Отвергнутая королева

Глава 15

Катарин Равен

Алистер смотрел прямо перед собой, немного прищурив яркие кошачьи глаза и казался скорее раздраженным, чем злым.

Он не торопился отвечать на вопрос, будто никак не мог облечь мысли в слова, а я не считала нужным его подгонять. Разглядывала вместо этого мужчину перед собой и не до конца верила тому, что произошло, что сейчас происходит.

Он все еще держал меня за руку, неосознанно выписывал узоры большим пальцем на тыльной стороне ладони. А мне было сладко и страшно.

Казалось, что я… совершила ошибку. Казалось, что слишком поторопилась. Но как устоять? Как удержать себя, если вдруг память и все, что было, падает сверху огромным обломком скалы, а чувства оглушают, отнимают зрение и слух, вытягивают кости и подвешивают тебя за нитки к крюку в стене. И взгляд Алистера, его прикосновения, поцелуи, шершавый шепот в ухо… как шелковая сеть, обвившая все тело, все существо.

Страшно.

Поверить очень страшно. И еще страшнее не поверить, упустить, оттолкнуть.

Я крепче сжала сильные пальцы, закрыла глаза.

Даже, когда я его не помнила, я скучала. Не знание, скорее ощущение, что что-то не так, что не могу вдохнуть полной грудью, не вижу всех красок, не чувствую всех вкусов, будто потеряла одну из своих теней. А теперь вдруг все вернулось, все стало прежним и не совсем... Он так открыт, откровенен, серьезен. Делает меня глупой, беспомощной, наивной, верящей в чудеса. Другой.

Боль тоже вернулась. Такая же, как и была: яркая, острая.

Я помню. Помню…

Его и Шайнилу вместе, его недоверие, каждое хлесткое, раздраженное слово, каждый его шаг от меня к ней.

«Разве тебе нечем больше заняться, Анна? Ты сделала все, что от тебя требовалось, нашла будущую королеву Инивура, можешь возвращаться в СВАМ»

Первый наш серьезный разговор на тему Шайнилы, первая ссора, первая порванная нить среди тысяч других. Она оборвалась тихо, почти безболезненно и все же…

«Я не понимаю тебя, Анна» - он качает головой, холоден и строг так же, как и со своими советниками, полностью закрыт, сдержан. И кажется, что воздух в кабинете отравлен недоверием и раздражением. – «У меня ощущение, что мы говорим о разных девушках. Это ревность? Злость? Зависть? Не думал, что в тебе это есть, я разочарован»

Слова бьют, причиняют боль. Он никогда на меня так не смотрел, никогда со мной так не разговаривал, будто забыл все, будто я стала для него незнакомкой, чужой, странной, отголоском прежней себя.

«Зачем ты снова пришла? Еще и в личные покои? Пробралась, как воровка ночью» - он поворачивается ко мне лицом, сжимает в руке рубашку, которую успел снять. На брюках грязь топи, царапины от чьих-то когтей на предплечье, Ночная дрожит за широкой спиной, все еще заведенная после схватки, волосы в беспорядке. – «Чего ты добиваешься? Слухов и сплетен? Мелко, Анна, ты не заставишь меня изменить решение, помолвка состоится»

А мне кричать хочется и прикоснуться к нему. Сердце дрожит, бьется, сходит с ума и на кончике языка соль и горечь.

«Ты жестока, Знающая. Ты невероятно жестока. Оставь хоть часть того хорошего, что между нами было, хоть тень той дружбы, если память о ней тебе не безразлична» - в этот раз он даже не смотрит на меня, разглядывает безоблачное, бескрайнее небо. Голос чужой, движения чужие, все чужое. Я так далеко от него, как не была никогда, хотя стою всего в нескольких шагах.

И мне так хочется его ударить, швырнуть ему в голову его же короной, заставить увидеть, услышать, понять. Но я нахожу в себе силы только на то, чтобы развернуться и уйти, оставляя Алистера в саду, ждать эльфийку.

- Рин? – вернул меня в реальность тихий голос.

- Прости, - качнула я головой. – Задумалась, ты говорил о том, что кто-то разбудил источник.

- Да. Полагаю Шайнила.

- Как?

- Думаю, что с помощью гром-птиц. Они нужны ей для этого, - он потянул меня на другую сторону улицы, положил руку на талию.

Кот.

Коты любят прикосновения: дотрагиваться, обнимать, выписывать пальцами узоры, тереться головой, подбородком, вызывая колючие мурашки.

Я закусила губу, взгляд рассеянно скользил по домам, случайным прохожим, сармисам с наездниками на спинах, по лавкам и их хозяевам. Я все еще пыталась отделить сейчас и тогда, вернуться в реальность.

- Не понимаю, не знаю… - и оборвала себя на полуслове, потому что на самом деле понимаю. Знаю. Только забыла, как и все то, что касалось Алистера. – Сердца… Сердце гром-птицы бьется рядом с источником, и чем сильнее источник, тем чаще удары, поисковая сеть на крови, способна указать место.

- Да, - кивнул Стэр. – Ты сама мне об этом читала, когда мы рылись в архивах Бришоля.

- Прости, - проговорила тихо, роясь в памяти, пытаясь понять, о чем еще забыла вместе с лордом-наместником.

Он притянул меня ближе к себе, поцеловал в макушку, совсем как тогда, в Бришоле, когда мы докопались до родовых книг, снова рискуя нарваться на стражей.

- Не за что мне тебя прощать, - проурчал в волосы. – Даже хорошо, что так получилось.

- Хорошо? – не поняла я, потеряла нить разговора, все еще немного оглушенная происходящим.

- Я иссушил источник, нежить хоть и потрепала заставы, особого вреда не причинила. Значит, Шайнила попробует снова. А чтобы найти новый источник ей понадобится еще одна гром-птица…

- Мы сработали на опережение, сами не понимая, что делаем, - улыбнулась я в предвкушении. – Надо связаться с Дакаром, надо рассказать ему и подготовиться, портал можно будет открыть…

Алистер остановился так резко, что я чуть не споткнулась, опустил руки мне на плечи, разворачивая лицом к себе.

- Стоп, Рин, - покачал наместник головой. – Остановись, - и взгляд его мне очень не понравился, и эти упрямо сжатые губы. Я это все уже видела, через это проходила. Герцог Омбрский и его упрямство стали почти притчей во языцех. Мы спорили с ним иногда почти до хрипоты, бесконечное количество оборотов. Он не разрешал мне… пустынные духи, да он вообще практически ничего мне не разрешал, не пускал одну.

«Ты не пойдешь к темным одна!» - оружейная, Алистер у стены в расстегнутом камзоле с закатанными рукавами, роется на полках с накопителями. Не кричит, но тон такой, каким он с министрами обычно разговаривает, когда те делают что-то не так.

«Алистер, послушай, мне одной будет проще проскользнуть в архив. Я знаю, где искать, секретарь Вадара показывал мне…» - пробую я достучаться до его рациональной стороны»

«Это не обсуждается. Одну я тебя не отпущу. Пойдешь только с Дакаром или со мной»

«Дакар вернется из Тарная только через суман. А ты через оборот отправляешься в Сангран, зачем терять время и…»

«И ты едешь со мной и одна к темным не лезешь. А о том, с какой стати и при каких обстоятельствах секретарь Вадара показывал тебе архивы, мы поговорим после»

«Алистер…»

«Не обсуждается. Лучше помоги найти нирфтовые печати, я видел их где-то здесь, но теперь не могу найти».

«В сундуке с рыбками, Алистер» - говорю со вздохом.

- Алистер, не начинай старую песню, - скрипнула я зубами.

- Ты и близко не подойдешь к караванщикам, - широко и открыто улыбнулся кот.

- Я…

- Шайнила нацелилась на тебя, Катарин, - не дал мне и слова вставить Стэр. – И глупо идти к ней в руки самой.

- Мы не уверены, что…

- Уверены – сощурился теневой. – Она приходила ко мне, когда мы были в Шараме, почти напрямую сказала, что ищет тебя. Я не собираюсь рисковать.

- Ты в пустыне не сделаешь и шага, - уперла я палец упрямому мужику в грудь. – Тебе нужен тот, кто знает о духах, бесах, крокоттах и блуждающих песках все.

- Возьму кого-то из осведомителей, - спокойно пожал он плечами.

