Отвергнутая королева

Глава 6

Алистер, лорд-наместник Инивурский

Я смотрел на девушку на качелях, на фигуру, затянутую в легкий серебристый шелк, и не мог оторваться. Глаза цвета сирени казались в ночной темноте бездонными, хмурая складочка на высоком лбу, к удивлению, делала незнакомку беззащитной, молчание между нами будто заворачивало и затягивало меня еще глубже. Какая-то странная, хищная, опасная красота, почти гипнотическая. Серебрились в свете луны и светляков волосы, легкий румянец расцвел на слишком резких для девушки скулах, кривились в улыбке полные губы.

Но ни ее лицо, ни ее сумасшедшая фигура заставляли так пристально ее разглядывать.

Я смотрел, потому что пытался понять, почему так тянет, так ноет, так скребется внутри непонятное, злое предчувствие, появившееся после первой же встречи. Напрашивался только один ответ.

- У тебя снова этот взгляд, кот, - едва улыбнулась девчонка, делая глоток вина.

Она подняла подол узкой серебристой юбки, чтобы удобнее было сидеть, и поджала одну ногу под себя, отталкивалась от земли другой, мерно и тихо раскачивая качели.

Идеальные ноги. Совершенные.

Кто ты?

- Почему вы, мужчины, такие эгоисты? Почему вы беззаботны и легкомысленны, как маленькие дети? – спросила она, делая еще один глоток вина. – Почему, чтобы вы что-то поняли, вам нужно сделать больно? Наорать? Ударить?

Она спрашивала, а я наконец-то смог сдвинуться с места. Перестал изображать из себя застывшую безмолвную статую. Подошел вплотную, положил башку на колени, заставляя остановить движение качелей. Странных резных качелей, похожих на распустившийся цветок.

- Почему так остро, так яростно пытаетесь нас менять, зачем хотите подчинить?

Потому что мы слабы и глупы перед вами. Потому что рядом с вами превращаемся в дураков и капризных детей. Готов поклясться, что за один взмах твоих ресниц, за один восхищенный взгляд сегодня передрались бы многие. Я не знаю, откуда ты пришла и где была, сколько еще было в этом месте девушек и женщин, но ты…

Кто ты?

- Зачем вы проверяете нас на прочность? – еще один глоток вина, и словно сотканная из света луны воздушница снова опустила голову на спинку качелей, тонкие пальцы зарылись мне в шерсть. И меня продрало, пробрало от кончиков ушей до кончика хвоста, чуть ли не судорогой передернуло.

- Требуете так много, так много говорите, а за словами – пустота. Молчишь? Это хорошо. Молчание честнее всего, всех слов. Знаешь, кот, это странно… Нам дана возможность говорить, чтобы живые существа могли понимать друг друга, договариваться, объясняться. Но в большинстве случаев ничего кроме лжи за словами не стоит. Молчи, кот.

И я молчал. Потому что старался понять, не обманывают ли меня собственные чувства и подозрения, не принимаю ли я желаемое за действительное. А она пила. Терпкое пряное вино прямо из горла, гладила меня и больше не говорила ни слова.

Девушка уснула через пару оборотов, уронила на землю пустую бутылку вина, тонкие пальцы все еще были в шерсти на моем загривке.

Я осторожно отстранился, перекинулся и поднял девчонку на руки. Она не проснулась, только поморщилась, отворачивая от меня лицо. Тихо выдохнула.

А уже через двадцать лучей я шел извилистыми улицами ночного Сарраша и старался собрать мысли в кучу.

За прошедшие дни выяснить практически ничего не удалось. Василиски хранили молчание, обдумывая наш ответ. Новостей из гарнизона на границе с топями тоже было немного: тварь вскрыли, изучили, но что оно такое понять не смогли. Какой-то новый вид нежити: сильный, непонятный, ядовитый.

Блеск!

На месте смерти стражей следов практически не осталось, кроме тех, что мне удалось обнаружить – непонятной девчонки и толпы дознавателей. Всплесков больше не было, по крайней мере, пока, что тоже заставляло задуматься. Возможно, Шайнила нас заметила, а возможно, просто затаилась. Ну и третий вариант, само собой.

Я тряхнул головой, просочился в ворота дома Жирома, а затем и в сам дом и вскинул брови в изумлении. Жиром, Мартан и Варрик сидели в гостиной, снова за сладостями и чаем, явно ждали меня.

- Приветствую, господа, - чуть кивнул. – По какому поводу собрание в столь поздний час?

- Кажется, - Март всмотрелся в чашу с янтарным напитком, вертя ее в руках и разглядывая танцующие на дне чаинки, - что у нас небольшие осложнения.

Продолжил он только после того, как я сел напротив:

- В скором времени у нас появится соседка…

- Пока это не кажется большим осложнением, - я налил чай и себе и повернул голову к Бадери. – Жиром? Что-то случилось на приеме?

- Ну как сказать, - недовольно скривился толстяк. – И да, и нет, – он вздохнул, провел рукой по волосам цвета меди, достал откуда-то из кармана трубку. Выглядел так, будто копался в собственных мыслях, обдумывая то, что собирался озвучить. - Помимо Цирреи и новых возможных наложниц ко двору сегодня была представлена некая Катарин Равен, вдова ориша Равен, хозяйка Асим-Дара.

- Асим-Дара? – переспросил я.

- Дворец на другой стороне улицы, - кивнул посол. – Древняя развалина, пристанище призраков, всякого сброда и духи грани знают чего еще последние несколько лет.

Я вспомнил старый, действительно осыпающийся и обшарпанный, но огромный дворец, тонущий в зелени непомерно разросшегося сада, и тоже скривился. А потом всмотрелся в лицо Жирома, раскурившего наконец трубку.

