Первый день смерти

Глава 18

Три дня после покупки оружия прошли спокойно.

Мы заняли круговую оборону в палате и выбирались только для того, чтобы поесть. Выходили все вместе, не выпуская друг друга из виду ни на минуту. Остальное время проводили за запертой дверью. Телевизор не включали, почти не разговаривали. Учились заряжать пистолет, держали его в руке, чтобы немного привыкнуть к новому ощущению.

Ощущение было неприятным. Холодная оружейная сталь оттягивала руку непривычной тяжестью, казалась помехой. Чтобы натренировать мышцы, Дуня велела всем держать в вытянутой руке какой-нибудь тяжелый предмет; Севке достался допотопный советский утюг, весивший килограмма два, а мне – графин с водой.

Сначала счет шел на минуту, потом на десяток минут. А потом Севка наловчился выдерживать вес утюга в течение получаса.

В общем, мы делали успехи.

Знакомый следователь посетил нас в тот день, когда мы приобрели оружие. Разговор с ним был, в общем-то, неинтересным. Сообщить ему по большому счету нам было нечего, мне запомнилась только одна фраза, сказанная Дуней:

– У него есть помощники, да?

Следователь удивился:

– Помощники? Нет.

– Не может быть, – уверенно возразила Дуня. – Ему точно кто-то помогает. Иначе откуда ему было знать, куда мы переехали из гостиницы? Он мгновенно нас нашел!

– Вычислил, – предположил следователь, но как-то неуверенно.

Дуня покачала головой.

– Так быстро вычислил? Не верю. Ему кто-то сообщил, где мы. Я думаю, этот «кто-то» связан с милицией. Другого правдоподобного объяснения я не вижу.

Эта фраза запала мне в сердце.

Ночью я долго думала: неужели Дуня права? О том, что мы перебираемся в гостиницу, знал только следователь, посредник между нами и главврачом. Какая страшная мысль!

На исходе третьего дня к нам пожаловал главврач. Он участливо осведомился о нашем самочувствии, немного помялся и наконец приступил к делу.

– Видите ли, – начал он. – Мне очень неприятно вам это говорить. Но дело в том, что у нас сейчас дефицит свободных мест... – Он запнулся и беспокойно потер ладони.

– Вы нас выгоняете? – поинтересовалась Дуня совершенно спокойно, словно речь шла о смене полотенец в ванной.

Прямой вопрос поставил главврача в тупик.

– Нет... Да... В каком-то смысле...

– Не юлите, – сказал Севка. – Нам нужно уезжать?

Главврач шумно вздохнул.

– Персонал напуган, – ответил он. – Люди отказываются выходить на работу. У меня на столе лежит пять заявлений об уходе. Что дальше?

– Все понятно, – ответила Дуня. – Мы уйдем. Можно подождать до утра или вы нас выставите сию минуту?

Главврач испуганно замахал руками.

– Конечно, конечно! То есть завтра... Когда вам будет удобно! – Он поднялся с кресла, потоптался на месте и попросил: – Может, рассчитаемся прямо сейчас?

Я не выдержала и засмеялась. Главврач нервно дернулся, а Дуня, сохраняя все то же мертвое спокойствие, вежливо ответила:

– Пожалуйста. Счет у вас?

То, что главврач немедленно достал из кармана сложенную вдвое бумажку, меня ничуть не удивило. Обстоятельный мужчина, ничего не скажешь. Успел получить с приговоренных причитающуюся сумму.

– Почему вы считаете за неделю? – осведомилась Дуня. – Сегодня шестой день нашего пребывания в вашем образцовом заведении!

– А завтра? – спросил главврач. Его глаза за стеклами очков простодушно округлились.

– А завтра нас здесь уже не будет.

– Но утром-то будете? – настаивал благодетель.

Я потеряла терпение и рявкнула:

– Во всех цивильных заведениях расчетное время до полудня!

– Утром-то я сюда никого положить не смогу, – начал оправдываться благодетель. – Выходит, день простоя...

– Мы согласны, – оборвала его Дуня.

Главврач заткнулся.

– Можно взглянуть? – спросил Севка.

– Пожалуйста! – великодушно разрешил благодетель и передал ему бумажку.

