Отвергнутая королева

Глава 13

Катарин Равен

Я старалась собраться с мыслями. Старалась понять, что происходит и как все вышло так… Как мать его, вообще могло так получиться, что, убегая от этого теневого, я оказалась с ним один на один? С совершенным незнакомцем? И почему сейчас он меня не пугает? Абсолютно, даже браслет, надетый на руку, вызвал больше страха, чем стоящий позади мужчина.

Я обернулась на него, и ощутила, как кровь прилила к щекам, как что-то дернулось и сжалось где-то внутри. От одного взгляда… Халиса…

Желание.

Сейчас еще острее, чем было до этого. Болезненнее.

Сбивает с толку, мешает думать, как удар под дых.

Алистер выгнул бровь, заметив мой взгляд, острый уголок губ чуть дернулся.

- Катарин?

- Извини, - дернула я головой, голос… Даже голос у него теперь другой. Ниже, глубже, еще более тягучий. Вытаскивает и вытягивает из меня то, о чем я раньше не подозревала. – Задумалась. Ты говорил, что оставил маячок. Покажи.

Он снова лишь неопределенно дернул уголком губ, в один миг оказался рядом, разрушая ту нелепую видимость дистанции, которую я попыталась создать, отойдя от теневого. Встал рядом, гораздо ближе, чем было необходимо, так близко, что рукав его рубашки касался моей. И я чувствовала жар его тела, ощущала запах, кружащий голову: глубокий, колючий. Запах кожи, дерева, темной ночи.

«Дознаватель» изменился полностью, от Крайдана Варнайского не осталось ничего, никакого намека. Даже движения стали другими – хищными, тягучими, сдержанными.

Он был красив настолько, насколько вообще может быть красив мужчина. Резкие, острые черты лица, о скулы, казалось, можно было порезаться, черные волосы, как вороньи крылья, узкие губы и твердый подбородок. Поджарое, гибкое тело, полное силы.

Мне было сложно оставаться холодной рядом с ним, спокойной, разумной, уверенной.

И глаза цвета темного турмалина смотрели так, словно Алистер знал совершенно точно, какие мысли крутятся в моей голове, словно он ощущал каждую мою эмоцию: немного насмешливо, понимающе, хищно.

И я уставилась прямо перед собой, всмотрелась в марево песков и дюн, постаралась успокоить разгулявшиеся нервы.

А Алистер совершенно спокойно стоял рядом, длинные пальцы уверенно создавали плетение, связку за связкой, линию за линией. Он не дал мне и нескольких вдохов, развернулся протягивая руку, оказываясь еще ближе, заклинание мерцало и подрагивало на открытой ладони, вспыхнул песок где-то за широкой спиной, а я смотрела, но не видела ничего, снова потерявшись в опасном взгляде.

- Катарин?

Не дернулась. Уже хорошо.

Осторожно взяла плетение, обошла теневого. В нескольких шагах впереди на песке раскрыл свои лепестки замысловатый цветок. Он напоминал узор на шали, вышитую на платке розу. Огненный, сильный.

- Ты уверен, что это то место? – спросила, двигаясь в сторону плетения. Огонь на ладони грел кожу, но не причинял боли, скорее наоборот.

- Да.

Я отпустила теней. Их не было смысла больше скрывать, Алистер Инивурский знает, что я теневая. Хорошо, что не знает всего остального.

Основная и Дневаня скользнули в самое сердце раскинувшегося цветка, замерли там, вытянувшись на всю длину, а я прислушалась к тому, что они мне показывали.

Что-то подсказывало, что Герон выбрал это место не просто так, что ушел отсюда не просто так. Возможно, он что-то здесь оставил.

Тени считали произошедшее ночью без особых проблем. Показали обсидианового леопарда, шкуру лоснящуюся, переливающуюся, как водная гладь в свете луны. Показали течение песков и мелких ночных хищников. Показали волка, трусившего по остывшему песку с такой поразительной наглостью и легкостью, как будто он точно знал, что тут ему ничего не угрожает.

Ночью? В пустыне? Жалкому оборотню…

- Он странно себя вел, - проговорила я, отстраняясь, но не разрывая контакт с тенями.

- Что ты имеешь в виду? – прозвучало у самого уха, заставив вздрогнуть. Я осторожно отступила.

- Он ничего не боялся. Не прислушивался, не принюхивался. В пустыне караванщики так себя не ведут. Они осторожны, внимательны. Они знают, что пески Шхассада не прощают беспечность, не терпят дураков. Особенно ночью, особенно рядом с ущельем.

Теневой нахмурился, напрягся, почему-то разглядывая меня так пристально, будто видел впервые. Натянулась на руках и плечах темная ткань рубашки, заволновались за его спиной тени. И только сейчас я впервые ощутила их истинную силу, его силу. Такая мощь почти пугала. Алистер Инивурский мог сдвинуть горы, поменять небо и землю местами, поднять армию фантомов и даже не моргнуть при этом, просто щелчком пальцев.

Интересно, другие стихии подчиняются ему с той же легкостью? Его огонь так же опасен? И чем еще он владеет?

- Кто знает о том, как ты контролируешь теней? – вывел меня из раздумий вопрос. - Кто знает о том, куда ты ходишь сбрасывать напряжение?

- Альяр, - ответила спокойно. – Зайнаш.

- Еще кто-то? – голос был так же напряжен, как и мужчина, звенела в полутонах голоса гномья сталь.

- Нет. Но ни Альяр, ни Зайнаш не могли…

- После второго убийства, - не дал мне договорить леопард, - патрули на улицах Сарраша были усилены, Катарин. Ночью дознавателей в переулках и на площадях, как мух над сгнившим трупом. А Герону на пути они вчера не встретились ни разу, - он повернул ко мне голову, заставил застыть и задержать дыхание. Было похоже, что теневой более чем просто раздражен.

- Это совершенно не значит, что Зайнаш…

- А я и не утверждаю, что это он, - снова не дал мне договорить мужчина. - Но тебе не кажется, что совпадений слишком много? Насколько твой василиск умеет хранить тайны? Кто еще знает, что ориша Равен – теневая на самом деле?

- Есть несколько дознавателей, приближенные Хайда… Но они толком меня и не видели – я всегда либо под ниамом, либо под личиной. Что же до тайн и их сохранности… Я уверена, что Зайнаш не станет распространяться на этот счет.

- Слова-слова, - скривился теневой, передразнивая меня. – За твоим домом и тобой следят его змеи. Даже о маленьком представлении, которое устроил повелитель, уже известно.

- Что? – я хотела выругаться, но смогла выдавить лишь это кроткое «что», информация с трудом пробилась к сознанию. Захотелось застонать и вырвать Альяру клыки, а Зайнашу слишком длинный язык. Или язык длинный не у Зайнаша…

Энора?

- Я услышала тебя, - кивнула, с шумом втягивая воздух, и возвращаясь к теням. Проблемы надо решать по мере их поступления.

- Хорошо, - и хоть Алистер не улыбался, в голосе мне отчетливо слышалась улыбка. – Что-то нашла?

Его Дневная скользнула вперед и застыла рядом с моей, и мужчина втянул носом воздух.

Я повела плечами, снова закрыла глаза, стараясь вернуть потерянный контроль. И снова что-то почувствовала, какие-то смутные колебания, но понять, что это такое, не получалось. Под толщей песка тени ничего не видели. Память этого места была слишком забита.

- Не могу пока понять, кажется…

Но теневой не дослушал. В несколько шагов оказался вдруг в центре собственного плетения, вытянул руки, направив раскрытые ладони на песок, чуть склонил голову.

- …что здесь когда-то давно был источник. Он все еще здесь, но под землей. Где-то внизу и слабый. Истощенный.

- Если знаешь, зачем спрашиваешь? – тряхнула я руками, сбрасывая плетение, забирая теней назад. Алистер открыл глаза. Улыбнулся, поворачиваясь ко мне.

- Я почувствовал только сейчас, - покачал он головой, поводя плечами. Рассеянно оглядел пространство перед собой, бросил короткий взгляд на солнце.

- Что? – спросила, следя за теневым взглядом.

- Пока просто мысли, - отмахнулся «дознаватель». - К ущелью?

Я просто кивнула, и теневой тут же открыл портал, протягивая мне руку. Красивая рука, сильная… Я сделала несколько шагов к Алистеру, вложила свои пальцы в ладонь и только потом поняла, что сделала…

- Попалась, - усмехнулся теневой, а в следующий миг его губы обожгли мои.

И все потерялось, растворилось и исчезло в этом поцелуе, в тяжести и силе мужских рук, в бархате волос под моими пальцами, в биении чужого сердца под ладонью, в нашем смешивающимся дыхании.

Как держаться от него на расстоянии, как контролировать себя и собственные действия, когда он целует так, когда в каждом его движении, в каждом жесте и слове обещание и искушение, темное, как ночь, завораживающее и гипнотизирующее. Сила, настоящая мужская сила и уверенность, ум, в которых, оказывается, гораздо больше опасности, чем в красивом лице и теле.

Плавясь в его руках, сдаваясь под напором жадных, настойчивых губ и языка, я понимала, верила в то, что когда-то проиграла этому теневому, знала, почему это сделала.

А он кусал мои губы, вжимал тело в себя, вторгался в рот, переплетая наши языки, вел за собой, не давая ни мгновения передышки, ни шанса на отступление, сопротивление. Казалось, Алистер знал меня лучше меня самой. Дразнил.

Раздразнил, одурманил, взбудоражил, разжег внутри предвкушение такой силы, что я перестала себя контролировать. Наслаждалась прикосновениями к широким плечам, чужим опаляющим дыханием на собственной шее, короткими, жалящими укусами. Хотела почувствовать тяжесть тела, коснуться обнаженной кожи, ощутить его в себе, вокруг, хотела захлебнуться запахом и потеряться в прикосновениях.

