Отвергнутая королева

Глава 1

Полгода спустя

Катарин Равен

- Что скажешь? – повернулся ко мне Альяр, когда за последним из прихлебателей закрылась дверь, и я наконец-то смогла выйти из небольшого кабинета за троном.

- Ты прав. Даррен врет тебе, - пожала плечами, щелкая пальцами. Дневная слетела со спинки кресла, снова стала тенью, а не взъерошенной вороной, и заняла положенное ей место.

- Конкретнее, пожалуйста, – нахмурился повелитель, отворачиваясь наконец-то от двери. Взгляд ничего хорошего не предвещал. Радовало, что не я причина гнева василиска.

- Да пожалуйста, - вздохнула, накидывая плащ. – Он ворует давно и так же давно врет. Мимо казны проходит примерно десять процентов: там не только сердце пустыни, там и контрабанда нрифта и серебра, есть пара подпольных кузен и ювелирных мастерских. Все с дальних рудников. А еще… - я нахмурилась, потому что этот момент не очень поняла.

- Что?

- Кто такой Лион? – все-таки решила уточнить, прежде чем огорошить Альяра новостью.

- Лион? – переспросил змей, ероша волосы, широкие плечи заметно напряглись, появилось больше недоверия во взгляде.

- Угу, - кивнула, потягиваясь и бросая взгляд в сад, на солнце. Интересно, все ли уже закончено? Или они еще возятся…

- Может, Лионела?

- Может и Лионела, - снова кивнула, садясь на трон, закидывая ногу на ногу.

А василиск вдруг выругался сквозь зубы, сорвался с места, отворачиваясь от меня.

Он ходил из угла в угол, пинал подушки, над чем-то серьезно задумавшись, а я наблюдала за ним с царского седалища: легкие и бесшумные движения, чешуя, снова обозначившаяся на скулах и висках, захватившая левую часть шеи, сверкающие холодным золотом глаза, сильное тело. От него веяло чем-то змеиным, опасным.

Только не трогало совершенно. Я смотрела скорее с исследовательским интересом, чем с каким-либо другим. Мне все еще непонятно, насколько он повзрослел, насколько мне стоит его опасаться.

- Даррен спит и видит, как бы пристроить ее к тебе в наложницы. Ну или его, если это все-таки Лион, - усмехнулась, засовывая руки в карманы брюк, когда повелитель наконец-то остановил бессмысленный бег по кругу.

- Это его сестра, - скривился Альяр. – Она незаконнорожденная, - поспешил пояснить на мой удивленный взгляд. – Должна вернуться из Унара в следующий суман…

И такая пауза многозначительная: тяжелая, задумчивая, длинный вздох и шипение сквозь сжатые зубы.

- Однако, - я села ровнее, широкая улыбка сама собой расползлась по губам. – Совершеннолетняя? Хорошенькая? В гадюке своей не застряла? Энора в курсе?

- Это тебя не касается! – рявкнул вдруг Льяр, разрезая рукой воздух, в глазах сверкнуло предупреждение.

Я вздохнула и поднялась на ноги. Время в конце концов уходит, и что-то мне подсказывает, что я и без вот этого вот всего опаздываю.

- Меня касается все, Альяр, не забывай, - покачала головой. – И то, с кем ты спишь или с кем не спишь, тоже. Ты развел гадюшник, а разгребаю я, уже полгода, между прочим. Так что либо терпи и не мешай, либо не проси помощи. Что не так с этой девчонкой и Дарреном?

- Я не могу его убить, взять под арест, прикрыть деятельность, – провел змей широкой ладонью по волосам, тут же остывая, даже чешуя, проступившая на теле и лице, стала едва заметной, поубавилось яда в голосе. – Не тогда, когда впереди маячит делегация эльфов Сумеречного леса.

- Не можешь убить - напугай, - пожала плечами. – Почему, кстати, не можешь? При чем тут эльфы?

- Потому что Цирея Зеорская очень расстроится из-за безвременной кончины своего будущего мужа, а если расстроится она, расстроится и ее дядя – герцог Зеорский. Расследование начать тоже не могу, не уверен, что смогу его скрыть.

