Париж ночью

Ленинская гвардия планеты

Я был членом Московского городского профкома художников-графиков, куда входили и фотографы. Его возглавлял очень колоритный персонаж, Эдуард Дробицкий, происходивший из ростовских казаков. Он виртуозно ругался матом и так артистично пародировал Брежнева, что многочисленные посетители его мастерской держались за животы от смеха.

У меня с Эдиком сложились дружеские отношения. И однажды, когда мы распивали с ним бутылку «Столичной» в честь моего дня рождения, он неожиданно спросил:

— Старик, у тебя нет, случайно, с собой пары фоток как для паспорта?

Я поковырялся в бумажнике и нашел там одну маленькую фотографию.

— Хватит и этой, — сказал, подумав, Эдик. — Я тебе хочу сделать на день рождения подарок.

Дробицкий достал из ящика маленькую красную книжечку, вклеил в него мое изображение, поставил номер, печать и вручил мне удостоверение, на тисненой коже которого были выдавлены золотом герб СССР и надпись «Ленинская гвардия планеты».

— Держи, — сказал он, пожимая мне руку. — Только запомни: документом можешь пользоваться только ты, и никто другой. Это пропуск в рай без права передачи. С ним ты избавишься от многих забот.

— Это каким же образом?

— А ты открой и прочитай.

Я стал рассматривать свою красную книжечку. На правой страничке было указано, что я является членом «Ленинской гвардии планеты», там красовались моя фотография, указаны фамилия, имя и отчество. А на левой страничке мелким шрифтом было что-то напечатано. Я прочел и понял, какую волшебную ксиву подарил мне Дробицкий. Там значилось следующее:

«Всем партийным, советским, профсоюзным и иным организациям оказывать всяческое содействие представителю данного удостоверения.

Генеральный секретарь ЦК КПСС

Почетный Председатель Ленинской гвардии планеты

Л. И. Брежнев»

На минуту я даже потерял дар речь, а когда опомнился, то спросил:

— Но как?..

— Совершенно случайно, — усмехнулся Эдик, — я вспомнил, что в нашем профкоме есть несколько художников, которые создают «эталонные» портреты членов Политбюро, копиями которых заполнены улицы и площади всей страны в праздничные дни. И мне пришло в голову объединить этих «кремлевских» живописцев в одну секцию. Написал демагогический проект создания новой организации с броским названием. Предложил взять под идеологический и художественный контроль все изображения кремлевских небожителей. Адресовал прямо престарелому Леониду Ильичу и попросил его быть Почетным Председателем. Тот подмахнул бумагу. Это открыло дорогу к многочисленным привилегиям. Так что пользуйся и не особенно болтай об этом завистливым коллегам.

С этого дня моя жизнь действительно изменилась в лучшую сторону. В эпоху всеобщего дефицита и повальных очередей я приходил на вокзал, протягивал «ксиву» и говорил: «Два билета в СВ до Сочи», а приехав на курорт в самый разгар сезона, заявлялся в лучшую гостиницу и получал люкс с видом на море. И так далее и тому подобное. Так что у меня было полное моральное право желать долгих лет жизни «дорогому Леониду Ильичу» и больших творческих успехов своему другу, художнику Дробицкому.

С помощью «Ленинской гвардии планеты» я решил свои проблемы со сферой услуг. Для полного счастья нужно было прикрепиться к закрытому для посторонних магазину деликатесов. Тогда в ходу был такой анекдот. Иностранец спрашивает: «Где в Москве находится торговый центр “Принцип”?» — «А почему вас это интересует?» — «Потому что, когда я спрашиваю у своих русских знакомых, можно ли в Москве достать хорошие продукты, они отвечают: в принципе, можно».

Для меня торговым центром «Принцип» стал знаменитый рыбный магазин «Океан». Меня туда привел знакомый режиссер, снявший на «Мосфильме» картину «Первая конная». К этому магазину были прикреплены ветераны Гражданской войны, воевавшие в конной армии Буденного. В силу преклонного возраста они уже не могли добраться до «Океана», и на этом островке изобилия в море всеобщего дефицита отоваривались с черного хода их ближние и дальние родственники. Любые деликатесы там были в изобилии и стоили копейки.

— Главное, никому не проболтайся, что ты не имеешь отношения к «буденновцам», — напутствовал меня приятель, — а то лишишься доступа в этот Клондайк.

Я и молчал как рыба. Но однажды, проскользнув в неприметную дверь служебного входа и назвав свою фамилию дежурному, я не услышал обычного: «Проходите». Вместо этого он углубился в какие-то списки и строго произнес: «Вам нужно зайти в Совет ветеранов».

«Все, — уныло подумал я, — отлучили меня от рая». И побрел в указанную комнату. Там крепкий старик взглянул на меня с сомнением, потом поинтересовался фамилией и, протянув какую-то коробочку, сказал: «Поздравляю, распишитесь». Я расписался и поскорее вышел из кабинета, чтобы старик не успел вынести мне свой приговор. Потому что жить без рыбных деликатесов, к которым я так привык, было бы очень грустно.

Когда я вышел в коридор и открыл коробку, то обнаружил там медаль. На ней значилось: «Ветерану Первой конной армии». Это была моя первая правительственная награда. Выданная, очевидно, за мою неумеренную любовь к рыбным деликатесам.