Это было так, как никогда до этого, как будто впервые.

- У тебя удивительный дар, Катарин, - прошептал он хрипло мне в самое ухо, покусывая мочку и утягивая к продолжающей мерцать воронке. – Делать из меня не меня.

Каким-то смазанным, неуловимым движением теневой оказался за моей спиной, сцепил руки на талии, притягивая к себе и сделал последний шаг.

Из портала я вышла все еще ошалевшая и одурманенная, с липким киселем вместо мозгов, с покрасневшими губами и полной неразберихой в голове.

Алистер отпускать не собирался, уткнулся носом мне в макушку, дышал часто и шумно, доказательство его желания упиралось чуть ниже поясницы.

Слепило глаза солнце, шелестел ветер, перебирая песчинки, становилось по-настоящему жарко. А я все стояла в кольце его рук, стараясь заново научиться дышать и осознавать себя.

- Ты играешь не по правилам, - выдохнула, находя в себе все-таки силы отстраниться от Алистера. – Ты дел…

- Здесь нет правил, Катарин, - сверкнул он глазами раздраженно, позволив мне отойти, перебивая в его излюбленной манере. – Никогда не было. – Мужчина сократил расстояние между нами, склонился так близко, что в отражении его вытянувшегося кошачьего зрачка я смогла различить себя. – И я не играю.

- Это угроза? – скрестила я руки на груди. – Потому что звучит именно так.

- Это обещание. Ты всегда умела игнорировать очевидные вещи. Не замечать и не обращать на них внимания, пряталась от меня, скрывала себя. Предпочла сбежать… Больше этого не повторится. Я вижу, как ты вздрагиваешь от моих прикосновений, как смотришь на меня, я ощущаю твое желание даже сейчас, - Алистер провел носом едва касаясь вдоль скулы, заставив кожу покрыться мурашками, а меня натянуться струной. – Ты больше не спрячешься. Как только я пойму, что ты с собой сделала, чтобы забыть и как от этого избавиться, я перестану играть в благородство. Я нашел королеву Инивура.

Я сощурилась и толкнула обнаглевшего кошака в грудь, но он даже не пошевелился, злость поднялась так быстро, что казалось, только этого и ждала.

- Королеву Инивура? – прошипела. – Так вот, что тобой движет?

- Как интересно ты реагируешь, - улыбнулся засранец открыто и широко. В глазах плескалось… он смотрел так, как смотрят на маленьких детей – с умилением, очень раздражающе. А я поняла, что теневой прав: только что я сама выдала себя, подтвердила все, о чем он говорил еще несколько вдохов назад. Злость и раздражение помогли взять себя в руки, успокоиться.

Я вздернула подбородок, скрещивая руки, успокоила теней и сердцебиение, едва улыбнулась.

- Желаю тебе удачи, Алистер Инивурский, - и отвернулась, заправляя за ухо прядь волос. – Если ты закончил сыпать обещаниями, которые никогда не сдержишь, предлагаю заняться делом.

Сзади послышался короткий приглушенный смешок. И больше ничего.

Сосредоточься, Равен. Хватит на него вестись, вестись на это все. Кошак играет с тобой, а ты только упрощаешь ему задачу.

Я тряхнула головой, на миг прикрывая глаза, и отпустила теней, всматриваясь в скалы и черный пепел, в который превратились тела мертвой нежити под лучами солнца.

Я была уверена, что здесь до меня кто-то побывал, кто-то достаточно сильный, чтобы не бояться охотиться в этом месте, достаточно отчаянный.

Камни и обломки скал, земля под ногами отливали при свете дня ржаво-красным, сухо трещали на ветру ветви редких, низких кустов, сновали под ногами скорпионы, мелкие, шипастые ящерицы, у самого обрыва, в тени плоского обломка скалы сверкали бусинки глаз змеи.

Я прикрыла глаза, сосредоточилась, игнорируя боль, появившуюся в висках, окунулась в воспоминания.

И тени услужливо показали мне все то, что происходило у пересохшей реки несколько дней назад. И пусть картинка была нечеткой, пусть ей не хватало деталей, я все-таки смогла поймать за хвост то, что искала.

Она вышла из портала, соткалась из воздуха, как раз на том месте, с которого этой ночью я дразнила крокотт. Замерла над обрывом почти так же, как и я, почти так же разрезала себе ладонь.

Незнакомка в светлом платье, слишком тонком для ночного холода пустыни. Темные волосы, темные провалы глаз, слишком яркие губы. Тени смогли показать лишь общие черты, никаких деталей. Но я все равно смотрела, как завороженная, следя за каждым жестом.

Она двигалась странно: порывисто и дергано, как марионетка в руках неумелого кукловода, было в ее движениях что-то неправильное, что-то больное. Так же странно вели себя ее тени, словно она с трудом удерживала над ними контроль, словно они были сильнее, чем она могла выдержать. И убивала девушка нежить так же странно, с непонятным безразличием и спокойствием. Не было в незнакомке ярости, азарта, голода, присущего всем теневым, не было жажды. Как будто не было в ней зова теней, как будто она его совсем не слышала. А тени бесновались и бросались на нежить с яростью и остервенением, двигались настолько быстро, что за их движениями невозможно было уследить, просто смазанные пятна, длинные росчерки тумана то там, то здесь. Оторванные головы и распоротые тела, вырванные хребты, гнилые ребра, торчащие из боков, склизкие, грязно-зеленые сердца и пробитые черепа. Висело в воздухе густое облако пыли, такое плотное, что сквозь него с трудом пробивался лунный свет, трещали, крошась, камни, выли и скулили умирающие крокотты.

А я продолжала смотреть на спокойную девушку и на ее сошедшую с ума стихию и… картинка не складывалась. Слишком много ярости и боли, скрытой силы в тенях и слишком мало всего этого в теневой. Как будто тени были не ее…

- Ты видишь? – спросила я у Алистера, уверенная в том, что он тоже отпустил свою Дневную, что тоже всматривается в память этого места.

- Да.

- Это Шайнила?

- Думаю, да, - прозвучало задумчиво. И судя по этому ответу, «дознаватель» увидел в том, что показывали тени, явно что-то большее, чем смогла разглядеть я. Понять что-то большее, чем смогла понять я.

- Расскажи мне про нее, - попросила, возвращаясь к нормальному зрению, оглядывая пепел, который еще не успел унести ветер.

Алистер ничего не ответил, заставив обернуться. Он шел к обрыву у того самого камня, под которым еще несколько лучей назад отдыхала от дневной жары змея, остановился у края, отпустил теней.

Они скользнули вниз стремительно и резко, как вода, сорвавшаяся вниз, все пять. Алистер заглянул вниз.

- Как много здесь тварей? – спросил он, все еще пребывая где-то в своих мыслях.

- Сотни, тысячи, - пожала я плечами. – Никто не считал. Василиски полагают, что крокотты, я имею в виду нормальные, живые крокотты, приходят сюда умирать со всей пустыни, что это место притягивает их, как кладбище.

- У тебя другое мнение? Ты некромант, Катарин, - прозвучало не как обвинение, скорее, как констатация факта, без каких-либо эмоций. Но я поняла, к чему он ведет. Его интересовало, пробовала ли я пробиться к нежити, были ли здесь провалы и разрывы, пыталась ли я их почувствовать.

- Темная некромантия в Шхассаде запрещена, впрочем, как и почти везде, - пожала я плечами. – Но да, у меня другое мнение. Крокотты здесь кормятся. На дне ущелья много источников силы, таких же, какой был на месте портала.

- Если Альяр ничего с этим не сделает в ближайшее время, твари начнут нападать на Сарраш все чаще, подбираться все ближе.

- Знаю, - кивнула. – Я говорила об этом, Альяр… ищет выход, - на самом деле, про вопрос просто предпочли забыть. Василиск не считал угрозу достаточно серьезной.

- Почему не обратился к нам? – скрипнула под высокими сапогами сухая земля, теневой повернулся ко мне так резко, что я на долю вдоха испугалась, что он свалится в пропасть.

- Гордость не позволяет, - развела руками, наблюдая за приближением кота. – Расскажи мне о Шайниле, - повторила просьбу. – Если она охотится на меня, я должна знать, с кем имею дело.

Алистер открыл портал.

- Пойдем.

- Куда? – отступила я на шаг, разглядывая глаза и все еще вытянутый кошачий зрачок, наблюдая за тенями, которые как призраки возвращались из ущелья к своему хозяину.

- Назад, В Шарам, - ответил он так легко, как будто ждал этого вопроса.

- Смеешься? - покачала головой, не веря тому, что слышу. Он же не может думать, что я попадусь на одну и ту же удочку два раза? Или может…

- Нет, - теневой нетерпеливо дернул головой. - Спокойно мы сможем поговорить только там. Потом я верну тебя домой, обещаю, - Алистер смотрел твердо, а я задумалась над его словами. Пожалуй, он прав. В Сарраш кошак вернется под личиной, наверняка сразу займется оборотнем, а меня скорее всего ищет по всему городу Альяр.

Я кивнула, проигнорировав, протянутую руку, вызвав этим очередную улыбку на порочных губах, шагнула в искрящуюся воронку. Все еще думала над тем, что увидела, думала о странной девушке и ее странных тенях. Это было легче, чем думать о мужчине рядом.