- М-м-м, - кивнула, уже стискивая в руке шарик с одноразовым порталом. – А если расстроится герцог Зеорский, не светит тебе, Льяр, договор на поставки жемчуга, как не светит солнце в заднице сармиса.

- Рина!

- Не ори на меня. Поздно воспитывать оборванку из подворотни, - перебила я мужчину. – Сам виноват. Воздействуй через эту… Леон, твой единственный выход сейчас, потому что быстрый. Расследование начнешь, когда эльфы уедут.

- Какой-то проклятый суман, честное слово, – оперся василиск рукой о подлокотник трона. Темные, густые брови сошлись на переносице, трепал невидимый ветер волосы цвета спелых каштанов. - Как давно он ворует?

- Лет пять, - бросила нетерпеливо. – Альяр, мне пора. Больше ничего интересного не было, а за дверью уже луча три топчется Энора. Сейчас сдохнет от любопытства и собственного яда.

- Рина… - снова предупреждающе зашипел змей, хотел сказать что-то еще, но не успел, потому что из сада в зал влетел вестник, а я наконец-то раздавила зажатый в ладони шарик.

- Ответ по остальному пришлю тебе завтра, постараюсь до конца дня, - бросила перед тем, как шагнуть в воронку.

Портал перенес меня в мой собственный сад, в мой собственный двор, я отряхнула руки и упала на качели, запрокидывая голову на спинку. Три луча, и я готова буду подняться и войти в дом, чтобы посмотреть на результаты работы.

А сейчас сидела, уставившись в красно-охряное закатное небо, разглядывая облака и давая отдых телу, теням, начинающей гудеть голове.

Пять оборотов… Пять оборотов, мать его! Что можно обсуждать пять оборотов? Как оказалось ничего. Совершенно. Из полезного… только то, что смогли вытащить мои тени, остальное – почти пустой треп. Но ведь именно поэтому Альяр и попросил меня быть сегодня, разе не так?

Я прикрыла на миг лицо ладонью, а когда убрала руку, заметила, как расчертила крылом пылающий закат гром-птица.

Хм. Рано еще для дождей.

На качелях я провела еще несколько лучей, а когда наконец-то нашла в себе силы, чтобы встать и войти в дом, застала своих рабочих почти на пороге: уставших, но довольных. Законченная ванная на втором этаже радовала глаз и мое исковерканное чувство прекрасного: большая, темная, прохладная, с огромной, такой же темной, полукруглой купальней. Мне с трудом удавалось сдерживать себя и не подгонять гномов, пока мастер расхваливал мне свое детище. Как будто это было действительно необходимо, как будто я не видела сама.

Но планам на прохладную ванную сбыться было не суждено.

Когда я провожала рабочих, у ворот дома, поднимая в воздух тучи песка, замер индигово-черный сармис, и до боли знакомый голос главного дознавателя Сарраша…

Что б его песчаные духи в зыбучие пески утащили.

…разбил вдребезги мои грандиозные планы на этот вечер.

- Госпожа Раве́н, - прогудел Хайдар, поправляя оружие за спиной. Я вцепилась в дверную ручку, сделала пару глубоких вдохов, наблюдая за тем, как василиск соскочил со своего шипастого, закованного в броню ящера, как попятились от него в сторону гномы, как внимательно оглядел незваный гость дом и двор.

Может, еще не поздно свалить?

Но мужчина уже шел ко мне. Порывисто прижал руку, сжатую в кулак, к груди в знак приветствия, немного склонил голову. И тут же скривился, когда выпрямился, рассмотрев мою одежду.

Я подавила в себе желание фыркнуть и не стала приветствовать его как принято, просто кивнула.

- Клянусь, господин Зайнаш, вы на моем пороге появляетесь чаще, чем песок из пустыни. Каким ветром на этот раз? – спросила, когда василиск подошел достаточно близко, чтобы можно было не повышать голос.

- Как раз пустынным, госпожа Равен, - криво усмехнулся он, стремительно разделяя и без того маленькое расстояние между нами. В темных складках его одежды едва слышно что-то звякнуло. - Есть ли у вас планы на вечер, госпожа Равен?

- Да, - кивнула, заметив ехидство на дне синих глаз, - думала раскурить орлим и всю ночь молиться пустынным духам.

- Чтобы наконец-то нашли вам мужа? – сжал он рукоять сабли, виднеющуюся из-под темного плаща.