- Эта Равен собирается им заняться, - опередил меня Март, сгибая правую ногу в колене. – Тут будет проходной двор.

Я кивнул и снова повернулся к Жирому. Новости, конечно, не очень радостные, но до катастрофы явно не дотягивают. Вот только выражение лица Бадери говорило об обратном. Он был слишком напряжен, слетела с лица вечная улыбка, в глазах плескалась тревога.

- Жиром? Вас беспокоит что-то еще?

- Меня беспокоит сама Катарин Равен и то, как она появилась в Сарраше, Райд.

- Поясните, – подался вперед Варрик, пальцы замерли над очередной замысловатой выпечкой.

- Она возникла «вдруг», понимаете? Как-будто из ниоткуда, - пожал посол широкими плечами, выпуская в воздух колечко вонючего дыма. – Я не слышал о ее приезде, и, судя по разговорам на приеме, об этом не слышал вообще никто. В городе вдова уже какое-то время, повелитель к ней явно благосклонен, а рядом весь вечер вился Зайнаш Хайдар. Они знакомы.

- Вдова ориша Равен, - протянул Мартан. – Вы знали его при жизни? Видели?

- Нет, - отрицательно и резко дернул головой хитрый лис. – Ориш покинул эти земли давно, еще до возвращения в Мирот теневых, и это тоже… вызывает у меня вопросы, в том смысле, что он… и эта девушка… - Жиром не договорил, только снова пыхнул трубкой.

- Жиром? – вклинился Варрик, - что именно не так?

- Катарин Равен – настоящая красавица, изящная, умеющая вести себя в обществе, есть в ней что-то… Наклон головы, движения, слова. А то, что я слышал о Гленне Равен, заставляет меня сомневаться в том, что он действительно мог стать ее мужем.

- Ориш – это виконт, если не ошибаюсь? – сделал глоток чая Март. – Что же не так именно с этим виконтом?

- Не ошибаетесь, - согласно кивнул Жиром. – Гленн Равен был немного… бунтарем, Мартан. Именно поэтому и уехал из Шхассада – в поисках другой жизни. Разругался с семьей, разорвал помолвку с выбранной ими невестой и отправился в Северные земли. Он был историком, хотел преподавать, плевал на семейное состояние и честь рода. Не появился ни разу: ни когда умер брат, ни когда погибли родители. Он затерялся в Мироте почти сразу же. Никаких вестей долгие годы, не понятно, где жил и что делал, как дух. Ну и… прямо скажем, ничего выдающегося в Гленне Равен, судя по слухам, не было: ни мужественности, ни достаточной силы, ни особых умений. Если бы вы были сегодня на приеме и видели его вдову, вы бы поняли, что меня настораживает во всей этой истории.

- Варрик, - повернул я голову к секретарю, - займитесь господином Гленном Равен, попробуйте выяснить все, что можно. Про его вдову тоже.

- Займусь, - кивнул мужчина, тут же поднимаясь на ноги и выходя из помещения.

А я сделал глоток чая, провожая секретаря взглядом.

- Ставки? – усмехнулся Март, хлопая в ладоши. – Тысячу аржанов за то, что вдовушка подставная.

- Пожалуй, пока все действительно выглядит именно так. Удобно, что Асим-Дар рядом с нами, удобно, что он в таком состоянии, очень удобно, что Равен знает Зайнаша, - согласился я.

- Девушка холодна с Хайдаром, - будто рассуждая вслух, проговорил Жиром. – По крайней мере, при всех. Но что там за этой холодностью непонятно, она очень хорошо держит себя в руках.

- Вы говорили?

- Перекинулся парой фраз, - кивнул Бадери. – Пообещал любую помощь, но не думаю, что она когда-нибудь за ней обратится.

- А раса? – спросил я.

- Не понял, Райд. Не успел, но не теневая.

- Тут могут быть варианты, - протянул Март. – Надо быть осторожнее.

- Однозначно, пока, по крайней мере, не выясним что-то определенное, - ответил я, погрузившись на миг в размышления.

- Я тоже попробую узнать все, что возможно, - Жиром вытряхнул трубку и поднялся. – А теперь, господа, прошу меня извинить, вечер был насыщенным, и мне хочется отдохнуть.

- Разумеется, Жиром, - кивнул друг.

Мы хранили молчание, пока шаги посла и шелест ткани его халата окончательно не стихли наверху. А после я сделал еще глоток чая и вопросительно посмотрел на Марта.

- У нас есть ночь, мы можем разбросать по дворцу жуков, - растянул он губы в улыбке. – Их, конечно, найдут, но если мы постараемся, то вряд ли обнаружат всех.

Я хохотнул и тут же слился с тенью. Жуки так жуки, ничего не имею против.

Жиром (очень примерно, потому что в моем представлении он все-таки рыжий, как настоящий лис)))

Асим-Дар внутри оказался еще более запущенным, чем снаружи: плесень, песок, жуки и паутина, следы пребывания Саррашских бродяг, в западной части нашлось гнездо скорпионов, пару раз откуда-то из-под пола доносилось змеиное шипение, змеями кишел сад.

И все-таки… Были в этом умирающем исполине стойкость и надежность, которые невольно заставляли уважать строивших его мастеров. Кое-где на высоких окнах и на скудной обстановке в комнатах сохранились обрывки плетений, они колыхались, как старая ветошь, тускло мерцали крупицами догорающей силы, узоры на обоях когда-то давно, наверняка, пестрели сочной зеленью и яркими птицами, а теперь выцвели до такой степени, что разобрать рисунок было практически невозможно, мебель пусть и доживала свои последние дни, но не грозила превратиться в труху от малейшего прикосновения.