- Алистер…

- Просто посиди на месте, Рин, - покачал он головой. – Я хочу быть уверен, что ты в безопасности. Пожалуйста.

Твою ж…

Он так смотрел, так говорил, так… И.. ладно, рациональное зерно в его словах все же было, но… Шайнила, дери ее духи грани, испортила почти год моей жизни, испортила все, что можно было испортить. И ярость во мне требовала выхода.

- Я помогу подготовиться, - кивнула неохотно. – С тобой не пойду, но…

- Спасибо, - снова оборвал меня, Алистер, подался было ко мне, протягивая руку к ниаму, а потом, видимо, все же вспомнил про законы Сарраша, отстранился и поцеловал открытую ладонь, обжигая дыханием, взглядом, этим тихим «спасибо».

Крутит мной, как хочет…

А я отчего-то покраснела и отвела взгляд от его глаз, лица. Под чьей бы личиной он ни был, Алистер Инивурский все равно оставался собой: герцог, лорд-наместник, мужчина, который… которого я…

- Пойдем, - опять привлек он меня к себе. – Надо действительно связаться с Дакаром.

Я только кивнула, подстраиваясь под его шаг.

Гулко и тяжело бухало сердце в горле.

- Госпожа Равен, - припал к моей руке лис, которого я встретила, когда меня «официально представляли» Альяру. – Бесконечно рад и так же бесконечно удивлен.

- Господин Бадери, - присела я в поклоне перед послом, оставляя Стэру необходимость объясняться с мужчиной. Краем сознания отмечая, что мы, оказывается, соседи.

- Нам надо поговорить, Жиром, - нетерпеливо дернул Алистер головой, увлекая меня за собой в дом посла. Лис хитро сверкнул глазами и понятливо кивнул. Он произвел абсолютно такое же впечатление, как и при первой нашей встрече: любитель поесть, обходительный хитрец, исключительно умный и внимательный. Идеальный вариант для Шхассада. Говорил негромко, уверена, что подмечал каждую деталь и делал определенные выводы. В том числе и об изменившихся отношениях между мной и тем, кого он считал Крайданом Варнайским.

Мое более близкое знакомство с лисом много времени не заняло, и уже через пятнадцать лучей мы втроем сидели в кабинете Бадери перед картами и развернутыми на литкраллах изображениями и пытались понять, где может скрываться Шайнила, в зеркале связи был Дакар. Короткий рассказ Стэра о том, что удалось выяснить, вызвал поистине удивительный эффект: лис оживился, засуетился, сверкнули предвкушением охряные глаза. На какое-то время посол забыл про чай и сладости, казалось, весь обратился в слух, даже черты лица заострились, лишний раз напоминая о его второй сущности. Дакар в основном молчал и хмурился, слушая Алистера. Выглядел скорее озадаченным, чем удивленным.

- Не понимаю, - в итоге повел волк плечами, усмиряя сармиса.

- Чего именно?

- Почему, если Шайнилу закрыли, то закрыли не теневые? На момент ее рождения наше существование и возвращение в Мирот уже не было тайной. О последствиях неправильной блокировки мы кричали на каждом углу.

- Ее рождение скрывалось, - пожала я плечами. – Полагаю, просто не хотели лишних свидетелей. И потом, Шайнила могла проявиться… - начала я и замолчала, удивленная тем, что мысль не пришла мне в голову раньше. Собеседники пытливо вглядывались в мое лицо, а я старалась сопоставить в уме временные рамки.

- Рин? – коснулся Алистер моей руки.

- Если отец Шайнилы был василиском, если ее действительно прятали… - я тряхнула головой. – Она может быть старше, - оторвала я взгляд от окна, оглядывая присутствующих. – Или тени могли проявиться раньше, и тогда теневую закрывали не эльфы, а василиски.

- Вряд ли она старше, - покачал Стэр головой, - ты сама говорила, что до помолвки поведение Даризы не вызывало подозрений.

- Говорила, - кивнула кротко, - но…

- Откуда нам знать наверняка? - понял меня без слов Дакар. – Прошло много времени, эльфы сами могли не знать сколько лет Шайниле.

- Да, - согласилась с ректором. - В любом случае, - я потерла переносицу и все-таки залезла в пространственный мешок, доставая литкралл с записями, которые сделала в архивах старого города, - ее отец был знатного происхождения, - провела рукой над литкраллом, и над столом зависли ровные мелкие строчки старого ритуала. – Очень-очень знатного происхождения, либо был приближенным к правителю, фактически доверенным лицом.

- Это же… - нахмурился Стэр, ближе подаваясь к столу, пробегая взглядом по описанию. Я видела и по лицам остальных, что они узнали заклинание.

- Ритуал закрытия теневых, - кивнула я, понимая, что так удивило лорда-наместника. – Неправильно закрытые теневые сходят с ума, тени рано или поздно прорываются, жаждут убивать, но они не умирают. Поправь меня, если я чего-то не знаю, - обратилась я к молчавшему леопарду.

- Ты права, - кивнул он медленно, - все так, - бросил короткий взгляд на текст и снова перевел на меня. - Объяснишь?

- Этот свиток я скопировала из закрытой части Саррашских архивов, - нетерпеливо махнула рукой. – Сейчас во всем Шхассаде наберется не больше дюжины василисков, имеющих к ним доступ, и все они приближенные повелителя. Полагаю раньше, их было немногим больше.

Алистер повернул ко мне голову, всмотрелся в лицо, серьезный и сосредоточенный, на дне зеленых глаз плескался невысказанный вопрос.

Я только руками в стороны развела, не видя необходимости объяснять собственное присутствие в архивах.

- Ритуал закрытия здесь рассчитан на теневых, - продолжила я, когда лорд-наместник кивнул, признавая мое право не отвечать на молчаливый вопрос, - не на василисков, змеям не подчинить стихию, не услышать ее, не совладать с силой. Полагаю, ритуал в итоге они как-то изменили, как итог что-то пошло не так, поэтому тени Шайнилы умерли. Как змеям удалось удержать саму Шайнилу от шага за грань мне все еще непонятно, но думаю, что это и не имеет особого значения в данных обстоятельствах.

На несколько вдохов в кабинете повисла тишина.

- Говорят, - набил трубку табаком Бадери, откидываясь на спинку кресла, - этой ночью было совершено еще одно нападение. На старшего сына Неуса Оша. Спасти мальчика не удалось.

Мы с Алистером переглянулись и прочитали в глазах друг друга одну и ту же мысль.

Очевидно, Зайнаш приходил именно по этой причине.

- Кто он? – спросил Дакар, проведя рукой по волосам.

- Неус был одним из придворных магов, очень сильный менталист, - вздохнула я. – Шесть лет назад ушел в отставку и передал свое место старшему сыну - Лазару.

- Вы его знали, Катарин? – выпустил Жиром сладковатое колечко дыма.

- Номинально, - отрицательно покачала головой, поднимаясь на ноги. – Я собираюсь нанести визит повелителю, надо выяснить, кто был отцом Шайнилы, кто принимал участие в ритуале закрытия, тогда появится хоть призрачный шанс предотвратить другие жертвы.

- Катарин, - протянул предупреждающе Алистер.

- Что? – вздернула я подбородок, не собираясь ему тут уступать. – Мы договаривались только о том, что я не лезу к караванщикам, на счет всего остального уговора не было. – К тому же при тебе Альяр ничего рассказывать не станет, - и видя, как Стэр собирается возразить, поспешно добавила, - Лорду-наместнику Инивура он тем более ничего не скажет.

Дакар коротко хохотнул, а леопард вдруг поднялся на ноги, в один миг оказываясь рядом со мной.

- Тебя только что сделали, дружище, - подлил масла в огонь ректор СВАМа.

Алистер слова друга проигнорировал, навис надо мной, сощурился.

- Пообещай, что будешь осторожна. Пообещай, что разговор с Альяром, визит к нему тебе ничем не угрожает.

- Обещаю, - просто пожала плечами.

- Пообещай, что не останешься наедине с Зайнашем, пока меня не будет, что ближе, чем на сотню шагов его к себе не подпустишь, - тяжелые руки опустились на плечи, Алистер смотрел слишком серьезно, чтобы я могла отшутиться или воспринять его слова за обычную мужскую ревность.

- Зайнаш мне не навредит, - покачала головой.

