Отвергнутая королева

Глава 12

Алистер, лорд-наместник Инивурский

Не понимает меня.

Я и сам себя не понимаю. Ее не понимаю тем более. Не узнаю…

Катарин хочет меня, готова отдать мне свое тело и… все. На этом все. Рин все еще держит на расстоянии, все еще не подпускает к себе. Настороженная, колючая. Что сделать, чтобы это изменить? Что сказать? Что будет, когда она узнает правду?

А она узнает, потому что пора прекращать маскарад, пока все не зашло слишком далеко. Потому что надо было все рассказать с самого начала. Я сделал очередную ошибку. Ничему жизнь не учит, да, Алистер? Ни новая, ни старая…

- Райд? – в проеме двери показалась голова Марта, заставляя оторвать взгляд от ободранной стены и выкинуть на время из головы назойливые мысли. Друг окинул меня оценивающим взглядом и усмехнулся. – Что она сказала тебе такого, что ты, будто льдами Северных земель покрыт?

- Не важно, - тряхнул я головой, разворачиваясь на каблуках и беря себя в руки. – Нам надо подготовиться. Где наши «девушки»?

Март собирался что-то ответить, но не успел. Потянуло по ногам силой, дрогнул воздух в комнате, уплотняясь, а через миг из портала вышли Варрик, Жиром и мальчишка-теневой. Совсем сопливый, похожий на девчонку: тонкий, гибкий, высокий, с настороженными серыми глазами.

- Господа, - улыбнулся широко Март, развел руки в стороны, словно собирался обнять всех троих, хищный азарт сверкнул на дне глаз, - а мы как раз о вас говорили. Прошу на сцену.

Теневые согласно кивнули и развернули пространственные мешки, рассеиваясь по тесной и темной комнатушке. А я продолжал рассматривать мальчишку, которого нашел дознаватель.

- Он не слишком молод, Март? – вздернул я бровь, подходя к теневому.

- Не обманывайся на его счет, - хмыкнул друг. – И не держи меня за идиота. Искар был в охотниках около семи лет, около шести – в наших осведомителях. В Сарраше он уже два года. Быстрый, опытный, ловкий, а самое главное – с мозгами. Он сделает все, как надо. – Март замолчал на несколько вдохов, а потом, склонившись еще ближе ко мне, делая вид, что ищет что-то в своем пространственном мешке, продолжил. – Если честно, меня больше беспокоит твой секретарь.

- Мне казалось поводов он не давал, - удивленно посмотрел я на дознавателя.

- Именно потому, что он не охотник, не дознаватель, не осведомитель, даже не посол. Он секретарь, канцелярская крыса.

- Теперь ты обманываешься, - покачал я головой и вернулся к подготовке сцены для будущего представления. Нам надо было за несколько оборотов превратить заброшенный сарай в тюрьму достаточно незаметную, но прочную на вид. Способную удержать трех теневых девушек. Нужно было обставить все так, чтобы у волков даже мысли не возникло, что все, что они видят, просто декорации и фальшивка. И, конечно, надо было привлечь их внимание к птице. Я окинул взглядом комнату еще раз и подхватил нити и позволил выйти теням, включаясь в работу.

На полу появились потрепанные лежаки и изношенные куски шерстяной ткани. На столе – жестяные миски с остатками кислой похлебки, черствый хлеб, крошки, немного подгнившие фрукты и кружки, кувшин, до середины наполненный водой. Пару сколоченных из досок лавок встали по обе стороны стола, таз с грязной водой занял свое место в углу, туда же мы поставили ведро. На стену перед лежаками повесили темный, потрескавшийся осколок зеркала, укрепили и подправили охранные заклинания, добавили плетения слежения и маячки. Мертвую «птицу» на кухонном столе Жиром накрыл иллюзией. Крепкой, но заметной, такой, чтобы бросалась в глаза и вызывала здоровое любопытство, на пустую большую клетку Март накрыл мешковиной.

Последними Бадери вытащил из мешка замызганные женские нижние рубашки. Протянул одну Варрику, другую Искару, еще одну оставил себе. Я достал фальшивые рабские ошейники и физалийские феромоны. «Рабыни» должны были пахнуть женщинами, а не только выглядеть, как женщины, особенно, когда имеешь дело с волком.

- Это, конечно, хорошо, - бросил Бадери быстрый взгляд на склянки в моих руках. - Но в доме все равно мужиками пахнет, - посол поморщился и взялся за широкий пояс верхнего, как всегда цветастого халата.

Нам с Мартом тоже не мешало бы переодеться в что-то более простое. Вот только… Лис был прав.

- Идеи? – повернулся я к послу.

- Можно заварить чай, добавить в него побольше специй. Только…

- Он не впишется в картину, - не дал договорить Бадери мальчишка. – Есть идея лучше, - он снова открыл свой пространственный мешок и закопался в него почти с головой. А через несколько вдохов вытащил какой-то небольшой деревянный короб под стазисом. – Вы же недавно в Сарраше и Шхассаде, - тонкие губы растянулись в довольном оскале, обнажив нижние зубы. – Так что можете не знать особенностей некоторых… местных продуктов.

На хитром лице лиса сначала отразилось недоумение, пальцы застыли на шнурке штанов, а потом он так же хищно улыбнулся.

- Если это то, о чем я думаю, то вонять здесь будет сумана полтора, волки даже собственно запаха не ощутят, - и бросив на нас полный сочувствия, закрыл лицо ниамом, подхватив его с пола. - Приготовьтесь, господа.

Искар снял стазис, поднял крышку, и от вони захотелось отшатнуться и выломать доски, закрывающие окна. На дне небольшого короба лежал кусок чего-то бело-серого.

- Что б меня, - прохрипел Март, как и все присутствующие, закрывая лицо ниамом. – Что это за дрянь?

- Местный деликатес, - передернулся Бадери. – Сыр из молока сармисов и крови крокотт. Его обычно продают в листьях киолы, и запах почувствовать можно только, если их развернуть.

- Неси на кухню, - пробормотал Март, прижимая к лицу руку. – Брось на стол, пусть до прихода наших друзей поваляется там, потом уберем. У василисков очень странные предпочтения в еде…

Бадери только хмыкнул в ответ и вернулся к штанам.

Пока теневые переодевались и меняли внешность, я проверил плетение, которое успел прикрепить к Равен. И с облегчением выдохнул – Катарин была дома. После раздал «рабыням» феромоны и всмотрелся в фигуры и лица «девушек». Варрик скрывался под личиной, которую уже видел оборотень, Жиром стал аппетитной пышкой, Искар тонкой и юной девственницей, внешне чем-то похожей на Обсидиану. Осмотром я остался довольным: на любой вкус.

Я перекинулся и обнюхал всех троих, как только пузырьки с феромонами опустели. Нормально. Вполне себе женский запах. Потом снова обернулся и наконец-то сменил одежду и сам. Времени оставалось все меньше и меньше. Искар сел на один из лежаков, с неменьшим любопытством рассматривал присутствующих, узкое женское лицо было удивительно спокойным, не было волнения и в серых глазах, Жиром и Варрик остались сидеть на лавке, напротив меня и Марта.

- Ты узнал что-то? - обратился я к секретарю, потому что за прошедшие дни нам так и не удалось нормально поговорить и казалось, что надо пользоваться подвернувшимся моментом. Тот только отрицательно покачал головой, разводя руками.

- Ни Катарин Равен, ни второй девушки в Мироте просто не существовало до того, как одна появилась в Сарраше полгода назад, а другая – в Инивуре. Они, словно, призраки или невидимки, - Варрик провел рукой по волосам, скривившись, будто злясь на себя, косился настороженно в сторону Бадери и Искара, явно подбирая слова. - Очень хорошо скрывались. Про свадьбу Гленна и Катарин тоже никто ничего не знает. Девушку, казалось бы, помнят, но никакой конкретики: ни о внешности, ни о семье ничего рассказать не могут. Вроде была какая-то, вроде красивая, но и все на этом. Про вторую удалось найти и того меньше. Ведьмы не особенно спешат распространяться, да и сколько их отшельницами живет только проклятые боги знают. Связи ищут, но кандидаток слишком много.

Я постучал пальцами по столу. Сдержал готовый сорваться с губ рык.

Не то чтобы я особенно на что-то надеялся, но и на такой ответ тоже не рассчитывал. Странно нахмурившись, молчал Март, будто силясь что-то вспомнить.

- Ищите, - кивнул я в итоге головой, сжимая переносицу. – Жиром, слышно что-то из дворца?

- Кроме скандалов ничего, - пожал он плечами почти безразлично. – Сегодня, кстати, случился еще один. Говорят, любовница Альяра застала его в саду с другой, когда тот то ли клялся неизвестной прелестнице в вечной и светлой, то ли собирался делать предложение. Говорят, Энора даже набросилась на несчастную.

Какое-то смутное чувство, как не до конца сформировавшаяся мысль, заставила внимательнее вслушаться в слова лиса.

- Надеюсь, все живы, - хмыкнул Март. – Ощущение, что василиски не могут и дня прожить без скандала. Непонятно, как при таком раскладе Альяр умудряется вести дела и управлять страной.

- Живы, господин Мартан. Говорят, повелитель вмешался и предотвратил возможные неприятные последствия. Более того ходят слухи, что главный дознаватель Сарраша присутствовал при этой полной трагизма сцене.

- Когда это было известно? – чуть подался я вперед, упираясь локтями в стол и сцепляя руки в замок. Мартан тоже заметно напрягся, поняв к чему я клоню. В конце концов Зайнаш пришел за Рин при нас, не потрудился делать тайны из того, куда ее уводит.

- После полудня где-то, - удивленно моргнул Бадери, переводя взгляд с меня на старого друга и обратно. – Это важно?