- Чтобы утащили вас в зыбучие пески или помогли заблудиться в движущихся барханах. Колен бы не пожалела, - сладко улыбнулась я, разводя руками.

- Боюсь, придется перенести ваши развлечения, госпожа Равен.

И вот ни капли раскаянья во взгляде. Бессердечный змей. Смотрит на меня, чувствую, как в который раз пробует покопаться в моей голове, пробить блоки. И в который раз у него ничего не выходит.

Не то чтобы мы действительно ненавидели друг друга. Ненависть – слишком сильное чувство для того, что между нами происходит, скорее просто неприязнь. У него – потому что не может понять, что я такое. У меня – потому что всеми силами стараюсь, чтобы василиск никогда и не смог этого сделать, как бы ни пытался.

- Я только вернулась из дворца, все было спокойно, - упрямо скрестила руки на груди.

- Каюсь, опоздал, - его очередь дарить мне змеиную улыбку.

- Скорее солнце над Саррашем никогда больше не взойдет, чем вы раскаетесь, Зайнаш, - я со вздохом подхватила плащ из кресла у входа и вышла из дома, чтобы обогнуть его и подготовить сармиса к предстоящей поездке.

Что-то мне подсказывало, что дорога будет не близкой.

В итоге так и оказалось. Мы провели в седлах около оборота прежде, чем наконец-то спешились посреди… нигде.

На карамельные дюны опустилась бархатная ночь, и ориентировалась я только примерно, мягкое сияние светляков вокруг непонятной кучи тряпок лишь слегка рассеивало темноту. Топтались вокруг стражники, стояли чуть дальше их сармисы.

Я еще раз оглядела представшую картину и сонную пустыню, всмотрелась в груду бесформенного тряпья. Хайдар за время пути все-таки соизволил рассказать мне и о том, что произошло, и о том, почему понадобилось мое присутствие.

- Господин Зайнаш? – бросила через плечо, делая шаг по направлению к тряпкам. – Не соизволите ли присоединиться?

Ночи в пустыне холодные, и меня совсем не радовала перспектива провести здесь эту.

Но вместо ответа василиск вдруг изменил свой облик и прежде, чем я успела сделать следующий шаг, застыл напротив, преграждая мне путь.

- Не так быстро, Катарин, - нахмурился мужчина, темный змеиный хвост блестел в отсветах светляков, руки он скрестил на груди. – Зрелище не из приятных, госпожа Равен, давайте без истерик.

Я только бровь насмешливо вздернула, обходя змея. Хайдар Зайнаш не был бы самим собой, если бы не стремился все контролировать…

Широкий пояс, сдернутый с талии, помог закрыть лицо, а короткое заклинание избавило от запаха. Под этими тряпками тела, пролежавшие на солнце несколько оборотов. Вонь была слышна, еще когда мы подъезжали, даже несмотря на стазис. Ночная скользнула к рукам и застыла, окутывая кисти до запястий.

- Вы позволите? – махнула я рукой на кучу, опускаясь на корточки.

- Само собой, - прошелестел василиск песком и перегнулся через мое плечо, когда я одернула тряпки.

Мать твою…

С невероятным усилием я подавила в себе желание шарахнуться в сторону, осталась на месте, впившись взглядом в то, что передо мной предстало, краем сознания отмечая, как всколыхнулись внутри тени, как обдало кипятком затылок и сдавило сильнее виски. Вглядывалась почти до рези в глазах, пытаясь заставить себя осознать.

Я смотрела на… кожу. То есть на тела, но…

Совершенно ничего не понимаю, не верю тому, что вижу. Это…

Просто кожа в одежде…

Пришлось тряхнуть головой несколько раз, чтобы отрешиться, чтобы мозги наконец-то начали работать, а перед глазами перестала маячить картинка сброшенной змеиной чешуи.

Итак, что мы имеем?

Трое мужчин, обычные путники на первый взгляд: пропыленные простые рубашки, никаких амулетов, никакого оружия рядом, ехали, скорее всего, с севера, возможно, что-то везли, возможно, откуда-то возвращались. Одежда не новая, но прочная и надежная, никаких излишеств: добротная кожа и ткань.

Я снова перевела взгляд на руки и лица, на тела… на то, что от них осталось.

