Отвергнутая королева

Глава 16

Алистер, лорд-наместник Инивурский

Халдара и главная площадь со стационарным порталом встретила меня гомоном прохожих, душными сумерками и запахами еды. Ну и, само собой, стражами возле портала. Как и в любой другой крупный город по всему Мироту, как и в Сарраш, в Халдару попасть можно было либо отсюда, либо через городские ворота. Перемещаться внутри города с помощью сжатых заклинаний пожалуйста, но изначально - только так. Безопасность и все дела.

- Шалим Арисен, - представился мне один из стражей, стоило выйти из воронки. – Имя рода, цель визита и ваше разрешение на пребывание в Шхассаде. – Серьезность тона и суровое выражение лица обычного мальчишки изрядно позабавили, но я сдержался от непочтительной улыбки и все-таки открыл пространственный мешок.

- Крайдан Варнайский, - кивнул я, протягивая василиску литкралл. – Дознаватель из Инивура, в Шхассаде по разрешению повелителя Альяра.

- Ваш ниам, господин Варнайский.

Я послушно стянул с лица ниам, дождался, пока василиск закончит с проверкой, и забрал литкралл, поправляя кусок ткани на лице.

- Удачного пребывания в Халдаре, коллега, - чуть склонил голову змей. Повел пальцами, и на тыльной стороне моей руки сверкнула сине-зеленым пропускная печать.

- Благодарю, - бросил я, спеша затеряться среди толпы, чтобы добраться до ближайших ко мне ворот - западных. У портала остался один из наших осведомителей, еще один должен был следить за южным входом. Теневых выбирал Дакар, и в этом вопросе я доверял ему полностью. Очень удобно иметь своих дознавателей в каждом крупном городе Мирота. Очень удобно, что в Халдаре всего двое ворот и один стационарный портал. Вряд ли Герон попрется через воронку – слишком много внимания, скорее всего воспользуется западными воротами. По словам Жирома, именно через них шли все торговцы и караванщики.

Звериная суть внутри была беспокойна, дергалась Основная, заставляя всматриваться в лица случайных прохожих. Что-то зудело и скреблось на подкорке, пахло в воздухе кровью и жженной травой, скручивало мышцы в теле.

Видимо, призраки прошлого снова вылезли из своих могил, стряхивая пыль с воспоминаний. Сейчас я почти не помнил лиц матери и сестры, но почему-то отчетливо помнил лицо того, по чьей вине, в общем-то, и началась когда-то восьмисотлетняя война. Память странная штука, она стирает любовь, но бережно хранит ненависть, растит ее, вскармливает яркими снами и осколками боли в чужих глазах.

Наверное, я именно поэтому так стремился удавить Шайнилу собственными руками. Если отбросить частности, как и Никос, она хотела отобрать у меня то, что так дорого, то, что ценнее всего, даже Инивура. И ее сумасшествие не служило оправданием, скорее наоборот, делало мою ярость сильнее. Слишком много параллелей.

Я тряхнул головой, втягивая носом воздух, слился с Сумеречной, теряясь в тени домов, чтобы не привлекать внимания стражей, и отпустил Основную. Серой призрачной птицей она опустилась на стену, так чтобы видеть ворота, чтобы их мог видеть я. Надеюсь, ждать долго не придется.

Пол-оборота назад Дакар сообщил, что в лагере караванщиков началось оживление. Герон явно к чему-то готовился.

Я рассеянно крутил на руке браслет, наблюдая за стражами у ворот, и жалел, что время тянется так медленно. Терпение стало роскошью, которую с некоторых пор я едва ли мог себе позволить. Особенно учитывая то, где сейчас могла находится Катарин.

Я верил, что она будет осторожна, но я не верил Зайнашу, тем более не верил Альяру. И еще… не давали покоя собственные подозрения о том, что могло связывать Рин и повелителя Шхассада, о том, кто такая Рин.

Казалось, что я понял, кем были ее родители, кем была она сама. Не сложно на самом деле догадаться, если сложить все увиденное и услышанное.

Чернильные перья и смерть, что так легко ей подчинялась, ментальная магия.

Один из родителей Рин однозначно василиск, второй, скорее всего, ворон белых лесов. Дочь Вольных. Потому что только им из всех оборотней-птиц доступна магия смерти. И вопрос только в том, почему Катарин скрывает свою суть, отношения с Альяром, какими бы они ни были.

Зеркало в руках дрогнуло и укололо магией, вырвав меня из мыслей.

Я щелкнул пальцами, поднимая вокруг себя завесу, и активировал плетение.

- Караванщики открывают портал, - прошелестел Дакар. Я не видел его, лишь размытый силуэт, за спиной которого серел лагерь Герона. – Лиам останется здесь вместе с нашими осведомителями.

- Хорошо, - кивнул рассеянно. - Я у ворот.

- Жиром тоже на месте. Я вернусь в Сарраш через несколько вдохов. У тебя… - он вдруг резко отвернулся, так и не договорив, и всмотрелся в ночную темноту, словно что-то услышал или почуял, втянул носом воздух.

- Дакар?

- Крокотты рядом, - тряхнул он головой, снова застывая перед зеркалом, глаза сверкали волчьим азартом – стали яркими, желтыми. – Тени бесятся.

- Ты что-то собирался сказать, - нахмурился я, возвращая оборотня к прерванному разговору.

- Просто хотел спросить, в порядке ли ты, - пожал старый друг плечами. Я склонил голову, ожидая объяснений. – Последние дни выдались не самыми простыми, я вижу леопарда в твоих глазах.

- Так же, как и я вижу в твоих волка, - усмехнулся, открывая на миг лицо. – Не бери в голову, я более чем в порядке. И… береги спину.

Сверкнула на миг в темноте широкая улыбка.

- И ты, не прощаемся, - кивнул Дакар.

- Я не охотник, - снова усмехнулся.

- Да, но ты их король, - оскалился еще шире в ответ ректор СВАМа, золотые глаза мерцали теперь даже ярче, чем несколько вдохов назад.

- Никогда.

Я убрал зеркало в пространственный мешок и обернулся, все еще оставаясь под покровом Сумеречной. Зрение, слух, нюх – в шкуре зверя все это гораздо лучше работает. Я не собирался упускать караванщика сегодня. Не собирался упускать Шайнилу.

Герона я увидел через пару лучей глазами своей Основной.

Он вышел из портала недалеко от ворот, вместе со своим сармисом, закутан был в серый потрепанный плащ, скрывал лицо под ниамом, наверняка под личиной, если бы не тень, бежавшая за ним, я мог бы его не узнать. Руки оборотня были пусты, не было ничего и на спине ящера. Возможно, птица – в пространственном мешке, возможно, все-таки на спине сармиса под мороком.

Так же, как и меня у портала, Герона остановила стража, наверняка задавали те же вопросы. Осмотрели его ящера, осмотрели самого оборотня, держали дольше, чем меня у портала.

А я наблюдал за всем этим из тени и не мог унять дрожь предвкушения в мышцах и теле, переминался с лапы на лапу, как котенок, нарезал круги под крышей дома, рискуя быть замеченным, но не в силах заставить себя сидеть на месте.

Наконец-то спустя бесконечность вдохов караванщик зашагал вверх по улице, и я последовал за ним, давя в себе нетерпение, заставляя действовать с осторожностью. И тянущее, тревожащее чувство продолжало скрестись в груди, мешая сосредоточиться и отбросить все лишнее.

Герон шел на север Халдары, пробирался переулками и подворотнями, оглядываясь так часто, будто ощущал мое присутствие. Хотя может и ощущал, кто знает… Под его ногами не скрипел песок, одежда почти не шуршала, он двигался с поразительной легкостью и проворством для мужика его комплекции. Единственное, что выдавало караванщика – запах. От Герона по-прежнему воняло спиртом, немытым телом и пылью.

Я не обладал способностями Катарин, у меня не было такой же феноменальной памяти, как у нее, но я помнил, что на севере Халдары – трущобы бедняков и заброшенное здание Магистрата. Полуразрушенное и ушедшее под землю. Катарин говорила, что, по слухам, под Магистратом был целый подземный лабиринт, скрывающий в своих недрах артефакты, оставшиеся еще со времен восьмисотлетней войны. Правда, Катарин сильно сомневалась, что слухи имеют под собой реальную почву. И говорила она это с такой уверенностью, будто знала, где на самом деле хранятся тайные знания Мирота и древние сокровища.

А оборотень продолжал петлять, как заяц, забирался все дальше и дальше, все реже и реже встречались на пути василиски, все темнее и темнее становились переулки, поменялись запахи и звуки, все беднее и беднее были дома. Через какое-то время я уже смог различить громадину старого магистрата, пока вдалеке, но она все же чернела на фоне самой старой и самой бедной части Халдары. Скалилась в мерцающее звездами небо, подобно умирающему зверю.