- Пока не понятно, - рассеянно пожал я плечами, ощущая что-то мерзкое и кислое на языке. – Почему решили, что Альяр делал девушке предложение?

- Говорят, повелитель стоял перед ней на коленях, держал за руки. Говорят, они хорошо смотрелись вместе.

Я сжал челюсти. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, глуша злость. В конце концов, это просто слухи. В конце концов, нам все еще неизвестно, что их связывает.

- Ясно, - кивнул наконец, сообразив, что молчание затянулось. И прежде, чем осознал, что делаю, все-таки спросил, - Могла это быть Катарин Равен?

- Не знаю, - развел Жиром руками. – Не если говорить в целом, ориша не во вкусе повелителя. Он предпочитает более… - посол замолчал на несколько мгновений, ища подходящее слово. – Более сочную, грубую красоту – ярких, жгучих брюнеток.

Я снова кивнул, но задать следующий вопрос о том, как выглядит его официальная любовница не успел. Сигналки и маячки сообщили о том, что гости наконец-то прибыли.

Март метнулся на кухню, убирать вонючий деликатес, а я пошел открывать. Глаза Варрика и Жирома стали стеклянными и пустыми. Искар лег на лежак, повернулся лицом к стене, поджав ноги.

Что ж, куклы расставлены, зрители на площади, пора начинать представление.

Герон Эйлон и двое из его каравана застыли на пороге. Глава караванщиков даже, кажется, соизволил принять душ. По крайней мере, от него не воняло мокрой псиной с помойки, а одежда не темнела пятнами пота и жира.

- Господа, - посторонился я, оглядев оборотней и убедившись, что ничего подозрительного на них не висит. Впрочем, Сумеречную и Основную от них я забирать не спешил, в конце концов все должно было оставаться в рамках представления.

- Господин Райд, - шагнул первым в дом мужик, кивая. К широкому поясу были прицеплены ножны, огромная ручища сжимала рукоять изогнутой сабли. – Интересное место вы… - и замолчал, учуяв запах сыра. - выбрали для встречи, - закончил все-таки, справившись с собой.

- Мы неудачно посетили местный рынок, - улыбнулся я. – Что же до дома – сюда редко заглядывают стражи, а нас это более чем устраивает. Ваше сопровождение может подождать здесь, - указал я рукой в сторону кухни, из которой только что вышел Март, кивнув пришедшим.

Оборотень задумался на несколько вдохов, оценил расстояние, а потом все же кивнул двум уродам, продолжающим маячить за его спиной. Они были головы на три выше своего предводителя, но уже его в плечах, лица обоих почти ничего не выражали, а тени сообщили, что им должно хватить сил пробиться сквозь иллюзию.

Когда оборотни ушли, Март снял завесу, закрывающую вход в комнату, и зажег несколько светляков. Дрожащие огни поднялись с его ладони и зависли под потолком, рассеивая, но не убирая темноту в комнате полностью.

Герон осторожно прошел внутрь, бегло скользнул взглядом по девушкам и более пристально осмотрел обстановку. Осторожный волк, внимательный. Он ступал тихо, под его ногами не скрипнула ни одна половица, не пошевелилась ни одна песчинка, несмотря на немаленькую комплекцию, в полумраке все так же холодно, как и в первую нашу встречу, мерцали синие глаза.

- Могу я? – указал он кивком головы на Жирома. Я сделал приглашающий жест рукой. Лис и секретарь не пошевелились и даже не моргнули, оставаясь сидеть каменными изваяниями на своих местах.

Оборотень приблизился к послу, осторожно взял его за подбородок, зажег в пальцах светляк, чтобы рассмотреть лучше. Несколько вдохов прошло в полной тишине. Стоит отдать Бадери должное – отыгрывал он отлично. Оставался безучастным и безразличным к происходящему, разве что немного сощурился из-за огонька заклинания. Но это нормальная реакция на свет.

А Герон втянул носом воздух, склонившись к шее «девушки», выпрямился, повернувшись к нам и выпустив из толстых пальцев подбородок.

- Под чем они?

- Под омрой, - отозвался Март. – Очень полезная травка, полностью блокирует все эмоции и желания, почти как заклинание марионетки, только действует аккуратнее. Мы ведь не хотим портить товар.

- Пусть встанут, - кивнул волк, будто действительно что-то понял. Хотя… может и понял, кто его знает? В конце концов, он вполне мог знать о том, как действует марионетка на теневых.

Я пошевелил пальцами, тонкие нити, как паутина, протянулись от меня к ошейникам, еще одно движение, и все трое действительно встали. Еще раз и «девушки» собрались в центре комнаты. Март опустил к ним светляки.

В заношенных платьях, босые и грязные… Они выглядели хуже, чем даже я на это рассчитывал. Март, судя по блеску в глазах, тоже остался доволен увиденным. Оценил вид и оборотень. Он жадно и пристально разглядывал теневых, скользил взглядом по фигурам, лицам, рукам, принюхивался постоянно. Мне казалось, что я слышу, как караванщик мысленно отсчитывает аржаны и прикидывает выручку.

Повелся, как щенок.

- Кто из них девственница?

- Ирис, - махнул я рукой в сторону мальчишки. – Но я еще не уверен, что готов отдать ее тебе. Скорее всего, покупателя мы найдем сами.

- Торгуешься, теневой? – понимающе хмыкнул волк. – Рано еще, - он отошел назад к лавкам. – Сначала я хочу убедиться в том, что она и правда девственница.

Нити снова появились в воздухе. Искар и Жиром прошли к столу. Двигались скованно и неестественно, как деревянные куклы, лица у обоих все еще ничего не выражали. Посол отодвинул в сторону тарелки, кружки и все то, что мы туда накидали с таким усердием, и помог Искару забраться на освобожденную поверхность.

Замусоленный подол мальчишка задрал сам, сам раздвинул ноги. Волк не заметил, и никто кроме теневых бы не заметил, но одна из теней за спиной Искара дрогнула, а потом незаметно стекла на пол, подбираясь к мальчишке.

Герон, крякнув, присел, взялся обеими руками за колени и раздвинул ноги «девушки» еще шире, снова подзывая к себе светляк.

А дальше пришлось вмешаться, потому что волк вдруг засунул указательный палец себе в рот. Ночная оказалась возле оборотня меньше, чем через полвдоха. Отреагировал я так, как и положено заботящемуся о собственном товаре хозяину. Тень сжала толстое запястье длинными пальцами, отвела руку Эйлона, удерживая и не давая пошевелиться.

- Она девственна, - пророкотал я, стараясь добавить в голос побольше злости. – Засовывать в нее пальцы я тебе не позволю. Не видишь или не веришь, приведи повитуху.

Тень дернула волка назад, и он неловко и глупо повалился на задницу, Жиром тем временем быстро помог Искару слезть со стола, и они оба заняли свои места рядом с Варриком.

Звук рухнувшего на пол тела и глухое рычание заставило бугаев из сопровождения оборотня застыть на пороге.

- Герон, - осторожно позвал один из караванщиков. – Мы…

- Заткнись, - зло бросил толстяк, поднимаясь на ноги, метнул в меня полный ненависти взгляд и одернул темно-синий халат. – Ты, - ткнул мужик в меня пальцем, - только что…

- Только не говори, что нажил себе врага, - усмехнулся Март, отлепляясь от стены, которую подпирал все это время.

- Ты немного не понимаешь ситуацию, Герон, - остановил я друга взмахом руки. – Ты всего лишь посредник для нас. Не более. Мелкая шавка, но с полезными связями. Возможно. Ни тебя, ни твоих цепных псов мы не боимся. И прежде, чем ты скажешь еще что-то, о чем потом будешь жалеть – подумай. Мне ничего не стоит придушить тебя здесь и сжечь эту развалину. Полагаю, другого торгаша в Сарраше найти будет несложно.

- Ублюдок, - прорычал один из свиты, дернувшись в мою сторону. Ночная Марта тут же прижала идиота к полу.

- И чтобы прояснить все до конца: здесь мы, а не ты, диктуем условия. Я знаю, что в Сарраше принято торговаться, но ты можешь об этом забыть. Цену назначу я. Не согласен, можешь проваливать. Вопросы?

Эйлон сжал челюсти и кулаки, оглянулся на своих подчиненных, скользнул взглядом по «девушкам», все еще стоящим в центре комнаты и никак не реагирующим на происходящее.

- Сколько ты за них хочешь? – все-таки выдавил из себя оборотень, понимая, что вот-вот упустит сделку всей своей жизни.

- Двести восемьдесят тысяч аржанов за этих, - указал я на Жирома и Варрика, - и четыреста восемьдесят за девственницу.

Волк по-идиотски моргнул, сглотнул и открыл пасть. Постоял так какое-то время, а потом все-таки сумел взять себя в руки, обернулся к своему сопровождению.

- Нам надо обсудить детали, - выдавил пустынник.

- Кухня в вашем распоряжении, господа, - улыбнулся Март, и его тень отпустила прижатого к полу мужика. Волки вышли, а Март подошел вплотную ко мне.

- Они еще не вскрыли иллюзию, - прошептал он.

- Сейчас вскроют. Герон в бешенстве, удивлен, что смог сдержаться. Он захочет нас наказать.

И действительно, не прошло и нескольких лучей, как Сумеречная сообщила, что иллюзия повреждена. Я кивнул Марту и улыбнулся. Из кухни не доносилось ни звука.

- Что они делают? – спросил Жиром шепотом.

- Смотрят, - так же тихо ответил я. – Приходят в себя и думают, что делать дальше. Эйлон понимает, что не найдет в Сарраше покупателя за такую стоимость, держать у себя теневых не станет – опасно. А вот кому продать птицу, он уже знает.

