Париж ночью

День молодого вина

Если бы я был писателем, то написал бы рассказ про третий четверг ноября. В этот день все любители божоле празднуют день молодого вина. Неисчислимое количество винных лавочек, кафе и ресторанов украшаются транспарантами: «LE BEAUJOLAIS NOUVEAU EST ARRIVÉ!» — «НОВЫЙ БОЖОЛЕ ПРИБЫЛ!», — под которыми французы выпивают столько, что остальному человечеству за ними никогда не угнаться.

Я со своей новой подругой решил отметить это событие в самой южной части Нормандии. Есть там у меня одно любимое местечко — Мон-сен-Мишель. Это такое французское чудо света, замок на острове, а вокруг море. Загрузили мы багажник нашей машины всякой снедью, помахали ручками золотому ангелу, что устроился на фонтане над площадью Шатле, и отчалили.

Мы мчались по автостраде к морю, и я вспоминал то, что мне недавно пришлось пережить. И привыкал к мысли, что все кончилось.

Пьер согласился быть моим посредником. Люди, финансирующие предвыборную кампанию республиканца, на удивление быстро пошли на сделку. Очевидно, сообразили, что такой компромат мог пригодиться им самим как гарантия на случай непредсказуемого поведения своего ставленника. Но пока герой моего неопубликованного репортажа ведет себя хорошо и имеет все шансы стать следующим президентом США. Деньги мы с Пьером честно поделили. Он написал книжку о русских женщинах и посвятил ее мне. С работой в таблоиде я завязал. Какой в ней теперь смысл? А фотографией можно заняться просто для удовольствия.

И еще. Я вдруг открыл в себе способность радоваться каждому мгновению жизни. Каждый проживаемый миг , даже совсем незначительный и случайный , стал отпечатываться в моей памяти так ярко, что я запоминал его навсегда.

Вот и сейчас…

Путь к Мон-сен-Мишель нам предстоял, в общем, не долгий, каких-нибудь пятьсот километров. По хорошей дороге к обеду мы уже должны были быть на острове. Но тут в дело вмешался случай.

За Нантом дорога повернула на север и запетляла среди невысоких холмов и аккуратно скошенных полей. До цели нашего путешествия оставалось всего полторы сотни километров, и вдруг идущие впереди машины замигали стоп-сигналами и остановились. На автостраде образовалась пробка. Сначала этому событию никто не придал серьезного значения — чего не бывает в дороге. Мы постояли пять минут, потом десять, но пробка не рассасывалась. Водители повылезали из машин, пристально вглядываясь в дальнюю точку за холмами, туда, где, предположительно, скрывалась голова этой многокилометровой автомобильной змеи. Но никакой надежды на шевеление рептилии не было. Три плотных ряда машин заполнили автостраду. Как назло, в этом месте не было электронных информационных табло, указывающих в таких случаях, сколько времени можно простоять в бушоне, а по-нашему — в пробке.

День был теплый, поэтому пассажиры опустили стекла в дверцах своих машин. Дамы подставили лица солнцу — не тратить же время даром. Мужчины вышли из авто и, сбиваясь в кучки, принялись обсуждать ситуацию. Прошло полчаса. Потом час. Ничего не изменилось. Придорожное радио только констатировало наличие пробки на нашем отрезке пути и не давало больше никакой информации. Автомобильные пленники переживали пробку по-разному. Кто-то слушал музыку, а кто-то задремал в машине. Вскоре дети, а потом какие-то юные особы потянулись в поле пописать и возвращались с букетами цветов, будто бы только за этим и удалялись.

Кстати, насчет пописать. Когда дело дошло до мужчин, то они, не стесняясь, делали это прямо на обочине в двух метрах от своих машин, да и дамы с независимым видом присаживались по соседству, весело подмигивая особенно любопытным представителям противоположного пола. Надо сказать, что этот процесс сильно сблизил попавших в пробку подруг и товарищей по несчастью. У всех нас, затворников автострады, стало появляться какое-то особое отношение друг к другу. И еще всех сближала общая неприязнь к водителям и пассажирам автомобилей, несущихся по противоположной встречной стороне автострады. Там не было пробок.