Еще через несколько лучей левую лапу вдруг кольнуло – в пространственном мешке ожило зеркало связи, заставив меня остановиться. Сильнее заскреблось мерзкое чувство внутри. Я проигнорировал вызов, пробираясь следом за волком, но кто бы не хотел со мной связаться, сдаваться он явно не собирался. Лапу продолжало колоть, продолжало светиться плетение где-то в недрах мешка.

Я мысленно выругался и все-таки перекинулся, заранее проклиная того, кто окажется по другую сторону серебристой глади, поставил завесу и бросил короткий взгляд в зеркало.

- У нас проблема, - скрипнул зубами Дакар. Казалось, он был раздражен и напряжен не меньше моего. Я опять не видел его лица, но слышал эмоции в голосе, читал их в глазах. Все-таки мы слишком давно знаем друг друга.

- Говори, - прорычал я.

- Нет, - тряхнул ректор головой, - это ты говори. Ты идешь за Героном?

- Да.

- Вот в этом-то и проблема, - проскрежетал волк.

- Что ты им…

- Я, Жиром и Лиам тоже идем за Героном, - ректор повернул зеркало, и я действительно увидел спину оборотня впереди него. Мужик был одет точно так же, двигался точно так же, поворачивал голову точно так же, как и Герон, за которым сейчас шел я. Полагаю, что даже запах был таким же. Его тень совершенно точно была тенью караванщика.

Я с шумом втянул в себя воздух.

- Один из них должен быть настоящим, - прорычал я, проверяя маячок и привязку. Невероятно, но и они были у все четверых. Не оставалось сомнений чьих рук это дело. – Ничего не меняем.

- Ты уверен? – прогудел Дакар.

- Абсолютно.

Прощаться Дакар не стал, просто сбросил плетение, и через миг я разглядывал собственное отражение. Удивительно, но особенной злости на Шайнилу за провернутый трюк я уже не испытывал. Так, легкое раздражение, не более. Предвкушение и азарт разгорелись еще ярче, так сильно, что наконец-то задавили зудящую тревогу.

Молодец.

Нет, она правда молодец. Непонятно только, где именно мы прокололись, и как темная все поняла. Но этот вопрос мы решим после.

Герон тем временем ускорился, начал реже оглядываться, перестал скрываться. А когда до здания бывшего магистрата осталось меньше ста шагов, вообще перешел на бег и остановился только после того, как оказался в здании. Перестал особенно таиться и я, проскальзывая за ним в развалины через то, что раньше было то ли окном, то ли черным ходом.

Здесь было душно. Удивительно душно и тесно для развалюхи, в которой, казалось, сквозняки должны просто гулять. Очень много песка. И не было похоже, что кто-то недавно посещал это место. Коридоры отзывались гулким эхом шагов караванщика, приходилось почти пробираться через россыпь огромных камней, оставшихся от кладки, сгнившие балки, какие-то огрызки мебели. Слышалось шуршание и копошение ночных пустынных тварей: скорпионов, пауков, пару раз на глаза попадались змеи.

Волк направлялся к восточной части здания, и в какой-то момент я понял, что он не был здесь раньше: слишком часто останавливался перед развилками, слишком часто препятствия, попадавшиеся на пути оборотня, становились для него сюрпризом. Мужик ругался и что-то бормотал себе под нос, несколько раз хватался за кинжал на поясе, когда недалеко пробегала крыса или проползала змея. Оборотень заметно нервничал и боялся. Его страх чувствовался в дыхании, в участившемся биении сердца, в усилившемся запахе пота, в ставших все более дерганными движениях. Караванщик не чувствовал себя в безопасности, был далек от уверенности, дергался от каждого шороха.

А я скалился, идя за ним, наблюдая, как караванщик корячится и корчится, пробираясь между завалами и грудами камней, как еще больше пропитывается пылью одежда волка.

Оборотень остановился и с облегчением выдохнул только оказавшись в какой-то комнате в самой восточной части здания, огляделся и снова выдохнул, а я притаился в коридоре, не сводя взгляда с Герона. Пустыми глазницами окон помещение смотрело на безжизненные, недвижные пески, над головой мерцало звездами небо, лунный свет удлинял тени и превращал камни в недвижных исполинов.

Старый магистрат казался застывшим, будто выпавшим из времени, слух по-прежнему улавливал копошение и легкий свист ветра в щелях, шуршание песка, какой-то скрежет.

Эйлон засучил рукава верхнего халата, подоткнул его полы за пояс, чтобы не болтались, и прошел в дальний конец комнаты, к небольшой груде камней. Оглянулся еще раз, а потом открыл пространственный мешок. Через миг в его руках тускло поблескивал шарик с каким-то сжатым заклинанием. Оборотень бросил его на камни, и они в один вдох осыпались мелкой пылью, совершенно беззвучно, не было даже вспышки, повеяло знакомой магией. Хаос – то, что совершенно точно доступно Шайниле.

Волк стер ногой труху и крошку, открывая люк. И в отличие от всего остального в магистрате, он казался относительно новым. Не скрипели петли, не трещали доски, крышка поднялась легко, стоило оборотню снять с нее защитное плетение. Мужик просто коснулся его, и вязь заклинания расползлась на нити, как от лезвия, отбрасывая темно-фиолетовые сполохи на пол и стены.

Я поднялся на лапы, следуя за волком в темный проем лаза, Герон зажег светляк.

Здесь было еще теснее, чем наверху, но на удивление не так душно, и гораздо меньше песка, откуда-то тянуло по лапам сквозняком. На стенах кое-где еще остались крюки и штыри для магических светильников, валялись под лапами ржавые цепи.

Камеры. Здесь когда-то были камеры, возможно, всего лишь временные.

И оборотень тут заметно расслабился, чувствовал себя увереннее и гораздо свободнее, скорее всего потому что коридор пусть и петлял, но не разветвлялся, не делился на несколько новых.

А еще, возможно, потому, что до конца пути оставалось не так долго.

Здесь явно кто-то жил. Почерневшие от времени двери некоторых камер были открыты, и внутри вместо вполне ожидаемых цепей, ржавых коек и скелетов я видел кострища, бочки, книги, откуда-то тянуло жареным мясом. Тут не пахло пылью и затхлостью, на стенах не было паутины, плесени, кладка казалась надежной, пусть и потрепанной.

Но караванщик шел мимо, нигде не останавливаясь и не задерживаясь, и я следовал за ним. Лучей через пятнадцать волк уперся в тяжелую железную дверь, снял плетение точно так же, как и на люке, и потянул створку на себя. Тихо прошуршали явно недавно смазанные петли, Герон вошел внутрь. Я пригнулся и почти на брюхе прокрался к проему, просовывая морду в щель. Соблазн спустить с цепи Основную был огромный, но Шайнила такая же теневая, как и я. Тень она могла заметить раньше, чем мне того бы хотелось.

Комната, именно комната, а не камера, оказалась вполне обычной: кровать, стол, шкаф с книгами, ковер на полу. Все не новое, но… вполне нормальное. У стены слева зеркало в полный рост, кресло перед ним.

И в этом кресле сидела Шайнила. Точно такая, какой я видел ее в последнем сне. Бледная, в тонкой белой рубашке, со спутанными темными волосами и недовольно кривящимися губами.

Прятаться больше не имело смысла.

Я шагнул внутрь в тот самый момент, когда волк вытащил из пространственного мешка тюк с птицей. В тот самый момент, когда он приветствовал ведьму.

- Я принес тебе птицу, - прогудел Герон, стараясь не смотреть на темную.

- О, - усмехнулась она, продолжая разглядывать собственное отражение в зеркале, - я смотрю ты принес мне не только ее, - холодная улыбка расползлась по губам, волк нахмурился и отступил на шаг, острее пахнуло страхом. Караванщик боялся темную так сильно, что готов был бросится наутек немедленно.

Я выскользнул из тени, толкнув задней лапой дверь, сел прямо перед ней, оскалился.

- Здравствуй, Шайни.

Герон метнулся было ко мне, выхватывая из-за пояса кинжал, но сделать ничего не успел.

- Стоять, волчонок, - протянула теневая почти ласково, и волк действительно застыл в нелепой позе, будто напоролся на стену, на правом запястье зажегся фиолетовым какой-то узор. Было очень похоже на марионетку.

- Здравствуй, Алистер, - чуть кивнула ведьма, обращаясь ко мне, небрежно махнув рукой Эйлону. Мужику потребовалось не больше нескольких вдохов, чтобы отмереть и понять, чего хочет теневая, но и это короткое промедление заставило ее недовольно цокнуть. Герон от звука дернулся так, будто Шайнила огрела его плетью.

Караванщик, осторожно ступая, вернулся к креслу, поднял мешок, снимая стазис, раскрыл и тут же снова застыл, расширившимися глазами глядя внутрь.

Что? Иллюзия Рин наконец-то перестала действовать?

С глухим стуком мешок упал на пол, обнажая свое нутро и искореженную гарпию в нем.