Волки вдруг склонились друг к другу, что-то быстро обсуждая, и я довольно улыбнулся.

- Приготовьтесь, - проговорил одними губами и сел на лавку.

В комнату из кухни Эйлон вернулся в одиночестве. Его волки занимались птицей. Я напрягся, когда один из бугаев обхватил длинную шею здоровой лапой. Рин говорила, что иллюзия нестабильна, что может не выдержать и рассыпаться, но пока все шло хорошо. Оборотень засунул тушу в пространственный мешок, слепил вместо нее кривую иллюзию и попробовал восстановить нашу.

- Мы вынуждены вам отказать, - проговорил тем временем толстяк. – Я не найду покупателей в Сарраше. Не по такой стоимости.

- Что ж. Значит, их найдем мы сами. Прохладной ночи, господин Герон, - насмешливо поклонился я, показательно отпуская поводки «рабынь».

Оборотень ехидно усмехнулся и развернулся на пятках. Через пару мгновений всех троих в доме уже не было.

- Пошумите здесь немного, а потом сожгите все и сваливайте, - бросил я, стащил с себя одежду и перекинулся. Сумеречная продолжала следовать за оборотнями. Март размял шею, слился с тенями, и мы выскочили из дома, оставляя Бадери, Варрика и Искара заметать следы.

Я бежал вдоль узких каменных улиц Сарраша, таясь и выжидая в подворотнях, чтобы волки нас не заметили. Судя по тому, какое направление они выбрали, караванщики возвращались в лагерь и словно чувствовали, что превратились из охотников в добычу, будто ощущали мой взгляд. И Эйлон, и его сопровождение постоянно оглядывались и принюхивались, всматривались в тени и углы лавочек и зданий, петляли, как зайцы. Они не бежали, но шли достаточно быстро, все еще практически бесшумно: не шуршала ткань их одежды, не было слышно дыхания или звука шагов, не скрипел песок. Волки выбирали направление с почти поразительной осторожностью. За двадцать лучей наших петляний по подворотням огромного города нам не попался ни один страж, ни один прохожий, ни один торговец. Вряд ли это везение или простая удача: скорее всего, волки просто хорошо знали город, знали расписание караула. Вот только…

В связи с нападениями нежити патрули усилили и маршруты их поменяли, а нам все равно не встретился никто из дознавателей, подворотни и улицы оставались пустынными, и даже шагов стражников не было слышно поблизости. Происходящее не могло не наводить на определенные мысли. Заставляло по-новому взглянуть на Эйлона и его бродяг.

Мы удалялись восточнее, шли практически вдоль стены города, направляясь явно к лагерю Герона. Переулки становились все уже и уже, все сильнее и сильнее пахло нечистотами и плесенью, откуда-то справа тянуло сыростью. Шаг волков становился все быстрее и быстрее. А в следующий вдох с руки Герона в воздух взвился едва заметный серо-сизый светляк и, взметнувшись над крышами, почти сразу исчез из вида. Еще через несколько лучей один из оборотней вдруг замер посреди улицы и пригнулся к земле, с пальцев слетело незамысловатое, кривое и косое, но на удивление сильное плетение пустоты. И запах, идущий от волков, едва заметные следы, что оставляли их каблуки в песке, который намело из пустыни, тут же пропали. Волк в очередной раз бросил настороженный взгляд вдоль улицы прежде, чем подняться, а потом поспешил догнать своего главу. Март тут же тенью скользнул следом, я же позволил оборотням свернуть за угол, осмотрел заклинание, мерцавшее на земле, внимательнее и только после затаился за следующим углом, догнав караванщиков.

Хорошее заклинание. Но абсолютно бесполезное, когда имеешь дело с теневыми, севшими на хвост.

Забавно.

Несколько десятков лет прошло после того, как теневые вернулись в Мирот, но о нас все еще удобнее не помнить и не знать. Правда, в подобных ситуациях это скорее на руку.

Еще через несколько шагов, через несколько вдохов, скрывшись в тени тесного тупика, волки остановились, о чем-то тихо переговариваясь, хотя до этого шли в полном молчании. Стоявший спиной к улице, загораживающий остальных продолжал бросать настороженные взгляды через плечо, принюхивался и прислушивался, немного склонив голову, рука явно сжимала какое-то оружие под складками пропыленного верхнего халата.

Я не слышал, о чем говорили караванщики, опасался подходить ближе, опасался выдать себя, Март действовал примерно из тех же соображений: застыл темным псом за углом одного из домов, его Ночная сидела птицей на потухшем фонаре.

Мне не нравилось происходящее, пусть оборотни и говорили недолго. Но с каждым вдохом, с каждым мигом, я напрягался все больше и больше, а здоровяк из троицы оборачивался все чаще и чаще, будто ощущал мое напряжение.

Несколько лучей прошло в напряженном ожидании: я слышал неясный шепот мужских голосов, шуршание песка, чувствовал запах помоев из тупика, запах постиранного белья, видел, как ползают какие-то мелкие насекомые по стене дома, возле которой я стоял. Но не слышал ни слова из разговора.

Я ждал.

Судя по тому, как перебирала лапами птица-тень Марта, дознавателю происходящее тоже не нравилось. Что-то почувствовали? Заметили нас?

Потянуло по ногам чужой силой, а еще через несколько вдохов троица вернулась на мостовую, двое из них закрывали пространственные мешки. Старый друг понял все без слов, мне не надо было даже направлять к нему тень. Март спустился вниз, прицепил свою Основную к мужику слева, а сам приклеился к тому, что шел немного впереди. Герон достался мне.

На следующей развилке оборотни молча разделились. Эйлон вдруг повернул назад и перекинулся.

В звериной шкуре он выглядел еще хуже, чем в человеческом облике: все то, что скрывала раньше одежда, теперь было безжалостно выставлено напоказ. Грязь, проплешины и всклоченная шерсть, следы чьих-то когтей на грузном, но жилистом теле и будто выбритой морде. Что-то промелькнуло в моей башке, какое-то смутное, неясное подозрение, как забытое воспоминание, но поймать его не удалось.

Я отбросил все мысли и отправился следом за Эйлоном, уверенный, что оставшихся двоих Март не упустит.

Я не знаю, что нас выдало: возможно, слишком плотная тень дознавателя на одном из домов, возможно, отсвет магических огней на моей шкуре, возможно, изменившийся ветер, а возможно, просто сыграла природная осторожность караванщиков. Но факт оставался фактом: волки разделились. И сразу после этого Эйлон как будто почувствовал себя свободнее, шагал быстрее и увереннее, почти не оглядывался.

Герон двигался теперь, похоже, к главным воротам города, похоже, собирался выйти из Сарраша именно через них. Я начал узнавать улицы, даже стал немного ориентироваться, но прятаться и таиться от волка не перестал. Я не хотел его спугнуть, мне нужно было, чтобы он поверил, что все его маневры, все заклинания сработали. Мне надо было, чтобы он привел меня к тому, кому собирался продать «птицу». Я не сомневался, что светляк, выпущенный Эйлоном – сигнал волкам в лагере. Скорее всего, караван уже к утру исчезнет из-под стен города, уйдет дальше в пустыню, скорее всего, на заранее выбранное место, и мне надо было, чтобы Эйлон или его шавки меня к этому месту привели.

Каравнщик пока с задачей справлялся неплохо.

Еще через двадцать лучей волк, как я и думал, проскользнул в главные ворота города, уводя за собой в пустыню и меня. Он продолжал красться и таиться еще какое-то время, пока стена за нашими спинами почти полностью не пропала из вида, а потом перешел на бег. Волк бежал вроде бы прямо, но где-то через лучей двадцать стало понятно, что караванщик старается держаться восточнее, он будто что-то искал то ли в дюнах, то ли где-то на горизонте, почти не поворачивал морду. А я все еще скрывался за дюнами, все еще не спешил расслабляться, продолжая скорее следить, чем действительно преследовать пустынника.

Остановился волк только через оборот, перекинулся и тут же завертел башкой, оглядывая окрестности. Но мне хватило того времени, которое волк потратил на оборот, чтобы отправить к нему Ночную. Герон всматривался в дюны и барханы несколько лучей прежде, чем открыть пространственный мешок. Оборотень достал одежду, швыряя вещи прямо в песок, и шарик со сжатым порталом. Стеклянная сфера тускло поблескивала в его руке, заставляя меня улыбаться.

Караванщик явно расслабился.

Оделся неспешно и неторопливо, будто в его распоряжении все время мира, разгладил складки верхнего халата, даже сделал несколько глотков из фляги. И, пока он натягивал штаны, пока надевал рубашку, Ночная прицепила и к фляге, и к одежде несколько жучков на случай, если портал не получится отследить или если Эйлон все же пока не собирался возвращаться в лагерь.

Я расслабился только, когда за мужиком закрылась воронка, подошел к тому месту, на котором еще несколько мгновений назад стоял волк, и всмотрелся в разбитые осколки, оставшиеся от портала. Основная сняла с него остатки плетения и вернулась ко мне. А я наконец-то смог нормально оглядеться и рассмотреть место, в которое привел меня оборотень, потому что что-то не давало мне покоя, потому что еще около тридцати лучей назад тени начали странно себя вести и рваться со своих поводков, тянули куда-то еще восточнее.

Но пустыня здесь была спокойна и почти бездвижна, ничего необычного, ничего странного, ничего того, что могло бы привлечь внимание или как-то бы выделяло этот уголок среди тысячи таких же, если не принимать во внимание шорохи и звуки, которые издавали ночные хищники, шныряющие над и под поверхностью песка.