- Он разочарован, Катарин, зол и раздражен. Он упрям и привык добиваться своего, умен, а сейчас еще и переполнен ревностью. Не дразни его, не провоцируй.

- Я его никогда не пров…

Алистер вдруг криво усмехнулся, сжал пальцы вокруг моего запястья и потянул за собой из кабинета, не обращая внимания на очередные смешки со стороны лиса и волка.

А через вдох я уже стояла в одной из гостевых спален перед зеркалом, Алистер был за моей спиной, обнимал, прижимал к себе, склонив темную голову. Горячее дыхание и горячие слова обжигали кожу.

- Что мы…

- Я знаю, хорошая моя. Знаю, что ты его не провоцировала, - с шумом втянул теневой воздух у моего виска. – Но посмотри на себя, - длинные пальцы приподняли мой подбородок, - загляни в свои глаза, взгляни на свои губы и скулы. Грудь, талия, бедра, - другая рука скользила по телу, и Алистер прижимался все теснее, голос становился все глубже. Я слышала биение его сердца, собственное сбившееся дыхание. В горле совсем пересохло, стало невероятно жарко. И так же невероятно сложно сконцентрироваться на смысле слов.

Он так близко, от него так пахнет… А тело еще помнит прикосновения рук к обнаженной коже, хранит следы его поцелуев.

Сознание заволокло.

- На самом деле, даже личина Анны Знающей не спасала тебя от внимания мужчин, - прорычал лорд. А в следующий миг его зубы легко сомкнулись на мочке моего уха, почти вырвав из груди стон, заставив задрожать.

- Не говори ерунды, - выдохнула с трудом. – Анну Знающую никто не замечал.

- Не правда. Это Анна Знающая никого не замечала, - сильная рука провела вдоль моей ноги. – Знаешь, сколько занимательных бесед состоялось в моем кабинете в Омбре?

- Ты не… - я не успела договорить, не смогла подобрать слов.

- Вампиры, врайты, теневые, темные. Сколько пересмешников было потрачено на букеты и гнусные письма?

- Ты никогда не… - снова попыталась я.

- Конечно, нет. Ты была моим другом, я думал, что забочусь о тебе. Дурак, правда? Искренне в это верил. Убеждал, уговаривал себя, так долго не понимал, что происходит. Ты так хорошо пряталась, моя Анна-Рин, так хорошо скрывала себя настоящую. Робкая, тихая, молчаливая. Почти никогда не спорила… Просто кивала и делала, как считала нужным.

- Ты купился, - улыбнулась я довольно. – Верил мне.

- Первые полгода, - не стал леопард ничего отрицать. – Повелся, как и все. А потом в Лиаше мы попали с тобой под дождь, помнишь? Конечно, ты помнишь. Настоящая буря. До стационарного портала в академию чуть меньше, чем полдня, и ничего вокруг.

- Мы остановились в доме местного старосты.

- Да, - выдохнул Алистер, провел языком вдоль вены на шее, заставив откинуть голову ему на плечо, прогнуться. – Одна комната, одна постель на двоих, ты рядом лишь в тонкой рубашке, всего лишь под другим одеялом. От твоих волос пахло дождем и травами. Я всю ночь не спал, слушая твое дыхание. Ругал себя, одергивал, не понимал, что происходит. Дурак…

- Алистер… - я развернулась в его руках, скользнула руками по груди и плечам.

- Надо было наплевать на все, надо было вцепиться в тебя тогда, попробовать на вкус… - его глаза потемнели, слова горели на моих губах. – А я оказался трусливым идиотом.

- Я бы оттолкнула тебя, - покачала головой. – Тогда… я не хотела ничего, кроме дружбы. Не думала, что между нами может быть что-то кроме дружбы, - а сейчас я не хотела больше разговоров. Мы оба наделали глупостей, так к чему теперь о них говорить?

Я привстала, потянувшись к нему, притягивая к себе, прикусила губу и тут же поцеловала, прижимаясь крепче, наслаждаясь его вкусом, силой, запахом, глухим рычанием, зарождающимся в груди.

- А теперь? – прошептал он, оторвавшись на миг, обжигая взглядом и прикосновениями. Его пальцы сражались с застежками моего верхнего халата, другая рука опустилась сзади на шею.

Точно дурак.

- Замолчи уже, - шепнула и провела языком по его нижней губе. В одну сторону, в другую. Алистер ругнулся, вызвав мой довольный смех, а через миг верхний халат все-таки упал к ногам. Я потянула наверх его рубашку, нетерпеливо дернула пояс на брюках, толкая леопарда в грудь, заставляя упасть в ближайшее кресло.

- Сними личину, - попросила, седлая его бедра. И черты лица Крайдана Варнайского тут же поплыли, а через миг исчезли вовсе, и я смотрела уже на Алистера. На лорда-наместника. Он похудел за то время, что мы не виделись: скулы теперь выделялись четче, тени под глазами были глубже. Он сейчас походил на хищника больше, чем когда-либо.

Я провела руками по груди и плечам, очерчивая мускулы, вены, не могла оторвать взгляда от великолепного тела: сухого, поджарого, идеального.

Склонилась к его шее, провела языком, прикусила зубами местечко над ключицей, с удовольствием отмечая, как Стэр вздрогнул, как с шумом выпустил воздух.

Где-то на задворках сознания еще билась мысль, что мы, по идее, должны сейчас быть совершенно не здесь, заниматься совершенно другими вещами, но… Духи грани меня дери, я совершенно не могла себя контролировать, сдерживать, только на дверь покосилась.

Алистер криво и тягуче улыбнулся, щелкнул пальцами, и в тишине комнаты раздался слишком громкий щелчок замка.

- Они справятся пока без нас, - теневой притянул меня к себе за шею, снова завладел губами, проталкивая свой язык внутрь моего рта, потянул за ленту в волосах. – Такая красивая.

Его зрачок вытянулся, стал полностью кошачьим, появились клыки, черты лица заострились еще сильнее.

Сексуальный кот, желанный, опьяняющий.

Очень вкусный.

Я прогнулась в спине, потерлась о него всем телом. Медленно, откровенно, желая ощутить жар кожи, почувствовать силу желания, желая быть еще ближе к нему.

Алистер зарычал прямо мне в рот, хватка на шее стала крепче.

А я открыла глаза, отстраняясь от него, потянулась и сбросила свою рубашку, затем белье, улыбнулась, заметив, как леопард тяжело сглотнул.

Хотелось целовать его, прикасаться к нему, впитать в себя его вкус и запах, пропитаться им. И я не стала отказывать себе в удовольствии. Провела руками от запястий к плечам, ощущая, как натянуты, напряжены до предела стальные канаты его мышц, как частит пульс, как все уже и уже становится зрачок, как учащается дыхание.

Шея, плечи, ключицы и грудь… Мне нравилось пробовать его на вкус, прикусывать кожу, смотреть на стиснутые челюсти. Нравилось выводить узоры языком не сильном, таком красивом теле. Почти слышать, как звенят мышцы, ощущать дрожь и мурашки.

Я плавилась и горела, сходила с ума. Желание скручивало, стягивало, сжимало в теле каждую мышцу, жилу, каждый нерв. До звона в ушах, до цветных пятен перед глазами. Голод по лорду смел и стер все окружающее, незначительное в порошок, даже время исчезло, оставляя меня и его в горячей пустоте.

Алистер вцепился руками в подлокотники кресла, стараясь себя сдержать, почти шипел. Такой напряженный. Так старается посадить на поводок свою звериную суть. А я продолжала выписывать древние руны на его теле губами и руками, прижиматься к нему и тереться бесстыжей кошкой. Хотелось продлить, растянуть это удовольствие, хотелось свести его с ума, самой сойти с ума.

Он был так напряжен, сжат в тугую пружину. Кожа под пальцами казалась бархатной, невероятно горячей, была немного скользкой и солоноватой на вкус от пота. Испарина выступила на висках, и, не удержавшись, я слизала несколько капель.

Невероятно.

Дыхание из его груди вырвалось с шипением, будто протолкнулось с силой, будто он вообще забыл, как дышать. И я вернулась к жестким губам, снова кусала и зализывала укусы, сплетала наши языки. Яростно и дико, не желая поддаваться, отдавать ему контроль, не желая уступать. Мне надо было напиться им, надышаться.