- Я… - волк оттянул ворот, поднял взгляд на лицо Шайнилы и тут же попятился к двери, рука опустилась на рукоять кинжала. Вот только незадача… У двери сидел я.

- Ты идиот, - прошипела теневая, сжимая кулаки. Глаза сузились, побелели от злости губы, она следила за волком так же, как и за мной, через гребаное зеркало, будто никак не могла от него оторваться. Что-то… было не так.

Караванщик вертел башкой, глядя то на меня, то на Шайнилу, и дрожал так, что все его тело ходило ходуном.

- Скажи, Алистер, мне убить его или оставить в живых? В конце концов, мне все еще нужна птица, - теневая поднялась на ноги.

- Тебе лучше всего отправится к духам грани, Шайнила, - ответил я, бросил взгляд в зеркало, потом на комнату и волка, и наконец-то понял в чем дело. – Забавный трюк, боишься, Шайни?

Я шагнул вперед, перекидываясь и отпуская Основную.

- На самом деле бояться стоит тебе, мой дорогой жених, - она улыбнулась так сладко и тягуче, что волка затрясло. Сверкнули холодом глаза.

- Не смеши, - покачал головой.

- Как скажешь, - развела она руками в стороны. – Только скажи, знаешь ли ты, где сейчас Катарин Равен? С кем?

Основная метнулась к зеркалу, но не успела. Шайнила щелкнула пальцами, и камера наполнилась звоном осколков и моим рыком, в гребаная теневая, как и все, что было тут до этого, просто исчезла.

Моя Основная скрутила оборотня в следующий вдох, прижав к полу.

Хватит. Игры кончились.

Я потянулся к зеркалу связи.

Альяр не ответил. Ни первая, ни вторая, ни третья попытки связаться ни к чему не привели. Пес в тисках Основной скулил и пробовал вырваться, то пытался уговаривать, то договориться, то купить, в конце концов перешел к угрозам. Скулил, как побитый щенок, хотя я еще даже не начинал, выглядел действительно жалко.

Визгливые завывания надоели мне достаточно быстро, и тень заткнула уроду рот.

А я шел назад по пустынным коридорам бывшей тюрьмы и на ходу создавал вестников. Сразу всем: Альяру, Зайнашу, Дакару, Жирому и Лиаму, тени шарились по пустым камерам в поисках... хоть чего-то. Надо на самом деле направить сюда наших осведомителей. Но это потом, после, не это сейчас главное.

Долбило в виски и скручивало кишки беспокойство. Отследить Рин не получалось, услышать ее, почувствовать. Не получалось даже понять, в Сарраше она или нет. Браслет на моем запястье был холоден и безмолвен.

Я скрипнул зубами и ускорил шаг, почти побежал, стараясь унять звенящие нервы и отогнать бесполезные обрывки мыслей.

Нельзя было оставлять Катарин одну, нельзя было отпускать ее вообще никуда. Нельзя было полагаться на заверения…

Мать твою…

Обратной дороги я почти не заметил, а стоило оказаться на поверхности, тут же сдавил в руке шарик с порталом и первым швырнул в него оборотня, шагнул сам. Воронка привела в дом к Бадери.

Волк лежал на полу, лапа тени сжимала глотку урода так сильно, что на светлом ковре уже расползались пятна крови. А во мне начала поднимать уродливую голову злость, капли крови, стекающие по замызганной жирной шее идиота, притягивали взгляд.

Плохо… Зверь и так слишком близко, слишком взбешен. А тут падаль, на которой можно отыграться, на которой так просто отыграться. Просто свернуть башку, разорвать когтями от брюха до челюсти, чтобы вывалились кишки, чтобы он подыхал от боли и потери крови.

Сладкий-сладкий запах крови. И страха. Так шумно и часто бьется его сердце, дерьма кусок потеет, как свинья, бешеный, затравленный взгляд. Мычание, сквозь сжимающую его пасть лапу тени. Почему-то это взбесило еще сильнее.

Я втянул носом воздух, склонился над оборотнем, слыша хруст собственных костей, ощущая знакомое давление в позвоночнике и челюсти. Очень сложно устоять.

- Алистер, - тяжелая рука опустилась на плечо, и я клацнул челюстью, разворачиваясь, готовый наброситься на того, кто посмел отвлечь, пригибаясь и выпуская когти.

- Успокойся, - поднял руки… кто-то... – Приди в себя, - крепкие пальцы снова сжали плечо, на этот раз сильнее. Дыхание рвалось из меня клочками и обрывками, царапало горло, продирало. Запах крови все еще забивал все, затмевал действительность. Нет… Не запах, ярость. Я был невероятно зол, почти доведен до бешенства.

- Алистер! – повысил голос мужик. Очень знакомый мужик, с очень знакомым запахом хвои, и жимолости, и… пустыни.

Я коротко рыкнул в ответ, дернулся, тряхнул башкой, закрыл и открыл глаза, выпрямляясь и сжимая кулаки. С трудом прогоняя пелену, застилающую сознание.

Рука исчезла с плеча, а мои кости с хрустом встали на место.

- Пришел в себя? – спросил Дакар.

- Да… Вроде бы… - я огляделся, столкнулся взглядом сначала с напряженным лисом, а потом и с Лиамом, снова посмотрел на Дакара. Еще раз глубоко вдохнул и выдохнул, загоняя злость, а заодно и животное внутри глубже и дальше.

- Господин наместник, - я краем глаза заметил, как отозвали своих теней Лиам и Жиром, как лис склонился в поклоне, стараясь справиться с удивлением.

- Лорд-наместник, - протянул Бадери, - что вы…

- Катарин у Шайнилы, - бросил я, запуская пальцы в волосы, по клочкам и крупицам отвоевывая у беспокойства самого себя.

- Ты уверен? – нахмурился Дакар.

- Да, - процедил сквозь зубы, снова давя приступ гнева. В конце концов Дакар вправе задавать вопросы, которые задает, и вправе сомневаться. – Я надел на нее браслет, но не могу почувствовать, не понимаю, где она. Нужна карта. Лиам, - повернул я голову к секретарю.

- Да, мой лорд? – кивнул он.

- Забери это, - пнул я валяющегося под ногами оборотня, - и вытащи все, что сможешь, даже то, чего он не знает.

- Могу ли я… - хрустнул шеей Лиам, поведя многозначительно плечами.

- Можешь, - кивнул. – Разрешаю все. Смотри только, чтобы не сдох раньше времени. Он знает, где была Шайнила и что делала, наверняка знает, где может быть сейчас.

Глаза теневого сверкнули холодом, и его тень перехватила караванщика, а через пару лучей в просторной гостиной Бадери остались я, Дакар и Жиром.

- Мы можем попробовать поискать по карте, - тут же сориентировался лис.

- Слишком долго, - скривился я. – Рин должна была отправиться к Альяру, еще хотела поговорить с магистром. Я отправил повелителю вестника, начну с него, - я уже развернул было пространственный мешок, но мою руку снова перехватил Дакар. Я в раздражении уставился в глаза друга. – Что?

- Переоденься. В таком виде к Альяру нельзя, даже несмотря на его лояльность к Инивуру. Я соберу всех наших в Сарраше, Жиром отправит вестника Латифу.

Злость, досада и разочарование прорвались наружу коротким рыком. Все, что я мог себе сейчас позволить. Старый друг прав, мне нельзя показываться перед василиском в таком виде. Если в исчезновении Катарин замешан Альяр, нельзя давать ему еще больше козырей. И… мне нужна Сид.

- Хорошо, - я развернулся на каблуках в сторону лестницы. – У нас на все не больше двадцати лучей, - бросил через плечо и достал зеркало связи, продолжая подниматься.

Вдохи тянулись бесконечно долго, казалось, что целую вечность.

- Ты несколько невовремя, морда твоя черная, - раздался недовольный голос Обсидианы, когда я уже толкал дверь в комнату. Иногда она все еще разговаривала со мной как с котом, и обычно меня это забавляло, но не сегодня. Сегодня меня раздражало решительно все.

- Бросай ведьму, я жду тебя в Сарраше, в доме Жирома Бадери, - проговорил, стаскивая на ходу одежду. – Координаты отправлю вестником.

- Ауч, - прикусила губу девчонка. – Такой серьезный тон, ну как тут отказать? Ты такая душка, Алистер…

- Обсидиана!

- Не ори на меня, блохастый, - фыркнула Ди. – Буду через… - она посмотрела куда-то через плечо, а после снова повернулась ко мне, - лучей семь.

- Жду, - я захлопнул зеркало, отшвырнул в сторону рубашку и брюки и метнулся в ванную. На душ времени не было, и я быстро обтерся мокрым полотенцем, так же быстро вытащил из сундука более подходящую для лорда-наместника одежду и, натягивая ее на ходу, сбежал снова вниз.