Правда, ощущение это пропало, стоило уловить резкий запах, когда ветер в очередной раз немного изменился. Пахло… нежитью. Сильно, сладко. И было что-то еще, какое-то странное предчувствие, заставившее меня все-таки уйти в сторону, пойти на поводу у собственных теней.

И чем быстрее я бежал, тем сильнее становилось неясное беспокойство, тем отчетливее и навязчивее запах. Я начал различать звуки: крики, рев, скулеж, грохот камней, чувствовал чужую магию, чужих теней. И мои рвались с такой невероятной силой, будто были не посреди пустыни, а в топях, будто и здесь, как и в Инивуре, было огромное гнездо, гнилая червоточина.

Что за…

Я застыл, замер, когда поднялся на очередной бархан, будто напоролся на стену, не веря своим глазам, отказываясь верить в то, что видел.

Внизу, буквально в нескольких прыжках от меня, немного боком, стояла Катарин Равен и забирала назад свои тени, а вокруг нее валялись ошметки и куски гнилой плоти. Тянулась справа глубокая каменная пропасть. А сзади, еще правее, тоже в нескольких прыжках, пряталась за низкой, кривой скалой крокотта, явно готовясь напасть. Капала на песок вязкая слюна, блестели в свете звезд и месяца когти. Тварь была к Катарин ближе меня. Следующий удар сердца отдался в ушах звоном, низким гулом.

Выдеру…

Я сорвался с места прежде, чем успел все обдумать прежде, чем понял, что делаю…

Впрочем, как довольно часто происходило в последнее время, стоило мне оказаться рядом с Рин.

…отпустил Ночную.

Сердце долбило в виски и голову, зашкаливал собственный пульс, мышцы налились кислотой.

Не успею. Я не успею.

Крокотта взвилась в воздух, стоило Катарин полностью отвернуться и сделать несколько шагов от ущелья, стоило ее теням полностью вернуться к девушке. Тварь не издала ни звука, только пасть открыла, готовясь вцепиться в горло.

Не успею.

Я слился с Основной и прыгнул следом, Ночная врезалась в бок нежити, вонзая в него когти почти в тот же момент, когда я увел из-под удара Равен, свалив ее на землю.

В следующий вдох меня подбросило в воздух и отшвырнуло от Катарин. Все произошло так быстро, что я почти ничего не успел сообразить. Приземлился на лапы и оскалился, зарычал. Тень рвала где-то сбоку крокотту.

- Какого хрена? – выдохнула Катарин, приподнимаясь, тряхнула головой и раздраженно уставилась мне в глаза.

- Это я тебя хотел спросить, какого хрена! – рявкнул, перекидываясь, в два шага преодолевая расстояние между нами. – Я просил тебя сегодня быть осторожной! Это так ты осторожна?! – я хотел было сказать, что она глупая неосмотрительная девчонка, но осекся под внимательным взглядом потемневших из-за силы глаз.

Равен смотрела как-то странно: со смесью непонимания, неверия, раздражения и настороженности, и первые несколько вдохов я не понимал, почему, а когда дошло… Захотелось от души надавать себе по морде. На руки Рин скользнуло плетение водяных плетей.

Ты придурок, Алистер. Поздравь себя!

- Кто ты такой? – спросила Катарин почти по слогам, поднимаясь на ноги.

Я отступил на шаг, вздохнул, проводя рукой по волосам. Злость на нее и ее неосторожность все еще не давала нормально мыслить.

- Давай поговорим, - предложил осторожно, хотя желание схватить ее за плечи и встряхнуть пару раз никуда не ушло. Казалось, стало теперь сильнее.

Тишина повисла в воздухе, Равен не пошевелилась, чуть в стороне продолжала терзать уже мертвую тушу нежити моя Ночная.

- Ну, давай, Крайдан Варнайский… или кто ты на самом деле? – чуть дернула Равен уголком губ, скрещивая руки на груди.

И я снова мысленно выругался, желая оторвать себе голову.

Я сделал к ней осторожный шаг, оттаскивая свою тень от того, что осталось от крокотты, оглядел место, прислушиваясь и принюхиваясь, хоть и был уже на своих двоих, повадки все еще оставались кошачьими и зверь был далек от спокойствия.

Тени все еще чувствовали нежить, пусть и не так отчетливо, как несколько лучей назад, но мертвечиной и гноем тянуло ощутимо. Тянуло из ущелья слева от меня. Оно де заставляло леопарда внутри меня почти искрить.

- Полагаю, нам стоит выбрать другое место для разговора, Рин, - сделал я еще шаг, внимательно следя за выражением лица Равен. Она всматривалась в меня с напряжением, внимательно и пристально, кажется, что вглядывалась в отдельные черты лица: скулы, подбородок, глаза, лоб, губы, нос. Взгляд почти метался.

- Я никуда с тобой не пойду, - покачала теневая головой упрямо. Пальцы, опущенных вдоль тела рук, мелко дрожали, словно она сдерживала какое-то заклинание. Тени за ее спиной беспокоились: колебались и дрожали, как от ветра, шла по ним едва заметная рябь, словно по гладе воды.

- Если бы я хотел тебе навредить, я бы не мешал крокотте, тебе не кажется? – скрестил я руки на груди. Природная осторожность Равен теперь казалась помехой. Я старался не давить, очень старался говорить ровно. Но ситуация все еще раздражала. Я злился на нас обоих: на себя за собственную глупость и непонятно откуда взявшуюся подростковую импульсивность. На Рин – за то, что она оказалась посреди пустыни в самый темный оборот ночи, рядом с ущельем кишащим нежитью и больше опасалась меня, чем тварей, таящихся в пропасти.

- Слова-слова, - пожала она холодно плечами, сощурившись. Равен упрямо смотрела мне в глаза, игнорировала мою наготу, не потому что стеснялась, а потому что именно игнорировала. Она старалась казаться холодной и невозмутимой, смотрела жестко, но… тени никогда не врут, не умеют притворяться. Вот и ее Ночная и Основная выдавали девушку с головой. Катарин Равен была так же далека от спокойствия, как Шхассад от Северного моря.

- Что же ты теперь молчишь? - побарабанила она пальцами по бедру, отводя взгляд, как будто больше не могла на меня смотреть. - Никак не можешь придумать очередную ложь?

- Я не собираюсь больше лгать тебе, - покачал головой. – На самом деле, особенно и не лгал, - провел рукой по волосам, всматриваясь во все еще наполненные силой глаза. – Посмотри на меня, Катарин.

- Зачем? – чуть дернула она плечом, скрещивая руки на груди, в защитном жесте.

- Просто посмотри, разве это так сложно?

Равен никак не реагировала несколько вдохов, ее взгляд продолжал блуждать по сине-серым в ночной темноте дюнам, по черным костям-веткам кустов, по обломкам скал.

- Катарин?

Она вздернула подбородок, крепче стискивая предплечья тонкими пальцами, и все-таки исполнила мою просьбу. И застыла, замерла. Чуть скривились уголки губ, ногти впились в ткань костюма с такой силой, что мне казалось, они порвут одежду, сильнее заволновались ее тени.

- Ты не узнаешь меня? – спросил тихо, делая очередной шаг к теневой.

- Почему я должна… - она оборвала себя на полуслове, чуть пошатнулась и смотрела теперь так, как будто испугалась, как будто очень сильно испугалась, готова была закричать. – Не подходи ко мне, - выбросила Рин вперед руку, на пальцах клубилось какое-то заклинание: темный сгусток некромантии, сильный и плотный, - не приближайся, кем бы ты ни был. – Основная и Ночная метнулись ко мне размытыми полосами черного тумана, загораживая девушку.

- Чего ты испугалась?

- Я не хочу больше тебя видеть, я не буду больше с тобой разговаривать. Не приближайся, не прикасайся. Проваливай! – крикнула вдруг она и снова пошатнулась. Голос дрогнул и растворился в тишине песков. Взгляд словно приклеился к моему лицу. Теперь Равен не могла отвести от меня глаз, хотела, но не могла, словно это было сильнее нее.

- Нет, - покачал головой. – Больше никогда.

- Тогда уйду я, - пожала она плечами и развернула пространственный мешок в одно мгновение. Ее тени выросли, растянулись, бросились к моим. Я отпустил всех и метнулся к Равен, перехватывая ее руку, разжимая пальцы, чтобы не дать раздавить сферу с порталом. Шарик выпал из хрупкой руки и откатился в сторону, а Рин все-таки отпустила заклинание, что все это время держала взведенным. Что-то холодное и колючие врезалось мне в грудь, попробовало оторвать от Катарин, но я держал крепко и отпускать не собирался. Мы оба рухнули на иссушенную, потрескавшуюся землю, от удара на несколько вдохов выбило из легких весь воздух, а мне удалось перехватить вторую руку Знающей, отвести в сторону.

Она извивалась и дергалась, пробовала меня ударить, выбраться, пробовала укусить, обнажив непонятно откуда взявшиеся небольшие клыки. Ее ногти превратились в когти, и теневая с удовольствие вонзила бы мне их в лицо, если бы я позволил, на шее и скулах снова проступили перья. Черные как смоль.

Я перекатился, оказываясь сверху, зажал ее ноги между своими, перехватил руки одной, слыша как где-то за нашими спинами нападают друг на друга наши тени, чувствуя злость и страх, идущий от Основной и Ночной Равен, чувствуя ее страх.

- Успокойся, Катарин, - попросил, не желая причинять ей боль, стараясь обездвижить и не навредить.

- Слезь с меня! Слезь с меня немедленно! – прорычала она мне в лицо, задергалась еще яростнее, в уголках глаз выступили слезы, лицо исказилось яростью и болью.

