Перед закатом

19

Финн

Мы накинулись друг на друга сразу, как только за нами захлопнулась дверь. Я уже успел стащить с неё платье и бросить где-то по дороге в спальню. Она стянула с меня рубашку, задирая ее вверх, а я подхватил ее на руки — ее стройные ноги обвились вокруг моей талии, и я понес ее в комнату.

Смех наполнил пространство между нами, ее голова запрокинулась, пока я мчался по коридору, торопясь как можно быстрее оказаться в своей спальне. Мне казалось, что я не доберусь до нее вовремя.

Хотел ли я когда-либо женщину сильнее?

Никогда. Даже близко ничего похожего не было.

Я бросил ее на кровать, и ее светло-каштановые волосы разметались по подушкам. Она улыбнулась, грудь в розовом кружеве, в тон тем микроскопическим трусикам, которые я мечтал сорвать.

— Ты правда хочешь меня, Финн Рейнольдс?

Я скинул кеды, стянул джинсы и заодно боксеры. Сбросил одежду в сторону и развернулся к ней. Мой член уже был в боевой готовности — и пришло время показать ей, насколько сильно я ее хочу.

— А ты как думаешь?

— Вау, — ее язык скользнул по нижней губе, делая меня еще тверже. Я мечтал снова почувствовать ее губы на себе, но сейчас… сейчас мне было нужно быть внутри нее.

Почувствовать, как она сжимается вокруг меня.

Услышать, как она выкрикивает мое имя, когда я довожу ее до края.

— Ты уверена, что хочешь этого, Риз? Это твой последний шанс передумать, потому что как только мы начнем — я уже не смогу остановиться.

— Я не передумаю. Ты собираешься показать мне, чего я лишалась, и научить меня парочке приемов для моего будущего мужа, — подмигнула она.

Блядь.

Только не про Карла. Я не хотел слышать, как она говорит о нем — не в этот момент, не когда она собиралась отдаться мне. Я не мог вынести мысли о том, что он будет получать все то, что сейчас открыл для нее я.

Я наклонился, завис в нескольких сантиметрах от ее губ:

— Ты все время устанавливаешь правила, но у меня теперь есть и свои.

Ее глаза расширились, дыхание стало частым:

— Хорошо. Слушаю.

— Когда мы в этой спальне, или вообще где угодно без одежды — я не хочу слышать ни слова о твоем «будущем муже». Ни одного упоминания о других мужчинах, пока я внутри тебя. И уж точно ты не должна думать о нем.

Она медленно кивнула, явно ошеломленная моим тоном. Но у каждого есть предел. Да, я согласился на эту чокнутую затею, но в глубине души все равно надеялся на другое. И слышать о Карле в такой момент… было невыносимо.

Она выглядела озадаченной, и я решил объясниться, не раскрывая всех карт:

— Когда мы не занимаемся сексом — ты можешь говорить, что хочешь. Можешь строить планы вернуть его, если тебе это надо, а я помогу тебе, как обещал. Но не когда между нами это.

— Это честно. Прости, — ее голос дрожал от желания.

— Не извиняйся, Риз. Просто больше не повторяй, — в моем голосе не было ни капли шутки. Она тут же приподняла бедра, прижимаясь ко мне.

Такая нетерпеливая.

Я наклонился и поцеловал ее жадно, с языком, вторгавшимся в ее сладкий рот, пока я двигался в такт ее телу. Хотелось замедлиться, но мы оба были на грани. Мои пальцы запутались в ее волосах, я откинул ее голову назад, чтобы поцелуи скользнули к ее шее. Провел рукой по груди, сжав сосок сквозь ткань.

Я накрыл губами ее грудь, сосал прямо через кружево, и она застонала, выгибаясь ко мне. Я отстранился, взглянул в ее глаза — в этих зеленых глазах было столько желания и доверия. Черт, я любил эту женщину так, как сам не мог осознать.

Больше, чем друга.

Больше, чем любовницу.

Риз Мёрфи была... всем.

И она станет моей. Полностью.