Если быть до конца честной, мне не хотелось возвращаться в Сарраш именно из-за Альяра и Зайнаша. Мне предстоял непростой разговор с повелителем, и я не сомневалась, что главный дознаватель сочтет необходимым при этом присутствовать. У него ко мне и Льяру накопилось слишком много вопросов, и что-то подсказывало, что повелитель больше не намерен оставлять их без ответа. В конце концов, Хайд его главный дознаватель – преданный и верный, но… Как можно хранить преданность и верность тому, кто сам не доверяет? Законы чести и прочие мужские правила, по которым принято жить в Шхассаде, очень часто вызывали у меня приступы меланхолии и головной боли. Ситуация с Хайдом исключением не стала.

Я втянула носом разгоряченный воздух и прошла вслед за теневым к дому, рассматривая Шарам, но не вникая в то, что вижу. Зачем? Тени справятся без меня.

- Что-то не так, Рин? – тихо спросил леопард, опускаясь в кресло в гостиной.

- С чего ты так решил? – не поняла я вопроса.

- Ты сопишь и пыхтишь, кривишься. Ты совершенно перестаешь контролировать эмоции, когда глубоко задумываешься. Под личной Анны делала точно так же, - едва улыбнулся теневой, и на этот раз улыбка вышла… грустной, а мне вдруг стало неуютно от нее. Что-то кольнуло и дернуло внутри, сжало.

- Я… - Алистер закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, и дышать мне стало легче. – Думаю о том, что ждет меня, когда я вернусь в город. Альяр вряд ли оставит без внимания мое отсутствие.

- Кто он тебе? – тихо спросил мужчина, приоткрыв один глаз, сейчас он был похож на кота, как никогда. Даже поза была какой-то кошачьей.

- Какая разница? Или ты, как и Хайдар, считаешь, что имеешь право на такие вопросы? – тут же ощетинилась я.

- Он не твой любовник, - протянул леопард лениво, снова закрывая глаза. – Если бы ты делила с ним постель, Альяр бы не подпустил к тебе Зайнаша, не позволил жить отдельно, вообще из дворца не выпускал. Змей очень ревностно относится к тому, что считает своим, стережет свои сокровища, как Жадуш из старых легенд.

- Ты знаешь легенду о Жадуше? – удивилась я, а в памяти тут же вспылили страницы книги, Мираш, сидящий в кресле возле моей кровати, история о василиске, который скопил столько богатств, что ими можно было укрыть все земли Шхассда, а потом сошел с ума. Убивал всех, кто приближался к его дворцу, убил свою семью, подданных, стражу, заперся в сокровищнице, потерял сон, перестал есть и выходить наружу. Так и умер, лежа на своем золоте в одиночестве и темноте.

- Да. Я много чего знаю, Катарин. Шхассад одним из первых признал теневых, когда мы вернулись. Но ты не ответила на вопрос.

- Я не буду отвечать, - покачала головой.

- Тогда я узнаю сам, - улыбнулся он, как будто получил от меня именно тот ответ, на который рассчитывал, как будто он его полностью устраивал.

- И снова я могу пожелать тебе лишь удачи. Расскажи про Шайнилу. Почему она… такая?

- Если честно, то я почти ничего о ней знаю. В основном лишь догадки, - начал Алистер так же тихо. А я только сейчас заметила глубокие тени под его глазами, мелкие морщинки в уголках губ, немного бледное лицо. Лорду-наместнику явно не мешало бы отдохнуть. - Она действительно дочь графа, вот только не родная, а названная, появилась на его пороге, когда ей не было и года. Откуда – неизвестно. В ней действительно есть кровь темных эльфов, мать совершенно точно была темной, но кем был отец тоже неизвестно. Учитывая ее способности, полагаю, мужчина вполне мог быть и василиском.

- Ходящая по снам, - кивнула я. Хождение по снам – редкая сила, чаще всего действительно проявляющаяся у ментальных магов. – Насколько она сильна?

- Очень. Шайнила может войти почти в любой сон, изменить его, исправить, внушить то, что ей необходимо. Полагаю, ее влияние на меня результат не только отравы, которой эльфийка меня поила, но и этой ее особенности.

- Что с ее тенями?

- Ты сейчас вряд ли поверишь тому, что я скажу, но… - он хрустнул шеей, повел плечами и снова расслабился, открыл глаза, - но другого объяснения у меня нет.

- Говори, - чуть улыбнулась я. – Кажется, что меня ничто уже не удивит.

- Напрасно ты так считаешь. Полагаю, что Шайнила в детстве была заблокирована, причем, как это часто бывает, заблокирована не теневыми, а поэтому неправильно. Часть ее теней погибла.

- Но, как тогда она… - я хотела спросить, как она тогда сама умудрилась выжить, ведь гибель даже одной тени грозит теневому смертью, сумасшествием. Тени – часть нас, часть души, тела, сознания.

- Ты некромант, Катарин. Так что этот вопрос, скорее, к тебе, - развел руками леопард. – Мы все еще собираем наши архивы, знания. Но мне на ум приходит несколько ритуалов, которые способны удержать теневого и не дать ему шагнуть за грань. Они древние, опасные, появились еще до восьмисотлетней войны, но откуда про обряды знали те, кто ее блокировал, остается только догадываться.

- Погоди, - затрясла я головой. – Но у ущелья у Шайнилы были все пять теней. Она смогла их вернуть?

- Отобрать, - зло усмехнулся Алистер.

- Это невозможно, - покачала я головой ошарашено. Нельзя забрать чужую тень, нельзя присвоить ее себе, это как… Как пришить к себе чужую голову.

- Возможно, - уверено кивнул «дознаватель». – Когда она появилась в Инивуре, у девчонки было две тени. По крайней мере, я видел только двоих – Основную и Ночную. Основная – ее, на счет Ночной уверенности у меня нет. Так же, как нет уверенности в том, какие еще стихии подвластны Шайниле. От нее всегда немного тянуло хаосом, были следы водной магии, но…

- Но? – подалась я вперед.

- Но я не уверен. Мое сознание было затуманено слишком долго, чтобы я мог просто полагаться на свои ощущения. Ты проверяла девушку, Катарин. Ты знаешь о ней больше, чем я. Знала, - тут же поправил себя Алистер, снова невесело усмехнувшись. И опять эта горькая усмешка отозвалась во мне чем-то колючим и болезненным.

- Я не делала записей? – нахмурилась, закусывая губу и отводя взгляд, потому что смотреть в глаза теневого стало снова неуютно. Я ощущала вину. Вину за то, о чем даже не помнила.

Бред какой-то.

- А сейчас ты делаешь записи, Катарин? – ответил мужчина вопросом на вопрос. И вынуждена была признать, что теневой прав. Я никогда не делала записей. Ни к чему.

А лорд-наместник вдруг улыбнулся и открыл пространственный мешок. Через миг в его руках оказался тонкий серебряный браслет. Я с недоверием покосилась на украшение в его руках.

- Ты повторяешься, - сжала губы и стиснула пальцами подлокотники кресла.

- Извини, - покаянно склонил леопард голову. – Но это не то, о чем ты подумала, проверь, если не веришь.

- Что тогда? – сощурилась я, отпуская Дневную. Не могу сказать, что я не верила Алистеру, но… лучше все же последовать его совету.

- Он защитит от Шайнилы, от ее проникновения в твои сны. Я хотел отдать браслет еще несколько дней назад, но не успел. Позволишь? – поднялся мужчина на ноги, приближаясь к моему креслу.

- В нем нет необходимости, мои ментальные блоки…

- Пожалуйста, Катарин, - оборвал меня леопард, склоняясь к руке. – Так мне будет спокойнее. Это просто защита.

Теневой ждал, а я смотрела на его склоненную фигуру и не могла найти причин для отказа, не видела необходимости с ним спорить. Снова вдыхала темный запах и не могла оторвать взгляда от длинных красивых пальцев, от сильных предплечий, увитых венами.

- Хорошо, - проговорила осторожно, поднимая руку с подлокотника. Тонкая цепочка в следующий миг обвила запястье, Алистер застегнул замок, пробежав пальцами по коже в невесомой ласке, вызывав толпу мурашек. Он погладил вену в том месте, где начал частить пульс, а потом прижался к ней губами, подняв на меня потемневший взгляд.

Да чтоб тебя!

Я не могла даже пошевелиться, чувствовала жар губ, шершавый язык, и в голове было пусто аж до звона, только сердце стучало в висках.

А через миг кот поднялся на ноги, как будто ничего и не было, вернулся в свое кресло и застегнул у себя на руке точно такой же серебряный браслет.

Чтоб тебя, чтоб тебя, чтоб тебя…

Приходи в себя, Равен!

- Расскажи… - прохрипела не своим голосом, прочистила вдруг пересохшее горло и попробовала снова. – Расскажи, почему ты считаешь, что Шайнила охотится за мной.

- Потому что, если бы ей нужен был я, она бы не ушла, - просто пожал он плечами, как будто это все объясняло. Я же… не понимала ровным счетом ничего. Бесит.

- Странный аргумент, - повела я плечами, рассматривая простой браслет на руке, все еще копаясь в его плетении: простые связки, простые нити, почти не чувствуется магии и несмотря на это удивительно сильный. Невероятно искусная работа, и что еще невероятнее, мастера я не узнавала. – С учетом того, что Шайнила лезет в твои сны, а не в мои.

Что-то неуловимое промелькнуло на лице леопарда в этот момент, словно я ткнула пальцем в небо и попала. Шайнила приходила к нему снова? Он поэтому так встревожен?

- Ничуть. К тебе эльфийка просто пока не подобралась, теперь и не подберется. Но она пришла в Инивур почти одновременно с тобой, сбежала и снова проявила себя в Шхассаде, не много ли для простого совпадения? Кроме того, ты знала убитых василисков.