- Твою мать, - процедил сквозь зубы, понимая, что последует следом, пытаясь понять, что делать дальше. Катарин хватило моего замешательства, хватило ничтожной доли вдоха, чтобы податься вперед и впиться зубами мне между шеей и плечом.

Я ощутил только короткий укол, не слишком болезненный, почувствовал, что то-то горячее, стекающее на грудь, а Катарин подо мной застыла, напряглась до звона каждая мышца в тонком теле. Она сглотнула тяжело и тягуче, вскрикнула болезненно, выплевывая остатки крови, и уже в следующий миг потеряла сознание, губы были карминовыми.

Я готов был зарычать, не понимая, как попытка поговорить превратилась в… это.

- Дери тебя, Знающая! Упрямая девчонка.

Мне понадобилось еще несколько вдохов, чтобы сковать продолжающих беситься теней, и еще немного, чтобы определиться с тем, что делать дальше.

Я поднялся, оставляя пока Катарин лежать на земле, выплетая вестника для Дакара и Жирома. Создал маячок и фантома, приказав последнему вернуться на место, из которого порталом ушел волк, и оставить заклинание где-нибудь в песке.

Потом присел на корточки возле Знающей, осматривая ее внимательно, позволяя своей Сумеречной взглянуть на девушку.

Серьезных повреждений не было, вообще каких-либо повреждений я не заметил, а это значило, что можно действовать. И лучше, на самом деле поторопиться, потому что я совершенно не представлял насколько долго она пробудет в обмороке, насколько долго проспит в этот раз.

Было в Шхассаде одно место… Вспомнить бы еще координаты…

Я открыл пространственный мешок и уже через вдох защелкнул на тонком запястье серебристый, аккуратный браслет.

Она убьет меня, когда поймет. Но это лучше, чем снова отражать атаки, стараясь не навредить.

Потом оделся, выплел заклинание, все-таки выудив из памяти координаты, подхватил Рин на руки и шагнул в серебристую воронку.

Дворец Шарам встретил незваных гостей тишиной и полным отсутствием кого бы то ни было. Мерно раскачивались на ветру ветви деревьев, отливали серо-молочным стены одноэтажного, плоского, как камень здания, чернели за ним скалы. Пахло цветами, чуть в стороне журчала вода, горели в ночной темноте лепестки слез огня.

На юго-западе Шхассада, Шарам был скорее просто большим домом, чем действительно дворцом. Здесь была первая резиденция Инивурских послов, когда теневые только вернулись в Мирот. Это место когда-то давно подарил Инивуру Альяр. Жест со стороны повелителя василисков больше показательный, политический, чем имеющий действительно какое-то значение, потому что вокруг Шарама не было ничего. Абсолютно ничего, кроме песков впереди и гор сзади. Сюда периодически все еще приезжали послы, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Цветущий оазис, источники в сердце горы, а главное полное отсутствие василисков давали возможность отдохнуть от сковывающих сознание и отнимающих силы ментальных щитов.

Внутри дома было пыльно, прохладно и темно.

Прежде, чем войти, я проверил каждую комнату на наличие сюрпризов, пустив вперед теней, проверил сад и двор, и все-таки толкнул дверь.

Гулкое эхо моих шагов следовало по пятам, пока я шел к спальням, пахло пустым домом, царила убаюкивающая тишина.

Катарин в моих руках не шевелилась, дышала ровно и глубоко, казалась спящей, тускло мерцал браслет на ее запястье. Будто ничего и не происходило несколько лучей назад, будто она не билась в моих руках отчаянно и яростно. Случившееся выдавала только измятая, пропыленная одежда и растрепанные волосы, несколько ссадин на руках.

Напрасными надеждами я себя не тешил, следующие несколько дней наверняка будут не самыми простыми.

Я щелкнул пальцами, очищая спальню огнем, наблюдая за тем, как крошечные огоньки скачут по поверхностям уничтожая грязь, обновляя поверхности, освежая кровать и белье на ней, столы и кресла, портьеры и только потом опустил Рин на постель, навесил на комнату запирающие, защитные, следящие заклинания и отправился заниматься тем же в остальном доме. Мысли бились и метались в голове, как ядовитые пауки в банке.

Как говорить с ней? Как заставить выслушать?

Алистер, лорд наместник Инивурский впервые в жизни был растерян и не мог подобрать слова.

Я закончил ближе к утру, рассвет уже начал заниматься на горизонте, а я только входил в одну из пещер позади дома, перекинув полотенце через плечо. Внутри скалы находились источники, как горячие, так и холодные, вода из них снабжала и дом, выходила на поверхность немного дальше и выше и стекала вниз к небольшому озеру справа от дома, делая Шарам и его окрестности цветущим оазисом.

За оборот до этого Дакар появился из портала у заднего входа и скинул несколько мешков и коробов с едой. Осмотрел меня с ног до головы и усмехнулся.

- Вам должно хватить на пару дней, - прогудел он. – Ради твоего же блага, надеюсь, что дольше времени это не займет.

- Иди к духам грани, - посоветовал от души и захлопнул дверь перед носом дознавателя. Мне только его ректорских замашек не хватало для полного счастья и этого менторского тона, понимающего взгляда. Послышался короткий смешок, а потом снова потянуло магией портала.

Возня с продуктами заняла еще около сорока лучей, и к концу процесса я зевал так, что вполне мог свернуть себе челюсть.

Давали знать о себе почти двое суток на ногах: немного тянуло мышцы, слегка покачивало, а еще воняло. Я был грязным, как свинья, хотя, казалось бы, ничего особенно пыльного не делал. Зачем? Когда огонь и ветер подчиняются мне беспрекословно.

Перед уходом я оставил в углу комнаты Равен свою Утреннюю.

Тело на горячую воду отозвалось благодарностью: наконец-то расслабились мышцы, больше не тянуло и не скручивало жилы, сердце начало биться ровнее. В сумерках пещеры, рассеиваемых только светляками, под плеск воды, я расслабился настолько, что сам не заметил, как провалился в сон.

И снова встретился там с Шайнилой.

На этот раз она сидела на другом краю каменного бассейна, свесив ноги в воду, опираясь руками о неровный выступ, смотрела на меня, не пытаясь приблизиться. Светляки бросали ломаные тени на породистое лицо.

- Где ты, Алистер? – спросила она обиженно. – Куда снова сбежал от меня?

- Иди на хер, Шайни, серьезно. Я устал.

- Ты стал таким грубияном, наместник, - сморщила она нос. – Я не узнаю тебя. Всегда такой собранный, сдержанный, холодный… Педант от кончиков пальцев ног до макушки, твои манеры всегда были безупречны, а сейчас? Что случилось, Алистер?

Я молчал, не считая нужным больше ничего говорить. Думал, могу ли как-то поймать Шайнилу, отследить ее через эти навязанные сны. В конце концов, если она шляется ко мне, как к себе, то и я должен суметь. Надо просто понять как.

- Можешь не отвечать, мне кажется, что знаю причину, – Шайнила улыбнулась так сладко, что захотелось ее придушить. – Не думала, что все будет так просто.

Я внутренне напрягся, стараясь не показывать этого суке напротив, сконцентрировался только на пещере и на девушке в ней, чтобы не пропустить ее дальше в сознание.

- Погладь себя по голове, - все-таки не удержался.

- Обязательно. А знаешь, до меня тут дошли слухи, что в Инивуре не спокойно. Не справляешься, Алистер? В топях, говорят, бардак. Нежить лезет, как молодые побеги. Разная такая, интересная.

- Я никогда не сомневался в том, что это твоих рук дело. Где ты откопала этих тварей?

- Думаешь, я скажу?

Я промолчал. Наконец-то достучался до Основной и сейчас смотрел, как она медленно подбирается к твари на краю бассейна. Еще чуть-чуть и столкнет ее в воду. При удачном раскладе утопит.

- Ладно, - махнула Шайнила рукой, когда поняла, что реакции от меня не дождется. Подалась немного вперед, всматриваясь в мое лицо со смесью любопытства и странного веселья. А потом рассмеялась. Смех взлетел к потолку, отразился от стен и вернулся ко мне, заставив лишь плотнее сжать губы. Он был неприятным – резким, слишком громким, каким-то писклявым. – Я скажу тебе, но только, если ты ко мне вернешься, – снова хихикнула девушка, склонив голову к плечу. Платье, что было на ней еще миг назад, начало растворяться.

Я показательно поморщился и отвернулся. Шайнила коротко рыкнула.

- Зачем она тебе, Алистер? Я ведь лучше, сильнее, красивее… Почему ты так жесток? Почему вы все так жестоки?! – взорвалась на ровном месте истеричка, вскочила на ноги, полностью обнаженная, вытянула вперед шею, стоя на самом краю.

Моей Основной осталось совсем немного.

- Скажи мне, Алистер! Скажи! – красивое лицо исказила настоящая ярость. Ядовитая и огромная, как Единый океан. А я сжал пальцами переносицу, продолжая следить за собственной тенью. Вот только Шайнила обернулась как раз в том момент, когда Основная протягивала к девушке руки. Вскрикнула снова яростно и отскочила в сторону.

- Я ненавижу тебя, я вас всех ненавижу! И я вас уничтожу! – пророкотала сумасшедшая, и этот ее последний крик резанул по барабанным перепонкам даже сильнее, чем смех, заставил больше не осторожничать. Основная метнулась к Шайниле, но схватить смогла лишь воздух. Ходящая по снам уже растворилась в воздухе, как будто ее никогда здесь и не было, только крик продолжал еще звенеть в ушах. А через миг и сама пещера начала таять и размываться перед моими глазами, ее затягивало темнотой, как затягивает туман узкую тропинку на болоте. Последними почему-то исчезли моя тень и звук капающей воды.

Да и хрен бы с ними.