Мы раскидали жуков в каждой комнате: оставили в перекрытиях, на балконах, в перилах лестницы и на крыше. И когда уже собирались выходить, заглянули в каморку под главной лестницей, в которой, наверняка, когда-то держали утварь, швабры и подобную хозяйскую мелочь, а теперь свалили портреты семейства Равен.

Истлевшие, покрытые плесенью, они просто валялись под ногами, черты изображенных василисков угадывались лишь едва.

- Кто из них Гленн, как думаешь? – спросил Март, когда мы перевернули все картины.

- Только духи грани знают, - пожал плечами, выуживая из пространственного мешка литкралл. – Возможно, если мы покажем их Жирому, он сможет определить.

Обитавшее когда-то давно в этом дворце семейство смотрело на нас глазами призраков и духов – блеклые, тусклые, пустые, словно взгляд или шепот из-за грани.

Я активировал плетение, камень засветился молочно-серым светом, безжалостно подчеркивающим пренебрежительное отношение к наследию Равен.

- Бадери прав: они не выделяются, - провел я рукой по волосам, снова оглядывая потемневшие от времени портреты, призывая назад тени, закончившие к этому времени прятать жуков в саду.

- Если все действительно так, как и рассказал наш знакомый, возможно, у девушки были свои причины, чтобы выйти замуж за Гленна Равен, - ответил старый друг, а я убрал литкралл назад в пространственный мешок и вышел из каморки.

- Ага, - усмехнулся. – Деньги, титул, защита? На что ставишь? – я бросил взгляд на идущего рядом друга. Вот только Март на мое веселье не отреагировал, лишь нахмурился, пристальнее всматриваясь в мое лицо.

- Ты заочно осуждаешь ту, которую даже не видел, Райд, - покачал дознаватель головой. – Не спеши с выводами.

- Это не осуждение, - пожал плечами, - скорее, самый ожидаемый и вероятный вариант развития событий. Мы ничего не знаем ни о девушке, ни о Гленне, чтобы я имел право осуждать кого-то из них, а вот предполагать могу. И не говори мне, что сам не рассматривал нечто подобное.

- Я просто опасаюсь, что ты во всех начнешь видеть Шайнилу, - остановился Март.

- Учитывая ее способности, странно, если было бы по-другому. И… - я тоже остановился, повернулся к дознавателю, - это ведь не все, да?

- Ты перестал искать. Как только все вскрылось, как только ушли сны, ты сконцентрировался на Шайниле. Ты все еще одержим ей, - покачал головой друг.

- Тебя это удивляет? Мне кажется, моя ярость вполне оправдана, но одержимость… - я покачал головой, - слишком громко сказано, Март.

Разговор был более чем просто неприятным. По непонятным причинам мне хотелось, физически было необходимо доказать теневому, что он неправ.

- А ты уверен? Сможешь поклясться? – скрестил мужик руки на груди, всматриваясь так пристально, будто хотел пробраться под кожу. На миг из-под маски выглянуло его настоящее лицо. - По сути, ты просто сменил понятия, но эмоция осталась та же.

- С той только разницей, что на этот раз она полностью моя, - отчеканил холодно. – Я помню, ради чего все это делаю, не заблуждайся на этот счет. Вернусь к поискам королевы, как только разберусь с сукой.

- Как скажешь, - поднял Март обе руки вверх. – Я на твоей стороне, не злись на меня за правду, на себя тоже не злись. Все совершают ошибки.

- Мои ошибки слишком дорого обходятся, - покачал я головой, ощущая, как разжимается кулак, стискивающий кишки еще несколько вдохов назад. Отвернулся и направился к выходу из дома. – И потом, появление вдовы Равен показалось странным не только мне, Март.

- Я разве спорю с этим? Но нам надо быть очень осторожными. Если она под покровительством Альяра, просто к ней подобраться не получится.

- Я знаю, помню, - кивнул, соглашаясь, снова заворачиваясь в тени. – Обещаю держать себя в руках, - продолжил, скривившись. Кажется, что это обещание в последнее время я даю уж слишком часто, кажется, что Март ждет от меня взрыва, и кажется, что в чем-то он все-таки прав.

Ночь снова прошла, как и любая другая, без сновидений, но в их ожидании, а утром, сразу после завтрака, мы отправились на черный рынок Сарраша: присмотреться, примелькаться и, если повезет, найти саррашца, в руки к которому попали части гром-птицы. Жиром за завтраком сказал, что стая продолжает сокращаться, и еще, что кроме птиц в Меокте начали пропадать еще и василиски.

Провести нас должен был один из осведомителей: василиск, а не теневой, а вот добраться до места нам предстояло самостоятельно.

Мы сменили личины, на обычном рынке взяли сармисов и уже к полудню оказались у северной стены Сарраша. По слухам то, что мы искали, находилось за стенами и под дюнами. Старый город, ушедший под землю больше тысячелетия назад, точнее его южная окраина за стеной. Сам старый Уриш был по непонятным причинам запечатан и забыт.

Стража, дежурившая на стене, выезжающих из Сарраша путников не удостоила и взглядом, что наводило на мысли о том, почему черный рынок все еще не накрыли.

- Жиром сказал, - проследил за моим взглядом Март, - что Альяр знает о том, что творится почти под его ногами, но никак не может выйти на хозяина, поэтому выжидает.

- С учетом того, что за последние полгода василиск казнил почти половину своих советников, на месте хозяина я бы свалил подальше, - кивнул согласно. – Ну или попробовал бы договориться, как теневой хозяин Бирры или наш Борак.