- Не близко, - тут же качнула головой. – Просто слух…

- У тебя всегда плохо получалось мне врать, Катарин, - провел мужчина рукой по волосам устало. – Но об этом мы поговорим позже. Сейчас я дум… - Он вдруг оборвал себя на полуслове, чуть склонил голову, как будто к чему-то прислушивался, а уже в следующий миг весь подобрался и напрягся, не осталось и намека на ту расслабленность, которая еще миг назад плескалась в зеленых глазах. Взгляд стал жестким и сосредоточенным. А еще через миг в открытое окно влетел серебристо-серый вестник, пронесся мимо меня, почти задев щеку, всколыхнув выбившуюся прядь у виска, и застыл перед наместником. Вестник был размером не больше горошины, мерцал и колебался в воздухе, будто от нетерпения, едва слышно свистел. Теневой поймал заклинание, зажав его в ладони, и поднялся на ноги.

- Нам пора, - хрустнул он шеей. В пальцах заплясали огненные нити – Алистер открывал портал.

- Что-то случилось?

- Наверняка. Но я пока не знаю, что.

И несмотря на огонь в его руках, от леопарда вдруг повеяло таким холодом, что я невольно передернула плечами. Не стала с ним спорить или настаивать, хватит с меня разговоров и его присутствия для одного дня, в воронку шагнула первой.

Портал открылся позади моего дома, я ступила на каменную мостовую, краем сознания отмечая громкое женское пение, подаваясь в сторону, чтобы позволить выйти и Алистеру… Но намерение сократить количество физических контактов с теневым так и осталось намерением – вместо леопарда я чуть не врезалась в чужого сармиса и его наездницу. Ящер зашипел, приподнялся на задних лапах, скаля пасть, острые когти оказались на расстоянии меньше мизинца от моего лица. Хозяйка зверя сдавленно охнула, а я только и смогла, что втянуть в себя воздух и немного отклониться.

Даже испугаться толком не успела, потому что крепкая рука обвила талию, леопард дернул меня к себе, прижимая, и отступил к стене, окружающей мой дом. Два вдоха ушло у василиска, чтобы успокоить своего ящера, два вдоха ушло у меня, чтобы понять, что происходит.

Шарисы…

Пестрые одежды и цветы в распущенных волосах, звон браслетов, громкое пение, ярко подведенные сурьмой глаза, лица не скрытые под ниамами. Красивые женщины, изящные, свободные, насколько это вообще возможно в Шхассаде.

Процессия растянулась вдоль всей улицы и мужчины, что видели их, свистели и улюлюкали в след, бросали под лапы зверям цветы.

Сегодня шарисы навестят дома знати, сегодня они выберут девочек для обучения. Только самых достойных. И следующие пять лет будут учить их угождать мужчинам, не только и не сколько в постели, сколько во всем остальном. За девушку воспитанную шарисами знатные василиски готовы перегрызть друг другу горло.

Я чуть склонила голову перед женщиной, под лапы ящерицы которой чуть не угодила. А она спокойно потрепала своего зверя по холке, едва заметно улыбнулась и одарила мужчину за моей спиной изучающим, призывным взглядом.

Леопард почему-то прижал меня к себе еще крепче.

А наездница чуть тронула поводья и продолжила свой путь, ее голос снова присоединился к другим, влился в поток, звучал громко и чарующе. Так, как будто ничего и не произошло.

- Это… - начала было я.

- Я знаю, кто это, - оборвал меня теневой, наконец-то отпуская. Правда радовалась я недолго, Алистер взял меня за руку и повел вдоль стены к заднему входу, не обращая внимания на женщин и их взгляды. Полностью игнорируя мои попытки освободить пальцы.

- Я вернусь, как только пойму, что происходит, - и не дав мне вставить ни слова, снова открыл портал. А я еще стояла какое-то время у собственной двери, рассматривая девушек и пестрые шелка, раскрашенных красным и охряным ящеров, слушая песню, сохранившуюся, наверное, еще со времен проклятых богов и почему-то думала о том, откуда Алистер знает о шарисах.

Неужели был у них во дворце?

Но мысли выветрились из головы сразу, стоило мне все-таки войти в дом: в гостиной мерцало и натужно звенело зеркало связи, жужжало под потолком с десяток вестников, билось о стены, сталкивалось друг с другом. И отчего-то все это…

Алистер и его «возвращение» в мою жизнь, Альяр и Зайнаш с их контролем и желанием прижать и подмять под себя, Энора и Селестина со слишком длинными языками и короткими умишками.

…так разозлили, что я развернулась на каблуках, запустила руку в пространственный мешок и раздавила шарик с порталом.

А через вдох уже стояла в кабинете василиска.

- Ты смертельно ранен? Отравлен? У тебя какие-то очередные послы? – начала я, стоило оказаться перед повелителем и убедиться, что он меня заметил и готов слушать. Выражение змеиной рожи при этом – одно удовольствие. Удивленно-строгое. – Шхассад на пороге войны или катастрофы?

- Нет, - процедил василиск сквозь зубы.

- Тогда какого хрена? – прошипела я, опираясь руками о стол.

- Какого хрена что? – точно так же прошипел Льяр, заводясь в один миг.

- Какого хрена ты шлешь одного вестника за другим? Какого хрена мое зеркало связи светится, как масляная лампа с магическим огнем внутри? Какого хрена возле моего дома все еще змеи Зайнаша?

- Я…

- Вот именно, - рыкнула, ткнув повелителя пальцем в грудь – ты! Всегда ты, Альяр. В моей жизни тебя и твоих проблем стало слишком много. Если я молчу, значит я не хочу с тобой разговаривать.

- Мне плевать хочешь ты или нет, - точно так же навис он над столом, сверля меня взбешенным взглядом. Что-то тяжелое ударилось об пол, лицо покрылось чешуей в один миг. А его ответ взбесил меня еще больше. – Ты будешь здесь, когда я захочу, и будешь слушать и кивать, потому что…

- Иди в задницу, - улыбнулась, выпрямляясь. – Я больше не переступлю порог твоего кабинета, Альяр.

- Ты давала мне клятву, - сощурился змей. И это напоминание заставило мою злость подскочить еще на несколько пунктов, хотя еще вдох назад, казалось, что это невозможно. Я давно не была настолько зла, я давно так мерзко себя не чувствовала. Да и головная боль никуда не ушла, пусть я и старалась ее игнорировать изо всех сил.

- Клятву? – сощурилась я, сжимая руки в кулаки. – Что ж… Давай обсудим кто, кому и в чем клялся. Ты поговорил с Энорой? Нашел способ заткнуть ей рот и занять ее язык чем-то более полезным, чем сплетни и слухи?

Тишина, только ноздри раздуваются, как у бешеного зверя и тело теперь полностью змеиное, бьет об пол толстый хвост, раздражая еще больше.

- Нет, - дернула головой. - Иначе о том, что ты стоял предо мной на коленях и «просил стать твоей женой» не трепался бы каждый встречный в Сарраше.

- Это…

- Я не закончила, - оборвала зарвавшегося василиска. – А Зайнаша ты на место поставил? Думаешь, «огонь души твоей» просто так оказался в саду как раз в тот момент, когда ты держал меня за руки? – и по лицу Альяра, я понимаю, что до этой светлой мысли его мозг еще не дошел. И это снова бесит. Бесит так, что я не выдерживаю, хватаю с полки первую попавшуюся книгу и швыряю ему в голову. Конечно, промахиваюсь и она вылетает в окно. Звон осколков, шум. А стравить хоть немного кипящее раздражение не получается. Скорее наоборот, меня злит то, что я промахнулась.

- Катарин… - предупреждающе начинает василиск. Но я останавливаю его взмахом руки.

- Не смей говорить мне о клятве, не смей разговаривать со мной в таком тоне, Альяр, я уйду так же легко, как пришла. Пока ты не разгребешь за собой, я здесь больше не появлюсь.

Я сжимаю в руке новый шарик с порталом, намереваясь свалить, но прежде, чем успеваю сделать шаг. Слышу то, отчего волоски сзади на шее встают дыбом.

- С кем ты провела эту ночь? Кто из знати Инивура здесь?

Вопрос отдается в голове эхом. До меня постепенно доходит. Он почувствовал… Почувствовал, потому что Алистер рассказал мне, потому что сегодняшнюю ночь я провела не просто с кем-то…

Да и к духам грани. Не думаю, что отголосок был таким уж сильным, не думаю, что удар был болезненным. В конце концов, не василиск же привел меня к лорду. Но то, что Альяр в крусе… может стать проблемой.

М-да.

- Энора и Зайнаш, - пожимаю плечами, отмирая, сумев справиться с собой и все-таки делаю шаг в воронку, не дожидаясь ответа повелителя. Нам больше не о чем с ним говорить, по крайней мере пока. Жаль… Мне казалось он все-таки изменился, а он остался прежним, все еще не научился расставлять приоритеты. На виски давит все сильнее.

И хочется вернуться в дом и залезть в ледяную воду, но…

Но портал открывается не в моей гостиной, а в архивах. Здесь темно, тихо и пусто. И я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, прохлада подвалов, сырой воздух, помогают немного остыть. Как раз настолько, чтобы в голове прояснилось, и я смогла сосредоточиться на поисках. Мне очень хотелось понять, как теневой удалось потерять троих теней и выжить, как удалось забрать чужие тени, очень хотелось понять, кто она такая.

А еще все-таки зудит и не дает покоя где-то на подкорке червячок собственной вины и не предусмотрительности. Что стоило мне вести дурацкие записи, что стоило отдать их Алистеру перед уходом? Неужели я так торопилась, так спешила, что не подумала о последствиях, что не предусмотрела? Или я так боялась…

Я тряхнула головой, идя вдоль темных, огромных полок, и тут же поморщилась от боли, прострелившей виски, в уголках глаз выступили слезы.