- Рин, - то ли прошептал, то ли прохрипел кот, когда я отстранилась на миг. Такой темный-темный взгляд, так громко бьется сильное сердце под моими пальцами… Но мне мало, я все еще не насытилась, все еще не распробовала, не коснулась везде…

Интересно, надолго ли хватит Алистера?

Я соскользнула с его колен, стащила брюки, села перед Стэром, поджав под себя ноги, жадно разглядывая член, продолжая скользить руками по телу: животу, ребрам, бедрам.

Такой горячий, так жарко от него.

- Рин, ты…

- Тихо. Помолчи, пожалуйста, - оборвала лорда хрипло. – Или не получишь сладкого.

Алистер глухо, раздраженно рыкнул, пальцы на подлокотниках побелели еще больше.

- И руки держи при себе, - добавила, чуть улыбнувшись. – Или остановлюсь.

Он снова зарычал, а я выдохнула и провела языком вдоль ствола, ощущая немного солоноватый привкус. Потом еще раз и еще. И снова. Изучая вены, каждую впадинку и выпуклость. Мне нравилось, но…

Хотелось больше, чаще. Хотелось свести холодного и строгого лорда-наместника, всегда знающего, что он делает и почему, с ума. Хотелось, чтобы он потерял контроль.

И я снова провела языком вдоль. И опять. Обхватила его рукой, немного сжав. А Алистер перестал дышать, даже рычать перестал, застыл, замер, закаменел.

И я лизнула головку, сняв несколько выступивших на ней капель, растерла их на языке, немного отстранившись, стараясь понять, что чувствую, каково это, ощущать его вкус на собственных губах.

Нравится.

И он нравится.

- Катарин, - с угрозой, предупреждением, почти зло. Так охренительно, что по собственному телу прошла дрожь. Желания, предвкушения, победы.

Мне нравится, даже как он снова рычит. Так протяжно, длинно, низко. Невозможно.

Стало нечем дышать, стало невозможно сделать следующий вдох, только касаться его, ощущать горячую кожу под пальцами, пульс.

Еще.

Я снова лизнула головку, а потом вобрала его в рот, заскользила языком вдоль, сверху вниз и обратно. И еще раз. Сначала медленно, потом быстрее, не переставая вслушиваться в дыхание, следить за эмоциями, исказившими лицо.

- Катарин!

- Еще чуть-чуть, Алистер, - прошептала и вернулась к тому, от чего он меня оторвал.

Мне было жарко, сладко, спина покрылась испариной, растекся по венам яд желания. Меня простреливало и скручивало собственным удовольствием.

Я плотнее обхватила член губами, снова подалась вперед. Опять медленно. И еще раз. Коснулась рукой мошонки, немного сжав. Что-то хрустнуло и кракнуло, треснуло.

Член еще немного увеличился у меня во рту, а я встретилась взглядом с глазами Алистера. Темными, голодными, дикими.

Вдох и в следующий миг теневой смел меня, почти снес.

Подхватил на руки, заставив обвить его талию ногами, вжал в стену. Взгляд был безумным, почти страшным, звериные черты проявились четче. Великолепный...

- Ты вкусный, - провела я языком по собственным губам, слизывая остатки его вкуса, жмурясь от удовольствия.

- С ума меня сводишь, - прохрипел Стэр, набрасываясь на мой рот, на меня.

Одно резкое движение бедер, и он наконец-то во мне.

Вжимает в себя и стену, вдалбливается, вколачивается, яростно и жестко. Так, как мне нужно. Идеально. Кусает, сжимает до боли, выбивая дыхание, забирая мои выдохи себе. Входит на всю длину, до упора. И сладко… сладко пахнет вокруг сексом, им.

- Алистер, - я мотаю головой, схожу с ума, цепляюсь за его плечи, царапаюсь.

Невозможно, чтобы было так, не бывает такого… Всего этого не бывает…

Когда внутри все натянуто, все звенит, чтобы темнота перед глазами, чтобы от простых прикосновений к его коже удовольствие подскакивало выше, еще выше, до самого неба и дальше. Я хрипела, извивалась, кричала, срывая голос, подаваясь навстречу движениям.

- Алистер…

- Еще немного, - прорычал он. – Сама виновата, - и ускорился. Толчки стали еще быстрее, отчаянней, грубее, хотя еще вдох назад казалось, что быстрее невозможно.

Мы оба скользкие от пота, задыхаемся.

Я не могу… не могу больше… Просто не выдержу. Хнычу, царапаю его, тяну за волосы. А потом кусаю. Кусаю так сильно, что прокусываю кожу, чувствуя на губах и языке кровь. Сладкую. Она такая сладкая. Невозможно…

И меня разрывает. В клочья. На ошметки. На песчинки.

Я выгибаюсь, замираю, застываю и обмякаю в его руках, пока Алистер продолжает двигаться, даже глаза открыть не могу. Только запах его в себя втягивать. Жадно, до боли в легких.

Ему хватило нескольких вдохов, нескольких почти болезненных отчаянных рывков, и Стэр присоединился ко мне с громким, яростным рыком. Это не мужчина рычал, это рычал зверь внутри него.

Звук почти оглушил, вызвал ленивую, довольную улыбку.

Так сладко, невозможно…

Я втянула его запах и закрыла глаза. В себя пришла только через несколько лучей. Снова начала осознавать реальность и себя в ней. Алистера рядом.

Мы как-то оказались на полу, обнаженные, все еще сплетенные, и его взгляд лаской скользил по моему телу. Я потянулась к нему за поцелуем вместо слов, а потом откинулась назад, потерлась носом о все еще влажную и горячую грудь.

Сумасшествие какое-то…

Одевались мы в молчании. Двигаться и что-то делать не хотелось совершенно, тем более не хотелось идти к Альяру и слушать его очередные оправдания. Но идти надо.

Почему-то казалось, что это важно – узнать, кем же был отец Шайнилы. А еще хотелось бы снова побеседовать с выжившим василиском. Тоже не знаю, зачем, но было странное ощущение, что я что-то упустила при первой встрече. Но сколько бы ни возвращалась к ней в воспоминаниях, схватить мысль за хвост не удавалось.

- Пообещай, что будешь осторожна, - поймал меня за руку Стэр, когда я уже собиралась повернуть дверную ручку. Ехидный смешок вырвался из груди сам собой.

- И как я жила без тебя и твоей опеки этот год? – закатила глаза.

- Полгода, - недовольно поправил лорд-наместник.

- Год, Алистер, - дернула упрямо головой. – И даже больше с тех пор, как Шайнила заняла твои мысли и время…

Я не хотела, чтобы это прозвучало так: с обидой, обвинением. В конце концов, если разбираться, Стэр особенно виноват не был, но… чувства, неожиданные даже для меня самой, все же проскользнули в голос.

Леопард поморщился, сжал крепче мою руку, поднося к губам.

- Я готов вечность и дольше просить за это прощения.

- В последнее время ты делаешь это слишком часто, - покачала головой, наблюдая за эмоциями, отражающимися в глазах напротив, ругая себя. Он не заслужил, а я не имею права. Моя обида и мое обвинение рождены скорее страхом и собственной слишком хорошей памятью, моими ожиданиями. В конце концов, Алистер никогда действительно не позволял мне думать, что между нами может быть что-то большее, чем просто дружба, да и я… Никогда не воспринимала всерьез возможность чего-то большего. Я всегда знала, что рано или поздно вернусь в Шхассад. Очнулась, только когда было уже слишком поздно что-то менять, когда уже не могла ничего изменить.

- Тебе не за что передо мной извиняться, - добавила, сжимая его пальцы в ответ. – Это был не ты… Ну или не совсем ты.

В зеленых глазах сверкнули упрямство и раздражение, напряглись сильные шея и плечи.

- Я вел себ…

- Прекрати, - перебила Стэра, заткнув коротким поцелуем. – Винить тебя – все равно, что обвинять Валида в том, что тварь откусила ему руку.

Леопард на миг сжал губы в узкую линию и покачал упрямо головой, открывая передо мной дверь. Я предпочла пока больше не касаться болезненной для нас обоих темы. Потом, позже, когда будет больше времени, когда мы оба будем сидеть перед камином во дворце Омбры, пить брусничный чай и смотреть на огонь.

Духи грани, о чем я думаю?