Что все-таки тут произошло?

Словно кто-то огромный высосал из путников все, как из виноградины, оставив только кожу: кости, кровь, внутренности, мышцы, хрящи и сухожилия. Глазницы без глаз, носы, как лоскуты ткани, пальцы, словно кишка для колбасы.

- Их не трогали? – спросила, выпрямляясь. Зайнаш все еще нависал над моим плечом.

- Нет, - пробасил василиск, отстраняясь. - Просто накрыли, чтобы не замело песком.

Я еще раз оглядела тела, присмотрелась к штанам и рубашкам.

Нет. Не путники они, и не торговцы…

- Кто они, Хайдар? И как их нашли? – повернулась я к мужчине, выжидательно всматриваясь в змеиные глаза.

- Не здесь, - покачал он головой. – Есть что сказать, Рин?

- Кроме того, что я не понимаю, что тут произошло, нет. Если вы ничего не трогали, то все становится еще запутаннее. Я не вижу следов, у этих троих нет теней, нет ничего, что бы мне помогло: ни вещей, ни оружия, ни сармисов. Не пешком же они сюда шли. Следов портала тоже не чувствую.

- Сармисов ищут, - кивнул дознаватель. – Портала не было, чтобы не привлекать внимание.

- Вряд ли найдут, - покачала я головой, снова отворачиваясь к телам. Я склонила голову набок, пробежала взглядом по пятачку, на котором лежали тела, и выпустила в воздух сразу с десяток светляков.

- Стала плохо видеть, Равен?

- Хайд, если тебе скучно, пойди прогуляйся, - повела плечом и отпустила Ночную. Тень вытянулась мгновенно, выросла за спиной бесшумным исполином, заставляя волноваться ящеров стражников, приглушила для меня свет показавшихся из-за облаков звезд. Я закрыла глаза, отпустила Сумеречную, игнорируя шипение Зайнаша.

Что-то было не так в том, как лежали тела, что-то мне не нравилось в этом месте, в позах, в том, что я ощущала вокруг.

Холодно. Здесь слишком холодно даже для пустыни, для этого времени ночи. Песок не должен был настолько остыть, не мог просто.

Сумеречная, повинуясь приказу, подняла крайнее тело, осторожно его передвинула, то же проделала с двумя остальными, открывая мне то, что было под ними.

Я выругалась.

Убрала светляков и вернула обе тени на место, обхватила предплечья руками, закусив губу, наблюдая за тем, как гоняет ветер по дальним барханам облака песка.

Не нравится мне все это. Очень не нравится. Под телами была вода. Мутная, грязная, воняющая нечистотами, что-то блестело на дне странной лужи.

- Рин?

- Понятия не имею, - покачала головой. – Даже не спрашивай. Пусть забирают… тела и везут в магистрат, воду, какую сумеют собрать – во фляги. На дне что-то есть, скажи, чтобы не трогали руками, лучше в ящик какой-нибудь запереть.

- Без твоей подсказки я бы, конечно, все так и оставил, – скривил Хайд уголки губ, змеиный хвост отчего-то нервировал. Я понимала, почему он предпочел измениться, но напрягаться от этого меньше не стала, в ночной пустыне опасных тварей куда больше, чем днем, и к городу они подходят достаточно близко – так что Зайнаш тут в своем праве.

- Хайд, я устала, и я еду домой. Хочешь на кого-нибудь шипеть, шипи на своих подчиненных, а я уезжаю.

- Подожди меня, - сжал мужчина мой локоть, когда я уже отвернулась, заставляя остановиться. Он держал крепко, но боли не причинял, синие, почти индиговые глаза смотрели напряженно. Он явно пытался принять решение.

- Оставайся, Хайд, я доберусь до Сарраша и до дома самостоятельно, я все-таки не настолько устала, чтобы не удержаться в седле, - попытка осторожно высвободить руку провалилась с треском.

- Альяр оторвет мне голову, если узнает, что я отпустил тебя одну.

- Тогда в твоих же интересах, чтобы он не узнал, - пожала я плечами, все-таки отступая от хмурого василиска. Он вообще слишком часто хмурится в моем присутствии. Не знаю, воспринимать это как комплимент или как оскорбление.