Пришлось остановиться на миг и переждать новый беспощадный приступ, рот наполнился кислотой, тени вяло зашевелились впереди.

Пару глубоких вдохов и снова можно сделать несколько шагов по подвалам дворца ушедшей под землю столицы Шхассада. Эти архивы – самые старые во всем Мироте, здесь хранятся знания и практики, считающиеся утерянными во время восемьсот летней войны. Книги и свитки собирала по всему миру тайная канцелярия третьего правителя Шхассада, конечно, по приказу самого правителя. Сюда несли все, что находили, все, что можно было спасти и вытащить из-под обломков храмов, замков и дворцов, все, что могло иметь хоть какую-то ценность. Здесь были свитки из библиотек горгулий, эльфов, фей, врайтов, можно было найти почти все…

Легенда о Жадуше, на самом деле легенда о третьем правителе. Грустная и не менее страшная, только страшная по-другому. Он никого не убивал, не чах в подвалах собственного дворца над сокровищами, он… Он просто сошел с ума. Прикоснулся к какому-то свитку и потерял разум. Говорили, что ему стали доступны все знания, которые смогли накопить жители Мирота за время своего существования, говорили, что он стал видеть и слышать то, что не мог видеть никто другой, говорили, что он знал, как закончится восьмисотлетняя война. И его сознание просто не выдержало. Повелитель распорол себе горло прямо в этих подвалах, а перед этим проклял бывший город, Белых скорпионов из тайной канцелярии, нескольких советников и личную стражу, словом, всех, кто знал о существовании архивов, и столица ушла под землю, погребя под собой опасные знания и тех, кого коснулось проклятье. Старый город провалился в разлом за суман, его жители бежали, а историю о Дергаше превратили в легенду о Жадуше, книги заменили золотом, проклятье превратилось в убийства. И так бы и пылились здесь неподъемные фолианты, забытые и никому ненужные, если бы тысячу четыреста лет назад, молодой будущий правитель Шхассада, прячась от надоедливых нянек на одной из башен нового дворца, не обнаружил в тайнике несколько пожелтевших листков пергамента, только чудом не превратившихся в труху. Всего пару строк и короткое письмо на смеси старошхассадского и привычного ему языка позволили найти и вскрыть это место. Перевод и расшифровка заняли почти шестьдесят лет, еще тридцать ушло на то, чтобы пробраться к погребенному под землей дворцу и еще пять на то, чтобы защитить это место от незваных посетителей: какие только слухи не пускали, какими только ужасами не пугали повелители Шхассада и посвященные в тайну этого места, какие только охранные, маскирующие, сигнальные и укрепляющие заклинания не пропитали стены старого дворца, каждый новый правитель считал делом чести добавить что-то свое…

В итоге вход в город стали обходить десятой дорогой, а о том, что за стенами под землей что-то сохранилось не знал практически никто.

Были здесь и заклинания Альяра. Горели ярче других, знакомая магия покалывала кожу.

Я провела рукой по одной из каменных стен и улыбнулась, наблюдая, как расцветает и распускается, ползет вглубь темного, бесконечного коридора плетение, зажигая сине-белые магические огни.

Сколько здесь всего свитков и книг не знает никто. Каталог начали составлять чуть ли не шестьсот лет назад, но по словам Альяра не продвинулись и на треть. Подвалы тянулись вглубь и вверх на бесконечное расстояние, чтобы обойти их все, заглянуть в каждую комнату и тупик не хватит и нескольких месяцев. Так же далеко и высоко тянулись полки и шкафы, прорубленные прямо в камне. Иногда казалось, что жители Мирота просто не могли написать все это, просто не могли владеть всем этим…

Я снова улыбнулась, продолжая скользить рукой вдоль полок, легко касаясь кончиками пальцев прозрачной стены, защищающей свитки и книги от неосторожных прикосновений, сырости, плесени, попыток вынести отсюда, практически от всего.

А плетение все продолжало тянуться вперед, продолжали зажигаться магические огни, мерцать холодным светом ярких звезд и тихо гаснуть за моей спиной.

Я шла к ступеням, ведущим на второй уровень подвалов, к тем коридорам и комнатам, в которых были собраны книги и свитки о теневых. К сожалению, в архивах старого Сарраша именно этих книг меньше всего. Целью той войны было уничтожить не только теневых, но все, что с ними связано: любые упоминания и записи.

Я свернула в правый коридор, сделала несколько шагов и нахмурилась, замерев. У левой стены что-то тускло сверкнуло, отразив мерцание светляков, привлекая мое внимание.

Я не стала препятствовать своей основной, когда она замерла у непонятной вещицы, лишь смотрела ее глазами, ощущала ее руками.

А через вдох передо мной возник один из проклятых Белых скорпионов, наконец-то решивший, что ему надоело просто наблюдать.

Одежды цвета песка, закрытое ниамом лицо, испещренное множеством морщин, изогнутая сабля на поясе, даже сейчас не утратившая своей красоты.

- Тихого дня, госпожа Катарин, - склонился эсфир. Не дух, не призрак, не живой василиск… что-то между.

- Тихого, Амир, - кивнула я, наконец-то узнав мужчину. Судя по его приветствию и по тому, что он так долго не показывался, узнал меня и он.

А тень тем временем подняла с пола привлекшую мое внимание безделушку, и наконец-то смогла понять, что это такое – чешуя… Чешуя, оставленная кем-то, кто шел этим же коридорами не так давно. Возможно, всего лишь несколько дней назад.

Альяр спускался в архивы, но…

- Амир, - обратилась я к духу, - здесь недавно был повелитель Альяр?

- Нет, Катарин, - покачал головой дух, и больше не произнес ни слова. Впрочем, я и не рассчитывала на то, что он что-то скажет. Эсфиры отвечают только тогда, когда их спрашивают.

- А кто? Здесь ведь недавно кто-то был? – я забрала чешуйку из рук тени, поднесла ее поближе к магическому огню, рассматривая и пытаясь определить цвет. Не знаю зачем, не знаю, почему ее присутствие меня так насторожило. В конце концов, архивы редко пустуют подолгу. В конце концов новая тайная канцелярия не оставляет попыток упорядочить все то, что здесь хранится.

- Нет, Катарин, - так же ровно и спокойно ответил Белый скорпион.

- Чье тогда это?

- Не знаю, - покачал он головой. А я вздохнула, поняв, что большего от него вряд ли добьюсь. Он действительно не знал, иначе не смог не сказать. Эсфиры не врут, не могут не ответить.

- Ладно, - пожала я плечами и тут же поморщилась, потому что боль в висках снова прострелила навылет, - проводи меня к серебряной комнате.

- Да, госпожа Катаирн, - чуть склонил он голову и направился вглубь очередного коридора. Я убрала чешуйку в карман и последовала за своим провожатым. Не то чтобы мне нужен был провожатый, но он, возможно, мог помочь мне с поисками, если в серебряной комнате я не смогу отыскать то, что нужно.

А коридор петлял и извивался хвостом огромной змеи тем больше, чем глубже мы уходили, зажигались и гасли светляки, фонило магией от стен и полок, гулкое эхо шагов бежало впереди меня, впрочем, как и мои тени. Эсфир хранил молчание, а у меня не было к нему больше вопросов. По крайней мере тех, на которые он мог бы мне ответить.

У нужного проема мы оказались лучей через пятнадцать. Амир посторонился, пропуская меня внутрь и вошел следом.

- Подождешь, пока я закончу? – спросила, оглядываясь и понимая, что с момента моего последнего визита сюда, старых свитков и книг прибавилось. Ненамного, но все же.

- Да, Катарин, - и он замер у стены, сложив руки на груди и широко расставив ноги, как будто собрался меня охранять. Я сдержала улыбку. От кого тут меня охранять? Тут не было и никогда не будет не то что чужих, но даже пауков и крыс.

Я прогнала нелепые мысли и еще раз огляделась, выуживая из памяти примерное расположение книг и свитков.

У левой стены – все то, что касается бытовой магии, выше – боевая, чуть правее – проклятья и заговоры, над ними лежали свитки по лекарскому делу и ядам. Но мне надо было явно не это, мне нужны были полки и шкафы напротив. Потому что именно там хранилось когда-то давно все-то, что касалось темных ритуалов и проклятых богов.

И я развернулась на каблуках, на несколько мгновений даже забыв про ноющую боль в висках так велико было предвкушение, и сняла с полки первую книгу, ощущая, как пружинят, щекочут самые кончики пальцев защитные заклинания.

Кажется, что здесь книг тоже прибавилось…

Я провела в архивах почти весь день, сидела на полу, а тени услужливо подавали мне книги, сами листали и просматривали старые страницы. Там не было ничего особенно жестокого или кровавого, но было много о духах грани и о самой грани. Все, что касалось закрытия разрывов, уничтожения и контроля над тенями. Теневые не приносили жертв, не совершали темных обрядов. Зачем? Когда ты сам темнее ночи, когда можешь взять под контроль любого. В основном, в книгах описывались чужие ритуалы, чужая проклятая магия – некромантия, хаос, магия крови вампиров.

Я листала страницы, вчитывалась в строчки, но не находила ни подсказок, ни упоминаний. И в какой-то момент просто откинулась на стену и закрыла глаза, думая о том, что, возможно, ищу не там. Возможно, книги о теневых не дадут мне ответа.

В висках ломило нещадно, по-настоящему. Какой-то особенно мерзкий и болезненный приступ, во рту появился кислый привкус, очень хотелось пить и оказаться на улице, под лучами закатного солнца.