Но стоило выйти за порог комнаты, как я дернулась и застыла, стискивая сильнее руку Стэра.

- Катарин? – повернул ко мне голову наместник.

- Я… - лицо пылало, во рту вдруг пересохло, стало жутко стыдно. Так стыдно, как не было никогда, даже когда я впервые в жизни соврала Мирашу. – Они… - махнула рукой в сторону коридора к кабинету. Жест вышел таким беспомощным и глупым, что чувство стыда подскочило еще на несколько пунктов, и я просто закрыла лицо другой рукой.

Кошмар.

Алистер мягко и тихо рассмеялся, притягивая меня к себе, обнял, все еще посмеиваясь, зашептал куда-то в волосы:

- Они ничего не слышали, если ты об этом, - он улыбался, я не видела, но слышала улыбку в тягучем, бархатном голосе. – Я поставил завесу, как только закрыл за нами дверь. Но наверняка обо всем догадываются.

- Спасибо, - шлепнула я его рукой по предплечью, - очень помогло, - проворчала только для вида, хотя на самом деле помогло достаточно. Лицо, по крайней мере, перестало так отчаянно гореть.

- С каких пор ты стала такой стеснительной, хорошая моя? – чуть насмешливо спросил леопард. – Помнится, не так давно ты могла спокойно сидеть на моих коленях с задранными юбками и целовать при целой толпе.

Я сдавлено застонала.

Озерный лес… Алистер говорил об Озерном и об эльфах…

Мы рылись в кабинете первого советника, искали его родовые бумаги, когда тени сообщили о том, что через несколько вдохов в комнате окажутся хозяин имения, его дочь и горстка стражей. Ничего лучше, чем толкнуть Стэра в кресло и забраться на него, изобразив страсть, в голову мне не пришло. Возможно… Хотя нет, скорее всего, мои действия были продиктованы моими же желаниями. Желаниями, подавляемыми и не осознаваемыми в полной мере. Потому что на самом деле вариантов было много. Мы могли просто спрятаться в тенях…

Вот только мне действительно не было стыдно в тот раз. Ни перед собой, ни перед Алистером, ни тем более перед эльфами.

- Вспомнила? – усмехнулся Стэр.

- Глупый вопрос, - проворчала, отстраняясь от кота.

- Глупое поведение, Катарин, - покачал он головой, тон был при этом беззлобно-насмешливым. И казалось, что насмехается наместник сейчас над собой. – Знаешь, чего мне стоило тогда разжать руки и отпустить тебя? Чего стоило не свернуть шею нагло разглядывающему твои ноги стражу? Я готов был вышвырнуть их всех из того проклятого кабинета, - он склонился ко мне, почти шептал, в изумрудных глазах снова разгоралось желание, - готов был запереть все замки и разложить тебя прямо на том гребаном столе, - закончил с отрывистым рычанием.

Я гулко сглотнула, потрясла головой, зажмурившись, чтобы вернуть ясность мыслей. Этот кот действует на меня так, будто менталист не я, а он.

- Прекрати, - отступила я еще на шаг от леопарда, - прекрати это сейчас же. У нас есть дела.

Он только улыбнулся коротко, выпрямился резко, сделал несколько шагов к кабинету, опять утягивая меня за собой.

- Как скажешь, - промурлыкал довольно, возвращая на место личину Крайдана Варнайского. – Так с каких пор ты стесняешься?

- Понятия не имею, - пожала плечами. – Наверное, с тех пор, как стала оришей Равен. Надо соответствовать, знаешь ли, - фыркнула, задирая подбородок. Алистер снова только головой покачал, улыбаясь непонятно чему. И на миг показалось, что он знает, знает, в чем я ему не призналась… Мне стыдно сейчас и не было стыдно тогда только потому, что у эльфов я не воспринимала произошедшее серьезно, просто играла, изображала страсть, по крайней мере сначала, потому что в Озерном лесу я могла спрятаться за спасительным оправданием своего поступка. А сейчас… Сегодня все по-настоящему, сегодня нет никаких оправданий, да и… не хочется, не нужны они в общем-то.

Боги… Когда я успела вляпаться? В какой момент?

А лорд-наместник уже замер перед дверями другого кабинета, повернул ручку, пропуская меня внутрь, зашел сам.

- Исключено, - покачал в этот момент головой Жиром, не обращая на нас с «дознавателем» совершенно никакого внимания. – Там нет ничего, что могло бы послужить укрытием или пристанищем. Несколько дней в пути и лишь пустота.

Дакар в зеркале нахмурился, скрещивая руки на груди. Само же зеркало в когтистых лапах держала над столом одна из теней Бадери, склонив так, чтобы ректору СВАМа были видны карты. И оба – Дакар и Жиром – явно были не очень-то довольны друг другом.

- Можно воспользоваться порталами, - видимо, стоял на своем «Мартан».

- Слишком большое расстояние, слишком много сил понадобится.

Я приблизилась к столу, бросила взгляд на верхнюю из расстеленных на столе карт. Видимо, черная клякса обозначала место остановки каравана.

И правда… далековато караванщики забрались. На несколько дней пути ни на севере, ни на юге городов нет, кроме Сарраша, впрочем, как нет их и в любом другом направлении. Ближайший город – Халдара на северо-востоке.

Я закусила губу, получается…

- Думаете, покупатель в Сарраше? – посмотрела сначала на посла, потом на Дакара.

- Скорее всего, - недовольно кивнул лис. Помолчал какое-то время и все же добавил: - Либо так, либо она пользуется стационарными порталами.

Я выпрямилась, потерла лоб.

- А это что? – спросила, указав на еще несколько точек, рассыпанных по карте.

- Маячок Крайдана, - ответил Дакар. – Сработал в Халдаре, Меокте, Фартане и засветился сегодня на несколько оборотов на черном рынке Сарраша.

- Нас как раз четверо, - задумчиво протянул леопард, тоже склоняясь над картами. – Мы можем подождать и посмотреть, куда принесет волка.

- А если его никуда не принесет в ближайшие несколько дней? – вздернул брови ректор СВАМа.

- Принесет, - кивнул уверенно Алистер. – Если мы правы, то Шайниле птицы нужны как воздух. Когда я видел ее в последний раз, темная казалась почти одержимой.

- Ты ее видел? – нахмурился Дакар. Алистер только снова кивнул, не желая вдаваться в подробности.

Дальнейшее обсуждение заняло еще около оборота, а потом я оставила мужчин и, в который раз клятвенно заверив наместника-параноика в том, что буду осторожна, ушла порталом домой, чтобы принять души и переодеться, а уже после отправиться выкручивать Альяру руки и ковыряться в мозгах.

К моему удивлению повелитель в этот час изволил пребывать в купальнях. По крайней мере портал открылся именно в огромной гостиной перед резными дверями в царскую умывальню. Из самой купальни не доносилось ни звука, только тихо о чем-то переговаривалась личная охрана Альяра в коридоре. Я подалась немного вперед, почти коснувшись ухом двери, но кроме тишины с другой стороны так ничего и не услышала. Подождала еще немного и снова прислушалась, чтобы опять услышать лишь тишину.

Что ж…

Слияние с тенью произошло в следующий миг, я немного покрутила головой, привыкая, снова напрягла слух, и только потом все же проскользнула в мраморную комнату, и, к моему облегчению, Альяр действительно оказался там один. Сидел спиной ко мне, откинув беспокойную голову на край огромного бассейна, и почти казался спящим. Горели светляки под потолком, отбрасывая блики на воду и светлые стены, извивался в прозрачной глади сине-фиолетовый толстый хвост, будто жил отдельной жизнью.

- Не можешь расслабиться, Льяр? – хмыкнула я у повелителя над ухом.

Туча брызг, всплеск, промелькнувшая в мизинце от меня когтистая лапа, старающаяся утянуть в воду, скользнувший сбоку в попытке схватить хвост.

Хорошо, что тени быстрые.

Я отскочила к лавкам, едва не поскользнувшись на скользком камне, скрестила на груди руки, сбрасывая с себя тень, как кожу.

- Мать твою, Рин, - прошипел змей. – я ведь мог тебя придушить!

- Уверена, ты об этом мечтаешь, но… нет, не мог, - улыбнулась шире. – Я всегда была быстрее.