Мне казалось, что я слышу тихий шелест, с которым утекало сквозь пальцы время, и все не оставлял попыток почувствовать Катарин. Провальных попыток.

Внизу Дакар мерил шагами гостиную и не выпускал из рук зеркало связи, Жиром завершал плетение вестника, где-то в глубине дома скулил волк. Лиам был не очень сильным теневым, не привык к работе в «поле», но фантазии мужику было не занимать, исполнительности тоже. Он старался.

Хлопок портала заставил меня обернуться на звук, Дакар замер на месте, а из воронки выскочила Сид, немного взъерошенная, слегка растрепанная, одежда в пыли, глаза сверкают золотом и

зеленым огнем, меняют цвет, будто Ди никак не может определиться. Ее Ночная подталкивала в спину ведьму пустоши, следила за тем, чтобы демоница не открывала рта.

- Я же говорил бросить все, - вздернул я брови, не удержавшись.

- Я и бросила, - пожала девчонка плечами, приблизилась, быстро обняла. – Рада видеть.

- Сид, - тряхнул головой Дакар, раскрывая для нее объятия, и Диана тут же оказалась в руках оборотня.

- И тебя я рада видеть, - она отступила от теневого на шаг, отрывисто кивнула Жирому, пытающемуся справиться с собой и осознать происходящее, а потом снова повернулась ко мне. Ее тень тем временем усадила не особенно сопротивляющуюся ведьму в ближайшее кресло. – Что у вас случилось и почему меня опять не позвали? – нахмурилась Обсидиана.

- Я нашел Анну, - развел я в стороны руками. Жиром переводил взгляд с Обсидианы на ведьму пустоши, меня и Дакара.

- Это я уже знаю, - отбросила Сид косу цвета запекшейся крови за спину, скрестила на груди руки. – Дальше. Можно без подробностей, - оскалилась так, как умела только она.

- Шайнилу тоже нашел, и тварь забрала Знающую. Мне нужна ментальная защита, самая сильная, какая у тебя есть. И надо, чтобы ты попробовала найти Катарин… - и тут же поспешил пояснить, видя недоумение на лице охотницы: – Анну, - снял свой браслет и вложил в руку теневой.

Она молчала несколько мгновений, рассматривая цепочку в своих руках, Люга вертелась рядом, приближаясь то к Лису, то к ведьме, то скользя вдоль стен и окон.

- Ты знаешь? - нахмурилась девчонка наконец, и смысл вопроса дошел до меня далеко не сразу.

- С кем ты была на этой охоте? – чуть дернул я уголком губ. – Конечно знаю, кого еще ты могла позвать с собой, кроме княгини? Полагаю, Кристоф обеспечил свою жену и тебя защитой, узнав, к кому вы идете.

Сид закатила глаза и покорно сняла с себя сережку – обычное черное тонкое кольцо. Вот только тьмой от него разило так, что пробирало даже меня.

- Где я могу найти карту? – спросила она, чуть склонив голову набок, когда я забрал артефакт из тонких пальцев.

- Я вас провожу, - засуетился тут же лис. Не помню, знаком ли Бадери с Сид, кажется, что не особенно…

Твою мать, какие-то не те мысли лезут в голову.

Я встряхнулся, провожая посла и охотницу взглядом, кивнул Дакару, и через вдох мы уже выходили из портала в главном зале дворца повелителя. И руки подрагивали от желания содрать со змея шкуру.

Ждать долго не пришлось. Через несколько лучей в зал вошли повелитель и несколько его советников. И Основная вдруг с такой силой натянула свой поводок, прорываясь к василиску, что мне с трудом удалось ее удержать, на краткий миг прострелило болью все тело, будто судорога сковала каждую мышцу в теле.

- Лорд-наместник? – чуть склонил василиск голову. Его советники стояли безмолвными статуями за спиной повелителя и казались пустыми марионетками. Странно тянуло вокруг чужой, неприятной магией, я ощутил первое легкое давление на ментальные щиты.

- Повелитель, - повторил я жест. – Приношу извинения за неожиданное вторжение, но дело, которое нас сегодня к вам привело, срочное. Можем ли мы поговорить без свидетелей?

Думал Альяр недолго, будто принял решение заранее, оглядел внимательно меня и Дакара и взмахом руки указал немногочисленным советникам на дверь.

- Мой повелит… - подал наконец-то голос кто-то из свиты.

- Если вы мне понадобитесь, Юшим, я вас позову, - отчеканил холодно василиск. Мы с Дакаром только взглядами обменялись. Старому другу ситуация тоже не особенно нравилась. Что-то было не так.

Основная все туже и туже натягивала свой поводок, а стоило двери за последним из василисков закрыться, точно так же начала себя вести и Ночная. Я пробовал понять, что происходит, всматриваясь в Альяра глазами теней, но ничего не видел. Только странный, едва различимый запах забродивших фруктов вдруг коснулся носа.

- Что привело тебя ко мне? – отбрасывая весь напускной пиетет спросил змей. – Не подумай, что я не рад тебя видеть, но время ты выбрал странное…

- Я пришел к тебе за своей невестой, Альяр, - начал, как только Дакар поставил завесу и защиту, отходя к одному из окон в зале. Ему надо было закрыть и их, закрыть любую щель в этом зале, чтобы наружу не вырвался ни один звук, ни один шорох, чтобы не давать поводов стражам и защитным заклинаниям. Ректор СВАМа делал то, к чему у него был настоящий талант благодаря крови грунов - блокировал чужие плетения и заклинания.

- За невестой? – свел к переносице брови василиск, не обращая внимания на Дакара.

- За Катарин Равен, Альяр, - кивнул, всматриваясь в змеиные глаза.

- Так это от тебя она бежала сюда? – прошелестел чешуйчатый зло. – От тебя пряталась?

- Да, - не счел я нужным отрицать очевидное. – Где она?

Альяр зашипел и дернулся болезненно всем телом, запах гнилых фруктов отчего-то стал насыщеннее, заставляя морщиться. Надавило что-то огромное и холодной на ментальные щиты. Надавило так, что по телу пробежала дрожь.

- Алистер? – лениво-насмешливо протянул Дакар.

- Не вмешивайся, - дернул я головой, отпуская теней и себя. Когда взгляд вернулся к василиску Ночная и Основная уже стояли перед ним.

- Скажи, если передумаешь, - донеслось меланхоличное от старого друга.

Альяр весь закаменел, вспыхнули синевой глаза, вытянулся в узкую линию зрачок, тело затянула чешуя, через вдох шарахнул об пол толстый змеиный хвост. И василиск метнулся в мою сторону.

- Где она, Альяр? Я знаю, что была у тебя, еще несколько оборотов назад, - прорычал, пригибаясь, отскакивая в сторону. – Ей грозит опасность!

- Она в опасности, когда рядом с тобой, - прошелестел василиск, рядом с правой ногой рассекла мрамор водяная плеть. А я выругался в голос.

Утренняя, Дневная и Сумеречная рванули к змею, Основная вытянулась, загораживая меня от новых возможных ударов, Ночная подбиралась со спины.

- Альяр, прекрати эту хрень, - скрестил я руки на груди. - Рин ищет свихнувшаяся теневая, и оборот назад она дала мне понять, что поиски закончились. Где. Катарин?

Василиск снова дернулся, а я дал теням полную свободу, и они ринулись к повелителю. Он уворачивался и ускользал от теней на удивление ловко, будто чувствовал, будто знал, сорвал с себя нрифтовые браслеты, и мои ментальные щиты затрещали, заставив скрипеть зубами.

Ночная вскинулась мгновенно, бросилась вперед, руки-лапы вытянулись, удлинились пальцы, срослись, превращаясь в короткие мечи, тень отвела правую руку назад, сильнее пригнулась, целясь в хвост, в пальцах Альяра сверкнул белым меч, сорвался слева вестник, выскользнув в последнее не закрытое оборотнем окно.

Я нахмурился и снял со спины сумеречные клинки.

- Ты видишь то же, что и я? – протянул Дакар. Мечи Ночной и Альяра столкнулись в воздухе, тень пошла рябью.

- Да, - кивнул. – Готовься. Зайнаш на тебе, - бросил, сливаясь с Основной. Ночная и Сумеречная отражали удары взбешенного василиска. А я смотрел на гребаный белый меч в его лапах и скрипел зубами, начиная понимать, что за гнилостный запах витает вокруг, почему повелитель Шхассада ведет себя так, как ведет, и почему он видит движение теней. Так же, как и я, Альяр был отравлен.

Несмотря на его ментальную силу, несмотря на опыт, темной удалось заморочить повелителю мозги. И оставалось только надеяться, что воздействие было не таким глубоким, как на меня.

- Думаешь, он присоединится? – в голосе Дакара звучало явное предвкушение.

- Полагаю, вестник предназначался дознавателю, - кивнул и бросился вперед.