Моя рука скользнула ей за спину, я легко расстегнул бюстгальтер и отбросил его на пол. Пальцы обвели линию ее груди — черт, мне было мало. Эти идеальные формы, розовые соски — все это было создано для меня. Я провел языком по ее соскам, она задышала чаще, извиваясь подо мной.

А я был так же готов, как и она.

Мои пальцы скользнули ниже, добрались до кружева, которое еще нас разделяло. Я сдвинул его в сторону и зашипел, проведя пальцами по ее влажной щели.

— Черт возьми, — выдохнул я. Я просунул руку под поясок и стянул трусики с нее, целуя ее кожу от бедер до щиколоток, пока не сбросил последнее препятствие.

Я потянулся к тумбочке, достал презерватив и вернулся к кровати. Она поднялась на локти, наблюдая за мной.

— Кажется, он слишком большой.

— Ты справишься.

— Думаешь, я справлюсь? — она прикусила нижнюю губу.

— Мы никуда не торопимся. Я здесь надолго, Риз, — ответил я, но она даже не догадывалась, сколько смысла я вложил в эти слова. Эти несколько недель я собирался посвятить тому, чтобы доказать ей — вместе мы можем быть настоящими.

Не просто друзьями.

Я натянул презерватив на свой напряженный, пульсирующий член и забрался на кровать, зависнув над ней.

— Хорошо, — прошептала она.

— Начнем вот так. Дадим тебе время привыкнуть к моим размерам. А потом ты окажешься сверху. Будешь скакать на мне, как чертов призовой жеребец, — я помнил, как она как-то говорила, что у нее всегда был только «миссионерский» секс. Это все равно что всю жизнь есть только ванильное мороженое.

А я собирался открыть ей тридцать один вкус оргазма.

— Все изменится между нами, когда мы перейдем эту черту? — прошептала она.

Именно таков был мой план.

— Перемены — не всегда плохо. Мы справимся. А вот твое отношение к сексу точно изменится — в этом можешь не сомневаться. И я уже не могу дождаться момента, когда увижу, как ты разваливаешься подо мной, когда я внутри, — прошептал я.

Ее пальцы запутались в моих волосах. Я устроился между ее бедер, и мой член, словно созданный для этого, нашел ее вход. Я целовал ее долго, наши тела двигались в унисон, жадно и отчаянно ища друг друга. Я протянул руку между нами и немного подразнил ее, прежде чем отстраниться и заглянуть ей в глаза. Она едва заметно кивнула — и я продвинулся вперед на пару сантиметров. Она резко вдохнула.

— Все в порядке?

— Да. Еще, пожалуйста.

Вот она, моя девочка.

Я входил медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым моментом. Следил за ее реакцией, убеждался, что ей хорошо. И с каждым движением ее узкая киска сжималась вокруг меня. Я никогда в жизни не чувствовал ничего настолько хорошего… и настолько мучительного. Я уткнулся лбом в ее лоб, сдерживая порыв вогнать себя в неё до самого конца, пока мы не нашли общий ритм.

Ее руки обхватили меня, пальцы сжались на моих ягодицах, толкая меня глубже.

— Ну же. Не сдерживайся ради меня, — прохрипела она, и в ее голосе звучало чистое, необузданное желание.

Это было все, что мне нужно было услышать.

Я оперся на руки и вогнал себя в нее до самого конца — в эту сладость и жар, созданные будто специально для меня.

Замер.

И это было одновременно рай и ад. Ее тело обхватывало меня, как чертовы тиски, и я хотел запомнить этот момент навсегда. Но не двигаться было мучительно. Желание двигаться было таким сильным, что я вцепился пальцами в простыню, пока она привыкала ко мне. Ее дыхание было прерывистым, частым, и я склонился, провёл языком по ее нижней губе.

— Ты такая, блядь, прекрасная на ощупь.

Она улыбнулась, глаза полуприкрыты:

— Ну, давай… покажи, на что способен, волшебник.

Я отстранился, потом снова вошел — медленно, сдержанно.

Снова и снова.

Быстрее.

Жестче.

Она подстраивалась под каждый мой толчок, встречала меня в точном ритме.

Ее спина выгнулась дугой, и я крепко сжал ее бедра, задавая темп. Мои губы поочередно накрывали ее идеальные соски, лаская одну грудь, потом другую.

