Париж ночью

Очки

В самом начале перестройки я работал на фильме, действие которого происходило «за бугром», а снимать на Западе было накладно. Снимали картину в Риге, тогда еще столице Латвийской ССР. Как ты догадываешься, не выезжая, к примеру, в Англию, снять фильм, действие которого происходит в Туманном Альбионе, практически невозможно. Тем не менее наши кинематографисты ухитрялись делать это вполне достоверно.

Другое дело — чего это стоило. Заставить зрителя поверить в происходящее помогала правда деталей. А в те времена у нас заграничных вещей практически не было. Поэтому были так важны на экране даже самые мелкие предметы — все эти авторучки, телефоны, чашки, стаканы, пепельницы, стулья, столы и люстры. Это была головная боль художников, реквизиторов, декораторов и костюмеров. За каждым «фирменным» предметом они вели настоящую охоту. К тому же режиссер-постановщик устраивал группе постоянные разносы за то, что вместо фирменных вещей в кадре оказывались «совковые».

Вечером, после завершения очередного съемочного дня, я возвращаюсь к себе в номер гостиницу и слышу робкий стук. Открываю дверь и вижу, что там стоит совершенно очаровательная девушка в больших красивых очках. Я подумал, что она ошиблась номером.

Спрашиваю:

— Вам кого?

— Мне нужен Илья.

А жили мы в номере с Ильюшкой-реквизитором. Но он в тот момент уехал в Москву на пару дней по семейным делам.

Я понимаю, что отпускать такую красотку нельзя, и заявляю:

— Я за него, проходите.

Она входит и говорит:

— Меня послал ваш второй режиссер.

Я говорю:

— Очень приятно. Располагайтесь, снимайте пальто, ой, какая вы милая девушка. Знаете, вы пришли как раз в тот момент, когда я хотел пойти поужинать. У меня к вам предложение: давайте мы с вами все дела обсудим в ресторане. Не возражаете?

Она, как воспитанная девушка, отвечает:

— Я не особенно голодна, но могу составить вам компанию.

Мы спускаемся на первый этаж гостиницы, заходим в ресторан. А там нас ждут деликатесы латышской кухни в широком диапазоне: от рольмопса и копченого угря до жареной миноги. Девушка решается их попробовать. Я объясняю, что лучше это сделать под бутылочку хорошего вина. В конце ужина мы танцуем под оркестр и целуемся. Потом поднимаемся ко мне в номер. Всю ночь мы проводим в объятиях, засыпаем под утро.

За завтраком я ей говорю:

— Дорогая, мне хотелось бы провести с тобой больше времени, но у меня, к сожалению, сегодня съемка. Ты оставь мне свой телефон. Очень хочу увидеть тебя еще, такая ты замечательная и прелестная. Ты не против?

Она отвечает:

— Буду ждать звонка, а сейчас я тоже должна идти.

Мы поцеловались, она уже пошла к лифту, и тут я ударил себя ладонью по лбу:

— Подожди секунду, дорогая, я был так тобой очарован, что совсем забыл спросить — ты вообще для чего приходила? По какому делу?

Она стеснительно говорит:

— Да, это уже не имеет значения.

— Нет, скажи? Что тебя ко мне привело?

— Ну вот, — говорит она и показывает пальцем на свое лицо.

Я спрашиваю:

— Что «вот»?

— Ну, очки.

Я не понимаю:

— Что, «очки»?

Она отвечает:

— Ну, ваш второй режиссер просил, чтобы я показала их реквизитору: такие очки носят в Англии?