Времени на все это не было, я не собирался возиться с ужом-переростком. Надо его просто скрутить и нацепить марионетку, чтобы василиск выдал все, даже то, о чем не знал. Виски начало сжимать сильнее, громче трещали щиты, серьга в ухе раскалилась так, что начала обжигать.

Я перетянул на себя Дневную и Утреннюю, отозвал от чешуйчатого Ночную и Сумеречную и следующий его удар принял на собственные клинки.

В шкуре змеи он стал больше и сильнее, его ментальная магия, не скованная теперь нрифтом, сжимала и скручивала, вызывая кинжально-острую боль в башке, даже несмотря на щиты. Плевать, главное, чтобы гад не пробрался в голову. Главное, скрутить его побыстрее.

Я отражал удары, наносил свои под раздраженное шипение змея, ускользая от хвоста и когтей, сочащихся ядом.

Сыпались искры от сталкивающихся заклинаний: плетей, пересмешников, дымок и игл. Тонко дребезжали окна, ползли по стенам и колонам трещины, крошился под ногами пол.

Я загонял змея в угол, чтобы удобнее было схватить, удержать. Ночная и Сумеречная уже плели сеть, а я теснил василиска все ближе и ближе к трону, в угол. Сумеречные клинки почти пели в воздухе, оставляя черные росчерки, звенела, скрещиваясь магия, дрожал воздух от силы и ярости.

Где-то за спиной потянуло наконец-то портальной магией. Зайнаш особенно не торопился, да и хрен с ним.

Я стегнул василиска теневой плетью вдоль правого бока, прорезая толстую чешую и тут же вонзил клинок в хвост, кровь забрызгала брюки и сапоги, еще острее потянуло забродившими фруктами, голову сдавило так, что перед глазами заплясали на миг черные мушки, а я пропустил удар когтистой лапой.

Василиск распорол мне руку практически от запястья до плеча, пальцы разжались, выпуская один из клинков, а я взбесился, перехватывая эфес другого удобнее. Запах собственной крови только раздразнил, боль в башке, заставляла крепче сжимать челюсти и двигаться еще быстрее. За спиной раздавались звуки чужой борьбы.

Я прошил зеленомордому плечо, полоснул по пальцам, снова вонзил клинок в хвост.

С учетом того, что василиск отравлен, немного крови ему выпустить не помешает, быстрее очухается потом.

Я продолжал теснить повелителя Шхассада в угол, наступал и давил, не давая ни себе, ни ему ни вдоха передышки, сбрасывая с пальцев плетения одно за другим, чтобы отвлечь его, чтобы не дать задуматься. Его заклинания пока вполне успешно зеркалила Утренняя, сбрасывая под ноги или за спину, отражая их во что придется. Воняло жженной тканью, в воздухе стояла пыль.

Змей держался, неплохо владел мечом, был гибок и достаточно быстр, но…

Проблема Альяра в том… В том, что они никогда по-настоящему не сражался, не был на поле боя и не боролся за собственную жизнь. А за моими плечами восьмисотлетняя война, постоянные стычки с нежитью, Инивур и СВАМ со всеми вытекающими. И пусть и действовал уж-переросток уверенно и умело, настоящего опыта ему все же не хватало.

Я был быстрее и… скорее всего злее.

Еще немного…

Еще один удар мечом, снова звенит сталь, почти рассыпая искры вокруг. Василиск пробует выйти из обороны, но ни хрена у него не получается. Мои удары точнее и опаснее, и повелителю ничего не остаются, как снова начать отступать.

Мужик скрипит зубами и бесится, капает с когтей и клыков яд, кровь сочится из ран, оставляя бордовые разводы на мраморном полу, тускло мерцает чешуя. А в глазах никакого понимания, что он, по сути, уже проиграл. Только злость и упрямство. Все новые и новые попытки пробить ментальную защиту Кристофа.

Башка пульсирует болью так, будто ее зажало в кольцах змеиного хвоста, будто оторвало нахрен. И с моих губ рвется рычание, серьга жжет мочку, воняет паленой плотью и все еще моей кровью, змею все-таки удалось достать меня еще пару раз.

Давай же.

Я еще ускоряюсь, наступаю и давлю, никаких восьмерок и пустых выпадов и максимальная скорость, чтобы точно не очухался и не успел ничего осознать.

Осталось всего пару шагов.

И змей вертится как уже на сковородке, скалится, корчится, шипит, пробуя уворачиваться. Вот только уворачивается он так, как это нужно мне.

Я взмахнул клинком, сбросил с пальцев пересмешника, направил Дневную в клинок и нанес последний удар. Альяр отклонился, подаваясь назад всем телом, и наконец-то угодил в лапы Сумеречной и Ночной. Тени сжали готовую сеть вокруг василиска мгновенно. Пару мгновений, не больше двух вдохов, рычание и шипение полные ярости и…

Все.

Он еще дергался и шипел, но было уже плевать, я опустил клинок, упирая острием в пол, подозвал отброшенный несколько лучей назад, убирая в ножны сзади, длинно выдохнул, вытирая с лица кровь, сочащуюся из виска.

За спиной еще раздавалась какая-то возня и шипение.

- Дакар, - бросил я, убирая и другой клинок назад, – заканчивай с ним, - и вернул внимание к повелителю, выскальзывая из теней, сажая их на поводки.

Василиск все еще дергался и шипел, бил об пол завернутый в сеть хвост, а я смотрел, как нити от каждого движения все глубже и глубже впиваются в змеиную плоть, и гасил собственную злость. Пока не время.

- Чем больше ты дергаешься, тем хуже будет, Альяр. Еще несколько вдохов и вообще не сможешь двигаться. Прекращай, - бросил мужику.

- Я тебя уничтожу, - прошипел он, все еще не оставляя попыток разорвать плетение.

Идиот. Вообще по все фронтам. Такой же, как и я не так давно.

- Обязательно, - кивнул, улыбаясь. – Сразу после того, как мы найдем… Кого, Альяр? Кто тебе Рин? Наложница? Жена? – на последнем слове глаза василиска на миг сузились, а потом он, откинув голову, расхохотался. Хрипло и зло.

Сзади послышалась отборная ругань, что-то полыхнуло, но уже через миг все стихло.

Я повернул голову.

Зайнаша придавила и скрутила основная, удерживая практически возле стены у входа. Дознаватель был ранен, но не смертельно, а Дакар шел ко мне. Не особенно потрепанный, но раздраженный безмерно. Старый друг убирал в ножны такие же, как и мои, сумеречные клинки, так же, как и я только что, сажал на цепи теней, возвращал себе контроль.

Я опустился на ступени перед троном повелителя Шхассада, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прочищая мозги. Ночная швырнула все еще хохочущего змея к моим ногам, и я подпер подбородок кулаком.

Вот теперь поговорим.

- Рассказывай, Альяр, - пнул я василиска. – И давай быстрее, потому что времени и правда мало.

- Катись за грань, Алистер! – выплюнул повелитель Шхассада, растеряв весь свой повелительский вид. – Туда, откуда вылез.

- Не заставляй меня, заставлять тебя, - растер я виски пальцами. Голова все еще гудела, но уже не так сильно, боль понемногу утихала, заблокированная сетью. – Катарин была здесь, ее след обрывается в твоем дворце. Говори!

Змей упрямо сжал губы. Я тяжело вздохнул.

- Полагаю, Катарин приходила к тебе, чтобы спросить про Даризу, да Льяр? – змей только дернулся. – Полагаю, она рассказала тебе про ребенка. А после ты…

- У Даризы не было детей, - выплюнул Альяр, от чего-то злясь еще сильнее, чем до этого. Дергаясь отчаяннее. Под змеиной шкурой перекатывались мышцы, сверкали гневом глаза, яд с клыков и когтей лился без остановки.

- Были, - кивнул я. – Дочь. Теневая. И кто-то совершенно точно знал о ее существовании, зовут девчонку Шайнила, и поверь мне, она еще больше не дружит с головой, чем я. А ты, мой друг, благодаря ей отравлен соком золотого дерева.

- Не неси чушь!

- Разве? – склонил я голову набок. – Ты не принимал странных решений в последнее время, Льяр? Решений, о которых до недавнего времени даже не задумывался? Твое поведение не менялось? Какие сны тебе снятся? Не спеши. Подумай.

Я откинулся на верхнюю ступеньку, следил за выражением лица ужа-переростка, гадал, насколько сильно он все-таки отравлен.

Повисла вокруг тишина. Василиск наконец-то оставил попытки прорвать сеть, а в воздухе все еще висела пыль. Я оглядел зал, скривился.

Повелителю Шхассда придется тут все восстанавливать.

- Альяр, Шайнила убьет Рин, если ты и дальше будешь молчать. Что это за тайна такая, что ты цепляешься за нее, как за последний глоток воды в пустыне?

Змей только башкой упрямо тряхнул.

