Первый день смерти

Глава 27

Покинув магазин, я задрала свитер, достала из-за пояса ножницы. Сунула их в карман новой куртки и пошла вдоль домов, разыскивая обувной магазин.

А вот и он! Цены, как и следовало ожидать, сумасшедшие, модели – самые обыкновенные. Я перебрала весь ассортимент и выбрала тяжелые шипованные кроссовки. Во-первых, в них удобно бегать. Во-вторых, в них тепло. В-третьих, шипованная резина может оказаться хорошим оружием. Если садануть такой подошвой в живот, мало не покажется даже здоровому мужчине.

Из магазина я вышла с ощущением некоторой уверенности в своих силах. В кармане ножницы, на ногах шипованная резина... Просто так не сдамся.

Тут мои мысли разлетелись в стороны, потому что в кармане неожиданно завибрировал мобильник. Я настолько отвыкла от этого ощущения, что испугалась и остановилась. Кто может мне звонить? Разве такие люди на свете еще остались?

Я вытащила небольшой плоский аппарат, открыла крышку, взглянула на определитель. Надо же! У моего папаши прорезались родительские чувства! Или он хочет меня отругать? Исполнить, так сказать, отеческий долг?

Я нажала на кнопку сети, поднесла мобильник к уху и сухо сказала:

– Слушаю.

– Привет, – неуверенно произнес папаша.

– Добрый день.

– Как дела?

Я беззвучно усмехнулась. В устах моего папаши этот вопрос носит риторический характер.

– Лучше не бывает.

– Отрываешься? – продолжал папаша.

– Еще как!

– Рад за тебя.

Мы помолчали.

– Может, заедешь домой? Хотя бы на пару дней! – робко предложил отец.

– Зачем? – ответила я вопросом на вопрос.

Отец растерялся.

– Ну, как... Это все-таки твой дом!

– Спасибо, что напомнил.

Отец снова замолчал. Молчала и я, потому что не хотела ему помогать.

– Ты уже в курсе? – спросил он через минуту.

– О прибавлении в святом семействе? В курсе.

– Наверное, злишься...

Я засмеялась.

– Что ты! Я в восторге! Желаю вам всяческого счастья!

Отец кашлянул.

– Почему ты разговариваешь со мной так, словно я твой злейший враг? – спросил он.

– Тебе показалось, – ответила я. – Я за тебя действительно очень рада. Повезло тебе с женой. Надеюсь, с новым ребенком повезет не меньше.

– Что ты хочешь ска... – начал отец, но я отключила аппарат и пробормотала сквозь зубы: – Потом поймешь.

Постояла, успокаиваясь. Взяла себя в руки и неторопливо дошла до ГУМа.

В магазине царила лихорадочная суета. «Распродажа»! – сообщали плакаты на каждом шагу, но меня эти заманчивые обещания не соблазнили. Я поднялась на второй этаж, нашла небольшое кафе и села за дальний столик. Народу было немного, прямо напротив меня работал плоский плазменный монитор. Кажется, передавали последние новости, но звук был приглушен. Вот диктор сделал скорбное лицо, и на экране возникла фотография пожилого мужчины. Я встала из-за стола, подошла поближе к телевизору и поймала конец фразы:

– ...наступила из-за сердечного приступа. Известный писатель скончался на шестьдесят втором году жизни. Его книги переведены на семнадцать иностранных языков...

Вспомнила! Сказки этого писателя мне часто читал дед! Помню, что мне они очень нравились.

– Что-то интересное? – спросила официантка с улыбкой, проходя мимо.

Я молча покачала головой и вернулась на свое место. Кому интересна смерть незнакомого человека?

На стол легла папка с меню. Я подняла голову. Мне улыбалась девушка в фирменной шапочке.

– А! – сообразила я. – Нужно что-то заказать?

Улыбка на лице девушки померкла. Она немного нахмурилась, словно пытаясь сообразить, что за странная девица посетила их заведение.

Я смутилась. Действительно, глупый вопрос. Конечно, нужно сделать заказ, зачем еще приходят в кафе? Похоже, я становлюсь неадекватной. Нужно следить за своим поведением, иначе... А что иначе? В психушку отправят? Ерунда! Кому нужно со мной возиться!

Я быстро сделала заказ. Девушка кивнула и отошла от столика, оглядываясь через каждые два шага.