Тонкий слой пота покрыл ее сладкое тело, и я остановился лишь на секунду, чтобы убрать волосы с ее лица.

— Готова оседлать меня?

— Я для этого и родилась, Ковбой, — прошептала она с такой томной усмешкой, что, клянусь Богом, ничего сексуальнее я в жизни не слышал.

Я перекатился на спину, и она устроилась сверху. Ее загорелая кожа поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся сквозь жалюзи, а длинные волосы спадали по спине.

Она начала двигаться — с закрытыми глазами, запрокинув голову, находя свой ритм.

Я не мог отвести от нее взгляда. Ее грудь ритмично покачивалась, изящные руки сжимали мои бёдра, а с губ срывались тихие стоны.

Я протянул руку и коснулся ее клитора, точно зная, что она уже близка.

Я был в считаных секундах от того, чтобы сорваться, но черт подери, не собирался делать это без нее. Она посмотрела на меня, ее зеленые глаза встретились с моими, и я схватил ее за бедро свободной рукой, вогнав себя в нее еще глубже.

С такой жаждой, какой раньше никогда не чувствовал.

Она наклонилась вперед, ее губы нашли мои, и она поцеловала меня с такой страстью, что все ее тело задрожало и закачалось сверху.

Ее стенки сжались вокруг моего члена, и я вогнал себя в нее в последний раз, прежде чем все перед глазами поплыло, и из горла вырвался хриплый, первобытный звук.

Но мы все еще двигались, проживая каждую последнюю вспышку удовольствия до самого конца.

Стоны, хрипы, тяжелое дыхание наполнили комнату, и она рухнула на меня, полностью обмякнув в моих объятиях.

Риз Мёрфи всегда владела моим сердцем — просто я этого не осознавал.

А теперь она владела и моим телом.

Потому что мне никогда не будет ее достаточно.

Может, я избегал этих чувств годами, потому что думал, что она счастлива с кем-то другим. Может, именно Риз была причиной того, что я так никого и не нашел. Потому что все это время она была прямо передо мной.

Она приподнялась, посмотрела на меня сверху, и ее губы растянулись в широкой довольной улыбке:

— Ты полностью оправдал ожидания, Любовник.

— Я же говорил. У меня еще много в запасе, — я провел пальцами по ее спине, по нежной, теплой коже.

— Прекрасно. Тогда давай оденемся и пойдем кататься на лошадях, — она быстро соскользнула с меня, и я на секунду напрягся, не испугалась ли она того, что между нами теперь все изменилось. Но потом она начала собирать одежду и, обернувшись через плечо, добавила:

— Возьми с собой презерватив. Я хочу повторить это на пляже, прямо перед закатом.

Вот именно это я и хотел услышать.

Последние две недели были лучшими в моей жизни. Мы с Риз нашли свой ритм. У нее появилось четыре клиента, работа занимала ее почти весь день. Но времени на наши… внеклассные занятия у нас все равно хватало.

И под «внеклассными» я имею в виду просто сногсшибательный, охрененно потрясающий секс.

Я никогда раньше не занимался сексом с одной и той же женщиной так часто, и, черт побери, мне это безумно нравилось.

Я знал каждую часть ее тела. Что заставляло ее дрожать, что сводило с ума, что вырывала из нее крик с моим именем. Я читал сценарий фильма, который прислали продюсеры, параллельно со сценарием ко второму сезону Big Sky Ranch, и был искренне благодарен, что у меня не было сцен с Джессикой Карсон. Она дала последнее интервью, но The Hollywood Moment уже выпустил материал со мной и Риз — и никому больше не было дела до последней отчаянной попытки Джессики. Чарльз и Сэйди сказали, что сейчас ведут переговоры о выкупе ее контракта. В противном случае — ее просто выпишут из сериала через пару месяцев, когда срок закончится.

Все складывалось как надо. Людям нравилось видеть меня с девушкой. Но теперь это уже было не про публику.

Черт, я бы вообще не ввязался во все это, если бы не Риз. Но теперь, когда я здесь, я не хочу, чтобы все заканчивалось. А с завтрашним Днем благодарения наше время начинало таять.