Альяр после моих слов скривился так, словно Энора плюнула ему в глаза ядом, а я все-таки опустилась на лавку, змей развернулся ко мне всем телом, прозрачная гладь снова заволновалась.

- Пришла извиниться? – кончик хвоста нервно стукнул о воду.

- Смеешься? – не поверила я, всматриваясь в резкие черты мужчины. Он странно смотрел сегодня: с недоверием, подозрением. Казалось, что все еще готов наброситься. Дрожали под бронзовой кожей напряженные мышцы.

- Тогда зачем ты здесь?

- За информацией, - пожала плечами. – Скажи мне…

- Ты спишь с дознавателем, - процедил сквозь зубы Альяр, не дав договорить, хвост снова нервно хлестнул по воде. А я с трудом подавила очередную усмешку. Очевидно, Зайнаш не преминул доложить о том, что видел утром. Как обиженная девчонка, честное слово. То чувство, когда глупость делает кто-то другой, а стыдно от этого тебе. И… значит ли это, что Льяр так и не поговорил ни с Хайдом, ни со своей зазнобой?

Я оторвала взгляд от беспокойного хвоста змея и посмотрела ему в глаза.

- Да. И это совершенно не твоего ума дело. Я же не лезу к тебе и Эноре.

Повелитель тут же подался ближе к краю.

- Не лезешь? Да неужели? Кто тогда копался у нее в голове? Энору все еще мучают кошмары, - бросил Альяр очередное нелепое обвинение и вылез из бассейна. Одним быстрым, тягучим движением, как будто просто перетек. Раскатистый голос, отражаясь от мраморных стен и пола, казался сродни крику. Звучал с таким жестким упреком, что захотелось столкнуть повелителя назад в воду, чтобы он поумерил пыл.

А змей стоял напротив, злой, напряженный, почти готовый действительно плевать в меня ядом. И никак не получалось понять, откуда вдруг взялась эта злость, почему он так раздражен. Казалось, что василиск сдерживается из последних сил.

- Почему ты злишься, Альяр? – спросила, склонив голову к плечу.

- Ты разорвала соглашение между нами, - процедил он. – Ты нарушила условия, пришла к тому, от кого убежала. Сама, Катарин! – гаркнул он на всю залу.

- Боишься, за меня? – сощурилась. – Или боишься, что я уйду?

Льяр захлопнул рот, губы превратились в тонкую напряженную линию.

- Второе, значит, - покачала головой, вздохнув. – Не будь идиотом, Льяр.

- Ты не смеешь…

- Я не договорила, - хмыкнула. – Ты же не мог не понимать, что я в Сарраше не навсегда, не навсегда рядом с тобой? – я всматривалась в змеиные глаза, и определить причину злости василиска все никак не удавалось. Слишком бурная реакция на разрыв простого соглашения, слишком сложно поверить, что она – обычное беспокойство о моей безопасности. Если бы Альяр действительно беспокоился, он бы запер меня во дворце, невзирая на все мои протесты и желания.

И да, ему свойственны импульсивные поступки, но он далеко не дурак, и Льяр и правда не мог не понимать, что рано или поздно я уйду.

Что тогда?

Основная вдруг заволновалась, напряглась, будто что-то почувствовала. Скорее всего, отреагировала на мое замешательство и злость, исходящую от змея.

- Все могло измениться, Рин, - упрямо покачал василиск головой, даже уверенно. – Ты прекрасно знаешь, что ни одно живое существо в Мироте не властно над завтрашним днем.

И мне бы списать все на пустую философию и досужие рассуждения, но что-то вдруг царапнуло, ковырнуло в словах раздраженного змея, чуть не заставило меня опустить щиты и забраться к нему в голову.

А в следующий миг вдруг осенило. Просто гребаное божественное откровение, мать его, и я неверяще уставилась на повелителя, цепляясь пальцами за край каменной лавки, чтобы не запустить их в чешуйчатую рожу, чтобы не спустить с цепи Основную.

У Альяра всегда есть план, он любитель проектов и хитрожопых многоходовок, и… змей не мог не попробовать меня переиграть, не мог не попробовать мной манипулировать.

Дура! Поверила ему, расслабилась! Плохо-плохо я слушала Мираша, он бы был мной недоволен, разочарован. Что ж… яблоко от яблоньки.

- Ты и Зайнаш… - прошептала, стараясь сбросить, избавиться от кислого привкуса на кончике языка. - Ты поэтому не разрешил мне копаться у змея в голове? Поэтому приставил его ко мне? – короткий смешок сорвался с губ. – Что ты сказал Хайду, что приказал? Залезть ко мне в постель, сделать все, чтобы я вышла за него? Поэтому отдал мне рассыпающийся Асим-Дар?

Альяр молчал, только сжал руки в кулаки, напрягся сильнее, глухо бил о пол огромный хвост, будто добивал мое и без того изрядно потрепанное доверие. Теперь василиск был зол по-настоящему. Повелитель очень не любил, когда его планы рушились, ему всегда тяжело давались собственные провалы. А я все не могла заткнуться.

- И как твой верный пес воспринял новость? Судя по его рвению, возражений не было… Только не понимаю, почему он притащил Энору в сад… почему все еще считает, что мы с тобой любовники… Ты не все рассказал? – спросила василиска.

Альяр продолжал исходить на злость и желчь. Они висели вокруг душным, плотным облаком, и во взгляде повелителя я не видела ни намека на сожаление, ни тени осознания. Василиск не понимал, что наделал.

- Думаешь, - протянула медленно, - клетка побольше смогла бы подарить тебе мою преданность? Ты и правда дурак…

Хвост хлестнул по полу с такой силой, что толстый мрамор пошел трещинами, лицо василиска втянулось и полностью покрылось чешуей, скользнул по губам раздвоенный язык.

И мне очень хотелось встать и уйти, оставить его в долбанной купальне и больше никогда не видеть, потому что предательство ударило по мне сильнее, чем я ожидала, собственная наивность и глупость удивляли бесконечно. Злили. Но…

Но мне действительно нужна информация, и без нее уходить я не собиралась.

Я поднялась на ноги, расправила складки халата, чтобы скрыть дрожь из-за злости в руках, туже натянула поводки теней.

- Я жду тебя в гостиной, Альяр. Нам надо поговорить.

- Ты готова со мной говорить? – раздалось глухое за спиной.

- Мне нужна информация, - повторила, как заклинание, потому что на большее была сейчас не способна. Боялась сорваться и наорать на него, спустить теней, просто съездить по морде. Стены давили, на повелителя не хотелось даже смотреть. Я почти заставляла себя идти, переставлять ноги. Когда пальцы сомкнулись на холодной ручке двери, за вдох до того, как я услышала щелчок замка, вокруг воцарилась непонятная тишина. Звенящая и гулкая, будто перед грозой.

Холод меди обжег пальцы, прочищая мозги, я толкнула створку и все-таки вышла, сзади снова раздались удары тяжелого хвоста об пол, а я длинно и с удовольствием выдохнула, потом вдохнула, снова выдохнула.

Почему мужчины в моей жизни приносят только разочарование?

Соберись, Равен, сосредоточься, тебя интересует Шайнила, все остальное пройдет. Ты же всегда знала, что василискам доверять нельзя, поэтому и не рассказала Альяру ничего про Алистера, поэтому и поставила такие условия…

А теперь ты свободна от договора и вообще от Сарраша, и, наверное, этим стоит воспользоваться.

Повелитель вышел из купальни через несколько вдохов. Именно вышел, а не выполз змеем-переростком, рожа больше не сверкала чешуей, стали нормальными глаза. Тонкий халат прятал под собой напряженные мышцы, тянулись следом за ним следы мокрых ног. Почти обычный, как будто и не было несколько лучей назад злости и неуместных обвинений.

А я стояла у окна, смотрела в ночной сад, слышала шепот песков из пустыни, чувствовала кожей ветер и размышляла над перспективами.

Реакция Альяра мне не понравилась. Еще больше не нравилось его спокойствие сейчас: повелитель слишком быстро переключился. А он так не умеет.

Шаги за спиной стали тише: Альяр подошел к двери в коридор, открыл ее, приказал подать чай и сладости, потом вернулся в комнату.

Пришлось снова сливаться с тенью: мне только новых слухов и не хватает для полного счастья.

Медленно текли лучи, тихо шелестели листья за окном, вертелась внизу моя Ночная.

