Париж ночью

Наследство

В Питере я работал на документальном фильме «Мосты». Он был посвящен людям, которые когда-то потеряли друг друга, которые ищут родственников и знакомых. Съемочная группа связалась с Управлением внутренних дел, попросила познакомить нас с гражданами, обратившимися в милицию за помощью в розыске. Направляясь туда, режиссер взял меня с собой, чтобы я фотографировал анкеты. Мы приехали в знаменитое на весь город здание на Литейном 4, которое местные жители именовали не иначе как Большим домом. В этом шедевре советского конструктивизма размещались две организации — Управление внутренних дел и Управление КГБ. Поэтому дом № 4 на Литейном проспекте пользовался у горожан дурной славой. Ходил даже такой анекдот. «Почему этот дом назвали Большим?» — «Потому что с него Колыму видать».

Короче, пришли мы в отдел МВД, занимавшийся поиском пропавших людей. Молоденькая девушка-лейтенант показала нам, как пользоваться картотекой. Там люди, которые потеряли друг друга во время войны, тут — без вести пропавшие, здесь — нынешние, неизвестно, куда канувшие. После чего предоставила нам стол для работы, а сама уселась за соседний и занялась служебными делами.

Мы принялись за изучение анкет. В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошел человек лет пятидесяти. Лысоватый, невзрачный, он был одет в потертый костюмчик и выцветшую рубашку. Пришедший сильно волновался, как, наверное, волновался каждый, кого вызвали в Большой дом.

Сотрудница предложила ему сесть, повертела в руках его повестку, почему-то вздохнула и спросила:

— Вы — Благонравов Николай Петрович?

— Да, — ответил гражданин.

— Ваш паспорт, пожалуйста.

Она сверила данные, вернула документ и, покопавшись в ящиках стола, достала какое-то дело:

— Николай Петрович, скажите, отца вашего звали Петр Иванович Благонравов?

— Точно так, — подтвердил посетитель.

— А мать вашу звали Евгения Кузьминична Благонравова?

— Абсолютно точно.

— А вот сестру свою, Марию Петровну, вы не помните?

Посетитель почему-то поморщился. И через силу ответил:

— Нет.

— Но вы знаете, что у вас была старшая сестра?

— Дело в том, — замялся Благонравов, — что она пропала, когда я был совсем маленьким.

По всему было видно, что эта тема ему неприятна и он поскорее хочет ее закрыть. Но милиционерша не собиралась ничего закрывать. Она вцепилась в него мертвой хваткой:

— При каких обстоятельствах ваша сестра пропала?

Благонравов тихо заверещал, что не знает. Что давно забыл об ее существовании, и если бы ему сейчас о ней не сказали, то он бы никогда не вспомнил о родственных с ней связях.

— А вы не поддерживали с ней потом каких-нибудь отношений?

— Никогда.

Благонравов так быстро выдохнул это слово, что стало понятно — он чего-то недоговаривает.

Мы с режиссером переглянулись. Продолжая для вида разглядывать картотеку, мы напряженно ловили каждое слово из их диалога.

— Какие отношения могут быть с человеком, если я его в глаза не видел? — продолжал бухтеть Благонравов. — Что у меня может быть с ней общего? Я ее давно забыл, и вспоминать не собираюсь…

Тогда сотрудница сделала паузу и торжественным голосом сказала:

— Уважаемый Николай Петрович, у меня есть для вас важное сообщение. Дело в том, что ваша сестра Мария Петровна Благонравова объявилась.

— Передайте, что я не хочу ее видеть.

— Сделать это невозможно.

Благонравов втянул голову в плечи.

— Вы не спрашиваете почему?

— Меня это не интересует.

— И все же… Я должна вам сообщить, что сестра ваша, Мария Петровна, умерла.

Из уст Благонравова вырвался вздох облегчения. Он даже чуть было не улыбнулся. Но, почувствовав, что это будет совсем неуместно, взял себя в руки и спросил невпопад:

— Я не понял, она мертвая нашлась?

— Не совсем.

— В каком смысле?

— Послушайте, Николай Петрович, перестаньте меня путать, — почему-то возмутилась милиционерша.

— Это надолго? — спросил в ответ с тоской Благонравов и посмотрел на часы.

— Что надолго? — не врубилась она.