- Дай-ка я попробую, - присел перед мужиком на корточки Дакар, в правой руке сверкнул небольшой стеклянный фиал. Я вскинул брови. – Думаю, что понял, почему ты пришел в себя тогда, хочу проверить теорию, - объяснил волк нетерпеливо. - Может, и наш друг придет в себя.

Основная Дакара прижала василиска к полу, Ночная заставила открыть рот, ректор СВАМа вытащил пробку зубами и влил алую жидкость в рот змея, заставив проглотить. Само собой, Альяр пробовал сопротивляться, но… куда уж теперь.

Несколько вдохов ничего не происходило, по губам змея растеклась ядовитая, самодовольная улыбка, а в глазах сверкало превосходство. Правда, недолго

- Я помню кровь на твоих губах, когда… Рин ушла, - убрал Дакар опустевший фиал в карман, поднимаясь на ноги. – А яда у Альяра и у самого достаточно.

- И чья это кровь? – нахмурился я, наблюдая за тем, как глаза повелителя Шхассада вдруг расширились, как превратился в нить зрачок, а тело замерло, будто его сковало льдом.

- Одного из наших дознавателей, - пожал старый друг плечами, - он тоже некромант.

- Полагаешь, под…

Договорить мне не дал сдавленный стон василиска, а в следующий миг он скрючился, сжался пружиной у моих ног, и его вывернуло наизнанку. Основная Дакара помогла мужику повернуться, чтобы он не захлебнулся, удерживала вертикально. Я немного ослабил путы сети, кровь из ран начала сочиться активнее. Он дергался, по телу пробегала заметная дрожь, скручивался и раскручивался змеиный хвост, менялось лицо, то вновь обретая знакомые черты, то покрываясь чешуей, как пятнами какой-то болезни, разжимались и сжимались кулаки.

Полоскало и корчило Альяра еще несколько лучей. Он трясся будто в припадке, крепко зажмурив глаза, на широком лбу выступила испарина.

Мы с теневым молча ждали пока приступ пройдет. Старый друг держал в руке накопитель, я вытащил из пространственного мешка флягу с водой, отсчитывая про себя вдохи и лучи.

Если не подействует, я действительно прицеплю к Альяру марионетку и плевать на последствия, плевать, даже если после этого он останется идиотом на всю жизнь.

Еще лучей через пять после того, как повелитель опустошил почти всю флягу и несколько накопителей после того, как Ночная помогла ему сесть удобнее, змей наконец-то поднял на нас взгляд. Все еще затуманенный, но лишь едва.

Напрасной надеждой я себя не тешил. Яд все еще в его организме и выходить будет долго, но хоть какую-то его часть повелитель Шхассада уже должен был потерять с кровью и рвотой.

Воняло страшно.

- Почему ты считаешь, что… дочь Даризы охотится за Катарин? – спросил василиск хрипло и надсадно, но смотрел почему-то не на меня, а на Дакара. – Что Рин делала, когда была в Инивуре?

- Жила, училась, - провел старый друг рукой по волосам, - искала… его, - кивок головой в мою сторону, - невесту.

- Невесту… - странно хмыкнул змей. – И что? Нашла? А вернулась почему? – прошипел змей увереннее. Теперь сосредоточившись на мне. Звучало одновременно с обвинением и угрозой, недавно вернувшийся в норму зрачок снова превратился в нить.

- Потому что влезла Шайнила, потому что любила меня, а я повелся на дочь Даризы, - скривился я. Говорить с Альяром о том, что произошло мне не хотелось совершенно, но и не рассказать я не мог. Возможно это, развяжет раздвоенный змеиный язык. Заодно рассказал и о том, как давно мы в Шхассаде и почему.

- А я-то гадал, что заставило Рин вернуться… - покачал Альяр головой, когда я закончил. – Ты хочешь ее забрать? – вдруг сощурился он, и мне показалось, что на его лице вновь человеческом промелькнула тень облегчения. – В Инивур?

- Если она согласится, - кивнул просто. – Я люблю Катарин, Льяр, и Инивур ждет свою королеву.

- А если не согласится?

- Значит, останусь с ней здесь, - рыкнул, склоняясь к змею. – Где она, Альяр? Кто отравил тебя и как? – я схватил василиска за горло, сжал пальцы так, чтобы отросшие когти пустили ему кровь. Кто сказал, что я спокоен? Кто сказал, что стычки с змеемордым мне достаточно?

Тревога не отступала ни на миг, не ослабляла хватку, не отпускала и черно-зеленых лап, скалилась из закоулков памяти улыбкой Шайнилы.

Василиск только улыбнулся нагло и снова расхохотался. Морщился от боли и хохотал в моей хватке, и смех его был злым и издевательским.

- Альяр! Я ведь действительно навешу на тебя марионетку, - процедил, а пальцы правой руки уже подхватили огненные нити.

Змей дернулся, сжал губы, давя с огромным трудом улыбку, открыл глаза. Нормальный зрачок, почти осмысленный взгляд и потерявшее былое напряжение тело. Дакар скрестил руки на груди, приблизился к нам. Наверняка тоже сомневаясь в здравом уме повелителя Шхассада.

- Ослабь сеть, Алистер. Я отведу тебя к Катарин. Что же до того, кто меня отравил и как – понятия не имею. Во дворце только одна темная сейчас, только мы с ней почти не пересекаемся, и она точно не дочь Даризы. Но я выясню.

Я сбросил с пальцев так и незаконченное плетение марионетки, Ночная, повинуясь приказу действительно ослабила заклинание. Так, чтобы Льяр смог подняться, чтобы сил хватило на простое плетение, но не хватило бы на что-то серьезное, вроде пересмешника.

- Зайнаш? – спросил Альяр, поднимаясь с пола, над раскрытой ладонью зависло плетение портала.

- Придет в себя через пол-оборота примерно, - безразлично пожал плечами Дакар.

- Создай вестника, - кивнул василиск. – Я оставлю послание, чтобы он не поднимал лишнего шума.

Дакар кивнул, следил за василиском, принимая его желание пойти с нами. Пусть. Заодно объяснит, какого хрена отправил Катарин духи грани знают куда и зачем.

Портал привел в… детскую. Почти в обычную, разве что… окон тут не было. Ни одного окна. И… Катарин не было тоже. По крайней мере, сейчас.

Я ощущал запах, видел следы чьего-то присутствия, но не саму теневую.

Я медленно повернул голову к Льяру, выпустил когти, снова хватая его за горло.

- Ты тратишь мое время! – я впечатал змеемордого в ближайшую стену, начал собирать марионетку. Хочет остаться идиотом – его выбор. Мы все знаем, как действуют обычные ментальные заклинания на василисков. У всех есть слабые места.

Змей молчал. Только хмурился, оглядываясь.

- Мои плетения сорваны… - прохрипел он. – Не понимаю.

Я рыкнул, завершая заклинания, но сделать ничего не успел.

- Алистер, - Дакар перехватил руку, оторвал меня от Альяра. – Погоди.

Я зарычал, дернулся, но все-таки поддался старому другу.

- Я оставил Катарин здесь. Закрыл, чтобы она никуда не влезла, поставил блок на выход, но…

- Херовый блок ты поставил! – я все-таки вмазал кулаком, правда, не по змею, а по стене. - Что это за место?

- Детская Катарин, - покачал василиск головой.

Потом. Все после.

Я отпустил теней. Они должны были что-то найти. Хоть что-нибудь. Хоть…

Ночная почти швырнула меня к комоду с зеркалом в следующий же миг. Василиск и Дакар замерли за моей спиной, вглядываясь в то, что обнаружила тень.

«Метам». Неровные буквы, незаконченная надпись, отпечаток женской руки, и змеиная чешуйка на пыльной поверхности комода.

- Чье это?! – рыкнул, поворачивая голову к змею.

И по глазам понял, что кому бы не принадлежала эта чешуя, василиск его знает. Знает достаточно, чтобы змею потребовалось меньше вдоха на осознание.

Он свел брови и сжал челюсти, но не издал ни звука, продолжая вглядываться в тонкую перламутровую пластину на моей ладони.

- Альяр!

Он бесит, бесит так сильно, что я начал жалеть о том, что не использовал на василиске марионетку. Тени беснуются и в общем вполне логично реагируют на мое состояние, а тревога подбирается все ближе и ближе к сознанию, я ощущаю недовольство зверя внутри.

- Это Энора, - покачал мужик головой, поднимая ко мне взгляд. – Но я не понимаю…

Имя кажется знакомым… Я слышал его от лиса и от самой Рин относительно недавно. Что-то было…

- Твоя любовница? – Основная забрала из рук повелителя чешую. Ночная растеклась серой кляксой у двери, изучая обрывки плетения. Кроме этого и гребанной надписи в комнате не было больше ничего. Разве что запах Рин… Тонким, едва уловим шлейфом. Об остальном тени молчали. Кто-то полностью уничтожил память этого места.