Я не собиралась начинать разговор до появления слуг, не хотела, чтобы меня прерывали, Альяр, скорее всего, не знал, как со мной заговорить.

Тишину разбила открывшаяся дверь, заставив напрячься и все-таки бросить короткий взгляд на проем. Служанки внесли подносы, молча и быстро расставили все перед повелителем, стараясь не показывать, как тяжело им из-за разлитой в воздухе силы, и поспешили убраться.

Стоило двери закрыться, я бросила несколько завес тишины и выскользнула из Основной, села напротив Альяра, поджав под себя ноги. Как и полгода назад, налила и подала ему чай, только в этот раз в полном молчании, обхватила собственную чашу обеими руками.

Альяр смотрел на меня насторожено и недоверчиво, ждал, пока я заговорю, а я вдыхала аромат напитка и считала удары собственного сердца, понимая, что все еще злюсь на мужчину напротив. Василиск следил за моими движениями, лицом так пристально, будто пытался запомнить новое сложное плетение.

Вопрос задала только тогда, когда стала уверена, что мой голос не сорвется на шипение.

- Скажи, Альяр, слышал ли ты когда-нибудь имя Даризы Октар? – спросила, делая глоток ароматного напитка. Горячая жидкость обволокла теплом, заменила кислый привкус на кончике языка сладостью меда.

Все-таки чай в Сарраше лучший.

Отвечать василиск не торопился, нахмурился только и отставил свою чашу в сторону, кладя руки себе на колени.

Я подхватила с одного из подносов айриш с шоколадом и орехами, снова потуже затянула цепь Основной, потому что что-то подсказывало…

Рожа Льяра, скорее всего.

…что и этот разговор простым не будет. У нас с ним вообще с разговорами как-то не заладилось в последнее время.

- Где ты его слышала? – все-таки соизволил отмереть змей.

- Наткнулась в архивах, - пожала плечами. – Полагаю, что эта женщина косвенно связана с тем, что творится сейчас в Сарраше.

- Ты врешь, - сощурился василиск, а я ощутила, как его сила тонкими, едва заметными змеями пробует пробиться ко мне в сознание.

Хрен тебе.

- Нет, - пожала плечами и снова сделала глоток. – Говори, Альяр. Я не уйду, пока не получу ответы. Что ты знаешь о Даризе? Как темная связана с Саррашем?

- Это старая история, Катарин. И эльфийка не может быть замешана в убийствах - она мертва, - проговорил он уверено, так, впрочем, и не ответив ни на один из моих вопросов. А я вдруг ощутила, как немного притупилась злость на василиска, и усмехнулась про себя. Так всегда было: старые сказки, истории и предания интересовали меня гораздо больше того, что происходило в реальности, интересовали больше меня самой.

- Расскажи мне про нее и про ее любовника, Альяр, - повторила, ощущая, как выросла за спиной Ночная, почти накрывая и меня и повелителя. – Я ведь пока прошу по-хорошему.

- Угрожаешь? - сверкнули раздражением и заносчивостью глаза змея.

- Напоминаю, - кивнула, сделав еще один глоток. – Она была с тобой? Твоей наложницей?

- Нет. Не моей, - раздался отчетливый скрип зубов.

- Чьей?

Василиск упрямо сжал губы.

- Прекрати эти игры, Льяр, умирают твои подданные, и далеко не самые последние василиски. Почти половина знатных семей осталась без наследников.

Еще один обволакивающий глоток, и я почти в неге, а змей заметно нервничает и напряжен. Ему очень не хочется отвечать на мои вопросы, но придется. Альяр знает, что я и правда могу залезть к нему в голову, и особого труда мне это не составит.

Льяр тряхнул все еще мокрыми волосами, вздохнул, поднимая на меня взгляд от сладостей на подносе, выдохнул тяжело и шумно.

- Дариза Октар была наложницей Мираша, - выдавил Альяр, внимательно следя за моим лицом, и настала моя очередь задерживать дыхание. Я уставилась на василиска так, будто у него выросла вторая голова, и не могла поверить в то, что он только что сказал. Слова никак не хотели доходить до сознания.

Мать твою…

Получается… тогда получается, что…

- Когда? – только и смогла выдавить я, ощущая, как продирает легкие жадный глоток воздуха.

- Около шестидесяти лет назад, - ответил Льяр, не сводя с меня взгляда.

- Рассказывай, - тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. – Все рассказывай, Альяр, - вцепилась в чайник, как в единственное реальное, неизменное, налила себе еще чая.

- Да нечего особенно рассказывать, - скривился василиск, снова давя вздох. – Мираш увидел Даризу в Малее, на одном из приемов, она была еще совсем молодой, только-только начала посещать балы, выходить в свет. Ты знаешь ведь, Мираш любил именно таких – неопытных, неискушенных, юных. Он, сука, любил учить.

После его слов невольно скривилась уже я, отгоняя воспоминания.

- Знаю.

- Тогда должна догадываться, что было дальше. Мираш гостил в Малее месяц, и за этот месяц успел очаровать глупую темную и ее не менее глупых и доверчивых родителей. Красиво говорил, красиво врал, ни намека на что-то... на его реальные мысли и желания, исключительно вежлив, предупредителен и обходителен, просто друг…

- Да, - снова согласилась. – Добрый, мать его, дядюшка.

- В точку. Через месяц Мираш вернулся в Шхассад, продолжил общаться и с Даризой и с ее семьей через зеркала. Совсем затуманил им мозги. Плел про красоты и прелести Шхассада, про очарование пустыни, про рынки, сармисов. Рассказывал, рассказывал и рассказывал, пока окончательно не превратил их мозги в кашу.

- Потом вернулся в Малею? – спросила сощурившись.

- Да. Где-то через полгода снова отправился с визитом, само собой навестил и Октаров. Остановился у них на несколько дней, разливался соловьем…

- Ты был с ним? – не могла я не спросить.

- Да, - одно короткое, простое слово, а за ним столько чувств, что горечь пробилась сквозь сладость чая. – Опять вернулся в Шхассад и буквально через суман пригласил Октаров к себе. Отказаться, найти хоть один повод они не смогли, - василиск покачал головой. – Это грязная история, Рин.

- Продолжай, - сжала я губы в упрямую линию. – Что было потом?

- Он забрал себе Даризу, отправил ее родителей домой, Октарам внушив, что дочь осталась с ним по своей воле и что об этом не должна знать ни одна живая душа, Даризе внушив любовь до беспамятства.

- Зачем? – нахмурилась я. – Почему так сложно?

- Сама как считаешь? – снисходительно посмотрел на меня василиск. Я сделала глоток чая, усмехнулась криво.

- Мираш боялся Малейского князя… Всегда его опасался.

- Да, - протянул Льяр спокойно. – Мираш проследил за тем, чтобы все было максимально правдоподобно, нашел где-то темную, похожую на Даризу, поработал и с ней, никак не мог наиграться.

- А когда наигрался? С Даризой, я имею в виду?

- Ты знаешь, Катарин, знаешь, когда он наигрался, - сощурился повелитель, и холодок пробежал у меня вдоль позвоночника, горло сдавило. – А Дариза без него уже не могла, он слишком часто, слишком глубоко влез к ней в сознание. И внушенная любовь превратилась сначала в настоящую, а потом переросла в болезненную одержимость, почти зависимость.

Я с шумом втянула в себя воздух, прикрыла на миг глаза. Хотелось ругаться, хотелось кого-нибудь ударить.

- Что стало с их ребенком? – спросила через несколько вдохов тишины, которые понадобились, чтобы взять себя в руки. Но василиск только неопределенно повел плечами, вертикальная складка прорезала высокий лоб.

- Альяр? – взмахнула рукой в нетерпении.

- У них не было детей, - отрицательно покачал повелитель головой. – Мираш следил за этим, ты же знаешь.

Я закусила губу, прикрыла на миг глаза и нехорошее предчувствие кольнуло куда-то под лопатку. Потому что Альяр не врал, действительно верил в то, что говорил… Мог ли он не знать?

- У них был ребенок, Льяр, - невесело усмехнулась я, допивая чай. – И про этого ребенка совершенно точно кто-то знал. Полагаю… в их числе те, на чьи семьи напала тварь.

В гостиной снова повисла тишина, на скулах повелителя кое-где появилась чешуя, пальцы до этого спокойно лежащие на коленях сжались в кулаки.