Между тем пришло время обеда. Если кто-то и надеялся пообедать на побережье в одном из бесчисленных рыбных ресторанчиков, то через два часа заточения стала очевидной печальная истина — обед с дарами моря нам не светит. Ведь во Франции все рестораны после трех часов закрываются на перерыв до самого вечера. Но неунывающие французы быстро нашли выход. Капоты автомобилей, как по волшебству, превратились в обеденные столы. Их украсили бутылки и бочонки, а также извлеченные из багажников закуски. Многие автомобилисты готовились к хорошему пикнику, поэтому вокруг капотов появились складные стулья. А запасов у каждого было на целый уик-энд.

Я уже говорил, что общая беда соединила нас, а застолье сблизило еще больше. Да ведь и повод был — день молодого вина. Начался обед, а следом за ним произошло и массовое братание. Знакомства заводились мгновенно, и эта длиннющая автомобильная пробка довольно быстро превратилась в один бесконечный фуршет. Причем превращение произошло незаметно и совершенно естественно. К середине обеда трудно было себе представить, что еще пару часов назад никто за этим импровизированным столом практически не знал друг друга.

Слева от нас перекусывала молодая пара, и мы заметили, что едят они всухомятку, а у нас был целый бочонок. Мы предложили им отведать нашего вина. Оказалось, что это молодые немцы. Они угостили нас вкуснейшими колбасами. Ребята тоже ехали на Мон-сен-Мишель, про который много слышали, но не были там никогда. Я дал им совет, как устроиться, порекомендовал лучшую, на мой взгляд, гостиницу острова.

Потом мы все вместе приняли в нашу компанию очень смешливую немолодую даму с ее мужем — иссиня-черным негром из Уганды.

В качестве застольной песни, которая была бы всем известна, мы выбрали «Yesterday» из репертуара «Битлов». Совершенно неожиданно нам стала подпевать с немыслимым акцентом семья китайцев из стоявшего справа микроавтобуса. Мы пригласили их в компанию, угостили вином, и не пожалели, потому что китайцы стали извлекать из своих сумок-термосов невозможное количество вкуснейших закусок в пластиковых коробках.

Выяснилось, что китайцы приехали с Тайваня. Много лет назад отец и мать семейства задумали провести медовый месяц во Франции, но не случилось. А годы шли. И вот теперь, нарожав кучу детей и немного разбогатев, они всей семьей отправились в Европу, чтобы осуществить мечту своей молодости.

Но почему ехала на остров примкнувшая к нашей компании парочка из Лиссабона, выяснить не удалось. Они говорили только на португальском и в ответ на любой вопрос чертили на атласе автомобильных дорог длинный маршрут через Коимбру, Порто, Сантандер, Бильбао, Биарриц, Бордо и Ла-Рошель.

На несколько минут мы с подругой покинули наш стол, откликнувшись на приглашение соседей из третьего автомобильного ряда, а когда вернулись, то обнаружили, что дама с негром и немецкая пара куда-то пропали, а китайцы и португальцы пируют в обществе колоритно одетых бретонцев и шумной компании художников-парижан, высыпавшей из соседнего мини-вэна.

Среди них выделялась своей агрессивностью по отношению друг к другу одна любовная парочка. Этих попутчиков я про себя назвал «красавчик» и «красавица». И для чего они только отправились в совместное путешествие, да еще в такой замечательный день? По любому поводу они награждали друг друга колкостями или просто хамили друг другу. Но весь наш русско-китайско-бретонско-португальский стол пропускал их пикировку мимо ушей и продолжал всеобщее братание. Теперь мужчины и женщины ходили пописать не только вместе, но и на брудершафт. А пробка все не рассасывалась.

Наш большой автомобильный банкет покинул только один респектабельный господин в золотых очках. Он спешил на паром в Сен-Мало, поэтому вызвал по мобильнику авиатакси, аккуратно убрал машину с автострады на обочину и улетел. Никто не пожалел о его отсутствии.

В другой раз вызвали пожарный вертолет, потому что из одной машины пошел дым. Но к прилету железной птицы пожар потушили своими силами. Почерневшую машину вручную тоже вытолкнули на обочину, а вертолет, забрав погорельцев, скрылся в закатном небе.

Дополнительный колорит празднику придавали велосипедисты. Сообразительные жители соседних деревень проявили истинно нормандскую смекалку. Установив на багажниках своих велосипедов плетеные корзины и загрузив их закусками домашнего приготовления и бутылками с вином, они принялись разъезжать вдоль автомобильных рядов и весьма прибыльно торговать, страшно радуясь такой неожиданной удаче. Запасы автомобилистов пополнились. Кое-кто закупал даже впрок. Ведь неизвестно, когда рассосется эта проклятая пробка.