Шайнила проболталась сегодня, и, пожалуй, это было главным. Сегодня ходящая по снам подтвердила мою догадку.

Я закрыл глаза и позволил и сознанию уплыть в сон, а не только телу. Мне понадобятся силы и терпение для разговора с Равен. Еще бы мудрости где-то достать…

Проснулся я потому, что почувствовал у горла что-то холодное. Глаза открывать не спешил, принюхался и прислушался, оценил еще раз свои ощущения, отпустил Основную и проверил Утреннюю. И только потом взглянул на водную гладь перед собой.

За моей спиной стояла Равен. Равен прижимала к моему горлу кинжал. Действия говорили сами за себя.

- Доброе утро, Катарин, - поздоровался тихо. – Надеюсь, ты хорошо спала.

В ответ тишина.

- Твое молчание что-то значит или ты пытаешься меня напугать? – спросил я, стараясь сдержать улыбку, не подпустить ее в голос. Знающая ненавидела, когда над ней смеялись.

- Если последнее, то с меня вполне хватило этой ночи и тебя над обрывом, спасибо.

- Ты же понимаешь, что я могу прирезать тебя в любой момент, - наконец-то ответила Равен, сильнее надавливая лезвием мне на горло.

- Если бы хотела, прирезала бы, пока я спал. Не ври ни себе, ни мне, - отбил спокойно, наблюдая за отражением Равен в воде. Она была во вчерашнем черном костюме, казалась скорее раздраженной, чем взбешенной, руку держала твердо.

- Так зачем ты пришла сюда, Катарин?

- Сними с меня эту дрянь, - отчеканила девушка.

- Какую? – сделал я вид, что не понимаю, о чем речь.

- Ту, что ты надел на меня, пока я была без сознания, ту, что не дает моим теням выйти, не дает мне открыть портал.

- Не раньше, чем мы поговорим, не раньше, чем ты ответишь на мои вопросы и расскажешь правду, - пожал я спокойно плечами. Лезвие кинжала вошло в кожу еще немного. Кровь начала капать в воду.

- Правду? – зашипела Равен. – Тебе? А ты ничего не перепутал? - ее раздражение понемногу перерастало в злость.

- Нет. Я хочу знать, что ты с собой сделала, почему тебе больно, когда ты ко мне прикасаешься, почему больно настолько, что ты теряешь сознание? Почему ты меня не помнишь?

- Сними гребаный браслет, - вытянула она руку вперед, - и может быть я подумаю над тем, чтобы не закопать тебя где-нибудь здесь.

- А еще мне очень хочется знать, что связывает тебя с Альяром, Анна Знающая, и почему ты сбежала именно в Шхассад, - продолжил я, игнорируя протянутую руку до поры до времени.

- Сними эту гадость, - Катарин тряхнула нетерпеливо кистью с серебристой змейкой браслета.

- Смотрю, говорить ты отказываешься, - вздохнул я нарочито тяжело. – Возможно, источники помогут тебе собраться с мыслями и обдумать все еще раз. Это даже хорошо, что ты сама сюда пришла.

- Что ты нес…

Договорить я ей не дал, дернул за ту самую руку и опрокинул в воду. Туча брызг и короткий, женский визг.

- Я придушу тебя, - пообещала она, когда вынырнула, отплевываясь и отфыркиваясь, убирая с лица мокрые пряди.

- Само собой, - кивнул согласно. – Пока ты наслаждаешься источником и его водой, я накрою нам завтрак, - сказал, подтягиваясь на руках и вылезая из каменной чаши.

В спину мне полетело проклятье и громкий всплеск. Я только усмехнулся.

Кажется, Дакар ошибся: за пару дней все вряд ли решится. Но она со мной разговаривает, уже не плохо. Да?

Равен влетела на кухню луча через четыре. Взъерошенная, мокрая, злая, как упырь за два луча до рассвета, глаза были почти фиолетово-черными из-за силы, которая не имела сейчас выхода, рванула на себя дверь так, что та шарахнула о косяк и подлетела ко мне, тонкий палец уперся мне в грудь.

Она дышала часто и тяжело, была действительно почти в ярости. Очень сексуально. Желание ударило исподтишка и почти наотмашь. Шарахнуло с такой силой, что на несколько мгновений я потерял связь с реальностью и мог только смотреть на то, как прозрачные крупные капли стекают по серебристым волосам и скатываются за воротник темной рубашки, чертя соблазнительные дорожки и линии. Их путь хотелось проследить языком и губами. Пришлось сжать руки в кулаки и тряхнуть головой, чтобы хоть немного вернуть себе ясность мыслей.

- Ты! – рявкнула Катарин. – Я…

- Может, сначала кофе? – предложил я, отступая немного в сторону.

- Засунь его себе в задницу! – прошипела девчонка, смешок чуть не сорвался с моих губ, удержать его получилось практический в последний момент.

- Ориша Равен, не ожидал от вас таких слов, не думал, что вы их знаете, - покачал головой, ставя на плиту металлический кофейник.

- Я знаю больше, чем ты можешь вообразить. Сними с меня эту хрень!

- Только после того, как мы поговорим, - отрицательно покачал головой, не поворачиваясь к ней. – Просто выслушай меня.

- Да пошел ты… К духам грани, гребаный урод! – и в спину мне прилетело что-то тяжелое, отскочило и грохнулось на пол.

Я насмешливо вздернул брови, все-таки поворачиваясь к девушке. Нашел взглядом импровизированный снаряд. Возле правой ножки стола лежало яблоко, а Равен уже тянула руку к следующему.

- Катарин, ты же понимаешь, что это не сработает? Можешь попытаться меня прирезать, придушить, забросать камнями, утопить в источнике…

- Не думай, что не попытаюсь, - прошипела она, сжимая в руке плод до побелевших костяшек пальцев.

- …и браслет останется на тебе, - продолжил, игнорируя ее слова. Я не сомневался в том, что она попытается.

Я блока она все-таки швырнула. Целилась мне в голову, но я успел вовремя уклониться, и фрукт врезался в дымоход, кожура лопнула, белая мякоть оставила следы. А Равен развернулась на каблуках, зарычав, и выскочила на улицу. Ждать я не стал, затушил угли и вышел следом.

Она двигалась резко и близко, пролетела сад, двор, не оборачивалась назад, кажется, что ничего вокруг не замечала. Пробежала мимо ворот и выскочила на дорожку.

- Рин, еще пятнадцать лучей и начнется пустыня. И в четырех днях пути не будет ничего, кроме песка, колючек, скорпионов и крокотт, - все-таки решил я воззвать к голосу разума. – Ты без воды, без собственных сил… Ты даже пространственный мешок открыть не сможешь.

Равен продолжала упрямо идти вперед, даже на вдох не остановилась. Я продолжал идти за ней, ожидая, когда Анна-Катарин наконец остынет и осмыслит ситуацию, в которой оказалась. Я бы тоже бесился на ее месте, вот только…

Я даже остановился от пришедшей в голову догадки, снова захотелось самого себя оттаскать за уши, как таскала в детстве няня и надавать тумаков.

Дебил.

Взгляд вернулся и словно приклеился к спине Равен. К отрывистым движениям, к напряженной линии плеч, к быстрым шагам. Я вспомнил упрямо сжатую линию губ и заострившиеся черты, потемневшие глаза.

Несомненно, Равен злилась, но…

Ни Равен, ни Знающая никогда бы не стали бросаться в меня яблоками, приставлять нож к моему горлу, мчаться в пустыню, если бы не боялись. Катарин боялась меня до зуда… Настолько сильно, что этот страх выбил почву у нее из-под ног, заставил совершать глупости.

- Рин! – я метнулся к ней, нагнал, когда теневая уже шла по пустыне. Солнце еще не добралось до зенита и не успело озвереть. Прохлада пробиралась сквозь одежду, а Катарин была еще мокрой.

- Да остановись же ты, - я схватил ее за руку, развернул лицом к себе, заставив остановиться, опустил руки на плечи.

Она забилась и забрыкалась, попробовала меня оттолкнуть, пнуть, даже попыталась укусить, но сдалась быстро. Ударила напоследок кулаком в грудь и отступила, опустила голову, дыша даже чаще, чем до этого, спрятала от меня глаза. По телу пробегала дрожь, дрожали плечи под моими пальцами, кожа на шее покрылась мурашками.

Я разжал пальцы, сократил между нами расстояние и встал на колени. Чувствовал себя последним мудаком, снова ощущал перед ней вину. Почему? Почему все так? Почему рядом с Рин я совершаю такое бесчисленное количество идиотских поступков, почему каждое мое решение – неверное? И как перестать глупить? Я когда-нибудь смогу? Пойму?

- Что ты…

- Прости меня. Я не хотел тебя пугать, - покачал головой, беря в руки тонкое запястье. Ее пальцы дрожали, как будто Катарин было холодно, хотя ладонь была теплой.

- Ты…

- Я просто не хотел с тобой больше драться. Думал, что так будет безопаснее для тебя, - я подцепил тонки браслет, нашел плетение и провел по нему подушечкой распуская вязь плетения, ощущая, как бешено стучит пульс Катарин. – Хотел, чтобы ты меня выслушала. Я не собирался пугать тебя, не хотел причинять вреда, - языки синего пламени вспыхнули на миг на серебре, а уже через вдох цепочка свалилась в песок.

Катарин молчала. Ее рука все еще оставалась в моей, пульс все еще частил, а кожа была горячей. Но Равен не двигалась и ничего не говорила, и я поднял на нее взгляд.

Напряжение между нами можно было потрогать, казалось, что еще немного и песок вокруг загорится, оплавится и превратиться в стекло.

- Прости, - выдохнул, вдруг потеряв голос.