Ну да, я не очень по части хороших новостей, прости, Льяр.

- Это тебе твой дознаватель рассказал? – немного подавшись вперед спросил Льяр, и от злости на высоких скулах заходили желваки.

- Какое это имеет значение? – спросила, подавив непонятно откуда взявшийся зевок.

- Но он знает, - сощурился василиск, скорее не спрашивал, а утверждал. Я только плечами пожала, ощущая, как на меня начала наваливаться усталость. Взялась будто из ниоткуда и принялась закутывать в душное покрывало, смыкая веки и расслабляя тело.

Пришлось встряхнуться, чтобы прогнать навязчивое ощущение дремоты.

- Вызови Латифа к себе, я хочу с ним поговорить. Он наверняка знает, кто будет следующим.

- Зайнаш…

- А вот с ним я совершенно точно не хочу ни говорить, ни видеться, - оборвала я змея. – К тому же вызов Магистра к дознавателям – лишний шум.

Альяру понадобилось меньше вдоха, чтобы обдумать мои слова. Он побарабанил пальцами, бросил взгляд за окно, а потом все же посмотрел на меня.

- Как Латиф и остальные связаны с этим гипотетическим ребенком? – немного склонил василиск голову к плечу. А я снова подавила зевок.

- Помимо того, что они, скорее всего, помогали ее прятать, они закрыли девочку, Альяр. Дочь Мираша и Даризы – теневая. И ритуал провели… что-то пошло не так, - развела в стороны руками.

- Доказательства, Катарин? – покачал отрицательно головой Льяр, упрямо сжав губы. А я смотрела на него во все глаза и никак не могла понять, издевается он или серьезно. Даже сонливость и разбитость отошли на второй план.

- Смерть очередного наследника будет достаточным доказательством? – спросила, выгнув бровь, подпирая подбородок кулаком.

- Вызывать Латифа просто потому, что ты в чем-то его подозреваешь, я не буду. Тем более сейчас, тем более, когда мне нужна его лояльность.

- Я его ни в чем не подозреваю и ни в чем обвинять не собираюсь, Альяр. Хочу просто поговорить, - пожала плечами, не понимая, почему повелитель опять уперся рогом, как ребенок. – А насчет его лояльности мы с тобой уже говорили – возьми к себе Билала, - и, видя, что очередной протест готов сорваться с губ упрямого василиска, поспешила добавить: - Не хочешь, чтобы его видели во дворце, просто договорись о моей встрече с ним в его доме или в моем, в таверне, лавке, где угодно. Даже в городских купальнях. Латиф, какие бы у него ни были взгляды, предан династии, и на твою просьбу откликнется охотнее, чем на мою.

- Почему именно он?

- Потому что его сын хоть и покалечен, но жив, потому что он – Магистр.

- Я подумаю, - скривился повелитель.

- Думай, - пожала плечами и поднялась на ноги, снова давя зевок. – Только помни, что пока ты думаешь, умрет еще кто-то. – Льяр не подал виду, казалось, пропустил мои слова мимо ушей, задумавшись о чем-то другом. А я вдруг вспомнила, о чем еще хотела с ним поговорить. - Кстати, почему Даррен все еще во дворце? Почему я не слышала о разрыве помолвки?

- Потому что разрыва не будет. Я заключил договор с эльфами, - дернул василиск уголками губ. – Даррен остается.

- Ты сделал что? – вытаращилась я на змея. – Герцог Зеорский разорен, Льяр, и я говорила тебе об этом! А Даррен не перестанет тебя обкрадывать…

- Глупости, - отмахнулся змей. Невероятно королевский и небрежный жест получился, настолько пренебрежительный, что мне на миг показалось, что я совершенно не знаю сидящего напротив мужчину. – Это просто слухи и злые языки.

Я закрыла лицо руками, с шумом втянула в себя воздух.

Зачем? Зачем даже сейчас я продолжаю с ним говорить, почему продолжаю настаивать?

- Делай, что хочешь, Альяр, это больше не мое дело, - и я потянулась к пространственному мешку.

На самом деле я приняла для себя решение еще в тот момент, когда только услышала от Альяра про доказательства. Повелитель не будет говорить с магистром, на его языке «я подумаю» значит «нет»,поэтому мне придется идти к Латифу самой, заодно еще раз поговорю с его сыном. Меня интересовали не только имена следующих жертв Шайнилы, меня интересовал ритуал, который они провели, чтобы закрыть теневую, информация о том, где жила девушка и как долго до того, как оказалась у темных.

Вот только пространственный мешок никак не желал открываться, отчего-то плетение буквально выскальзывало из начавших вдруг дрожать пальцев, а меня саму странно повело.

Я попробовала снова, но опять ничего не вышло, голова вдруг начала кружиться, а за спиной раздался странный шорох. Какой-то очень мутный шорох, неясный, донесся как будто сквозь толщу воды или плотное одеяло.

Духи грани!

- Льяр… - я повернула голову к повелителю, но сказать что-либо еще просто не успела, последнее, что увидела – скупую улыбку василиска и гребаный нетронутый чай в его чаше…

С-с-скотина.

…и через вдох мир поглотила тьма.

Я не знаю, сколько времени провела в темной пустоте, но когда очнулась и осмотрелась, с губ сорвались слова совершенно неподобающие приличной орише. Неподобающие даже торговке на черном рынке. Я была в Шалай-Иторе – старом дворце на севере Сарраша, в восточной башне, в комнате, которая когда-то была для меня целым миром. И здесь совершенно ничего не изменилось с тех пор: книги, сундуки у западной стены, по-прежнему яркие изображения птиц и цветов на них, толстый, цвета меда ковер под ногами. Мои вещи. Головоломки, старые чернильницы, перья для письма. Все осталось абсолютно таким же, как и в день моего ухода, как будто я и не покидала это место. Странное ощущение.

Казалось, что дверь вот-вот откроется и, пригнув голову, сюда войдет Мираш, в его руках будут новые свитки или книга, верхний кафтан будет отливать золотом в лучах светляков, единственный перстень сверкнет аметистом. Он не спросит, как я спала, не пожелает доброго утра, пройдет мимо к столу, чтобы положить на него свою ношу, а потом сменит ипостась в одно мгновение и метнется ко мне, и, если я не отскочу вовремя, не успею выхватить из складок верхнего халата кинжал, жалеть он меня не станет. Сломает руку или ногу, возможно, пальцы, возможно, все вместе, главное, чтобы боль была достаточно сильной…

А после, когда сам же начнет лечить, заставит читать ему вслух то, что будет написано в тех самых свитках или книге. И нельзя корчиться от боли, нельзя показывать вида, даже поморщиться нельзя. Я опущусь на самый краешек кресла, с идеально ровной спиной, с высоко поднятой головой, и действительно начну читать. Никаких дрожащих нот в голосе, никаких судорожных вдохов, ничего. И Мираш будет лечить мои сломанные кости и иногда кивать. Уйдет только через бесконечное множество оборотов, чтобы завтра прийти снова, чтобы все повторилось. И так было и будет всегда. Это мой мир.

Я тряхнула головой, села в кровати, потянувшись к теням, поморщилась от прострелившей виски боли. Альяр добавил в чай свой яд и некару, возможно, несколько капель нрифта, чтобы меня отключило, чтобы отключило теней.

Вопрос в том, что он сделал с этой комнатой и как мне отсюда выбраться…

Основная отозвалась легко, завозилась Утренняя, а я уже подходила к двери, рассматривая плетение, искрящееся на ее поверхности.

Сложное, запутанное, слишком тонкие нити и слишком прочные, чтобы их можно было просто порвать. Полагаю, портал открывать даже пытаться не стоит: на стенах все таже защита от перемещений, с зеркалом, вероятно, так же ничего не выйдет.

И что у меня остается в сухом остатке?

Я опустилась на пол напротив двери, подперла кулаком подбородок и задумалась. Стоит ли пробовать распутать плетение или есть способ выбраться отсюда быстрее?

Где Альяр мог промахнуться? Чего он обо мне не знает такого, чем я могу воспользоваться? Или… наоборот, знает… И есть ли кто-то во дворце? Оставил ли василиск охрану?

Думай, Равен, думай.

Если не хочешь провести несколько дней, расплетая чужое заклинание. Слишком запутанное для Альяра.