- Вы с Кристофом достаточные психи, чтобы пойти на подобный шаг, - усмехнулся Март. – Альяру мешает гордость.

- Если стая птиц продолжит сокращаться, змею будет не до гордости, - натянул я поводья своего ящера, всматриваясь в однообразный пейзаж. – Он придет к этой мысли, рано или поздно. Даже Гротери заключил сделку с хозяином на востоке.

- Ты уверен? – нахмурился Март, поворачивая ко мне голову. – Я считал, что Северные земли избавлены от этого дерьма из-за ледяных волков.

- Сид недавно рассказала, - кивнул, сворачивая вслед за другом. - Ледяных на востоке почти нет, так что Алексу пришлось.

- Представляю, как он при этом матерился, - хохотнул Март. – У Гротери гордости и морализаторства на шестерых правителей хватит.

Я лишь дернул уголком губ, согласно кивая, умолчав о том, что Алекс хозяина чуть ли клятву перед Миротом принести не заставил, выдвинул такие условия, что несчастному человеку оставалось либо их принять, либо удавиться. И что-то мне подсказывало, что, когда Альяр дойдет до светлой мысли, мягче действовать вряд ли станет.

Я поправил ниам и пустил ящера быстрее, хотелось успеть попасть назад в город до заката, потому что Жиром должен был вернуться от Альяра с решением по нашему участию в расследовании. И что-то мне подсказывало, что василиск согласится. К тому же Варрик тоже должен успеть найти хоть что-то о Гленне Равен и его вдове к нашему возвращению. День и вечер обещали быть насыщенными.

А спустя пол-оборота мы с Мартом стояли возле колючих зарослей чего-то и груды плоских, наваленных друг на друга камней возле небольшого оазиса и наблюдали за тем, как василиск в темном, пропыленном халате уверенно стирает с них песок. Через несколько вдохов перед нами предстало небольшое углубление в камне справа.

Проводник вставил в его центр рукоятку кинжала и повернул: три раза на восток, четыре на запад, и земля под ногами дрогнула, взвился в воздух песок, заставляя прикрыть глаза и крепче сжать в руках поводья занервничавших сармисов, потянуло холодом.

- Размах впечатляет, - прокомментировал Март представшую перед нами картину, убирая руку от глаз, когда это стало возможным.

- Не стоит задерживаться, господа, - прошелестел василиск, первым делая шаг в темноту. – Мы же не хотим привлекать лишнее внимание.

Змей двигался уверенно и плавно, как и все змеи, нес себя с таким достоинством, как будто кровь в его жилах из чистого золота, а ступает он как минимум по ковру из шелка, голос звучал немного надменно, но без вызова. Судя по выражению глаз дознавателя слева от меня, он тоже был впечатлен небольшим представлением.

Я усмехнулся и шагнул на каменную широкую ступень, зажигая на правой руке светляка, потянул за собой ящера. Размах действительно впечатлял. Широкий свод, прочный камень и толстые стены, к удивлению тут не пахло сыростью или плесенью, просто тянуло прохладой подземелья, а ступени были отполированы почти до блеска, очевидно, тысячью ног.

Лестница уводила в темноту и, что удивительно для подобного места, в тишину. Под каменными сводами разносилось лишь эхо шагов, шуршание одежды и громкое сопение сармисов.

- Вы ищете что-то конкретное, господа? – прошелестел василиск, останавливаясь на площадке перед гранитной округлой дверью. Тонкая рука потянулась к рычагу на стене, а вход в каменный коридор закрылся с тихим шипением.

- Скорее да, чем нет, - бросил Март, скользя взглядом по стенам, полу, самому провожатому. Василиск явно начал сомневаться в собственном решении. Не потому, что что-то заподозрил, а скорее из природной осторожности. Нервно и неуверенно дрожала его тень за спиной, колебалась и дергалась, выдавая состояние мужчины.

Поздно он спохватился.

- Возможно, я помогу вам в поисках, если буду знать, что именно вы ищете.

- В этом нет необходимости, господин Риас. На мой взгляд, вам заплатили достаточно, чтобы вы выполнили свою роль и не лезли в наши дела, - пророкотал старый друг, добавляя в голос ехидство, замешанное со сталью.

- Да, конечно, я лишь желаю убедиться, что вы найдете то, что нужно.

- Не сомневайтесь, - вышел я вперед. – А теперь, будьте добры, откройте наконец-то проход.

Тощий, длинный, словно плеть, змей повернулся все-таки к двери, вставил в прорезь слева все тот же кинжал, провернул его, как ключ, и огромные створки с натужным грохотом наконец-то разошлись в стороны. В следующий же вдох коридор наполнился гомоном, звоном монет, звуками булькающего на жаровнях масла, кипящего чая, запахами мяса, кофе и чего-то сладкого, криками торговцев.

Чадили вокруг факелы, мерцали светляки и светильники, сновали змеи, оборотни, эльфы, взгляд выхватил из толпы даже несколько физалийцев, гордо выставляющих свои стрекозиные крылья. Я скривился, не удержавшись.

Пятнадцать лет прошло, а в Физалии, кроме королевы, не поменялось ровным счетом ничего. Кого-то жизнь ничему не учит. С другой стороны, полностью изменить тысячелетний уклад существования целой расы за все те же пятнадцать лет вряд ли возможно.

Рынок был действительно огромным: палатки и лавки стояли в несколько рядов, сновали вдоль них и среди толпы торговцы с тележками и коробами, мошенники и карманники, предсказатели.