- С тобой поедет двое стражников, - припечатал василиск, когда я уже понадеялась, что избавилась от навязанной заботы.

- Хайд, - простонала, всплеснув руками.

- Не обсуждается. Либо так, либо сидишь тут, пока мы не закончим, - по-змеиному улыбнулся главный дознаватель.

- Хрен с тобой и с твоими стражниками, - я отвернулась от мужчины, накинула на голову капюшон длинного кафтана и направилась к своему сармису. – Только быстрее, ждать я не собираюсь.

- Ты совершенно не умеешь торговаться, Рин.

- Ненавижу торги, предпочитаю ультиматумы, - передернула плечами, проверяя на Йоте подпругу. Сармис меланхолично, но с душой рыгнул, недобро косясь на дознавателя. Йоту отчего-то нервировали василиски, принявшие змеиный облик.

Обратная дорога ничем примечательным не ознаменовалась, стражники проследили, чтобы я вошла в ворота и закрыла их, и только потом уехали, а я потащилась к сараю вслед за сармисом, чтобы его расседлать. Мелькнула мысль о том, что это счастье, что ящера не надо чистить или мыть, как лошадь.

Когда я наконец-то вошла в дом, он встретил меня тишиной и теплом, и… совершенно пустым стазисным шкафом.

Зайнаш действительно умеет испортить вечер. Я от души пожелала ему раствориться в песчаной буре и поплелась наверх, уснула, едва коснувшись подушки.

А проснулась от дурацкой, но настойчивой трели дверного звонка.

- Зайнаш, серьезно, это начинает попахивать чем-то нездоровым, - скривилась, кутаясь в тонкий халат.

- Госпожа Равен сегодня не в духе? – улыбнулся он и выставил вперед руку с глиняным коробом. – Я принес вам завтрак.

- Проходите, господин Зайнаш, - тяжело вздохнула я, пропуская василиска в дом. – Кухня справа, господин-главный-дознаватель-Сарраша, - махнула рукой и поспешила убраться с его глаз. Как-то так само собой получилось, что мы в нашем общении переходили с ты на вы и обратно по нескольку раз на дню. Но при всех все же старались соблюдать субординацию.

- У тебя даже чая нет, Рин, - прошелестел змей, стоило мне появится на кухне.

- Вчера до твоего приезда я собиралась в таверну за углом, а сегодня – на базар, - прокомментировала, перекидывая наполовину заплетенную косу вперед.

- Попроси Альяра, я думаю, что…

- Подумай обратно, Хайдар, - отчеканила, садясь за стол. – Продукты я покупаю сама. Всегда.

- Боишься, что отравят? – сощурился мужчина, пододвигая ко мне короб.

- Просто привычка, - проигнорировала подколку, снимая крышку. Творог и фрукты. Неплохо, очень даже неплохо. Я почти с благодарностью посмотрела на доставучего змея.

- Брось, Рин, только не говори, что тебе самой не интересно, - усмехнулся он.

- Интересно, но выспаться мне еще интереснее, не поверишь, - скривилась я. – Расскажешь, кто эта троица и как их нашли?

- А с чего ты взяла, что они кто-то? – сощурился дознаватель.

- Ой, ну давай, убеди меня, что ты поперся в пустыню посреди ночи и еще потащил с собой меня ради обычных путников.

Василиск расслабленно откинулся на спинку кресла, подпер широкий подбородок рукой.

- Они из магистрата, - не разочаровал меня Зайнаш. – Должны были войти в охрану Циреи Зеорской, когда она приедет. Возвращались от границ с Малеей.

- А теперь не войдут… - протянула, отправляя в рот творог. – Что делали на границе?

- Там неспокойно было, ходили слухи, что в Меокте местный градоправитель устраивал охоту на гром-птиц.

- Издеваешься? – чуть не подавилась я.

- Нет. В том-то и дело, - развел Зайнаш руками. – Никак поймать его не могли, так бы давно уже казнили.

- Они нашли подтверждение?

- Не знаю. Сармисов и вещи все еще ищут. Вестников не посылали, чтобы не попасться, по легенде они – просто скучающая знать. Искали развлечений.

Я кивнула и постаралась быстрее закончить завтрак. Что нужно иметь в голове, чтобы осмелиться прикоснуться к гром-птице?