И мгновение тишины, растянувшейся в вечность, и все еще фиолетово-черные глаза.

- Кто ты такой? – спросила она, глядя на меня сверху вниз. Почти душу мне вытащила и вышвырнула этим простым вопросом тем, что оставалась рядом, тем, что не попыталась отобрать руку.

- Я – тот самый граф, Катарин. Только не граф, а лорд-наместник. Я Алистер Инивурский.

И снова тишина, и гул в моей голове, и сердце перестает биться, потому что сейчас она может уйти, может воткнуть мне кинжал в шею и бросить здесь, может спустить теней с цепей и заставить их меня разорвать, может все и… я не стану сопротивляться.

- Наместник, который потерял свою невесту… - пробормотала она едва слышно, подняла другую руку и скользнула пальцами по моей щеке. То ли лаская, то ли желая убедиться, что я настоящий.

- Да.

- Ты без маски? Без личины? – пальцы продолжали скользить по моей щеке. – Это ты настоящий? Вот такой?

- Да.

- А леопард? – она говорила медленно, будто мысли в ее голове текли так же медленно, как и звучали слова, будто она спала и говорила во сне.

- Я. Моя звериная часть, - признался. – Я оборотень на половину.

- На половину? – чуть свела она брови. – Как тогда ты обращаешься? – странный вопрос, совершенно неважный, учитывая обстоятельства, учитывая все то, что произошло за последний день. Но я никогда не понимал, как у Анны-Рин работают мозги.

- Это подарок, - пожал плечами и поспешил спросить сам. – Почему ты не помнишь меня Рин? Что ты сделала с собой, чтобы меня забыть? – я чуть крепче сжал тонкое запястье, пристальнее всмотрелся в глаза. Время снова сначала замерло, а потом растянулось и рассыпалось на осколки, опадая к ногам трухой бессмысленных слов, сковало руки, сжало грудную клетку ожиданием.

- Какое это имеет значение теперь? – она отдернула пальцы, словно очнулась, высвободила свою руку. – Мне нельзя находиться рядом с тобой. Кем бы ты ни был – Алистером, или Крайданом, или леопардом.

- Я не отпущу тебя, - поднялся на ноги, потянувшись к Равен. Уголки соблазнительных губ насмешливо изогнулись, взгляд стал холодным и колючим, она отступила.

- Да? Как интересно… И что ты собираешься делать? Посадишь меня под замок? Привяжешь к себе? Одурманишь? Или навесишь марионетку?

- Рин…

- Что? Не глупи, теневой, - покачала она головой, скрещивая на груди руки. Пришла в себя как будто ничего и не было, стоило браслету Олиналя свалиться в песок, Катарин стала прежней. – Ты заявляешься сюда, лезешь в мою жизнь и ждешь чего? Что я радостно на тебя поведусь? Ты не думаешь, что у меня была причина, чтобы уйти от тебя, чтобы забыть тебя, чтобы сделать все, чтобы избежать новой встречи?

- Ты не вспомнила, - сощурился я. – Даже сейчас ты меня не помнишь.

- Я все делаю тщательно, Инивурский или кто ты есть на самом деле, - усмехнулась холодно девушка. – Забываю тоже.

- Что мне сделать, чтобы…

- Я уже сказала, - чуть дернула теневая плечом, не давая даже закончить фразу, - свалить из моей жизни. Оставить меня в покое.

- Нет, - так же дернул плечом я. – По крайней мере, пока за тобой идет охота. Шайнила…

- Ты не можешь знать наверняка, охотится она за мной, за тобой или за кем-то еще. И сейчас для меня Шайнила, как ветер, как мелкий песок под ногами – не имеет значения. Звучит оправданием. Ну и знаешь, - Катарин выдержала паузу, поморщилась, словно сама не верила в то, что говорила, - меня есть кому защитить.

- Зайнаш? Альяр? – усмехнулся я. – Шайнила прирежет их, а василиски даже понять не успеют, что именно их убило, Равен.

- Слова-слова… - вздохнула показательно тяжело теневая. И без того тонкие черты заострились еще больше: заострились подбородок и скулы, напряглась линия плеч, получившие свободу тени заволновались за ее спиной.

Она пыталась убедить не меня, а себя. Все еще стояла напротив, все еще разговаривала со мной. Возможно, потому что знала, что теперь может уйти в любой момент, а возможно, потому что никак не могла решиться на это. Конечно, мне хотелось надеяться на последнее, хотя я и понимал, что здесь, скорее, что-то среднее.

- Пусть так, - кивнул, соглашаясь. – Но и ты не можешь быть уверена в том, что я не прав. И потом, скажи мне, разве тебе не интересно, какой ты была, пока жила в Инивуре? Что делала? Чем жила? Разве не снедает тебя теперь любопытство? Разве ты не хочешь знать наверняка, почему ушла? И разве, - настала моя очередь молчать и выдерживать паузу, - тебя не тянет ко мне?

- Нет, - это короткое «нет» она словно выплюнула. Оно прозвучало даже прежде, чем я успел закончить говорить, мало было похоже на правду.

- Ты врешь, - улыбнулся. Я больше не делал попыток к ней приблизиться, не пытался прикоснуться. Катарин стояла, замерев, и вслушивалась в каждое мое слово, ловила каждый отзвук, и немного подрагивали пальцы, крепче сжимались губы, начали снова менять цвет фиалковые глаза. – Ты доверилась мне почти сразу, не важно в чьей шкуре я к тебе приходил, не важно, чья личина была на мне. И сейчас стоишь здесь и продолжаешь со мной говорить вместо того, чтобы развернуться и уйти.

- Мне надо, чтобы ты пообещал, поклялся перед Миротом, что больше никогда ко мне не приблизишься, - ее голос немного дрогнул, она говорила быстро, будто опасаясь, что не сможет закончить, если остановиться хоть на вдох. – Как только ты сделаешь это, я уйду.

- Заставь меня, - вполне искренне улыбнулся я. Улыбка вышла широкой и дурацкой. – Ты зря думаешь, что сможешь меня убедить. Зря полагаешь, что я сдамся просто так.

- Мужчины, наделенные властью… - проворчала она едва слышно, закатывая глаза. – Как же вы меня достали… С чего ты взял, что сдамся я? Если ты действительно знал меня раньше, то…

Так мы далеко не уйдем. Катарин права, она так же упряма, как и я, она так же настойчива и непробиваема. Может быть жесткой, когда это надо.

Она продолжала говорить что-то еще, но я не слушал, я искал выход. По крайней мере временный, что-то, что устроит нас обоих, что-то, ради чего Катарин готова будет заглушить упрямство и осторожность. Что даст мне время.

- А как же расследование, Катарин? От него ты тоже готова отказаться? Хайдар не особенно спешит посвящать тебя в курс дела или делиться информацией. Готова снова прозябать на приемах у Альяра? Ты ведь сейчас помогаешь ему так же, как когда-то помогала мне? Читаешь его придворных и советников? И сходишь с ума от скуки…

Она запнулась, нахмурилась. Утренняя справа от нее вытянулась змеей на песке, волновалась, изгибалась, то сжималась пружиной, то растекалась будто лужей.

- Предлагаю, - продолжил я, когда молчание затянулось, - компромисс: я останусь рядом пока мы не поймаем Шайнилу, пока я не буду совершенно уверен, что она не причинит тебе вреда. Давай заключим соглашение? – я протянул ей руку для пожатия, изо всех стараясь сохранять невозмутимое выражение на лице, сдерживая себя, тени, чувства, кипящие внутри. Катарин оставалась неподвижной какое-то время, а я наблюдал за сменой эмоций на гордом лице, за тенью, почти слышал, как вертятся шестеренки в голове Знающей.

- И ты думаешь, я на это соглашусь? – вздернула она тонкую бровь, рассматривая все еще протянутую к ней ладонь. – Рискну ради глупой авантюры?

- Думаю, да, - просто кивнул. – Тебе раньше нравились «глупые авантюры», Анна. Хотя ты очень старалась не подавать вида. Ты любила головоломки и сложные задачки. Не думаю, что сейчас что-то изменилось. Ну и, признаюсь, также не думаю, что без твоей помощи получится быстро со всем этим разобраться. Твое участие в расследовании в твоих же интересах. Чем быстрее все закончится, тем быстрее я уеду.

Катарин на миг чуть крепче сжала губы, а потом вдруг расслабилась, протянула было мне руку, но остановила себя почти в последний момент, посмотрела мне в глаза.

- Дай слово, что как только все закончится, ты действительно уедешь.

- Если ты захочешь, уеду. Обещаю, - кивнул не задумываясь. Оговорку Катарин либо проигнорировала, либо не заметила. Я склонялся к первому. Думаю, что Равен понимает, зачем я предложил ей эту сделку, а еще думаю, что ее же самоуверенность и любопытство только что сыграли с ней злую шутку. Катарин все-таки сжала мою ладонь. Касание ее пальцев длилось не больше мига, теневая одернула свою руку так быстро, будто боялась обжечься.

- Не думай, что я не понимаю…

- Я уверен, что ты все прекрасно понимаешь, - усмехнулся. – И не буду говорить, что не преследую личных целей. Ты знаешь мою историю, ты знаешь, что я хочу тебя вернуть.

- Какие громкие слова, - Равен улыбнулась открыто и широко, расслабилась окончательно, успокоилась ее тень. – Удачи, теневой.

- Благодарю, - шутливо поклонился я в ответ, повернулся к ней боком предлагая собственный локоть. – Предлагаю все-таки позавтракать, а, пока завтракаем, я расскажу тебе, почему оказался этой ночью посреди пустыни. Думаю, тебе стоит послушать, - я щелкнул пальцами, призывая огонь, и одежда Катарин, ее волосы стали сухими. Распущенные, они теперь завивались крупными светлыми волнами, отливали сталью на солнце, глаза вернулись к прежнему цвету.