- У самой стены – оружие, господа, ближе к центру – яды и редкие камни, а на окраинах продают зверей и рабов, - снова обратился к нам василиск. – Ваших ящеров можете оставить здесь, - проводник указал рукой налево, на огромный загон. – Их не возьмут, если увидят охранки. Желаю удачных покупок, - змей едва кивнул и тут же растворился в толпе.

- Куда? – повернул ко мне голову Март.

- Давай сначала к оружию. Надо обновить запасы, в том числе и жуков, и осмотримся заодно, - решил я, ведя своего ящера к загону, навешивая на него охранные плетения.

- Возможно, удастся найти здесь кадию, - тихо проговорил Март, когда мы влились в поток. – Так что через яды я бы тоже прошел.

- Думаешь, в ней есть необходимость? – удивленно повернул я голову к другу.

Кадия действительно почти яд. Ее делают болотные ведьмы из черных кувшинок, собственной крови и лучей луны, настаивают несколько месяцев. Отрава «замораживает» тени, делает их незаметными, обычными для любого, даже для теневого.

- Пусть лучше будет, чем нет, - пожал широкими плечами друг. – Белладонну я бы тоже прикупил. Но это уже для Шайнилы, - усмехнулся он.

Я только головой покачал и направился к вслед за Мартом к лавкам.

Черный рынок Сарраша радовал почти так же, как и его обычный рынок: невероятное разнообразие всего, что только можно желать, и всего, что только можно купить, начиная от заговоренных на смерть украшений и заканчивая действительно редкими животными и рабами. Кадию и белладонну мы нашли почти сразу, достаточно долго проторчали у оружия, наткнулись даже на сумеречные клинки и именные мечи темных эльфов, на кинжалы эру, простой порез или укол которыми убивает через пару оборотов.

Когда мы наконец-то добрались до зверинца и торговцев редкими ингредиентами, прошло оборота четыре, гомон толпы перестал ощущаться так остро и казался лишь фоном, а в желудке покоились несколько местных лепешек с мясом и соленым сыром.

Я лениво скользил взглядом вдоль лавок: красный жемчуг, волосы мавок, чешуя сирен, птицы, звери, ящерицы, даже яйца саламандр и мелкая нежить типа двухголовых скорпионов и щенков крокотт.

Кому и для чего может понадобиться щенок крокотты?

Остановились мы возле палатки с птицами, взгляд зацепился за сову из Северных земель, точнее за совенка. Напуганного, взъерошенного, яростно хватающего клювом прутья клетки, очень похожего на полярницу Софи.

- Сколько? – спросил, указывая на птицу.

- Господин знает толк в редких вещах, - расплылся в улыбке оборотень-лис. – Отличный выбор.

- Сколько? – прогремел слева Март.

- Совсем ничего для такого экземпляра. Очень-очень редкая птица, двести восемьдесят аржанов, господа, - низко склонился мужик.

- Смеешься? – скрестил на груди руки дознаватель. – Сто двадцать вместе с клеткой.

- Вы грабите меня средь бела дня, господа, так серьезные дела не делаются! – жилистый, верткий оборотень показательно схватился рукой за сердце, от резкого движения пахнуло потом и немытым телом, пусть и выглядел он прилично, и одежда на нем была добротная и новая.

- Сто двадцать с клеткой или мы уходим, - ответил я, стараясь удержать на роже суровое выражение. На самом деле, двести восемьдесят аржанов – это ничто за сову Северных земель. Мужик либо не понимал, что именно попало к нему в руки, либо совсем отчаялся продать птенца.

- Сто семьдесят и ни аржаном меньше, - стоял на своем торгаш.

- Сто двадцать пять, - хмыкнул дознаватель. – Он еще птенец, толку с него… Разве что на зелье сгодится.

- За полярную сову? Да вы шутите! – стукнул по столу кулаком мужик, лицо пошло пятнами. – Я продам ее по частям гораздо-гораздо выгоднее. Одни перья потянут на сто аржанов, не меньше.

- Продавай, - кивнул я, поворачиваясь к оборотню и его лавке спиной.

- Сто тридцать, и я разделаю для вас птицу, - проскулил лис. Я обернулся. Торговец стоял, выгнув шею, вцепившись пальцами в стол, в ожидании нашего решения. Был бы у него сейчас хвост, уверен, он бы вилял им, как преданная шавка. Как к нему попал совенок, как у него оказались части гром-птицы оставалось только гадать. Но лис среди торговцев живностью был только один, так что он именно тот, кто нам нужен.

- В этом нет необходимости, - покачал головой Мартан. – Сто пятьдесят, и ты нам кое-что расскажешь.

Мужик нахмурился и со скорбным выражением на морде кивнул, делал все, чтобы показать, на какую большую жертву он идет. Я только бровь вздернул в ответ на это представление и достал из пространственного мешка кошель с аржанами, передал его другу.

- Вы грабите меня, - пробормотал лис недовольно, указывая рукой внутрь шатра, снимая клетку с продолжающим бросаться на прутья и шипящим совенком. Лис сдался еще пару вдохов назад. Видимо, дела шли действительно не особенно хорошо. Внимательно следил за тем, как Март отсчитывает монеты, и чуть ли не облизывался, не спеша выпускать клетку из рук, ровно до тех пор, пока последняя монета не перекочевала на стол. А я думал о том, что Варрику придется сегодня отправиться порталом в Северные земли и передать птенца Софи.

В тесном шатре позади лавки было сумрачно и душно, мы втроем едва поместились внутри. Март сел чуть сбоку, я - напротив лиса, поймал его взгляд и отпустил Дневную.

- И давно у тебя сова? – тихо спросил, махнув рукой на клетку.