Этот градоправитель бесстрашный? Тупой? Бессмертный?

И связан ли с ним приезд Зеорской и ее свиты? Ответов на эти вопросы у Хайдара явно не было, иначе он не приперся бы ко мне в такую рань. Точнее, не так. Альяр не позволил бы ему припереться в такую рань. А значит… Значит, повелитель Шхассада обеспокоен происшествием в достаточной степени. Интересно…

- Сейчас, когда эти трое мертвы, кто войдет в охрану делегации? – спросила, когда мы с дознавателем уже шли коридорами магистрата. Тут всегда было темно и прохладно. Единственное здание во всем Сарраше из темного гранита, с окошками-бойницами под потолком, будто постоянно готово к осаде, как клякса на пожелтевшем пергаменте. Весь вид крепости будто призван орать, что в застенки магистрата лучше не попадать: василиски знают толк в дознании и пытках.

- Их проверяют, - правильно понял ход моих мыслей Зайнаш, - пока ничего подозрительного.

- Черный рынок? – спросила, сворачивая в очередной коридор. Хайд явно вел меня к своему кабинету. Что странно, потому что я полагала, мы идем к телам.

- С него все и началось. Появились перья гром-птицы, череп, кости, сердце. Около двух месяцев назад, - ответил дознаватель, открывая передо мной дверь. Кабинет, как всегда, тонул в литкраллах, свитках, вестниках и прочем барахле, на спинке дивана висела пропыленная одежда с ночной вылазки, валялись под ногами рыбки.

- Садись, - махнул, не глядя, змей рукой и застыл, запуская пятерню в волосы, оглядывая завалы, - куда-нибудь… - добавил рассеянно и тут же спихнул на пол какие-то книги из кресла.

- Ты очень гостеприимен, - дернула уголком губ. – Дальше, - повела рукой в воздухе, опускаясь на предложенное место.

- А дальше тишина, - потер переносицу мужчина, садясь напротив. – Гром-птица исчезла так же быстро, как и появилась. Торговец ничего не знает: не он охотился, не он убивал, ему просто поручили сбыть товар. Кто поручил – тоже непонятно, мужику чуть ли не под дверь все добро просунули. Потом поползли эти слухи.

- Кто купил известно?

- Нет, - разочаровано покачал дознаватель головой. - Все еще ищем.

- Так может слухи – просто слухи? - подалась я вперед, поставив локти на стол.

- Маловероятно, - скривился Зайнаш. – Местные говорят, что птиц стало меньше, что они боятся и перестали появляться в городе. Видят в этом дурной знак.

Еще бы не дурной знак… Гром-птица – это дождь, вода. Для пустыни величайшее сокровище. В скалах Меокты они гнездились со времен основания мира и, если покинут эти места… Волнение Льяра более чем обосновано.

- Что с градоправителем… Жармушем? – выудила я из памяти имя василиска. Хайд удивленно поднял брови, но комментировать не стал. А я не стала говорить, сколько времени провела в кабинете Альяра, изучая литкраллы и свитки с информацией по градоправителям и приближенным повелителя Шхассада. По всем, с кем Альяр имел дело. Я ожидала, что мне будет сложно вписаться и привыкнуть, что за пятнадцать лет многое изменилось, но…

Жизнь здесь на самом деле не так уж и сильно отличается от жизни в любом другом уголке Мирота. Жестче правила и строже наказания, другое отношение к женщинам – но Шхассад живет так, как диктует пустыня, природа василисков и Халиса. Ментальный дар проявляется с рождения, растет, развивается и доставляет кучу неприятностей, если пустить все на самотек. Он сводит с ума, причиняет невыносимую, мучительную боль, он заставляет василисков застревать в змеином облике. Очень часто самые сильные ментальные маги навеки заточены в змеином теле. Они могут питаться только тем, что поймали и убили сами, и когда голод терзает, скручивает кишки и застилает кровавой пеленой сознание, им все равно, кто станет жертвой: пустынный шакал или такой же василиск. Они опасны, жестоки и невероятно быстры.

Мой ментальный дар меня почти убил.

- Доказательств нет, - прошипел сквозь зубы Хайд, выдергивая меня из собственных мыслей, - только слухи, поэтому и отправили этих троих.