Колебалась Катарин всего пару вдохов, а потом все-таки положила руку на сгиб, я подстроился под ее шаг, смог тоже немного расслабиться. Надежда на то, что все будет легко и просто, сдохла еще в самом начале, поэтому я решил довольствоваться тем, что имею.

Кажется, мне удалось хоть что-то сделать правильно. Вот только…. Информации катастрофически не хватало, а поэтому…

- Как тебя зовут? – спросил, пока мы возвращались к оазису и Шараму. – Я имею в виду, на самом деле? Анна или Катарин?

- Катарин, - легко ответила девушка. Ее внимание было где-то не здесь. Она рассматривала деревья, растущие прямо из песка, кусты, тропинку, о чем-то думала. Очевидно, поэтому и ответила так легко. А я сделал мысленную пометку.

Хорошо, надо будет дать Варрику новое задание.

- Так что ты делал в пустыне? – сделав небольшой глоток кофе, спросила Катарин, когда мы уже сидели за столом в Шараме. Я не спешил с ответом, рассматривая Равен, теперь совершенно спокойную и даже немного меланхоличную. Она собрала волосы в косу, открыв высокий лоб, линия губ больше не была напряжена, ровно и размерено билась жилка в распахнутом вороте темной рубашки. Словно ничего и не было. А меня скручивало и кромсало. Оказалось на удивление сложно смириться с тем, что Анны Знающей никогда не существовало. Как будто у меня забрали часть дыхания, как будто все, что было между мной и Анной в Инивуре, стало лишь частью чужой истории из старого свитка. Не моей истории. Или сновидением. И почему-то от этого становилось почти невыносимо. Особенно когда в ответном взгляде я не видел ничего, ни капли узнавания. Лишь легкое любопытство, какое бывает, когда знакомишься с кем-то.

- Алистер?

- Извини, задумался, - тряхнул я головой. - Оборотни забрали «птицу», - откусил я от какой-то выпечки с мясом. – Здесь все прошло как по маслу. Сколько она продержится?

- Если они не будут лишний раз ее трогать или ковыряться, должно хватить на несколько дней, - задумчиво побарабанила девушка пальцами по столу. – Не больше трех думаю. Так что времени не так чтобы много. Если с птицей все прошло гладко, что тогда пошло не так?

- Они разделились, Герон Эйлон ушел в пустыню, открыл портал недалеко от того места, где ты развлекалась с крокоттами.

- Я теневая, - пожала Равен плечами спокойно. – Мне как-то надо их развлекать, иначе они либо сведут меня с ума, либо кто-то пострадает. Все теневые в Сарраше где-то развлекаются. Это место мое, - она поставила локти на стол, сцепила руки вперед и устроила на них подбородок. – Ты знаешь, куда ушел Герон? И почему именно из этой точки?

- Нет на оба вопроса, времени не было, - усмехнулся. – Но я оставил маячок. Дакар должен был заняться…

- Дакар? – переспросила Равен, нахмурившись. – Ректор СВАМа… Что он делает в Сарра… - и оборвала себя на полуслове, когда поняла. – Альяр будет в восторге, - пробормотала себе под нос неверяще.

- Альяр не должен ни о чем догадаться, - тут же напрягся я. – Это и в твоих же интересах, Катарин. Как много он, кстати, знает обо мне и тебе?

- Достаточно, - пожала девушка неопределенно плечами, отводя взгляд, будто не желая, чтобы я прочел в них что-то. – Без деталей. Но он знает, откуда я пришла, знает, что мне не стоит встречаться с высшей знатью Инивура. Можешь не волноваться на счет сохранности твоего инкогнито, я ему ничего не скажу, но… - она вздохнула, чуть сморщила нос, возвращая взгляд ко мне. – Льяр рано или поздно обо всем узнает сам.

Меня царапнуло это фамильярное «Льяр» даже больше, чем можно было ожидать, но пока я предпочел оставить их отношения в покое. Катарин все равно ничего не скажет.

- Когда узнает, тогда и будем с этим разбираться, - сделал я глоток чая, продолжая наблюдать за Равен. Мне нравилось на нее смотреть. На изящные движения, мимолетные жесты, смену эмоций на лице, нравилось слушать спокойный голос, видеть, как солнце делает серебряными отдельные пряди. А что видит она? Когда смотрит на меня сейчас. О чем думает?

Забавно, но со своим настоящим лицом я чувствовал себя менее уверенно. Как будто личина давала мне преимущество, фору, как будто я мог…

Переиграть, если что.

…предпринять еще попытку, если что-то пошло бы не так…

Все, мать твою, с самого начала пошло не так, древний ты идиот.

Рин была права, когда говорила про мужчин, наделенных властью. Мы все – уроды, мы заигрываемся, мы часто ведем себя с друзьями и близкими так же, как ведем себя на совещаниях и переговорах. От этой привычки сложно избавиться, она врастает под кожу, в мозг, проникает ядом в кровь и вылезает наружу в уродливых словах и действиях. В привычке добиваться целей любой ценой, в манипулировании, в давлении, во вранье. Я не хотел ей больше врать.

- Прости меня, - отставил я чашку и перехватил тонкую руку, поднося ее к губам, целуя внутреннюю сторону запястья. Кожа была горячей, пульс дернулся, замер, а потом зачастил.

- За что? – тихо, чужим, вдруг охрипшим голосом спросила Катарин.

- За обман, за личину Крайдана, за леопарда. Я не знал, что ты здесь, когда приехал в Сарраш, а когда понял, кто ты… - я оборвал себя на полуслове, потерся носом о тонкую кожу, не соображая, что делаю. Это было выше моих сил, ее запах дразнил и дурманил. Тишина и прохлада внутри дома делали обстановку острее, более уединенной. – Я идиот.

- Не буду спорить, - пробормотала Равен.

А я снова коснулся запястья губами и силой заставил себя разжать пальцы, поднял взгляд на Катарин. Ее щеки окрасились легким румянцем, едва незаметным на молочной коже, в глазах горело желание, еще мгновения назад спокойная жилка на шее билась лихорадочно и судорожно.

Ну говорю же… урод…

- Катарин, - позвал я осторожно. – Ты простишь меня?

Тишина стала ответом. Рин смотрела на меня не мигая еще несколько мгновений, а потом громко и глубоко вдохнула, моргнула, спрятала собственное желание.

- Не знаю… Я не понимаю, что чувствую сейчас. Я не злюсь, хотя должна, я не боюсь, хотя должна. То есть боюсь, но как-то… неправильно, не так, как должна. Я… ты незнакомый мне теневой теперь, Алистер. Не могу сказать, конечно, что я успела узнать «Крайдана», но успела к нему привыкнуть. А ты? Я не знаю тебя, - ответила по-прежнему тихо. – Ты странно на меня влияешь, - Катарин будто говорила сама с собой, будто рассуждала вслух. – То причиняешь боль, то… - теневая дернулась, не договорив, снова моргнула и поспешила сменить тему. – Давай закончим пока на этом. Я хочу посмотреть на место, из которого волк открывал портал. Возможно, удастся что-то найти, возможно, оно не случайное. Ты снял слепок?

- Да, - кивнул я, принимая ее решение. – Обычный портал, - я пошевелил пальцами, воссоздавая узор, растянул его и подвесил над столом. – Ничего…

- Помолчи, - оборвала меня Катарин, всматриваясь в линии, что-то прикидывая. Я заткнулся и вернулся к завтраку. Солнце за окном полностью поднялось, залило всю пустыню, я видел, как вдалеке, за деревьями, дрожит марево, смазывая очертания песчаных гребней.

- Плетение не слишком сильное. Герон ушел недалеко.

- Да. Возможно, вернулся в Сарраш. На нем маячок, и за оборотнем должен следить кто-то из наших. Думаю, что Дакар…

- Он же Мартан, - усмехнулась Равен.

- …взял эту обязанность на себя, - все-таки договорил, не обращая внимания на подколку.

- Это хорошо, но я все равно хочу взглянуть на место. И надо вернуться к ущелью, - снова побарабанила Катарин пальцами по столу.

- Зачем? – насторожился я.

- Возможно, мне показалось, но… недавно там кто-то был. Другой теневой, я хочу проверить.

- Про него никто не знает?

- Знают, конечно. Но оно достаточно далеко от города, и крокотт там, как мух над гнилым куском мяса. Обычный теневой в ущелье не полезет.

- Шайнила как раз обычная теневая, - усмехнулся я. – Но, если хочешь, сходим. Ты часто бываешь в ущелье?

- Раз в месяц, примерно, иногда реже, иногда чаще, смотря по обстановке - отмахнулась девушка. А я снова ощутил раздражение.

- Ты ходишь по черному рынку, заглядываешь в ущелье, убегаешь от каких-то уродов по ночам и будешь утверждать, что тебя есть кому защитить… Катарин, ты…

- Ой, прекрати, - отмахнулась она, кладя в рот последнюю ложку творога. – Я могу за себя постоять. И тебе должно быть это известно, Алистер.

- Шайнила опасна, Рин. Опаснее нежити, опаснее придурков из подворотни, опаснее теневых торговцев. Не недооценивай ее, - поднялся я на ноги. А Рин вдруг тоже встала, перегнулась через стол, заглядывая в глаза, улыбка, широкая и открытая, показалась на лице.

- Ты ведь здесь как раз за этим, разве нет? Чтобы не дать ей до меня добраться, если, конечно, цель я.

Я только головой покачал, открывая портал.

Надо добраться до свихнувшейся бабы раньше, чем она хотя бы заметит Рин.