Первый день смерти

Глава 19

Следующим утром Дуня разбудила нас очень рано. За окном было еще темно.

– Собирайтесь. Нам пора уходить.

– А завтрак? – пискнул Севка.

Дуня грустно улыбнулась.

– Нет, – ответила она. – Придется обойтись без завтрака. Уйдем по-английски, не прощаясь.

– Не хочешь, чтобы в больнице знали о нашем уходе? – догадался Севка.

– Но дверь заперта! – заметила я. – Нам не избежать контакта с медсестрой и охранниками!

– Поэтому мы уйдем другим путем, – ответила Дуня.

Она подошла к окну, поманила нас. Мы с Севкой двинулись к ней как завороженные.

– Вот, – Дуня указала за окно. – Козырек видите?

Над входной дверью больницы строители соорудили что-то вроде бетонной площадки. Возможно, они замыслили его как балкон, но не достроили. Либо это и был балкон, но его частично разобрали... Неважно. Главное, что площадка была широкой, ровной, располагалась прямо под нашим окном.

– Не промахнемся, – сказала Дуня. .

– А с козырька как спустимся? – спросила я. – Там до земли метра три, не меньше!

– Прыгнешь в сугроб, – ответила Дуня. – Ничего, не разобьешься.

Мы с Севкой переглянулись. В последнее время мы с ним все чаще общались телепатическим методом.

– Дунь, зачем такие сложности? – спросил Севка. – Давай выйдем через дверь!

– Нет! – отрезала Дуня. – Я здесь никому не верю!

– Но...

Дуня не дала ему договорить. Открыла створку окна, размахнулась и швырнула вниз что-то небольшое, блестящее.

– Ключ! – ахнула я.

– Вот именно. Ключ от нашей комнаты.

Севка высунулся наружу.

– Далеко упал, – проинформировал он. – Ну, ничего. У дежурной медсестры есть запасной. – С этими словами он снял телефонную трубку.

Дуня схватила его за плечо.

– Только попробуй, – сказала она негромко. – Я тебя убью.

Севка снял ее руку с плеча. Несколько минут они стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза. Потом Севка криво усмехнулся и признал:

– Твоя взяла.

А я обхватила себя руками за плечи и обреченно подумала: «Все. Она сошла с ума». Видимо, нечто подобное подумал и Севка, потому что молча взял наши сумки, перетащил их к окну, по очереди выкинул наружу.

– Довольна? – спросил он, оборачиваясь к Дуне.

– Довольна, – ответила она. – Теперь прыгай.

Севка снял куртку, бросил ее вниз. Залез на подоконник, прищурился, прикидывая расстояние до козырька. Кто знает, какие неприятности таятся в этом прыжке? Может, бетонный козырек скользкий! Тогда Севка не удержится и свалится вниз. А это пахнет переломанными костями. Я повернулась к Дуне, чтобы поделиться с ней соображениями, но взглянула в мрачные, глубоко запавшие глаза и ничего не сказала. Бесполезно.

– Ну, пошел, – сказал Севка вполголоса. Уселся на подоконник, свесил ноги, оттолкнулся и рухнул вниз. Я торопливо высунулась наружу, прошептала:

– Ну, ты как?

Севка завозился на козырьке мутным серым пятном.

– Все нормально. Вперед, девочки!

– Пропусти, – велела Дуня.

Я посторонилась. Дуня швырнула в окно свою куртку, вылезла наружу и, не раздумывая, сиганула вниз. Я не выдержала и прикрыла глаза ладонью.

– Порядок, – объявил Севка.

Я открыла глаза и увидела, как Севка отряхивает Дунькину спину. Дуня оттолкнула Севкину руку, подняла голову и посмотрела на меня.

– Прыгай! Здесь невысоко!

Я бросила им свою куртку, села на подоконник, свесив ноги вниз. Главное, не думать. А то станет страшно.

– Ну!

Я вздрогнула от негромкого Дуниного окрика. Торопливо оттолкнулась руками от подоконника, невольно ахнула.

Полет был коротким, а приземление болезненным. Я сильно шарахнулась ступнями о твердую бетонную поверхность, не удержалась и снова ахнула.

– Тихо!

Холодная Дунькина рука схватила мое запястье.

– Молчу, молчу, – забормотала я.

– Смотрите сюда, – велела Дуня.

Мы уставилась на ее вытянутый палец.

– Сугроб прямо под нами, – объяснила Дуня. – Только не забирайте влево, там кусты. Понятно?

– Понятно, – откликнулся хмурый Севка. Я ничего не ответила.

– Я первая, – решила Дуня.

Подобралась к краю бетонного козырька, уселась на него. Немного поболтала ногами в воздухе, прицелилась и прыгнула.

Мы замерли на месте. Жива, нет?

– Все нормально, – сказала Дуня негромко. – Сугроб большой, падать не больно. Давайте быстрей, уже светает.

Через десять минут мы стояли на обочине дороги и голосовали. Машин было немного, никто не желал останавливаться.

– Черт бы вас побрал, – пробормотал Севка, размахивая руками. – Холодно...

«И есть хочется», – дополнила я мысленно, но вслух произнести не осмелилась. Вдалеке показалась машина. Севка перестал хлопать себя по плечам, замер на месте, вытянул правую руку. Машина замедлила ход, поравнялась с нами, остановилась.

– Слава богу! – сказала я.

У меня ужасно болела левая щиколотка. Похоже, я все-таки растянула связку. Севка сел вперед, мы с Дуней разместились на заднем сиденье. Водитель, молодой и жизнерадостный парень, оглянулся на нас, весело поинтересовался:

– К родным едем?

Дуня проигнорировала вопрос. Я тоже ничего не ответила, потому что была поглощена больной ногой. Разулась, закатала джинсы и принялась ощупывать щиколотку. Водитель обиделся и оставшуюся часть пути хранил ледяное молчание.

– Что с ногой? – спросила Дуня.

Я вздрогнула от неожиданности.

– Так, пустяки.

Дуня не настаивала на ответе. А я с тоской подумала, что знаю ее мысли. Она сейчас сидит и прикидывает, какие сложности может создать моя больная нога. Не стану ли я балластом. Проклятие! Что за мерзкое слово!

– Кажется, я немного растянула связки.

– Больно?

– Нет, – солгала я. Посмотрела на Дуню и поправилась: – Почти нет.

– Приехали, – сказал водитель и притормозил.

Мы прилипли к окнам.

Деревня выглядела большой и заброшенной. Старые деревянные дома чередовались с постройками из белого кирпича, впрочем, тоже довольно потрепанными на вид. Несмотря на раннее утро, во многих окнах горел свет.

– Куда вас отвезти? – спросил водитель.

– Никуда, – ответила Дуня. – Дальше мы сами справимся. Рассчитайся, Сева.

Она открыла дверцу. Я еще раз дотронулась до больной щиколотки. Вылезать не хотелось, но выбора не было, и я последовала за подругой.

После долгого сидения щиколотка разболелась еще сильней. Я не смогла сдержать стона, когда ступила левой ногой на мерзлую холодную землю. Дуня мрачно окинула меня взглядом и велела:

– Терпи.

Я не ответила. Подхватила сумку, перебросила ее через плечо. Севка взял меня под руку, шепнул на ухо:

– Растянула ногу?

– Кажется, да. Не волнуйся, ходить могу. Я пока еще не балласт.

Севка дернулся, услышав это слово. Взял под руку и потащил следом за Дуней. Небо на горизонте заметно посветлело. Нас настигал поздний зимний рассвет.