- Где… то, что от них осталось?

- Думаешь, сможешь увидеть что-то, что не заметила вчера?

- Возможно, - пожимаю плечами.

- Они в морге, ими занимаются, - неопределенно произнес Зайнаш.

- Это значит, ты не дашь мне на них посмотреть?

- Дам, - улыбнулся змей тягуче, - но сначала хочу показать тебе кое-что, - василиск поднялся на ноги, подошел к нише в стене и открыл хран.

А когда повернулся ко мне, в его руках оказалась нрифтовая шкатулка. Фонило от вещицы страшно. Утренняя потянулась к ней первой, Основная окутала руки.

Мне кажется, что я знаю, что внутри.

- Мы достали его из лужи. Понятно, что это артефакт, но непонятно, какой. Я никогда раньше не видел таких плетений, вообще ничего подобного, - василиск опустил шкатулку мне на колени и вернулся за стол.

А я подняла крышку.

Изумрудная сфера размером с крупную вишню в серебряной сетке, как в клети. Пустая сейчас, но фон такой, что волоски на затылке встали дыбом. Основная дернулась, плотнее окутала руки, меня, пока Утренняя потянулась к артефакту, положила его на стол предо мной.

Я уставилась на нити плетения.

Оно и правда странное: незнакомое, необычное. В нем нет креплений и связок, сцепленных между собой нитей. Они как будто цельные, единые изначально. И что-то очень сильно мне напоминают.

Я не видела ничего подобного раньше совершенно точно, но… что-то есть там, в выжженом, пустом артефакте, что кажется знакомым. Какая-то незначительная деталь. И чем дольше я смотрела, тем навязчивее и острее становилась эта мысль. Она зудела, она дергала тени, она заставляла нервничать и вызывала тупую боль в висках.

- Рин? – вернул меня в реальность голос Хайда.

- Это странно, - протянула, заставляя Основную открыть лицо, - тени взволнованны, а этот… амулет кажется мне знакомым, что-то в нем кажется мне знакомым. Только я вспомнить не могу…

Хайд удивленно вскинул брови, с неверием и удивлением всмотрелся в меня, как будто увидел летающего единорога. Но я только руками развела.

- Это просто ощущение, Хайд. Оно может быть ошибочным, - вернула я внимание василиска к артефакту. Не хочу, чтобы он слишком долго размышлял на эту тему, мало ли до чего может додуматься. - А еще тут следы. Но их ты тоже чувствуешь.

- Да, - подтвердил мои мысли дознаватель.

―

- Под ними что-то есть, - кивнула, поднимаясь и убирая амулет назад в шкатулку. – Позволишь мне забрать его домой?

- Госпожа Равен… - хотел было возразить василиск, но я перебила.

- Здесь слишком шумно, темно и пыльно, Зайнаш, - улыбнулась. – А в лаборатории слишком много василисков и любопытных. Не магистрат, а проходной двор.

- Я подумаю, - прошелестел змей, тоже поднимаясь. – В морг?

- Да. Хочу еще раз посмотреть на тела, на одежду. Возможно, что-то замечу.

Но визит в морг ничего нового мне не дал. Василиски были мертвы, их мозг вместе с остальным… содержимым исчез, и мне не за что было зацепиться. Одежда ничего нового не рассказала тем более. Все что можно было дознаватели вытащили, а все, что нельзя, мне рассказал Хайдар. Думаю, не ошибусь, если предположу, что его василиски сейчас прочесывают пустыню и проверяют ближний круг убитых, полагаю, что пара дознавателей уже на полпути к Меокте, вытрясут из градоправителя даже то, чего он не знал.

Вот только странно…

Зачем убивать дознавателей так близко к Саррашу, оставлять тела почти у ворот в город – все-таки оборот это не так далеко, и этот артефакт…

Он принадлежал кому-то из убитых? Или его потерял убийца?

Как-то слишком неаккуратно для того, кто не оставил кроме лужи сточной воды вообще ничего, даже намека на какой-то след.

Не верила я в такие случайности, как не верила в детстве сказкам о щедрой и милосердной Халисе. Змея – она и в сказке змея: жестокая и смертельно опасная, как задремавшая у колодца кобра. Одно неосторожное движение – и прости прощай.

