Париж ночью

Суперстар

Высматривая добычу, я тоже прогуливался от шатра к шатру в сквере у фестивального дворца. Если замечал что-то интересное, вскидывал камеру — и щелк-щелк-щелк.

Вдруг слышу сзади на чистом русском:

— Алекс, едрена Матрена, а ты что тут делаешь?

Поворачиваюсь — и вижу, как из американского шатра вываливается мой старый приятель еще по «Мосфильму», Мишка Гладис. Когда-то он работал мальчиком на побегушках в группе, где я когда-то снимался, а потом эмигрировал и пристроился в Голливуде. В одной руке у Мишки стакан с выпивкой, а другой он обнимает за талию голливудскую суперзвезду, которую знает каждая собака на этом свете. Не буду раскрывать сейчас это звездное имя. Назову ее скромно Джули. Кстати, именно так она назвала себя, когда Мишка представил меня ей как знаменитого русского актера. В его представлении я так актером и оставался, ведь не общались мы с ним лет двадцать.

За свою жизнь мне доводилось видеть всяких звезд, но здесь я затрепетал. Джули была моим кумиром. Я с замиранием сердца смотрел все ее фильмы. Да и репортаж о ней с руками отхватили бы в моем таблоиде.

— Как интересно, никогда не видела русских актеров, — проворковала она.

Как хорошо, что беджик с аккредитацией в качестве фоторепортера не болтался на моей шее, а лежал в кармане. «Когда страна быть прикажет актером, у нас актером становится любой», — запела душа.

Девушка была слегка навеселе.

«А чем черт не шутит», — мелькнула у меня в голове озорная мысль. И я предложил:

— Хотите съездить в Монако?

С чего я это ляпнул? Наверное, такая фраза застряла у меня в голове еще с тех пор, когда я кадрил девушек в Москве. Там любая на этот вопрос ответила бы: «Да». Но в данном случае такой прием мог не пройти. Это от Москвы до волшебного и несбыточного Монако было четыре тысячи километров, а от Канн до него всего полчаса езды.

И вдруг я услышал то, во что мои уши просто отказывались верить. Она улыбнулась и произнесла:

— Почему бы и нет…

— Так вперед, — воодушевился я.

— Мне нужно сходить за сумкой, — улыбнулась красавица.

— Буду ждать вас здесь, — заверил я.

— Только не обижай девушку, — напутственно произнес Мишка и подмигнул.

Через десять минут она появилась, озаряя все вокруг неземной улыбкой.

Потом мы мчались в Монако по нижней дороге над морем. Над нашими головами переливалось лазурное небо и высились скалы. Мы пролетали сквозь тоннели. Джули жаловалась на скуку в отеле «Эден рок», где селились звезды самой высшей пробы. Остальные актеры, рангом пониже, располагались в гостиницах прямо на Круазетт. Там и бурлила вся фестивальная жизнь, но поселиться на набережной означало для Джулии понизить свой статус. Вот бедняжка и страдала.

Я старался развлечь ее, как мог. Сначала мы пошли в «Казино де Пари», потом пообедали в ресторане «Людовик XV», потом порезвились в дискотеке «Джиммис», потом я отвел ее в свой любимый бар «Ливинг рум». Все это время я делал ее фотографии, даже сам сфоткался с ней в обнимку.

В пятом часу утра мы отправились в обратный путь. Я начал обнимать ее еще во время медленных танцев в баре и продолжал это делать в машине. Моя рука, не встречая сопротивления, медленно поднималась по ее бедру…

Но вдруг в зеркале заднего вида я увидел резкие вспышки цветных фонарей. Дорожная полиция, черт бы ее побрал! Откуда она могла взяться под утро на этой пустынной дороге, когда ее тут и днем с огнем не сыщешь? Вот непруха в самый неподходящий момент!!!

Я вышел из машины, подошел к офицеру. Оказалось, что, увлеченный Джули, я проскочил на красный сигнал светофора, за что мне светили поход в суд и штраф до двух тысяч евро. Я показал полицейскому свою аккредитацию, объяснил, что я гость фестиваля, и попросил сменить гнев на милость. Но это не прошло.

— Трибуналь, трибуналь… — талдычил инспектор.

Тогда я неожиданно спросил:

— Тебя как зовут?

— Анри, — опешил полицейский. — А в чем дело?

— Анри, — сказал я, понизив голос, — посмотри, кто сидит у меня в машине.

Инспектор взглянул на меня с некоторым недоумением. Потом, очевидно, любопытство взяло верх, он подошел к моему автомобилю, обошел его, как бы разглядывая, не поврежден ли кузов. Но судя по тому, как полезли вверх его брови, он разглядел девушку в салоне. И узнал ее.

Вернувшись ко мне, инспектор восхищенно покачал головой и примирительно произнес:

— Месье, вы не будете возражать, если я вам выпишу штраф на пятьдесят евро за непристегнутый ремень.

— Спасибо, Анри, — ответил я и пожал ему руку, как мужчина мужчине.

До своего «Эден рока» Джули в эту ночь так и не добралась. Мы заехали в мою квартиру в Вильфранше. (Еще раз спасибо Эдуарду Ставскому за то, что он надоумил меня ее снять.) Заехали, чтобы посмотреть на большом экране, как получились ее фотографии. Ну, а о дальнейшем, Пьер, ты уже догадался.

Мои снимки с Каннского фестиваля «Париж ночью» напечатал в нескольких номерах, и даже на обложке. Но, ни одного снимка Джули я им не дал. Было бы неправильно разочаровывать такую девушку. В ее памяти я должен был остаться знаменитым русским актером.