- Амир, - чуть повернула я голову к скорпиону, так и не сменившему позу, - что бы ты сделал, если бы лишился части души? А потом еще одной? И еще… Если бы потерял при жизни часть своих сил?

- Я был бы очень зол, госпожа, - невозмутимо ответил эсфир, не меняя ни позу, ни выражение глаз.

- Я бы тоже, - пробормотала и застыла. – Ты бы стал мстить, Амир? Если бы лишился души и силы по чужой вине?

- Да, госпожа, - все с той же интонацией ответил мужчина, - и постарался бы вернуть то, что у меня забрали.

- Вот в этом-то и вопрос, Амир, как вернуть душу?

- Теневого, госпожа? – задал дух вопрос, заставивший меня повернуть голову в его сторону. Эсфиры безразличны ко всему происходящему, им не свойственны любопытство и интерес, у них практически нет чувств. И вопросов они обычно не задают.

- А есть разница?

- Теневые могут закрывать и открывать грань, госпожа, - он вдруг шагнул в комнату, прошел к полкам, на которых вряд гнездились книги по боевой магии, пробежал взглядом по корешкам и повернулся ко мне с каким-то свитком. – Теневые могут убивать духов грани.

Пергамент в руки я брала все еще немного оглушенная. Самый очевидный и простой ответ самый верный, да? То, что лежит ближе всего к поверхности…

Эсфир прав: теневые созданы, чтобы убивать духов грани, так почему не могут контролировать их? Почему не попробовать. Когда жажда убивать мертва, потому что мертвы тени, очевидно, на мир смотришь уже другими глазами…

Я развернула свиток, пробежала глазами по строчкам и улыбнулась. Не совсем то, не ритуал полностью, но ключ к нему.

А через миг у меня на коленях уже лежал литкралл и я переносила в него то, что содержалось в свитке, ругая себя за то, что начала петлять вместо того, чтобы идти напрямую. Мираш ведь учил когда-то, вбивал в мою пустую голову…

«Учись задавать правильные вопросы, Катарин, учись видеть не врагов, а живых существ. У них у всех есть тайны, страхи, желания. Они не отличаются от тебя или меня. Войны начинаются и заканчиваются не на поле боя, они начинаются и заканчиваются в головах, Катарин».

И с самого начала я задавала не те вопросы, я хотела знать как, а надо было понять, почему.

На ноги я встала только через пятнадцать лучей, когда тени закончили возвращать на место все то, что я успела просмотреть за эти обороты. Оперлась рукой о стену и задержала дыхание, стараясь не закричать.

Голова просто раскалывалась, хотя еще вдох назад казалось, что все не так плохо.

- Госпожа?

- Помоги мне выйти, - попросила тихо, хрипло. К горлу подкатывала тошнота. Эсфир тут же стал плотнее, вокруг него сгустился воздух, потянуло магией, сверкнуло плетение справа на стене. А я была совсем не уверена, что даже с его помощью смогу сегодня покинуть архивы. Поход длиной в двадцать лучей казался сейчас чем-то невыполнимым. Вот только проблема в том, что портал можно было открыть только там, только возле выхода у главного коридора.

Я сцепила зубы и почти повисла на Амире, закрыв глаза. Даже тусклый свет магических огней и светляков резал по живому, заставляя кривиться.

Где-то в середине пути я перестала сдерживаться и тихо застонала, мой провожатый дернулся, как будто я его ударила.

- Я могу вас понести, госпожа… - то ли предложил, то ли просто озвучил мысли вслух эсфир.

- Да, пожалуйста, - пролаяла в ответ, все-таки удержавшись от очередного стона.

Амир сделал все возможное, чтобы причинить мне как можно меньше боли, но я все равно вскрикнула, когда оказалась у скорпиона на руках. Уткнулась головой в его плечо и зажмурилась еще крепче, свет стало невозможно терпеть. Хорошо, что мужчина шел почти бесшумно, малейший звук, казалось, мог только ухудшить ситуацию.

Амир осторожно опустил меня на ноги под аркой и отошел в сторону, следя за каждым моим движением, по глазам невозможно было что-либо прочесть, но… то, что он не ушел, а остался стоять, уже говорило о многом.

- Я рад был вас снова видеть, госпожа Катарин, - проговорил он, когда я уже сжимала в руке шарик с порталом, снова заставив мои брови взлететь вверх от удивления и несколько вдохов просто пялиться глупо на скорпиона.

- Я тоже рада была тебя видеть, Амир, - смогла все-таки выдавить, когда справилась с собой. - Спасибо, - поблагодарила духа вполне искренне, наблюдая за тем, как мужчина вновь теряет краски и становится почти прозрачным. – Я вернусь завтра.

Скорпион только кивнул. Скорее, просто показывая, что услышал, чем выражая свое согласие или понимание. Для эсфиров не существовало понятия времени, для них – все один единый день. Я с таким же успехом могла сказать ему, что вернусь через год или десять лет, и реакция была бы абсолютно такой же. Да и узнал он меня, скорее всего не по внешности, а потому, что я действительно из себя представляю. По моей сути, по магии, струящийся в крови.

Дух исчез, а я шагнула в воронку. Этот шаг как будто забрал последние силы. Портал открылся в моей гостиной, на город давно опустился вечер, поэтому дом радовал почти полной темнотой. Я сделала шаг, желая добраться хотя бы до кресла. В мозгах горячей лавой пульсировала боль, скручивало и выворачивало желудок, кислый привкус во рту стал настолько сильным, что из-за него я перестала ощущать любые другие запахи.

Было очень-очень плохо. И я не понимала, как упустила момент, когда просто обычная легкая боль переросла в чудовище, пожирающее изнутри, кромсающее нервы острыми когтями и запустившее ядовитые клыки в мою голову.

Почему так резко?

Почему сейчас?

Я провела с Алистером не так много времени, он касался меня не так долго, чтобы было настолько больно…

Что происходит?

Может быть, дело не в нем? Может, дело во мне или в охоте, в чем-то другом… Я не понимала, не находила ответа, и с каждым вдохом, с каждым следующим осторожным шагом состояние становилось все хуже и хуже.

Несколько оставшихся жалких шагов я преодолевала с таким усилием, что из глаз начали течь слезы, а тело забила крупная дрожь, взрываясь вспышками в гудящей голове.

Последний шаг, всего один…

Но за окном, на улице, что-то грохнуло, вспыхнуло красно-зеленым, раздались громкие возгласы толпы. Шарисы… гребаный магический огонь в честь праздника…

Звуки и свет заставили закричать, голову почти размазало, боль была такой острой, что я согнулась пополам, сжимая кулаки и закусывая губы до крови. Слишком резкое движение… Нельзя было…

Я упала на пол, и мир со всеми своими запахами, звуками и цветами провалился в спасительную темноту.

Гул, гам, гомон. Разодетый в пух и прах двор, музыка и звон бокалов, шуршание юбок, цветы повсюду, весенние запахи наполняют зал сквозь распахнутые окна, треплет ветер портьеры и колышет магические огни под потолком.

Сегодня здесь красиво, по-настоящему красиво, а не как обычно… Не для того, чтобы пустить пыль в глаза, но для того, чтобы насладиться вечером. Он должен понравиться не только гостям, а впервые и хозяину праздника.

Сегодня здесь все так, как любит он: строго, изящно, никакой вычурности и грубости, пошлости. Абсолютно все - музыка, вино, закуски, даже свет.

Скользят по залу тени.

Мне кажется, что столько теневых я не встречала даже в СВАМе: министры, советники, приближенные. Кого-то из них я знаю лично, кого-то вижу впервые, но главное…

Главное, что я вижу его с того места, на котором стою. Движения, сухую улыбку. Он как всегда строг, предельно вежлив, безупречен и элегантен. В черных волосах играют блики света, в зеленых глазах уверенность и легкое нетерпение.

Я оправляю юбку, делаю глубокий вдох, кладя руку на перила и наконец-то вхожу в зал. Я опоздала сегодня, не специально, просто так получилось, просто нужно было все проверить еще раз, все собрать.

- Анна Знающая, - объявляет распорядитель, и я давлю улыбку с огромным трудом. Сегодня мне легко. Впервые так легко за очень долгое-долгое время.

Я смотрю на Алистера и мне по-прежнему больно, но… уже не так. Оказывается, простое знание, понимание того, что сегодня все закончится, позволяет дышать свободнее. Это знание как будто наконец-то открыло мою клетку.

Хорошо. Мне почти хорошо, и я улыбаюсь сегодня тоже искренне, а не через силу, наслаждаюсь вечером. Мне свободно.

А он все еще стоит в дальнем конце, смотрит на меня, следит, будто ожидает удара. Я вижу на лице лорда-наместника удивление. Никто другой бы не заметил, но я вижу. Читаю в жестах, глазах, уголках губ, в том, как бьется пульс на его шее. Немного быстрее, чем обычно. В том, как чуть сильнее колеблются тени справа от лорда.

Он не ожидал меня сегодня увидеть. Он не ожидал увидеть меня такой.

- Анна, - перехватывает меня у лестницы Дакар, взгляд наполнен грустью. И мне приходится повернуть голову в сторону теневого, отпустить свое наваждение на время. Я знаю, откуда и почему у ректора этот взгляд. Но только улыбаюсь в ответ. Теневой выглядит как обычно – в мантии и синей рубашке, обычных брюках. По нему не скажешь, что мужчина пришел на праздник.

- Добрый вечер, Дакар.

Он подхватывает с подноса слуги пару бокалов, передает один из них мне и предлагает собственный локоть. Между нами молчание, мы оба все прекрасно понимаем.

- Это неизбежно? – спрашиваю с надеждой, но не могу перестать улыбаться, мне все еще не верится. Возможно, это истерика, возможно, эйфория. Я не знаю точно, впервые не хочу разбираться, слишком устала.