— Ну, эта беседа наша…

— Как пойдет разговор. — Милиционерша сделала паузу, разглядывая Благонравова в упор. Потом принялась ему растолковывать: — Ваша сестра умерла. По этому поводу мы вас и разыскиваем.

— Зачем?

— Вас что, смерть близкого человека совсем не интересует?

— Совсем.

— Ну и ну… — растерялась милиционерша.

— Да, я такой! — с вызовом произнес Благонравов.

— А где она скончалась, где жила — вас это тоже не интересует?

— Абсолютно.

— А если я вам скажу, что она жила и скончалась в Канаде?

— Слышать про это не хочу! Нет у меня никакой сестры! И не было! — взвизгнул Благонравов.

— Была!

— Не было!

Мы с режиссером еще раз переглянулись. Ну и тип этот Благонравов!

А он вошел в раж:

— Это все, что вы хотели мне сказать?

— Нет, не все.

— Что же еще?

— А то, что она оставила вам наследство.

Тут Благонравов вздрогнул и прошептал: «Только этого не хватало…», потом произнес железным голосом:

— Не надо мне никакого наследства и никакой сестры!

— И вас не интересует, сколько вам досталось?

— Не интересует.

— А я все-таки вам это скажу. Шестьсот пятьдесят тысяч долларов.

Очевидно, милиционерша рассчитывала на эффект, который произведет на него сумма. По нынешним ценам это потянуло бы на несколько миллионов зеленых.

Но Благонравов стоял как кремень:

— Я не имею к этому наследству никакого отношения.

Милиционерша пошла по второму кругу:

— Вы — Благонравов Николай Петрович?

— Да, я.

— У вас была сестра Благонравова Мария Петровна. И не нужно этого отрицать. Мы проверили все документы. Точно была.

— Предположим, была. Какое я имею отношение к сестре, которую не видел сорок лет?

Милиционерша сменила тон и стала ему объяснять, как ребенку:

— Отношение имеете самое прямое. Дело в том, что ваша сестра, урожденная Благонравова Мария Петровна, пропавшая в малолетнем возрасте в годы войны, в силу обстоятельств, которые мы сейчас не будем ворошить, оказалась в Канаде, где вышла замуж за богатого человека, который умер, оставив ей свое состояние. А теперь умерла и она. Советской Инюрколлегии стало известно, что после смерти вашей сестры наследство будет разделено между родственниками. Наследниками первой очереди являются ее дети, ваши племянники Джордж и Лаура, которые в настоящий момент проживают в Канаде. Но вы тоже имеете право на определенную часть, хотя и являетесь наследником второй очереди. Сотрудники Инюрколлегии оценили стоимость наследства и пришли к выводу, что вам положено около шестисот пятидесяти тысяч. Так что я вас об этом извещаю и поздравляю.

В кабинете повисла гробовая тишина.

— Что же вы молчите? — спросила милиционерша.

— А чему мне радоваться? — уныло спросил Благонравов.

Милиционерша вздохнула и грустно произнесла:

— Если бы на меня свалилось такое счастье, я бы радовалась.

— Странные у вас радости, товарищ младший лейтенант, — сказал Благонравов, — а вот меня это совсем не радует, потому что я к этим деньгам не имею никакого отношения.

Милиционерша опять принялась объяснять ему, как первокласснику:

— Действительно, до нашей встречи вы не имели к ним никакого отношения, потому что ничего не знали о судьбе сестры. Но сейчас я вас официально извещаю — вы являетесь наследником части ее состояния и можете ее получить.

Но Благонравов стоял на своем.

— Вы ошибаетесь, — сказал он. — Никакого наследства у меня нет.

Милиционерша пошла на очередной круг:

— Как же нет? Вы — Благонравов Николай Петрович?

— Возможно.

— Отца вашего звали Благонравов Петр Иванович?

— Так точно.

— Мать вашу звали Евгения Кузьминична?

— Так точно.

— А сестру, с которой вы расстались, когда вам было три года, звали Мария Петровна?

— Так точно.

— Так вот, сообщаю: она умерла и оставила вам наследство. Вы этого не понимаете? Или я так плохо объясняю?