Итак, подведем неутешительные итоги.

Я приехала домой на каникулы не одна, а с четырьмя друзьями. По какой-то причине мамашку такой расклад не устроил, и она выжила нас из дома. Это все, что она хотела, или у нее был далеко идущий план?

Предположим, плана не было. Мы перебрались в гостиницу, где попались на глаза больному ублюдку, он выбрал нас для своих ужасающих игр. Роковая случайность. Но как он отслеживал наши перемещения по городу?

Предположим, что путь из гостиницы до больницы он все-таки проследил. Как? Не знаю. Если мы с ребятами не заметили «хвоста», это еще не значит, что его не было. Хорошо, допустим. Но как он вычислил нас в деревне?! Ведь из больницы мы уходили тайно, рано утром, когда в парке не было ни души, а на дороге почти ни одной машины!

Напрашивается только один ответ. Я позвонила домой, поговорила с Анной Никитичной, та передала наш разговор мамашке. Ирина сделала вид, будто волнуется за меня, вот домоправительница и решила успокоить беременную женщину. Других вариантов я просто не вижу.

Что мне делать с этим открытием? Звонить в милицию? Сообщить о своих прозрениях папаше? Я усмехнулась. Возможно, я наивный человек, но не до такой степени. Кто мне поверит?

Вернулась девушка с большим подносом в руках, выгрузила на стол тарелки с едой и чашку кофе.

– Спасибо, – сказала я.

Девушка кивнула. Немного поколебалась и попросила:

– Вы не могли бы рассчитаться заранее? А то моя смена кончается...

И положила передо мной счет.

Я пожала плечами. Приличные шмотки не прибавили мне очков в глазах обслуживающего персонала. Интересно, почему?

Возмущаться и разбираться я не стала: слишком устала. Достала из куртки остатки рублевой наличности, отсчитала нужную сумму.

– Спасибо, – улыбнулась девушка, хотя чаевых я ей не оставила.

Я не ответила. Придвинула тарелку с салатом и принялась добросовестно запихивать в себя нужные организму калории.

Через полчаса я выходила из кафе с ощущением тупой сытой лени. Голова кружилась, глаза норовили закрыться, ноги превратились в чулки, набитые тряпьем. Неудивительно, если учесть, что я не высыпаюсь уже вторые сутки.

Вернуться в гостиницу и попробовать отдохнуть?

Я остановилась и медленно огляделась. Меня не покидало ощущение чужого взгляда, сверлящего затылок. Народу вокруг было много, но пристального ответного взгляда мне поймать не удалось. Все торопились по своим делам, все были озабочены и суетливы, никого не интересовала девица, остановившаяся перевести дух. И все же я могла голову дать на отсечение, что за мной наблюдают.

Я сунула руку в карман, крепко сжала свое оружие. Сталь отозвалась в пальцах отрезвляющим холодом, и страх отступил.

Не вынимая правую руку из кармана и постоянно оборачиваясь, я вышла из магазина и побрела в гостиницу.

Поднялась на третий этаж, прошла полутемный коридор... и тут мой взгляд упал на кусочек картона, валяющийся возле двери моего номера. Я присела на корточки, подняла белый прямоугольник, перевернула. На обратной стороне была отпечатана только одна фраза.

«Пятый день смерти».

Я решительно поднялась на ноги, выхватила из кармана ножницы и шагнула в комнату. Рывком сдернула с кровати покрывало, по очереди распахнула обе створки гардероба.

Пусто.

Вернулась в коридорчик, дернула на себя дверь санузла. Отодвинула непрозрачную пластиковую штору, заглянула под ванну.

Пусто. Он меня просто пугает.

– Не боюсь тебя, тварь! – сказала я вслух. Очень громко сказала, словно хотела, чтобы меня услышали.

Сбросила куртку и кроссовки на пол в прихожей. Взяла новую бутылку пива, проделала с ней привычные манипуляции; вылила содержимое в унитаз и пристроила узкое горлышко на крутящуюся ручку двери. После чего, не раздеваясь, упала на кровать, накинула на себя одеяло и провалилась в сон.

Меня разбудил телефонный звонок. Я открыла глаза, но ничего не увидела. Короткий зимний день закончился, комната утонула в темноте.

Я сползла с кровати, нащупала телефонную трубку и поднесла ее к уху:

– Да.