Наступил вечер. А праздник продолжался. Можно было сказать, что у народа открылось второе дыхание. Теперь не только пели, но и танцевали. Гульба продолжалась, даже когда стало холодать, и народ потянулся к салонам автомашин. Просто веселье приобрело новые формы.

Сначала из окон автомобилей гремела разная музыка, потом все стали настраиваться на одну радиостанцию. Я тоже запустил свой приемник на автопоиск и, выудив из эфира нужную мелодию, зафиксировал ее. Салон машины наполнился звуками старых французских песенок в сопровождении аккордеона. Что это были за песни, не знаю. Но факт — французы, эти страшные индивидуалисты, почти все настроились на одну волну, слушали и подпевали шансонье, а иностранцы, не знающие слов, тоже мурлыкали в унисон. Над автострадой зазвучал нестройный, но мощный хор.

Праздник, как я уже отметил, переместился с шоссе в салоны автомобилей. И уже через открытые окна продолжалось общение, завязывались новые знакомства, возникал флирт. А без флирта во Франции не проходит ни одно событие.

Вот и сейчас одиноких гражданок стали приглашать в соседние машины выпить и закусить. Причем очень скоро многие из них оказались полураздетыми. Ближе к ночи, озираясь вокруг, я с изумлением обнаружил, что некоторые пары поменялись партнерами, что «красавчик», например, целуется со смешливой дамой, а «красавица» стонет в объятиях ее черного муженька. Немецкая пара построила совместно с португальской шведскую семью — очевидно, язык любви был единственным в мире общим языком, который они нашли сразу. А парижские художники устроили в салоне своего мини-вэна такой карнавал, что уже нельзя было понять, какому телу принадлежит та или иная рука и нога. Они предлагали мне с подругой присоединиться к ним, но нам было хорошо вдвоем. Мы только недавно познакомились и еще не успели надоесть друг другу. И только китайцы, еще находившиеся в состоянии эйфории, не сразу врубились в то, чем обычно заканчиваются французские праздники, а когда врубились, то наглухо задернули шторки на окнах, отогнали от стекол детей и запустили на всю громкость антисексуальную китайскую музыку, но празднику это не помешало. Он продолжался всю ночь. С хлопаньем пробок, взрывами смеха, стонами любви. Словом, все как положено.

Под утро между автомобильными рядами промчались полицейские на мотоциклах с желтыми мигалками. С первыми лучами осеннего солнца началось пробуждение. Для многих это стало серьезной проблемой. Не все пробудившиеся поняли, в чьем, собственно, автомобильном салоне они ночевали и с кем. А кроме того, перед некоторыми встал вопрос — как в этом бесконечном, застывшем потоке найти свою машину: вперед нужно идти метров триста или назад километра полтора?

Мы тоже с трудом продрали глаза и вылезли из-под нашего пледа. В этот момент произошло долгожданное событие. Где-то впереди, в туманном далеке, зашевелилась наша автомобильная змея, и все эти новые знакомые, новые друзья, новые любовники начали быстро разбегаться по своим машинам. Последней, в одних трусах, но в туфлях на высоких каблуках, из машины «красавчика» выскочила и помчалась к своему автомобилю смешливая дама. А «красавица» никак не хотела расставаться с ее черным мужем, но, получив прощальный поцелуй и шлепок по попке, тоже побежала к своей машине.

Наконец и наше авто тронулось. Все вокруг стали на прощание махать друг другу руками, обмениваться на ходу телефонами и визитными карточками. Автомобильные ряды двигались с разной скоростью, поэтому вскоре мы потеряли из виду наших вчерашних знакомых.

Машины медленно набирали скорость. Теперь справа от нас кто-то брился, а слева рыжая девчонка болтала по мобильнику. Потом нас обогнал прицеп с парой скаковых лошадей, потом катафалк с гробом. Я сплюнул три раза через левое плечо и увидел свадебный кортеж. Интересно, подумал я, они застряли в пробке до церкви или после венчания? Но то, что первая брачная ночь уже произошла, было видно по смущенному лицу жениха и счастливому лицу невесты.

Господи! Сколько же всего случилось за несколько часов в этой пробке? А ведь если кого спросить, в том числе и меня, где это мы стояли, на каком километре этой самой дороги, убей, не вспомню.

А жаль. Была бы моя воля, я бы поставил именно в этом пустынном месте памятник в честь этого дня — одного из самых счастливых дней моей жизни.