Париж ночью

Любовь в ассортименте

Это заведение находилось совсем рядом с Пантеоном, в подвале которого захоронены самые великие люди Франции. Клуб тоже находился в подвале. В Средние века там была тюрьма. Как и многое в Париже, она хорошо сохранилась с былых времен. Если на первом этаже были вполне современные бар, ресторан и дискотека, то внизу вдоль длинного коридора располагались клетки для узников. Они хорошо просматривались со всех сторон. И «уединение» в них можно было считать очень условным. Со всех сторон любовное гнездышко просматривалось. Конечно, деликатные французы не входили в клетку, если дверь туда была прикрыта, но иногда парочка демонстративно распахивала ее, предлагая присоединиться. Образно говоря, дым в «2 + 2» стоял коромыслом, хотя курили только на верхнем этаже. Этот резкий контраст между закопченными кирпичными стенами, проржавевшими прутьями клеток, вековыми засовами и обнаженными телами, предающимися любви, очень сильно впечатлял. И не только одного меня.

Я познакомился там с хозяином всемирно известной марки фарфора, с одним из самых знаменитых адвокатов, лицо которого не сходило с первых полос ведущих газет, с обувным королем Франции. Ну, и с их дамами, разумеется.

Как правило, за пределами клубов эти знакомства не продолжались. Но однажды мы нарушили традицию. Дело было на Лазурном Берегу, где тоже есть «коробки» — и в Ницце, и в Авиньоне, и в Кап д’Аге. В клубе «Старая мельница» в Ле-Канне мы познакомились с одной симпатичной парочкой из Австрии. Я, конечно, никогда не называл себя фоторепортером, а, как опытный конспиратор, говорил, что я актер из России. Благо русского кино здесь никогда не видели. Наш новый знакомый сказал, что он тоже работает в кино и даже имеет два «Оскара». Я посмотрел на него с некоторым недоверием и подумал, что он, как и я, шифруется. Тем более что его фамилия на визитной карточке не вызывала в моей памяти никаких фильмов. Но он продолжал настаивать, и пояснил: «Я обладатель двух “Оскаров” за техническое решение знаменитых голливудских блокбастеров». И что вы думаете — не обманул. После приятно проведенной ночи мы все вчетвером вышли из клуба и пригласили новых знакомых на следующий день вместе пообедать.

— С удовольствием, — ответили они, — только тогда мы сначала приглашаем вас на завтрак на нашу яхту.

— А где она пришвартована?

— В порту Ниццы. И называется «Траго». Приезжайте к двенадцати.

В полдень на следующий день мы приехали в порт и стали ездить по его периметру, читая названия яхт. Но «Траго» не нашли. Проехали раз, другой — опять неудача. Сделали еще кружок и решили вернуться домой. Ну, мало ли, бывает. Может, мы что неправильно поняли, а может, они уже уплыли в другой порт. Я поехал по дороге вверх на горку по направлению к Монако и вдруг в зеркале заднего вида увидел огромное судно, занимавшее почти всю акваторию порта. На его борту красовалась надпись «Траго». Мы развернулись и спустились к причалу. Оказывается, там уже заждались матросы с катером, который быстро домчал нас до яхты.

Завтрак проходил в салоне под подлинниками Ренуара и Моне. Мы даже не заметили, как яхта тихо снялась с якоря и вышла в море. Ужинали мы в Сен-Тропе. Денек удался.