- Она… - взгляд Льяра метался по комнате: зеркало, кровать, пол, стеллажи с книгами и старый жестяной кувшин. Змей пытался что-то понять. – Энора дочь первого советника, - наконец-то собрал мозги в кучу василиск. – Мы знаем друг друга с детства, но любовниками стали недавно. Я никогда не думал всерьез над тем, чтобы лечь с ней в постель.

- Только постель? – сощурился я. Что-то мне это напоминало.

- Не только, - прошипел василиск, и на скулах снова показалась чешуя. – Теперь нет. Энора всегда смотрела на меня с обожанием, и всегда знала, что это ни к чему не приведет. Она считала, что у меня есть Катарин, хоть и не знала о ее существовании наверняка. Но… Я не понимаю, что может связывать Энору и дочь Даризы, если, конечно, последняя существует. Они никогда не пересекались, просто не могли.

- Не важно, - дернул я головой. – Допустим, все же пересекались, допустим, все же связаны, куда Энора могла забрать Катарин?

- Не знаю. Не понимаю, - потер переносицу змей. – Вряд ли Катарин во моем дворце, вряд ли в родовом гнезде Эноры. Сарраш огромен… Это может быть, что угодно, любое место.

- Дариза? – спросил Дакар тихо.

- Дариза была любовницей Мираша. А это и есть его дворец, - огрызнулся василиск. – И он совершенно пустой, даже я это ощущаю, теневой.

- Тогда думай, что еще! – прорычал Дакар. - Возможно, Энора тоже у Шайнилы, ты об этом не думал? – добавил уже тише.

Василиск зашипел в ответ, но я уже не вслушивался.

Основная что-то уловила, какой-то смутный отголосок. Я слился с тенью в следующий же миг, замер на вдох, привыкая к изменившимся ощущениям, и уже глазами тени взглянул на чешуйку в собственной руке-лапе. С ней что-то было не так, неправильно. Как будто это не часть живого существа, а камень на ладони, обрывок ткани. Пустота.

Вот только зачем Рин оставлять пустышку?

Я вертел пластину в руках, рассматривая и принюхиваясь, стараясь понять, что упускаю и чего не вижу. Но никак не мог ухватить за хвост ускользающую мысль. Что? Что это такое? Что такое «метам»…

Из состояния транса меня вывел голос Дакара, заставив вскинуть голову и с трудом, но все-таки сосредоточиться на его словах.

Оказывается, теневой звал меня уже несколько вдохов.

Старый друг сжимал в пальцах зеркало связи, повернув его ко мне, в серебристой глади была Сид. И выглядела она непривычно собранной и серьезной, за спиной охотницы мельтешили осведомители, раздавал указания Бадери.

- Сид?

- В Сарраше нежить, Алистер, - нахмурилась девчонка. – Много нежити. Те твари, что появились в топях. Уже есть пострадавшие.

- Освободи меня, - рыкнул тут же василиск, дергаясь всем телом. Ночная Дакара поспешила захлопнуть ему рот.

- Дальше, - кивнул я Диане, не обращая внимания на шипение и очередные попытки вырваться со стороны змея.

- И кажется, я примерно знаю, где будущая королева Инивура, - Обсидиана повернула зеркало так, чтобы я смог увидеть карту, ее Сумеречная сжалась в точку, указывая на место недалеко от Сарраша, почти у его стен. Альяр странно сощурился, замерев, зрачок снова стал змеиным.

- Там ничего нет, - покачал я головой, продолжая краем глаза следить за реакцией змея. – Пустыня и черный рынок под землей недалеко, но это не он.

- Люга уверена, - пожала Сид плечами, ожидая моего решения. На несколько вдохов повисла тишина. Я пытался определиться с дальнейшими действиями, продолжая вертеть в пальцах чужую чешую, отгоняя от себя снова намотавшую кишки на кулак тревогу.

- Пришлю тебе вестника, - кивнул все же через несколько мгновений и закрыл зеркало, возвращая его Дакару. Старый друг чуть дернул уголками губ, его Ночная разжала лапу, отпуская василиска, а во взгляде читался немой вопрос.

Нежить… Вряд ли это простое совпадение.

На более или менее сносный план у нас ушло еще лучей двадцать. Ушло бы меньше, если бы змей перестал беситься и принял от нас клятву перед Миротом быстрее.

В итоге ректор СВАМа скрылся в портале, а мы с Альяром ушли другим, и теперь стояли в начале темного коридора где-то под землей. За спиной – стена, отделяющая старый город от черного рынка, впереди – бесконечные туннели и ответвления столицы, погребенной под землей тысячелетия назад и… считавшиеся утерянными архивы восьмисотлетней войны.

Льяр, свободный теперь от сети, коснулся стены, активируя плетения, стоило порталу за нашими спинами закрыться. Голубое свечение тут же разрезало мрак.

Здесь было тихо и пусто, только свитки и литкраллы, пожелтевшие от времени книги, редкие светляки под потолком и собственное дыхание, отражающееся от высоких сводов.

Василиск снова провел рукой по стене и нахмурился, когда ни спустя вдох, ни спустя два, ничего не произошло. Я бросил на змея вопросительный взгляд.

- Катарин здесь, - кивнул он уверенно. Слишком уверенно для мужика, который еще несколько лучей назад ставил под сомнение каждое мое слово.

- Чувствуешь ее?

- Нет, - дернул он головой нервно. – Я не могу призвать стражей этого места. - Альяр первым сделал несколько шагов вперед, продолжая касаться рукой стены. – Они… - он не договорил, только передернул плечами, меняя форму. – Просто это значит, что она здесь.

- Энора? – спросил я, отпуская собственную тень. Основная скользнула вперед, следом Ночная и Сумеречная.

- Не чувствую. Не слышу мыслей, знакомых слов... Но тут защита, нам придется идти вслепую.

Я только кивнул, давая теням полную свободу и вытаскивая из ножен сумеречные клинки. Вряд ли Шайнила не подготовилась, вряд ли не допускала мысли, что мы ее найдем.

- Если бы я знал, - разорвал тишину Альяр, когда мы замерли на первой развилке, пытаясь понять, куда двигаться дальше, - что все так обернется, я бы действовал по-другому. Не стал бы…

- Запирать Рин во дворце Мираша? – не дал я договорить повелителю. - Это была ее комната, да? – я повернул налево, следуя за тенью. – Зачем?

- Все сложно, Алистер, - ответил василиск, спустя недолгое молчание. – Само существование Катарин – угроза благополучию Шхассада. Но да… - он снова замолчал на несколько вдохов, - Комната принадлежала ей.

А я задумался, складывая в голове кусочки мозаики, вспоминая сейчас, как и отчего менялось поведение змея, на что я видел его реакцию, а на что нет. Вспомнил Зайнаша и его настойчивость, вспомнил слова Катарин о повелителе.

- Ты стал разговорчивее, когда понял, что Рин королева Инивура. Тебе зачем-то надо, чтобы она ей стала… - я скорее говорил сам с собой, продолжая ковыряться в памяти в поисках того, что знал о василисках и их законах. – Так же как тебе надо было свести ее с Хайдаром. Почему не с Крайданом Варнайским?

- Я не знал, что ты под его личиной, - невесело усмехнулся змей. – Не знал, что Катарин твоя королева. Может, Крайдан Варнайский всего лишь увлечение…

Я напрягся всем телом, крепче сжал клинки, давя злой оскал. Вот оно… Альяр только что проговорился и, кажется, сам этого еще не осознал.

- Замужество, - протянул я, следя за змеемордым. - Ты хотел, чтобы она вышла замуж… Вошла в другую семью и перестала… - я обернулся назад, замерев, поймал обреченный взгляд василиска, увидел его плотно сжатые губы и досаду на надменной роже. Уж-переросток понял, что вляпался, - быть частью твоей, - закончил я, а Льяр с шумом втянул в себя воздух, закрыл глаза на миг.

- Да, - просто кивнул он, подтверждая мои слова. – Катарин – дочь Мираша, Алистер. И она сильнее меня. Понимаешь?

Тишина, воцарившаяся в каменном туннеле после вопроса Альяра, будто погребла под собой не только звуки, но и цвета. Я даже собственного дыхания не слышал, хотелось ржать.

Понимаю…

Я, мать его, теперь действительно понимаю…

И все почти встало на свои места. В том числе и нежелание повелителя Шхассада говорить о том, кто такая Рин.

Право наследования в роду по законам василисков переходит не по старшинству, а по силе. Катарин может оспорить право Альяра на трон в любой момент, Катарин может стать королевой Шхассада, стоит ей только захотеть и выдвинуть требования, потому что она – прямой потомок Мираша. Старшего брата Льяра.