- Несколько суманов уже, господин. Это проблема?

- Кому как, - я снял ниам, согнул ногу в колене. – Для меня удача. А вот от тебя она, судя по всему, отвернулась. Что случилось?

Лис весь подобрался, насторожился. Его тень замерла за ним, прижала к голове острые уши, выгнула дугой спину. Все-таки чуйка у этих оборотней самая острая. Но он взял деньги, поэтому промолчать теперь не может – деньги, как сделка, как клятва для этой расы.

- Какое вам дело до меня и моей удачи? - ощерился мужик.

- Тебе это знание ни к чему, - хмыкнул Март, – дольше проживешь. Сову принес тот же, кто оставил у твоего порога части гром-птицы? Есть еще?

Торгаш упрямо сжал губы.

Я продолжал сверлить его взглядом, Дневная кружила вокруг его тени, считывала, копалась в ней, дергала и тянула. Лис бледнел и вздрагивал от каждого прикосновения, но не понимал пока, что происходит.

- Кто это был? – нажал я, немного склонив голову. Дневная подняла лиса за шкирку, немного встряхнула, и мужик оскалился, клацнул по-звериному зубами.

- Я ничего не видел, - протявкал оборотень, продолжая скалиться. – Сова попала ко мне другим путем. И гром-птицы у меня больше нет: ни целиком, ни частями!

- Продолжай, - подтолкнул мужика Март. – Ты, наверняка, что-то почувствовал, что-то унюхал в воздухе. В чем принесли гром-птицу, где оставили, почему именно ты? Мы хорошо заплатим, если расскажешь хоть что-то полезное, - дознаватель подкинул на ладони монету. Лис, как завороженный, проследил за ней взглядом.

- Я здесь давно, птицами торгую тоже давно, - поморщился торгаш, Дневная все еще держала его тень за шкирку, но сжимала уже не так крепко, позволяя немного расслабиться. – Меня все знают, знают, что у меня самый редкий товар. Что я могу достать, что угодно…

- На гром-птицу был заказ? – подался я вперед.

- Нет, - замахал руками собеседник. – По крайней мере, не мне, да я бы и не взялся за такое.

- Но раз принесли, удержаться не смог, - цыкнул дознаватель.

- Кто бы отказался? - вздернул тонкий, какой-то женский подбородок оборотень. – Я – торговец, выживаю как могу. Птицу оставили у порога моего дома, у заднего входа. Просто части тела в кувшинах, перья – в мешке, все под стазисом. Я нашел их только утром, - зло зачастил мужик, сверкая карими глазами. – Все забрал, продал почти в тот же день и ничего не заметил. Я все обнюхал.

- И? – подался я еще немного вперед.

- И ничего, - развел он руками в стороны. – Запахов нет, все плетения целы, никаких следов: стазис на кувшинах и мешках, скорее всего, был сжатый.

- Части тела птицы… - протянул я. – Там было все? Кому ты их продал?

- Все, что могло хоть на что-то сгодиться, - пожал плечами оборотень. – Перья купил какой-то мужик, темный эльф. Голову, сердце и остальное – оборотень, то ли волк, то ли шакал. Проклятая эта птица была, после нее все и началось! Со мной теперь никто связываться не хочет! – зло бросил лис.

Ну еще бы…

- Ты видел их в Сарраше или здесь до этого? – спросил задумчиво Март.

- Эльфа нет, а вот оборотень пару раз появлялся, но не у меня. Артефакты скупал у Олита, на другой стороне площади.

- От того, в чем была птица, что-то осталось? – задал я следующий вопрос.

Лис отрывисто кивнул и дернулся в сторону каких-то мешков и сундуков в углу. Через миг передо мной стояла широкая миска со следами серебристой крови и мешок.

- Я товар лицом показываю, - пояснил оборотень на мою вздернутую бровь. – Перья в короб переложил. Тут сердце было, его продал в колбе, от гадюки оставшейся.

- Благодарю, - я убрал миску и мешок, забрал Дневную, поднимаясь на ноги. Март бросил торговцу еще десять аржанов.

- С вами приятно иметь дело, - хмыкнул дознаватель. И мы вышли из пропыленного шатра, оставляя лиса собирать монеты.

- В лавку? – спросил я.

- Ага, - кивнул старый друг, бросая задумчивые взгляды на клетку, скрытую под темным полотном в моей руке. – Что думаешь?

- Дневная лжи не почувствовала. Все было так, как и рассказал нам лис. Надо проверить, но нетронутые плетения и отсутствие следов наводят на определенные мысли.

- Я прицепил к одной из монет маячок, сможем сегодня ночью наведаться к оборотню домой, все осмотреть.

- Времени много прошло, - вздохнул я. – Но, в целом, почему нет. Мы топчемся на месте, и мне это не нравится.

- Может, в лавке артефактора повезет, - кивнул дознаватель. И мы ускорили шаг.

К удивлению, это была действительно лавка, а не просто стол под натянутой непонятно зачем тканью. Небольшой узкий домик, несколько ступенек, крыльцо, имелась даже затертая вывеска. Он словно втиснулся между такими же небольшими домишками справа и слева, почти ничем не выделялся, разве что более добротными перилами и отсутствием ветоши на окнах, на подоконниках внутри толпились и громоздились амулеты, браслеты, кинжалы и сферы.

Март первым проскользнул внутрь, а я замешкался на крыльце, поправляя ткань на совиной клетке, вешая полог тишины, краем уха отметил голоса внутри, звук тихо тренькнувшего колокольчика, горько-сладкий запах трав.