- Анна, - с укором качает ректор головой, продолжая держать локоть чуть приподнятым. И я вздыхаю, кладу руку и делаю глоток из бокала. Вино сладкое, но не приторное, в букете слива и что-то еще, кажется, что-то немного соленое.

Мы обходим зал, льется легкая музыка, совсем-совсем невесомая, как вода в спокойной реке, как пламя свечи в комнате – ровное, мягкое, двигаются пары в танце.

Дакар молчит, не торопится спрашивать. Мы с кем-то здороваемся, кому-то киваем. От ректора пахнет как всегда терпкой жимолостью, брусничными листьями. Рядом с ним спокойно, впрочем, как и всегда.

Теневой выводит меня на балкон, прихватив еще два бокала вместо тех, что уже успели опустеть. Я не заметила, как выпила первый, но меня мучала жажда и почему бы и не да? К тому же во дворце сегодня слишком много народу и даже несмотря на распахнутые окна душно. А вот на балконе хорошо, легкий ветерок охлаждает щеки, раскачивает кроны деревьев в саду, музыка их листьев сливается со звуками в зале, город готовится засыпать. Вот только луна этой ночью слишком яркая, горит в небе, как огромный светляк и уж точно не прочит спокойные сны. В Шхассаде верят, что именно луна дарит нам сны. Чем она больше и ярче, тем ярче и длиннее сновидения. Красивая сказка.

Я опираюсь о перила, поворачиваясь спиной к залу, ставлю рядом с собой бокал, всматриваясь в тени в саду. Этот сад видел сегодня слишком много: скачки, соревнования в стрельбе из лука, сражения на сумеречных клинках, танцы. Этот сад сегодня слышал смех, радостные возгласы, удивленные шепотки, и сейчас его тени охотно делятся со мной всем этим, нагоняя легкую тоску.

Буду ли я скучать, когда забуду? Возможно ли такое?

А Дакар замирает рядом в точно такой же позе, как и я, за нашими спинами переполненный теневыми и эльфами зал и настоящий праздник, наверняка за нами следят чьи-то любопытные глаза.

Уединилась с мужчиной, Анна… Как можно?

Мысль снова заставляет улыбнуться, даже фыркнуть. И этот звук словно заставляет Дакара отмереть. Он поворачивает ко мне голову, оглядывает еще раз.

- Ты не хочешь мне ничего сказать? – спрашивает тихо.

- Я думала, это ты хотел поговорить, разве нет? – я делаю глоток из бокала, продолжаю смотреть на сад. Персиковые деревья зацвели несколько дней назад, пахнет потрясающе.

- Не собираешься облегчать мне задачу, да? – вздыхает Дакар.

- А должна? – нет, я действительно не собираюсь ему ничего облегчать. Да и говорить, если уж на то пошло, не слишком хочется.

Дакар замолкает, снова смотрит на сад, хмурится. Я знаю, что он хмурится, пусть и не вижу его лица. Это… чувствуется, просто витает в воздухе.

- Ты все решила, да? Мне тебя не отговорить, - скорее утверждение, чем вопрос, и все слишком серьезно, его тон слишком серьезный. Мне не нравится интонация, мне не нравится, что ректор пытается вернуть меня туда, откуда я выбралась с таким трудом.

- Тебе не кажется, что отговаривать меня слишком жестоко, Дакар? А вдруг получится? – хочется, чтобы голос звучал легко и весело, но уже не получается.

- Я не понимаю, - качает мужчина головой. – Объясни мне, Анна, чтобы я понял, объясни, чтобы я смог рассказать ему, когда он очнется.

- Прекрати, - делаю я глоток вина. – Перестань, Дакар. Потому что я не могу больше, я больше не выдержу, понимаешь? Я сделаю что-нибудь страшное, что-нибудь плохое, что-то такое, за что никогда не смогу простить ни тебя, ни себя, ни его.

- Ты сдаешься и сбегаешь, Анна. Ты струсила, я учил тебя не эт…

- Хватит с меня учителей. И его с меня тоже хватит. Я правда устала. И если я бегу, если трушу, если сдаюсь, знаешь, я имею на это право, - я снова сделала глоток, почему-то привкус соли стал сильнее, вино почти горчило.

- Мы можем проверить…

- Хватит. Мы проверили на все что можно. Я пыталась, правда сделала все. И мне надоело падать, мне надоело, что он смотрит на меня так, как никогда не смотрел, что отталкивает, бьет словами и взглядом, что совсем перестал доверять. Я не могу, - на моих губах все еще улыбка, я не повышаю голос, но настроение меняется, все почти возвращается. А я не хочу. – Еще немного и Алистер возненавидит меня, если уже не ненавидит. Я мешаю ему.

- Это он так сказал? – цедит Дакар.

- Я умею читать между строк, - пожимаю плечами. И теневой поворачивает к себе мое лицо за подбородок, всматривается в глаза.

- Ты слышала… - тяжело вздыхает ректор, очевидно, имея в виду их разговор со Стэром три дня назад.

- Если ты думаешь, что моя глухота что-то бы изменила, ошибаешься, - я снова отпиваю из бокала, отворачиваюсь от теневого. Не хочу на него смотреть, это действительно жестоко.

- Анна…

- Что? Что еще ты хочешь мне сказать? Что такого ты можешь мне сказать, чтобы я передумала, Дакар? Признайся, тебе просто не хочется меня отпускать. Терять такого поисковика. Столько сил вложено, столько времени, столько зн…

- Хватит, Анна, - обрывает меня мужчина, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек. – Мы оба знаем, что все изменилось с ее появлением, мы оба знаем, что он стал вести себя странно, что…

- Может, это любовь? – коротко усмехаюсь я, в голосе яд сарказма, сад больше не успокаивает, вина почти не осталось, стало вдруг холодно.

- Это все что угодно, только не любовь. До появления Шайнилы он…

- …меня просто не замечал, - снова фыркаю. – С ее появлением начал презирать.

- Ты не права, Алистер…

Я не выдерживаю, злюсь, хватаю Дакара за локоть и разворачиваю, заставляю смотреть в зал, на Алистера и его невесту.

- Посмотри на него, - шиплю, - на них! Посмотри на то, как он держит ее руку, как смотрит, послушай, что и как говорит ей, как смотрят на Шайнилу придворные. Посмотри внимательно, Дакар. На улыбку, движения. Алистер счастлив, они счастливы, он рвется к эльфийке с собраний и совещаний, смеется так часто, как не смеялся никогда. А я… я просто уйду. Потому что не могу больше. Мне больно! Я труслива, и я устала. Хватит! – я швыряю бокал в стену и снова отворачиваюсь к саду. Дышу так часто и тяжело, как будто только что оббежала весь дворец, руки сжаты в кулаки. На губах все еще соленый вкус странного вина.

И большие ладони ректора опускаются мне на плечи.

- Ты не сбежишь от себя, просто уехав из Инивура. Ты будешь помнить… - говорит теневой тихо и словно извиняясь, потому что думает, что его слова причиняют боль.

- Нет, не буду, - выдыхаю я, вдруг расслабляясь. Кажется, что вино наконец-то начало действовать. – Я научусь забывать.

Дакар молчит, его руки все еще на моих плечах, он очень хочет попросить прощения, но мне не нужны его извинения. Я понимаю, понимаю, пожалуй, даже больше, чем сам теневой. Дакар волнуется за Алистера, ему не нравится Шайнила, полагаю, он переживает за меня, и собственное бессилие его бесит. Ректор ощущает себя бессильным, наверное, впервые в жизни.

- Куда ты пойдешь? – тихо спрашивает он, нарушая тишину через какое-то время.

- Назад. Я вернусь назад и научусь забывать. Не переживай за меня, - сжимаю я крепкую руку мужчины на собственном плече. – Теперь все будет хорошо.

- Ты уйдешь сегодня?

- Да, - киваю отстранено. И снова сжимаю его пальцы, я благодарна теневому за поддержку и за все попытки. Действительно благодарна, но пора заканчивать, надо остановиться.

- Мы еще увидимся?

- Вряд ли, - качаю головой и расправляю плечи, поворачиваю голову к Дакару, снова улыбаясь, вдыхая полной грудью. - Отведи меня к нему, займи невесту. Я хочу последний танец.

В ответ только вздох. Грустный.

И все-таки теневой поворачивается на каблуках, опять подставляет мне локоть, встряхивает головой.

- Я был рад, - говорит мужчина, выводя меня снова в зал. Фраза кажется незаконченной, но я слышу в ней все, что он хотел сказать. Вспоминаю годы учебы, его ворчания, моих попыток его обмануть. Весело было…

- Я тоже, - киваю без раздумий.

Теневой идет уверенно, прокладывая путь через толпу, быстро, но не торопясь. И, пока мы приближаемся к Алистеру и Шайниле, в памяти мелькает все, что было между нами, все, что происходило: поиски его невесты, пыльные архивы, череда лиц и дел, разговоры в ночной темноте и тишине, слишком яркие сны. Кто бы мог подумать, что его невеста принесет мне столько боли?

Нет. Хватит. Прекрати об этом думать.

Я прогоняю из головы все мысли, осознанно смотрю перед собой. Мы почти рядом.

- Шайнила, - останавливается теневой возле пары, - позвольте пригласить вас на танец? – Дакар протягивает девушке руку и поворачивает голову к Алистеру. – Ты же не возражаешь?

Алистер смотрит с нескрываемым подозрением, недоверием, позволяет паузе слишком затянуться. И ректор смотрит в его глаза, не меняет позы, ждет. Ждет, наверное, с таким же напряжением, как и я.