Сегодня она проводила день с тем ублюдком Карлом, потому что в его офис наконец доставили мебель. Я всерьез подумывал съездить туда и напомнить ему, что Риз со мной. Но братья отговорили. По их словам, она должна дойти до этого сама.

Мы теперь каждый вечер выезжали на лошадях. Ели вместе почти все приемы пищи. Трахались, как кролики, минимум дважды в день. Но вечером она целовала меня на прощание — и уходила в свою комнату. И этот идиотский «правило о сне» начинало меня откровенно бесить. Я хотел, чтобы она спала в моей постели всегда. Последнее время я вообще плохо спал — просыпался, думая о ней.

— Привет, — позвала она, открывая дверь.

Я закрыл ноутбук и вышел в гостиную.

— Привет, Майни, — подхватил ее на руки и закружил, целуя в шею, пока она смеялась. — Как там доктор Вялый?

Она ущипнула меня за руку:

— Нехорошо, Чуи. Но у меня есть новости.

Мы направились на кухню, я налил нам по бокалу вина, а она достала из холодильника все для салата и поставила воду для пасты.

Как я уже говорил — у нас был ритуал.

И я к нему привык.

Я передал ей бокал шардоне, и она посмотрела на меня поверх края, прежде чем сделать глоток:

— Карл расстался с Кристи Рэй Ловелл.

Меня кольнуло в груди, будто вонзили иглу. Хорошо, что я чертов актер — лицо не дало ни одной эмоции.

— Ясно. А почему?

Она поставила бокал на стол, высыпала салат в дуршлаг и начала промывать.

— Он говорит, что скучает по мне.

Сука.

Конечно, скучает. А как иначе?

Я отпил вино, подошел к плите и высыпал пенне в кипящую воду. Неужели это все? Она собирается все закончить со мной?

Теперь я начал злиться. Этот уродец говорит, что скучает — и этого достаточно, чтобы она бросила меня?

— И что это значит? Ты собираешься к нему вернуться? — я скрестил ноги, облокотился на столешницу и развернул бейсболку назад — нужно было занять руки, чтобы не сжать их в кулаки.

— Нет, Чуи. У нас есть план. Я его придерживаюсь. Если только ты не хочешь выйти из всей этой истории раньше срока?

— Нет. Я не сливаюсь, Майни.

— Ну, я сказала ему, что счастлива с тобой, — сказала она, снова повернувшись к раковине.

Мои плечи на секунду расслабились, но потом она добавила:

— Мы же оба знаем, чем все это закончится. Так что не переживай. После Рождества ты уедешь в Токио, снова станешь свободным — как тебе и нравится. Мы закончим наши «отношения» перед отъездом, как и договаривались.

— Ага. Такой план, — я прочистил горло. Но, если честно, он мне уже не нравился.

Потому что он оставлял мне совсем мало времени, чтобы доказать ей, что она должна быть со мной.

Что она — моя.

Всегда была.

Всегда будет.

Мы продолжили готовить, поужинали, но разговор был окончен. Мне не нравилось, что у нас было «срок годности», и тем более не нравилось, что она напоминала об этом снова и снова.

Как, черт побери, она все еще может хотеть вернуться к этому уроду, когда между нами было так хорошо?

Теперь я злился по-настоящему.

— Ты сегодня какой-то тихий, — сказала она, поднимаясь из-за стола и убирая посуду.

— Ага. Просто устал. Думаю, пойду спать пораньше.

Мы занимались сексом каждую ночь с того самого первого раза — так что я точно знал, ей не понравится, что я «сдаюсь» сегодня.

Она уставилась на меня, на лице мелькнуло удивление. Приложила тыльную сторону ладони к моему лбу и закатила глаза:

— Температуры нет. Выглядишь вполне нормально.

Я никогда не умел правильно справляться со злостью, поэтому решил просто уйти. Пересплю с этим, и, может, к утру отпустит.

Но сегодня она не получит ни минуты наедине с моим членом.

Я никогда не был тем, кто отказывает в сексе, но сейчас — не собирался ее радовать своим присутствием.

— Ладно. Если что-то понадобится — скажи, — ее зеленые глаза вглядывались в мои.