Я уже повернул было ручку, когда она вдруг сама дернулась под моими пальцами, а через миг я смотрел в сиреневые глаза и злился, как свежеподнятый вурдалак.

Всего один быстрый шаг, и девчонка отступает, вжимается спиной в дверь, в сиреневых глазах растерянность и непонимание.

А злость во мне по неизвестным причинам только растет, и не получается ее унять, притушить, не получается прийти в себя. Кругом продолжают сновать василиски, оборотни, эльфы, продолжают что-то выкрикивать торговцы, продолжают чадить факелы и мерцать фонари и светильники. Но пространство вокруг нас вдруг сужается, скукоживается, воздух становится плотнее, всего за вдох.

Я делаю еще полшага, опускаю клетку на пол, упираюсь руками в гребанную дверь по обе стороны от ее головы.

Невероятно сложно дышать, я с трудом понимаю, что творю и что происходит.

- Что ты, мать твою, тут делаешь? – дурацкий вопрос, тупой. Вопрос, на который я совершенно не имею права, но он рвется из глотки вместе с рычанием, вдруг отросшие когти впиваются в мягкое дерево, давят на десна клыки.

Сиреневые глаза все еще смотрят на меня в удивлении и смятении. Она молчит, не произносит ни слова, просто смотрит, и я не могу понять, о чем она думает.

- Кто вы такой? – вопрос едва слышен из-за гудения ярости в крови, из-за того, как злость долбит в виски и растекается тягучим ядом по венам.

Я наверняка ее пугаю, но заставить себя отойти не могу, перевести все в дебильную шутку не могу, даже вдохнуть нормально не могу. Ее запах обволакивает, окутывает и… еще больше подстегивает злость и путает мысли, совершенно сбивает с толку.

Пришла сюда… В это место, в эту грязь. Сама. Одна.

И ниам не защита, этот костюм не защита, даже оружие, если оно у нее есть, не защита.

- Отойдите от меня, - так же тихо, как и до этого, так же ровно. Взгляд скользит мне за спину, девчонка осматривается, дышит часто, немного хмурится.

А я больше не контролирую себя, теряю тот мизер разумного, который еще оставался.

Она здесь. Возможно, в самом опасном месте Сарраша, и, кажется, что совершенно этого не понимает, будто не залезла по шею в болото, будто все так и должно быть.

Моя рука опускается сама собой на тонкую шею сбоку, большой палец упирается в острый подбородок, заставляя ее снова смотреть мне в глаза.

- Нет. Ты уходишь. Мы уходим, - но я ничего не делаю, не двигаюсь. Все еще в бешенстве и дышу, как загнанный зверь, и когти все еще на руках, а во рту клыки, в висках все еще долбит злость.

Девчонка тоже не двигается, просто смотрит, не пробует отстраниться. Я совершенно перестаю понимать выражение ее глаз. Да что там, я себя перестаю понимать.

Знаю только, что мы все еще на гребаном черном рынке. Она все еще тут. Вдох назад вышла из лавки артефактора, неизвестно сколько провела тут времени, где еще была, кто заметил ее, кто может следить, преследовать.

Следующий вдох продирает когтями до самого основания, бесится внутри звериная суть, тени рвутся с цепей, искрится на кончиках пальцев сила.

- Кто ты? – хрипло, натужно, будто не умею говорить.

- А ты? – такое же хриплое, звенящее в ответ. И глаза цвета сирени темнеют, становятся почти фиолетовыми, плещется на их дне магия, закручиваются смерчи и бушуют бури. Она смотрит так пристально, словно что-то ищет, словно никак не может это что-то найти, или не может понять, будто чувствует личину и старается увидеть сквозь нее. И закрывает в следующий вдох глаза, хмурится еще больше.

А я вдруг понимаю, что вернулись звуки, цвета и другие запахи, понимаю, что немного отпустило и расслабило. Могу сделать шаг назад, разжать пальцы и выпустить хрупкую шею.

- Как тебя зовут?

Слова прозвенели в воздухе, отдались странной какофонией звуков в голове.

А незнакомка открыла глаза, шумно сглотнула.

И я не стал больше ждать, сжал тонкую руку, потянул за собой, чтобы уйти, действительно уйти отсюда, чтобы вывести ее на поверхность, под лучи солнца.

Это желание вдруг шарахнуло по пустой башке с такой силой, что пальцы невольно сжались сильнее, я застыл, так и не сделав шага с единственной ступеньки старого крыльца. И девчонка без имени тоже вдруг замерла, сдавленно и едва слышно вскрикнула, заставив резко обернуться.

Она стояла чуть согнувшись, хмурая складочка прорезала лоб, правой рукой девушка схватилась за висок. Снова коротко и рвано застонала.

- Что с тобой?

- Отпусти, - она попробовала выдернуть свою руку. – Отпусти, - повторила снова, когда ничего не вышло. Звучало пусть и сдавленно, но требовательно.

Но я продолжал держать, сделал шаг к ней.

И девушка без имени рванулась сильнее, все-таки высвободила свою ладонь, проскользнула мимо в один миг, юркой змеей.

- Не подходи ко мне, - предупреждающе вскинула она руку. – Не приближайся!

Голос дрожал, в нем слышалась… боль?

Что случилось?

- Ты…

- Не подходи! – тверже, жестче. Но я все-таки сделал шаг. И тут же поплатился за неосторожное, слишком резкое движение. Меня впечатало в долбанную дверь с такой силой, что воздух из легких выбило, а перед глазами на несколько мгновений замелькали черные мушки. Я упустил девчонку из вида на жалкие мгновения, а когда смог нормально видеть, рядом уже никого не было, только все та же толкающаяся и гомонящая толпа.

Да твою мать!