Севка пробежал глазами счет.

– А это что такое? – спросил он.

Главврач озабоченно сунулся к нему. Прочитал указанную строчку, пояснил:

– А-а-а... Это счет за уколы.

– Мы же их оплатили! – удивился Севка.

– Вы оплатили стоимость препарата, – мягко объяснил главврач. – А здесь указана стоимость квалифицированных медицинских услуг. Уколы вам делали наши врачи, не так ли?

– Так, – согласился Севка. И восхитился: – Высокий класс!

– Разве несправедливо? – забеспокоился наш благодетель. – Каждый труд должен быть оплачен! Тем более квалифицированный!

– Вы совершенно правы, – оборвала его Дуня и протянула главврачу стопку долларов: – Пересчитайте.

Главврач принял деньги деликатно, двумя пальцами. Ловко пробежался по купюрам, уточнил:

– Считаем по сегодняшнему курсу?

– По сегодняшнему, – подтвердила Дуня.

Главврач что-то прикинул в уме.

– Я вам должен пятьсот рублей, – объявил он наконец. – Сейчас принесу.

– Не надо, – отрезала я. – Отдайте их повару. Скажите, что мы благодарим за вкусную еду.

– Непременно! – с энтузиазмом пообещал врач. – Я так и сделаю! Очень рад, что вам здесь понравилось!

Приговаривая все это, он пятился к двери задом, как рак. Дуня шла следом, терпеливо кивала. Я лишний раз поразилась преображению подруги. Та, прежняя Дунька, дала бы благодетелю пинок под зад, для легкости. А эта...

– ...желаю вам всего самого хорошего, – разливался главврач в прощальном экстазе. – Впрочем, мы утром еще увидимся...

– Всего доброго, – вежливо произнесла Дуня и захлопнула дверь перед его носом. Повернула ключ, шумно втянула носом воздух. – Окно откройте, – попросила она. – Дышать нечем.

Остаток вечера посвятили сбору вещей. Ванькину сумку решили оставить здесь, в больнице. В нашем осадном положении нельзя обременять себя лишним грузом.

Закончив сборы, мы пересчитали оставшиеся финансы. Семь с половиной тысяч долларов.

– Живем! – объявил Севка.

Дуня бросила на него грустный взгляд и добавила:

– Только долго ли?

– Перестань! – велела я. – Что это за настроение?

– Вы не поняли, – терпеливо объяснила Дуня. – Я о том, что надолго этой суммы не хватит. За крышу над головой платить придется? Придется. Еда, транспорт, мелкие расходы... Ребята, нам нужно искать дешевое жилье.

– Снимем квартиру? – предложила я.

Севка покачал головой.

– Не нужно светить наши документы. Мало ли что.

– Что ты предлагаешь? – спросила я.

Севка немного поразмыслил.

– Есть у меня одна мыслишка, – произнес он. – Только она вам вряд ли понравится.

– Говори, – велела Дуня.

Севка обвел нас внимательным взглядом.

– Деревня.

– Ты предлагаешь ехать в деревню? – изумилась я.

– Вот именно! Найдем какую-нибудь пустую избу, поселимся там. Еда под рукой: можно у деревенских покупать яйца, молоко... И недорого!

Я немного сомневалась.

– Мы никогда не жили в деревне. Выдержим?

– Жить захочешь, выдержишь, – обронила Дуня. – Завтра же с утра подаемся в ближайшую деревню! Севка, какая здесь ближайшая?

– Окулово, – ответил Севка, не раздумывая.

– Акулово? – удивилась я. – Акулы здесь при чем?

– Не через «а», через «о», – поправил Севка. – Окулово. Око.

– Око, – повторила Дуня деревянным голосом, глядя прямо перед собой. – Око за око.

Мы замерли. Дуня уловила общее замешательство, оторвала взгляд от стенки. Посмотрела на нас и похвалила:

– Молодец, Севка! Мне нравится. Завтра будем там! – Она улыбнулась и отправилась в ванную.

Севка посмотрел на меня:

– Как ты думаешь, она нормальная? Или... – Он не договорил и покрутил пальцем у виска.

Я пожала плечами. Этот же вопрос я задавала себе последние три дня и не находила ответа.