После паузы Благонравов произнес:

— Это вы не понимаете. Я начальник лаборатории научно-исследовательского института при оборонном предприятии. Я всю жизнь отдал производству. И заявляю, что никаких родственников за границей у меня нет, не было и быть не может.

— Правильно, не было раньше, — не сдавалась милиционерша, — поскольку вы не знали об их существовании. Но теперь судьба Марии Петровны, вашей сестры, прояснилась. Она скончалась и оставила вам наследство, и вы можете им правильно распорядиться.

Последнюю фразу милиционерша произнесла со значением. Но Благонравов этого не уловил.

— Я всю жизнь писал в анкетах, что у меня нет родственников за границей, и значит, их нет.

Милиционерша тяжело вздохнула:

— Мы вас прекрасно понимаем. Но советуем истребовать свою долю наследства. У вас не будет проблем.

— Вы в каком ведомстве работаете? — неожиданно спросил Благонравов.

— В МВД. И разговариваю с вами по поручению своего начальства. А какое это имеет отношение к делу?

— Самое прямое. Вы за другие ведомства отвечаете? А ваше начальство отвечает?

Этот вопрос не поставил ее в тупик.

— Я знаю совершенно точно, — сказала она, — что наше государство заинтересовано в том, чтобы вы получили это наследство. Вам даже не придется никуда выезжать. Все формальности решит Инюрколлегия, валюта будет переведена государству, а вы получите сертификаты и до конца жизни сможете покупать товары в магазине «Березка».

— Я не буду этого делать.

— Почему?

— Потому что родственников за границей у меня нет.

Прислушиваясь к этому разговору, мы давно забыли про картотеку, ради которой сюда пришли. На протяжении двух с лишним часов, пока милиционерша уламывала этого придурка взять деньги, мой мозг просто перегрелся, пытаясь отыскать в закоулках памяти хоть какого-нибудь знакомого или родственника по фамилии Благонравов. А этого Благонравова мне хотелось вывести в коридор и огреть поленом по его дурной башке. Такой же мучительный умственный процесс читался и на лице моего режиссера. Он наклонился к моему уху и охарактеризовал Благонравова такими трехэтажными эпитетами, что я стесняюсь их сейчас привести.

Однако милиционерше так и не удалось переубедить Благонравова. Она со вздохом подписала ему пропуск и отпустила. Едва за ним закрылась дверь, у режиссера вырвалось прямо из сердца:

— Какой идиот!

Милиционерша согласно кивнула:

— Вот с кем приходится работать…

— И часто вам такие попадаются?

— Случается.

— И что дальше? Я имею в виду Благонравова… — спросил режиссер.

— Государству нужна валюта. Поэтому будем действовать через партийные органы, через семью, Может, и убедим. Ведь по закону это его деньги.

– И чем же закончилась эта история? — спросил Пьер.

– Не могу сказать. Мы в Большом доме больше не были. Но знаю точно, в отличие от советских времен, в современной России вряд ли кто-то отказался бы от десятой и даже от сотой части таких денег. Наоборот. Я хорошо себе представляю сценку в ментовке или Инюрколлегии, где нынешний Благонравов предлагает нынешней полицейской даме «откат за труды» по срочному оформлению наследства. А чтобы тебя немного развлечь, расскажу анекдот того времени на тему семейных денег.

Вызывают богатого еврея менты и говорят: «Абрам Исаакович, мы все знаем про ваши артели, про ваши подпольные цеха и про ваши скрытые доходы, но готовы решить вопрос по-хорошему. Мы не заводим на вас дело, а вы добровольно передаете все ваши деньги государству». — «А на что они пойдут?» — спрашивает Абрам Исаакович. «На строительство коммунизма!» — «Я должен подумать, посоветоваться с женой…» — отвечает еврей. «Разумеется, посоветуйтесь, это дело семейное ». На другой день он приходит в «контору». «Ну, как, посоветовались с женой?» — спрашивают его. «Посоветовался ». — «Так отдаете деньги на строительство коммунизма?» — «Нет». — «Почему?» — «Жена просила вам передать: если нет денег, не фиг строиться…»

Но это дела минувших дней. А теперь поговорим про современных российских мужчин. Начнем с «новых русских». Без них, Пьер, тебе в твоей книге никак не обойтись. Жутко колоритные ребята. А про их любовные страсти – отдельная песня.