За спиной тренькнул мерзкий колокольчик, как раз в тот момент, когда я поднялся на ноги.

- Райд? – удивленный вопрос Марта заставил выругаться, на этот раз вслух. – Что случилось?

- А что б я сам понимал, - процедил, поворачивая с трудом голову, все еще продолжая всматриваться в море лиц, не понятно, на что надеясь. – Что-то выяснил?

- И пары лучей не прошло, - медленно и осторожно ответил друг, тяжелая рука опустилась на плечо, выводя из странного оцепенения.

- Пойдем, - я тряхнул головой, подхватил чудом не снесенную мной при падении клетку и зашел наконец-то в лавку, стараясь уложить в голове все произошедшее, сдерживаясь от того, чтобы не развернуться и не пойти искать девчонку в толпе.

Не найду.

Не найду, пока она не захочет. Уверен.

Я сделал глубокий вдох и переключил внимание на хозяина лавки и, собственно, саму лавку.

Старик-гном за прилавком в дальнем конце магазина смотрел настороженно и напряженно, следил взглядом за каждым нашим движением, всматривался в клетку в моих руках, сжимал пальцами столешницу. Вокруг все было заставлено витринами и стеллажами, фонило из каждого угла и от каждой вещи магией и силой.

- Отсюда вышла девушка, - начал я, подходя к прилавку, опуская на него кошель с аржанами, - зачем она приходила?

Гном на деньги даже не взглянул, только руки скрестил на груди, продолжая сверлить нас взглядом. Он выглядел аккуратнее и опрятнее лиса, от него не воняло немытым телом, руки были чистыми и ухоженными.

Я скрипнул зубами.

Ладно. Понятно.

- Хорошо, тогда другой вопрос, - озвучил Март, понимая, что я в шаге от того, чтобы впечатать гнома в стену и пытать. Плохая идея, но я все еще был на взводе. – Оборотень, волк или шакал, высокий, светлый, сероглазый, с печатью западного каравана на левой руке. Его знаешь?

- Допустим, - сощурился гном, на мешочек с аржанами все еще не смотрел.

- Назови имя, расскажи, где его искать, и мы заплатим в два раза больше, - процедил я, стараясь выровнять дыхание и убрать из голоса угрозу.

Не уверен, что получилось.

Хозяин лавки, все еще щурясь, внимательно окинул взглядом Марта и меня, чуть покрутил головой из стороны в сторону, побарабанил пальцами по собственному предплечью.

- А знаешь ли ты, - хмыкнул гном в итоге недобро, - кого именно ищешь, теневой?

- Это уже не твоя забота, - отчеканил дознаватель. – Бери деньги и начинай говорить. Или от твоих товаров останутся осколки и черепки, - он подхватил с прилавка серебряный амулет и сжал его в руке. Через миг на пол упал кусок бесформенного оплавленного металла. Гном сжал крепче челюсти, Март подхватил следующий амулет.

- Герон Эйлон, - ответил наконец-то артефактор, снова усмехнувшись, накрывая рукой мешочек с аржанами. – В прошлом сумане его караван стоял у восточных ворот.

Март отвесил шутовской поклон и бросил на прилавок еще два кошеля, тихо звякнули внутри монеты.

- А девушка? – попробовал я еще раз, просто чтобы убедиться.

- Не понимаю, о чем вы, - спокойно пожал плечами торговец, отворачиваясь к полкам за прилавком.

Ожидаемо, но не попытаться я не мог. Спокойно выдержал взгляд старого друга, наполненный подозрением и непониманием, и тоже развернулся, направляясь к выходу.

- Желаю вам удачи с Героном, господа, - донеслось в спину.

Не то чтобы предупреждение, прозвучавшее в голосе гнома, на меня особенно подействовало. А вот имя мужика казалось смутно знакомым. Где-то я его уже слышал.

Мы покинули наконец и лавку, и сам черный рынок Сарраша через лучей десять.

Самостоятельно. Не дожидаясь проводников и лишних глаз и ушей.

Потому что в проводнике и его кинжале-ключе отпала необходимость: в первой же лавке с ядами, в которой мы купили кадию, вместе с пузырьком нам дали по кинжалу.

Все ради покупателя, да?

В дом Жирома мы в итоге вернулись, когда ночь полностью вступила в свои права, спокойно и без приключений преодолели почти весь город, наслаждаясь прохладой и относительной тишиной, почти не разговаривали и не обсуждали нашу вылазку. А уже в доме я передал клетку с совой Варрику, сказал, что нужно сделать, и попросил теневых и лиса дождаться моего возвращения.

- Куда ты собрался? – нахмурился Март, наблюдая за тем, как я снимаю в саду куртку.

- Сегодня… - я сглотнул, сжал челюсти. – Мне надо кое-что проверить, - прорычал, стаскивая рубашку и сапоги. – Поговорим, когда вернусь, - последние звуки смазались звериным рыком. Я обернулся и выскользнул за ворота, не давая Марту и шанса на ответ. Слишком пристальный и настороженный у него был взгляд. Слишком знакомый мне взгляд, мужик забросает меня вопросами, словно снежками, дай я ему только такой шанс.

Я бежал так быстро, как только мог, благодаря богов за то… что Сарраш – это Сарраш. Город, в котором, к удивлению, леопарду вполне комфортно, вполне легко можно затеряться и остаться незамеченным: ни стражами, ни случайными прохожими.

А когда выскочил из кустов у нужного дома, застыл, словно снова получив по морде. Особняк встретил меня темными провалами окон и пустотой. Здесь никого не было, я никого не чувствовал, даже гребанного ящера в загоне.

Где она?