Домой я вернулась ближе к полудню, спрятала нрифтовую шкатулку с непонятным артефактом в хран, сменила одежду на более подобающую вдовствующей змее и отправилась, как и планировала, на базар.

Я любила готовить, любила выбирать продукты, любила рынок Сарраша за его шум, гвалт, краски и одуряющие запахи. Я вообще любила Сарраш за многообразие… всего. Оружие, специи, ковры, яды, фрукты, птицы и звери…

На базаре столицы можно было найти все, что угодно. Здесь, а не во дворце Альяра, не в пустыне за стенами настоящее сердце этих земель. Тут оно предстает во всех красках и цветах, во всей своей щедрости и многообразии: купцы, караваны, уличные актеры, мелкие воришки и знать. Громкие, яркие, смеющиеся или гневно кричащие. На базаре Сарраша я казалась себе почти нормальной.

Если бы еще не жара.

И все-таки все то время, что я провела на рынке, что шла обратно домой по узким тенистым улочкам, что готовила и ела, даже когда принимала ванную, не могла отделаться от мыслей о артефакте.

Вечером, сидя в кабинете, шкатулку я открывала чуть ли не с трепетом, с каким-то странным, необъяснимым предвкушением. Если бы верила в предчувствия и интуицию, решила бы, что это они.

Изумруд в свете ламп поблескивал ровными гранями, тускло мерцало серебро, тихо звенели выжженные нити плетения.

А я слилась с Основной, позволила Сумеречной распрямить несколько звеньев, удерживающих камень внутри клети, и потянулась к нитям. Фонило стихийной магией, чем-то понятным и достаточно простым: водой или огнем. Казалось, что там не было ничего больше.

Я закрыла глаза и нырнула глубже, потянулась осторожно к нитям, чтобы все-таки найти начало и попробовать расплести, распутать странный клубок без начала и конца.

Не может такого быть, не бывает даже у древних артефактов.

Я вела кончиками пальцев по узорам и линиям, вслушивалась в малейшие отголоски и собственные ощущения, считывала, впитывала в себя узор.

Расскажи мне свою историю, откройся, покажись. Расскажи про своего создателя. Он настоящий мастер, раз смог тебя создать.

С использованными артефактами работать всегда тяжелее: они хрупкие, тонкие. Рвутся и ломаются от малейшего неосторожного движения, а поэтому требуют к себе большего внимания, придельной концентрации.

Я вела и вела по завиткам и изгибам. Снова, снова и снова. Возвращалась, повторяла, ощущая все то же непонятное предвкушение, нетерпение. Мне хотелось разгадать этот камень, понять, для чего он был нужен и что находится в его сердце.

У любого артефакта есть сердце, нужно только до него добраться.

И я пробовала. Опять и опять. Несмотря на усталость и покалывание в самых кончиках пальцев, несмотря на испарину, проступившую на лбу, несмотря на время.

Невероятно тонкая, невероятно искусная работа, она завораживала и гипнотизировала меня. Но сколько бы ни пыталась, я не могла понять, для чего был нужен артефакт, ничего не получалось уловить о его создателе.

Через несколько оборотов руки устали настолько, что пальцы начали срываться с плетения, грозясь разрушить его, а пот струился по спине градом.

Пришлось убрать камень в шкатулку и откинуться в кресле, чтобы немного отдохнуть.

Что в тебе такое? Что ты такое?

Само собой, ответа мне никто не дал. Неслышно и незаметно уснула внутри Сумеречная и заняла ее место Ночная, потягиваясь и наполняя меня новыми силами.

Несколько лучей и я снова склонилась над столом.

Надо бы зажечь все светильники, чтобы было где развернуться…

Я застыла, замерла на вдох, дрогнули пальцы и сбилось дыхание, засосало от предвкушения под ложечкой.

Развернуться… Вот оно!

Я вскочила с места, схватила со стола шкатулку и метнулась на второй этаж, в спальню. Покорная моей воле Ночная натянула напротив окна простынь, а я зажгла светляк, вытащив изумруд из ларца. Потом еще один и еще. Пока они почти полностью не облепили собой камень.

Я смотрела на молочный шелк, на плетение, проступившее на ткани, на линии.

Сдавило спазмом горло.

Теневые. Это работа теневого…