…

Тварь была явно гораздо разумнее, чем ее собратья.

Подняла безглазую морду, стоило мне появиться, пригнулась к земле. Оно не издавало звуков, только высунуло язык, похожий на жало - серый, толстый, длинный - как змея пробовало воздух на вкус, мой запах в нем. Нападать не торопилось, вообще не двигалось.

Так же стоял, замерев, и я. Пытался понять, что это за дрянь, из чего оно такое получилось, помянул добрым словом великого князя Малейского.

―

Не дай Церра, это его кривых рук и извращенных мозгов дело…

Основная слилась с телом, а я соединил клинки, загоняя в них Утреннюю, разбудил Дневную и Ночную, готовясь.

Урод поднял башку, склонил ее вбок, пригнулся еще ниже к земле, почти касаясь брюхом болота, напряглись передние лапы, глубже увязая в жиже.

Хорошо бы просто ранить это достаточно, чтобы оно ослабело, но недостаточно, чтобы сдохло.

Вот только урод шанса мне не оставил. Метнулся с чудовищной скоростью, беззвучно, раскрыв пасть, целясь то ли в горло, то ли в грудь.

Пришлось действовать на опережение.

Я рванул навстречу, ушел в сторону, как только поравнялся с тварью, взмахивая оружием, отворачивая лицо: наглотаться внутренностей желания не было. Скорее почувствовал, чем услышал, как распарывает оружие кости, кожу, мясо нежити. Тварь снова не издала ни звука, замерла как раз в тот момент, когда я обернулся, покачнулась и рухнула, расплескивая гнилые кишки и мясо, то, что когда-то было кровью. Пахнуло так, что заслезились глаза.

Я опустил меч, разъединил клинки и отпустил тени, подходя к уроду. Он еще шевелился: дергал лапами, обрубком хвоста, извивался жирным слизняком, хлюпая по болотной жиже, язык, раскрывались и закрывались верхние «лепестки» пасти.

- Что ты такое?

Само собой, оно мне не ответило, дернулось только сильнее, заставляя быть осторожнее и внимательнее. Невероятно сильный и живучий уродец. И все еще непонятный, слишком разумный.

Дрянь, стекающая из пасти, даже на вид казалась ядовитой. Утренняя догадку подтвердила.

Я скрестил клинки, воткнул их остриями в землю, захватив шею твари, и дернул. Голова отделилась легче, чем я ожидал.

- И что же ты тут нашел? – протянул Дакар, останавливаясь рядом. Выглядел он не лучше меня: тоже весь в слизи и болоте.

- А что б я сам знал, - пожал плечами, отправляя сумеречные клинки в ножны на спине. – Ты видел такое раньше?

- Нет, - чуть помедлив, все же ответил друг.

- Вот и я нет, - кивнул, разворачиваясь к мужику. – Пришли кого-нибудь после, чтобы забрать… это.

- Ага, - теневой коснулся бока урода мечом. – Любопытная дрянь.

- Очень, - не стал спорить. - Она сильная и… умная.

- Мы знаем, что у них есть мозги, - скрестил на груди руки ректор СВАМа, поворачиваясь в ту сторону, откуда пришел.

- Эта умнее. В разы, - покачал я головой, поворачиваясь следом. Над гарнизоном вставало солнце, горизонт окрасился в алый и золотой. – Тебе просто любопытно стало, куда я поперся, или есть какая-то причина, почему ты здесь?

- Оба варианта. Вестник из Шхассада пришел. Она там. Отследили по всплескам - было еще два. Последний недалеко от Сарраша.

- Отмоемся и отправимся, - протянул, делая шаг в сторону гарнизона.

- А доспать?

- В Сарраше доспим, - усмехнулся. – Не хочу терять ни вдоха.

- Церра, я полагал, ты тут хоть немного неуемную жажду деятельности стравил, - проворчал Дакар. – У тебя есть план?

- Стравил. И да, план есть, - я растянул губы в предвкушающей улыбке.

Скоро, уже очень скоро мои мечи напьются свежей, а не гнилой крови.