Сначала на обратном конце повода царила тишина. Потом бесплотный голос прошелестел:

– Ульяна, привет.

Я села прямо на пыльный половичок возле кровати.

– Маринка? Ты где?!

– Здесь холодно, – пожаловалась моя подружка. – Уля, я скучаю...

Слезы прорвали невидимую дамбу и хлынули из глаз мощным потоком.

– Маруся, я тоже скучаю! – закричала я. – Мне плохо без тебя, слышишь? Поговори со мной, пожалуйста! Маруся!

Я долго говорила, умоляя Маринку не уходить. Но телефон внезапно умер, и я снова осталась одна. Выронила трубку, упала на-пол и зарыдала в голос.

Орфей положил трубку и озадаченно посмотрел на Одиссея. Такой реакции он не ожидал. Никто не ожидал.

– Она... обрадовалась, – проинформировал Орфей присутствующих, словно они не слышали этот короткий разговор по громкой связи. Парень в наушниках многозначительно покрутил пальцем возле виска.

– Вполне возможно, – отозвался Геракл, сидевший в кресле. – Я с такими вещами раньше сталкивался. У девчонки развивается мания преследования.

Одиссей нахмурился, хотел что-то сказать, но не успел. Достал зазвонивший мобильник, взглянул на определитель и вышел из гостиничного номера. Оставшиеся в комнате мужчины переглянулись. Все они ощущали странную неловкость.

– Мужики, что же мы делаем? – спросил вдруг один из парней в наушниках. Ему никто не ответил.

Одиссей разговаривал с собеседником почтительным тоном, каким не удостаивал других коллег.

– Да, это правда. Сердечный приступ. Конечно, не имеет никакого отношения! С чего вы взяли? Нет-нет, он прекрасно себя чувствовал и работал на подъеме!.. Да, чрезвычайно досадно, что так получилось. Конечно, конечно. Никакой связи с нашим проектом.

Собеседник что-то буркнул в трубку и попрощался. Одиссей сунул мобильник в карман, медленно подошел к окну и уставился невидящим взглядом на заснеженный город.

Человек, с которым он только что разговаривал, нес все расходы, связанные с проектом. В последнее время его тон нравился Одиссею все меньше и меньше. Вот ублюдок! Да он слюну пустил, когда Одиссей обрисовал ему идею и связанные с ней выгоды! Согласился на спонсорство, не раздумывая! А теперь, видишь ли, брезгует, сволочь. Вот и сейчас шипит и плюется ядом; боится, что смерть Гомера свяжут с его именем. Можно подумать, их проект чем-то хуже множества других! Неужели финансирование прекратится? Не может быть! Проект почти завершен, осталась только одна маленькая серенькая мышка, живущая этажом ниже...

Одиссей задумчиво скривил губы. Эта маленькая серенькая мышка оказалась гораздо более живучей, чем он предполагал. Что ж, ее упорство будет достойно вознаграждено. Конечно, хотелось бы поиграть с ней подольше, но, видимо, не получится. Во-первых, спонсор велел заканчивать проект, во-вторых, девочка начинает проявлять признаки усталости. Геракл говорит про манию преследования, а ему можно доверять. Как бы чего не вышло.

Одиссей сконцентрировал мысли и составил четкий план действий. Вернулся в номер и приступил к инструктажу.

Его недавний собеседник закинул ногу на ногу и погрузился в раздумья. Трещали дрова в камине, за окном, прикрытым атласной шторой, виднелся тихий зимний сад.

В дверь тихо постучали. Мужчина оторвался от своих мыслей и негромко разрешил:

– Войдите.

Немолодая женщина бесшумно внесла в комнату поднос с чашкой горячего чаю. Поставила ее на журнальный столик и хотела удалиться.

– Я только что разговаривал с вашим сыном, – сказал мужчина.

Женщина быстро обернулась.

– У него все в порядке?

– У него да. Скажите, он всегда был таким... целеустремленным?

Глаза женщины сверкнули, она лаконично подтвердила.

– Всегда.

Мужчина кивнул.

– Наверное, вы им очень гордитесь.

Женщина улыбнулась и ничего не ответила. Бесшумно вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь. Мужчина взял чашку, поднес ее к лицу, но не сделал ни глотка. Вернул чашку на место и прошептал;

– Господи, во что же я вляпался?!.

Ему никто не ответил.