Париж ночью

Сухой закон

Порнофестиваль для фотографов, приехавших на основной Каннский кинофестиваль, является не менее важным и интересным событием. На этом порнопразднике жизни я встретил одного своего парижского знакомого.

Вместе с другими репортерами я снимал на местном пляже трех полностью обнаженных красавиц, позировавших нам на фоне Дворца фестивалей. Они получили премии за лучшее исполнение роли трех сестер в фильме «Инцест». Самым трогательным было то, что картина рекламировалась как экранизация пьесы Чехова. Порнозвезды вовсю кокетничали и принимали позы — одну призывнее другой. Папарацци заигрывали с девушками и отпускали по их поводу иронические шуточки. Но ирония только подчеркивала, что каждый из них был бы не прочь поговорить с этими актрисами о системе Станиславского где-нибудь в уютном уголке. Я бы тоже не отказался.

И вдруг замечаю, к этой голой компании приближается красавец в синем костюме и красной шелковой рубашке. Он покровительственно шлепает красоток по задницам, обнимает за покорные плечи, прижимает к себе. Я узнаю в нем Люсьена, парижского продюсера, предлагавшего мне в свое время поработать у него оператором на фильмах «для взрослых». Дело было еще до моего контракта с таблоидом. Тогда я очень нуждался, но что-то меня удержало от связи с этой сомнительной индустрией.

Люсьен тоже меня приметил и после завершения фото-сессии окликнул. Под завистливые взгляды других фотографов мы обнялись, как старые друзья, и пошли обедать с этими тремя актрисульками. За столом я уплетал устриц, но глазами пожирал красоток, прикидывая, с какой бы начать. Когда же после трапезы Люсьен предложил подняться к нему в номер, то я с трудом сдержался, чтобы не броситься туда бегом.

В шикарном трехкомнатном люксе отеля «Карлтон» все располагало к любви, но, увы… Оказалось, что я попал на производственное совещание. Красотки устроили долгую и нудную разборку с Люсьеном по поводу невыплаченного им гонорара. Они пафосно утверждали, что это благодаря их несравненному таланту фильм получил приз на одном из лучших фестивалей мира. То есть они считали демонстрацию порнухи событием никак не меньшим, чем большой Каннский кинофестиваль.

Прижимистый Люсьен крутился, как уж на сковородке, и придумывал всяческие аргументы, чтобы не давать им денег. А про полученный приз вообще заявил, что он им «проплачен». Что именно туда и ушли их гонорары. После этого возмущенные актрисы покинули номер. Они были убеждены в своей гениальности.

Люсьен облегченно вздохнул и предложил прогуляться и снять уличных проституток, чтобы вечер не пропал зря.

— О каких проститутках ты говоришь, когда живешь в таком цветнике? — удивился я.

— Да, я часто путан снимаю, — доверительно ответил Люсьен. — Знаешь, после тяжелого трудового дня хочется расслабиться. А от одной мысли про секс с собственными «артистками» меня просто рвет. Я думаю, их тоже. Нет, после работы у нас «сухой закон».

– Вот какие издержки бывают в этом бизнесе. Как говорится в русской басне: «Видит око, да зуб неймёт…»

– Это французская басня Лафонтена про лисицу и виноград… — уточнил Пьер.

– Ты, как всегда, прав. А что касается главного Каннского кинофестиваля, дорогой Пьер, у меня впечатление, что это просто большая пьянка. В сквере между пляжем и набережной Круазетт стоят белые шатры. Каждый из них занимает какая-то компания. Гости фестиваля здесь вперемежку — французы, китайцы, американцы, индусы, африканцы, русские. И каждый час в каждом шатре проходит какой-нибудь фуршет. Поэтому киношники с наполненными бокалами шляются из конца в конец этой деревни. Такое впечатление, что пьянка идет круглосуточно.

А по другую сторону дороги, отделенная от этой тусовки металлическим барьером, беснуется толпа:

– Ах, Тарантино! Ах, Ларе фон Триер!! Ах, де Ниро!!!