— Нет. Просто хочу немного пространства сегодня.

Ага. Пусть теперь сама поразмышляет. Я тебе не какой-то «фейковый» бойфренд, которого можно использовать, а потом вернуться к своему доктору Долболому и применить на нем все новообретенные сексуальные приемы. Хрен тебе.

Без меня у нее ничего не получится. Потому что вместе мы были чертовски хороши.

Ее взгляд сузился:

— Пространства, да? Поняла. Бери сколько хочешь, Чуи.

И с этими словами она начала загружать посуду в посудомойку с таким видом, будто каждая тарелка — это предатель. Стучала вилками по раковине, хлопнула дверцей с такой силой, что я вздрогнул, а потом с грохотом направилась за курткой.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — прошипел я.

Она метнула взгляд через плечо:

— Пойду, возьму немного пространства.

Нет, только не это. Не собиралась она переиграть меня в “обиженного и гордого”. У меня две сестры. Я знаю этот трюк наизусть.

Я был злой.

Ей злиться было нельзя.

— Не забудь захлопнуть дверь, когда выйдешь, — рыкнул я и пошел по коридору в свою комнату.

Я принял горячий душ и, выйдя, проверил — дома ли она. Весь дом был темный. Я заглянул в ее комнату — пусто.

Какого хрена?

Я подошел к окну — ее машина все еще на подъездной дорожке.

Что, этот козел за ней заехал?

Она что, пошла жаловаться ему на ссору с фейковым парнем?

Я кипел, сидя на диване, будто какой-то влюбленный идиот.

А, черт. Так и есть.

Я влюбился в свою лучшую подругу.

В свою «фальшивую» девушку.

Она-то боялась, что влюбится в меня… а в итоге я оказался тем, кто рухнул.

Я схватил плед, который мама принесла нам с Риз вчера, и встряхнул его, накрываясь им, пока сидел на диване и дулся. Мама якобы заехала «с подарком», но я ее знал — она просто хотела понять, что происходит между нами. И Дженни тоже что-то подозревала. Они начали задавать слишком много вопросов, и мы с Риз играли роль обиженных — мол, как они вообще осмелились подумать, что между нами нечто большее. Мы солидно так притворялись, будто просто друзья, и ничего не хотим «портить».

Они извинились. А нам обоим было чертовски паршиво за эту ложь.

Но теперь я начал подозревать: а вдруг только я думал, что все это уже не фальшь?

Я почесал руку… и замер.

Красные пятна. По всей коже.

Да чтоб тебя.

Этот вечер определенно становился хуже.

Я посмотрел на часы — уже было после десяти — и решил не звонить маме, чтобы не разбудить. Вместо этого отправил ей сообщение.

Привет. У меня сыпь. Кажется, это из-за нового пледа. Что делать?

Мама

Ох, Финни, прости меня. Посмотри на бирку. Там есть шерсть? Я даже не подумала проверить.

Я опустил взгляд, нашёл бирку — и точно, почти целиком шерсть.

Ага. Это шерсть. И теперь мои руки все в пятнах.

Я отправил ей фото.

Мама

Прими две таблетки Бенадрила прямо сейчас. Прости меня. Я сожгу этот плед к чёртовой матери.

Вот что бывает, когда покупаешь фальшивый подарок, лишь бы подсмотреть за своим ребёнком.

Мама

Очень смешно. И справедливо. Прости. У тебя есть Бенадрил?

Ага. И это к лучшему — он всегда вырубает меня.

Мама

Предупреди Риз, что ты его принял. Он всегда усиливает твои лунатические выходки.

Я бы не стал предупреждать Риз, потому что она тусуется со своим бывшим. Стоило Карлу стать свободным — и она тут же сорвалась с места, будто не могла дождаться.

Понял. Люблю тебя.

Мама

Люблю тебя, солнышко.

Я швырнул плед в прачечную и пошел в ванную, чтобы найти таблетки. Засунул в рот две розовые капсулы и плюхнулся лицом в подушку.

Я надеялся, что сон накроет меня быстро, потому что не мог перестать думать о том, где сейчас Риз и что она делает с ним.

И, черт побери, я ненавидел, что мне так не все равно.