- Мираш желал власти, Алистер, всегда хотел править Шхассадом, готовился к этому с рождения и мое появление на свет считал собственным проклятьем: то ли насмешкой, то ли ошибкой богов. Смирение далось ему нелегко, - криво усмехнулся змей, проходя мимо меня в туннель. Его слова звучали глухо и зло, но казалось, что василиск злился больше на себя. – Первые пятнадцать лет моей жизни любимый братец занимался только тем, что пытался от меня избавиться: пробовал травить, топить, жечь, нанимал ассасинов, цеплял проклятья, подстраивал несчастные случаи. Ровно до тех пор, пока я не смог ему ответить, пока не вступил в полную силу и не принял власть у отца. Не принудил Мираша дать клятву перед Миротом. Мираш отказывался от притязаний на трон, отказывался от покушений на меня, ему запрещено было иметь потомство.

Я закатил глаза, но кроме этого не сделал больше ничего, ничего не сказал и никак не отреагировал. Было срать на Мираша и Альяра, на их соперничество и подковерные игры, на попытки перегрызть друг другу глотки и переиграть.

Расскажи мне что-то новое василиск, что-то такое, о чем я не знаю или не догадываюсь. Глупый, к моему сожалению, все еще мальчишка.

И пусть змей, идущий впереди, сейчас выставлял себя беспомощной жертвой, я знал, что до жертвы ему так же далеко, как от Шхассада до Северных земель пешком. Он мог дальше вообще ничего не говорить, я примерно догадывался, каким именно образом Мираш решил вернуть себе то, что считал своим – родить сильного наследника. Недаром когда-то о его гареме слагали легенды, недаром слухи о его невероятной… «любвеобильности» ходили по всему Мироту. Мираш трахал все, что движется. Только трахал не по тому, что не мог держать член в штанах, как считали многие, а потому что хотел заполучить наследника. И ведь получил в итоге. Правда, боги и здесь над ним поиздевались, вместо сына подарили дочь. Желанная цель так близко и так далеко… Никогда Шхассадом не правила женщина, никогда Шхассадом не будет править женщина. Земле василисков нужен у власти мужчина. А это значило, что Катарин светило очень раннее замужество, ее вхождение в другую семью, разрыв всех связей с Мирашем.

Я вынырнул из собственных мыслей, возвращая внимание к продолжающему распинаться змею.

- …дочь, - уловил обрывок фразы.

- И какое Мираш нашел решение?

- Поставить Рин за моей спиной, сделать меня марионеткой, - василиск замолчал на какое-то время, все так же быстро и бесшумно скользя темными коридорами, а у очередной развилки начал снова. – Мираш часто говорил, что раскаивается, часто просил его простить с тех пор, как я взял с него клятву, действительно казался смирившимся с ситуацией. И я ему верил. Как и все, я думал, что его бесконечные бабы и огромный гарем – своего рода замена тому, что он упустил. Как и все я считал, что любимый братец просто направил неуемную энергию в другое русло – и стал правителем маленького женского государства. Он очень легко вернул себе мое доверие, на самом деле. Я почти не сопротивлялся.

Мираш наставлял меня и учил, помогал. Я доверял ему, потому что просто… Просто некому было больше доверять, особенно после смерти отца. Понимаешь?

- Понимаю, - кивнул невесело. Я тоже был молод и слишком доверчив в прошлой жизни, поэтому и сдох. - Почему ты не убил Катарин? – вскинул я брови, возвращая василиска к менее тошнотной теме. Широкая спина змея тут же напряглась, покрылся чешуей позвоночник, он замедлил шаг.

- Мираш рассказал мне про Рин, - прошипел повелитель зло, - когда ей был год: привел в ту самую комнату, подвел к кроватке и просто показал. Сказал, что она слабая, вряд ли будет обладать хоть какой-то стихией, не сможет никогда претендовать на трон. Молил оставить его дочь в живых.

- И ты поверил? – хмыкнул я.

- Нет кончено, - взмахнул Альяр нервно рукой. – Призвал к себе пифию, приказал проверить. Говорящая с богами подтвердила слова Мираша.

- Он ее подкупил? – покачал я головой.

- Да.

- И ты не стал проверять снова.

- Не стал, - подтвердил змей. – К тому же, Мираш обещал, что Катарин не покинет его дворец до своего первого совершеннолетия, никогда не узнает о том, что нас с ней связывает. Никто не узнает. Мираш обещал воспитывать ее сам, обещал сделать из нее преданную собаку. Преданную не только мне, но и Шхассаду.

- И ты снова поверил, - это было скорее утверждение, чем вопрос. Если бы Альяр не поверил, Катарин была бы мертва уже давно.

- Он не врал, - дернул уголком губ змей. – В его словах, в его мыслях не было лжи. Я ничего не почувствовал.

- Ясно.

- Катарин и правда до своего пятнадцатилетия ни разу не покидала дворца Мираша, более того, она даже ни разу не выходила из своей комнаты. Не видела никого кроме собственного отца и меня.

- Ты приходил к ней?

- Да. Мираш настоял, - слова в который раз вырвались из пасти василиска придушенным, злобным шипением. – Говорил, что нам нужно сблизиться, что Рин должна узнать меня, полюбить, что я для нее должен стать… «спасением», «идолом». В тот момент слова брата казались мне не лишенными смысла.

- И когда все изменилось? – вскинул я брови.

- Когда Мираш погиб. Катарин… Даже в детстве, даже совсем маленькая, она… ты знаешь какая она, - невесело усмехнулся змей. – Покоряет, притягивает к себе. В ней есть это… этот какой-то совершенно невероятный магнетизм, гордость, уверенность, ум. Рин была чистой, светлой, теплой, единственным существом, от которого я никогда не ждал удара. Я смотрел за тем, как она растет, учится, меняется и сам не заметил, как привязался. Как начал злиться на Мираша за то, что он с ней делает и делал, как начал злиться на себя за то, что допустил все это. Рин до тринадцати лет ни разу не была в пустыне, ни разу не гуляла под лучами солнца или луны, не касалась живой воды. Она засыпала меня вопросами, смешила, поддерживала. Стала ближе, чем когда-либо был сам Мираш. А в тринадцать полностью вошла в силу, чуть не убила меня, просто не сумев удержать ментальную магию под контролем. Чуть не погибла сама.

- И все же ты оставил ей жизнь.

- Я не мог, - змей развернулся ко мне, застывая в узком коридоре, смотрел яростно, почти дико. Грудная клетка ходила ходуном, отросшие когти впивались в ладони до крови. – Я просто не мог ее убить. Не могу убить сейчас. Катарин… Она дала клятву, что не станет претендовать на трон, еще тогда… в свои тринадцать, и мне этого было достаточно. Взамен хотела уехать из Шхассада, попасть в СВАМ, чтобы научиться управлять тенями. Она никогда не хотела править Шхассадом. Не хочет сейчас. Я отпустил ее в Инивур, я разрешил ей делать все, что она захочет. Разрешаю ей все сейчас, я…

Ты искупаешь свою вину перед ней, василиск, замаливаешь грехи. И мы с тобой в этом очень похожи.

- Но ты ей все равно не доверяешь, - покачал я головой. – Поэтому запер? Боишься, что она сможет нарушить клятву?

- Сама Рин никогда не сделает этого, но… Ты же понимаешь? – сощурился змей.

- Понимаю, - кивнул. - Риск есть всегда: кто-то, кто знает, кто-то, кого не устраивает твое правление.

- Ты заберешь ее? – вопрос прозвучал почти безнадежно, очень настороженно и серьезно. Правитель Шхассада запутался сам, не понимал, что делает.

- Если она согласиться, - ответил так же, как и в первый раз. – Что на счет остальных, Альяр? – спросил я, взмахивая рукой, поторапливая исповедующегося змея. – Катарин вряд ли первая попытка Мираша.

- Нет остальных, - безразлично и устало пожал Льяр плечами. – Братец нашел способ отслеживать потенциал плода еще в утробе матери. Негодных и неспособных он убивал еще до рождения. Я узнал об этом только после его смерти.

- И все-таки Шайнила как-то появилась на свет, - покачал я головой.

- И я не понимаю, как Мираш это допустил, - хрустнул шеей василиск. – Как позволил ей жи…

- Тихо, - оборвал я змея, кладя руку на его плечо и вынуждая остановиться.

Уже неважно, как и почему. Сейчас вообще мало что имело значение. Я был благодарен Льяру, что когда-то он не убил Рин, был благодарен Мирашу, что тот позволил ей родиться, но на этом мое благородство заканчивалось. Потом, после я наверняка набью василиску рожу еще раз, потом, после поговорю с Катарин, а сейчас…

Сейчас Основная застыла в какой-то комнате за следующим поворотом, сейчас она видела перед собой Катарин. Лежащую на полу, в ворохе книг и свитков, с ссадиной на лбу, с руками, закованными в нрифт, с нрифтовым ошейником на шее. Но живую. И больше в гребаном каменном мешке не было никого.

К херам.

Сначала Катарин.

- Будь наготове, - прошептал я, отпуская Ночную и Сумеречную, вскидывая клинки. Сделал первый шаг.