- Нет, не возражаю, - выдавливает наконец-то лорд-наместник. И мне приходится скрыть вздох облегчения. – Прошу, - он выпускает ладонь эльфийки из своих пальцев и делает шаг назад. Девушка ему что-то отвечает, бросает на меня нечитаемый взгляд. Я ее почти не слышу, не вникаю в смысл слов. И просто снова жду несколько вдохов, жду, пока ректор и эльфийка отойдут.

- Потанцуете со мной, мой лорд? – спрашиваю, приседая перед теневым в поклоне, когда Дакар и девушка теряются среди танцующих. Почему-то сердце начинает стучать в горле, почему-то перехватывает дыхание. Неожиданно, потому что мне казалось, что подобные вспышки я пережила, научилась с ними справляться. Оказывается, нет.

Алистер смотрит на меня строго и хмуро, чуть сжав губы, а потом все же протягивает руку, прижимает к себе. Я вдыхаю запах у его шеи, прикрываю глаза, когда теневой начинает двигаться. Даже такое обычное прикосновение заставляет мысли путаться.

- Пришла меня поздравить? – роняет Стэр небрежно, продолжая вести меня в танце. А в голосе напряжение, впрочем, как и в движениях. Он не отводит от меня взгляда, что-то выискивая в лице, старается понять. Смешно…

- Нет, - не считаю нужным ничего скрывать или врать. – Я пришла сюда сегодня не ради вас, мой лорд, я пришла сюда ради себя.

- Анна… - рука на моей спине напрягается, Алистер неосознанно прижимает крепче.

- Да?

- Ты выглядишь сегодня… - наместник обрывает себя на полуслове, просто качает головой в итоге. – Я не узнаю тебя…

- Бывает, - улыбаюсь. – Вы вообще склонны к забывчивости, мой лорд.

- Прекрати мне выкать! - рычит почему-то мужчина раздраженно. Я только брови вскидываю. Мне жарко, горит кожа, вино все-таки ударило в голову, и я наслаждаюсь каждым движением, прикосновением, танцем. Ощущением его рук, его близостью.

- Вы сами хотели, чтобы я обращалась к вам так.

Лорд только стискивает челюсти, смотрит с прищуром, никак не может понять, что происходит, пожалуй, действительно не узнает меня сегодня. Интересно, что будет, если я сейчас сниму личину?

Мысль веселит, и я улыбаюсь еще шире, конечно, пробовать не собираюсь.

- Анна… - снова произносит он чужое имя, такое же фальшивое, как и лицо, которое он сейчас так внимательно разглядывает.

- Да?

- Я… Что ты делаешь? Зачем ты пришла?

И я делаю то, чего никогда раньше себе не позволяла, то, что не думала, что могу себе позволить.

Собственные смелость, наглость и ощущение свободы кружат голову почище вина.

Я подаюсь к нему близко-близко, шепчу в самое ухо. Запах, его темный запах забирает мое дыхание, заставляет голос звучать хрипло и тихо.

- Я пришла, чтобы просто потанцевать с вами, мой лорд. Подарите мне танец.

Сердце опять стучит в горле, музыка почему-то стала тише, я отстраняюсь от мужчины и только тут замечаю, что снова оказалась на балконе. Так даже лучше – проще будет уйти.

- Анна…

- Да? – кажется, нас сегодня заклинило, как колесо водяной мельницы. Это веселит. – Вы сегодня на удивление плохо подбираете слова.

Алистер останавливается возле стены несмотря на то, что вальс еще звучит, но рук не опускает, снова смотрит подозрительно.

- Я не хочу с тобой ссориться сегодня, Анна. Не хочу портить вечер, - качает он головой. – Мы все давно обсудили, и мне правда жаль, что так вышло, но… - он снова стискивает на миг челюсти, и хватка на мне становится еще крепче. Его руки обжигают, кожа покрывается мурашками. Я даже на миг глаза прикрываю.

- И я не хочу, - качаю головой.

- Тогда уходи, - отступает он на шаг от меня, будто обжегся, и я открываю глаза. Давлю стон разочарования. – Шайниле не нравится, что ты пришла, что ты здесь. Ты заставляешь ее нервничать.

- А если не уйду? – выгибаю бровь. Мне правда интересно, что он сделает. Вытолкает силой?

- Анна, прекрати, пожалуйста, - проводит Алистер рукой по волосам, выглядит уставшим и взволнованным. – Что мне сделать, чтобы ты ушла?

Да ладно? Он шутит? Он же не может… Не так просто…

Я не верю тому, что слышу, хочется себя ущипнуть, но мужчина напротив выглядит слишком серьезным, сверлит меня взглядом. И я перестаю улыбаться, внутри все скручивает и кипит от предвкушения, только… только отчего-то все еще горчит соль на губах.

- Поцелуйте меня, мой лорд. Поцелуйте, и я покину дворец.

Он застывает, замирает, превращается в камень, кажется, что даже не дышит, только стискивает кулаки до побелевших костяшек, только сжимает челюсти до желваков.

- Шайнила…

- Шайнила танцует с Дакаром, она ни о чем не узнает. Никто ничего не узнает. Поцелуйте меня, и я уйду.

- Чтобы завтра…

- Не будет никакого завтра, - обрываю теневого, чувствую, как возвращается боль, как сковывает, сжимает, разрывает нервы острыми когтями. – Поцелуйте, и никогда больше не увидите этого лица.

Он молчит, хмурится, но немного расслабился. Думает над моими словами, явно не верит. А я не понимаю, как все могло докатиться до такого. Как все стало вот так. Это больно, его недоверие, осуждение видеть почему-то очень страшно.

- Могу дать клятву перед Миротом, - усмехаюсь невесело.

Алистер только головой нервно дергает, делает молниеносный шаг ко мне, сжимает челюсти, стискивает мои плечи. Почти больно.

- Подожди, - вскидываю я руку. – Я хочу, чтобы ты притворился.

- Что? – он не понимает, переспрашивает тихо и растеряно.

- Хочу, чтобы ты целовал так, как будто не было всего того, что происходило в последние месяцы, хочу, чтобы целовал так, как целовал меня в переулке Бирры, хочу, чтобы притворился, что снова доверяешь, что мы снова друзья.

- Друзей не целуют.

- Тогда целуй так, как целовал своих любовниц. Как целовал ту девушку в таверне, ту, что снилась тебе.

- Откуда ты…

- Какая разница? – не даю я ему договорить и задуматься. Соль почти разъедает мои губы. Они горят, мне очень больно. – Поцелуй меня так, как будто любишь, мой лорд.

- Анна… - выдыхает он сдавленно. Крепче обхватывает мою руку, пальцы другой зарываются в волосы, и Алистер сминает мои губы.

Как удар, как вспышка, как прыжок в никуда.

Я не сдерживаю стона, цепляюсь за черный камзол, впиваюсь ногтями в плечи, прижимаясь теснее к нему.

Боги, это наркотик. Он моя боль, мой страх, моя злость и разочарование. Он выжал и уничтожил меня, а я готова умереть за этот поцелуй, убить. Это не нормально, так не должно быть. Любовь не должна ощущаться кипятком на коже и иглами, вонзающимися в плоть.

Но его язык скользит по моим губам, ласкает, Алистер прикусывает нижнюю, заставляя втянуть в себя воздух, снова застонать и вцепиться в него еще крепче, зарыться пальцами в темные волосы.

И пусть я знаю, что теневой притворяется, что все это ненастоящее, мне плевать. Оказывается, я люблю издеваться над собой.

А он углубляет поцелуй, позволяет мне почувствовать собственное дыхание во рту, сплетая наши языки. Он целует до боли, до крови, до умопомрачения, забирает всю горькую соль, как будто действительно любит. Руки блуждают по моему телу, дыхания не хватает, и кружится голова. Мне невыносимо жарко и невыносимо сладко. Хорошо.

И я не могу остановиться, кусаю его губы в ответ, царапаю шею, хочется быть еще ближе, еще теснее, хочется пробраться пальцами под камзол и рубашку.

Но я не могу…

Дурацкие шпильки сыпятся из моей прически на пол с тихим, жалобным звоном, не выдерживая натиска, волосы падают на плечи, и Стэр тут же сжимает их у шеи, заставляет меня прогнуться еще сильнее, прижаться теснее. Другая рука стискивает талию, наверняка до синяков. Алистер совсем себя не контролирует. Впрочем, как и я. Кожа под моими пальцами горячая, частит его пульс, он тихо и утробно рычит, задевая клыками мою губу. Прикусывает снова до крови, смотрит пьяно и тут же слизывает капли, снова целует.

А в следующий вдох я слышу, как оборотомер на башне бьет три и… и прихожу в себя. Потому что вдруг осознаю, что время вышло, что я должна уходить, иначе не успею к ведьме.

Дергаюсь сильно и резко, потому что по-другому он просто не отпустил бы, отступаю. Мы оба дышим тяжело и часто, его взгляд все еще пьяный, губы горят, я все еще ощущаю его прикосновения на себе. И мне хочется, орать и скулить.

Теневой смотрит так, как будто видит меня впервые, словно оглушен.

Но я только глаза закрываю. Делаю несколько глубоких вдохов, отворачиваюсь.

- Анна… - хрипит, рычит Алистер.

- Прощай, - отвечаю тихо, сжимая в руке шарик с порталом.

- Анна! – снова рычит он, я ощущаю движение за своей спиной, но Стэр не успевает. Я делаю шаг, снимая с себя личину, и воронка схлопывается. И, несмотря ни на что, на губах играет улыбка, потому что через несколько суманов все закончится, потому что я наконец-то буду свободна. От него и от себя. От бесконечной боли.