Первый день смерти

Глава 24

До конца поездки мы с Севкой не обменялись ни единым словом.

– Приехали, – объявил водитель через полчаса. – Москва. Куда дальше?

– Остановите здесь, – ответила я. – Мы выйдем.

Город встретил нас порывами холодного колючего ветра. Севка поднял воротник, поежился и сказал:

– Нет, это не Москва. В Москве теплей. Куда пойдем?

Я огляделась.

Вокруг раскинулся огромный город, в котором нас не ждал ни один человек. Идти было некуда.

– Зайдем в магазин, погреемся, – предложила я. Севка кивнул.

Мы уткнулись носами в поднятые воротники и побрели по тропинке, проложенной через сугробы к огромному супермаркету, видневшемуся невдалеке.

В магазине было тепло и многолюдно. Мы сняли куртки и перекинули их через руку.

– Деньги не потеряй! – шепнул Севка.

– Не беспокойся, – ответила я сухо. – Карман на молнии.

Я все еще не могла простить приятелю учиненного им мародерства.

– Может, немного прибарахлимся? – предложил Севка.

– То есть? – не поняла я.

– Купим зубные щетки, например, – пояснил Севка. – Наши вещи остались в деревне. Мы сбежали с пустыми руками.

Я вздохнула. Думать о бытовых мелочах не хотелось, но жизнь назойливо требовала внимания. Никуда не денешься, придется отовариться.

– Ладно, давай, – согласилась я угрюмо. – Что нам еще нужно?

Севка окинул меня внимательным взглядом.

– Недурно бы как-то приодеться, – сказал он сквозь зубы.

Я не поверила своим ушам.

– О чем ты говоришь?!

Севка взял меня под руку и подвел к большому зеркалу.

– Смотри, – сказал он, указывая рукой на наши отражения. – Как думаешь, нас в приличную гостиницу пустят?

Я проследила за его рукой. Из Зазеркалья на нас затравленно пялились два лохматых потрепанных существа. Грязные джинсы, мятые свитера, нечищенная обувь... Только теперь я заметила, что окружающие обходят нас стороной, стараясь случайно не коснуться дурно пахнущих обносок.

– Мы похожи на бомжей, – шепнул Севка. – Поэтому я тебе говорю: надо привести себя в порядок.

И Севка потянул меня в сторону одежной секции.

Через пятнадцать минут мы стояли в очереди на примерку с кучей вешалок в руках. К счастью, в этом супермаркете было самообслуживание. В приличный магазин нас бы просто не пустили.

Мужская очередь двигалась быстрее женской, и Севка скрылся за занавеской. Я вяло махнула в ответ и уставилась на носки своих грязных сапог. Мысли бродили в голове как усталые солдаты. Нужно было собраться с силами, чтобы жить дальше, но где их взять, эти силы? Откуда? Мои друзья погибли из-за меня, и об этом я буду помнить всю оставшуюся жизнь.

Кулаки невольно сжались, сильнейший выброс адреналина в кровь заставил меня встрепенуться.

– Я до тебя доберусь, – пообещала я мачехе вполголоса. Женщина, стоявшая впереди, оглянулась. Ее глаза расширились, она брезгливо отодвинулась.

Я смутилась. Прав Севка, нельзя нам появляться в людных местах в таком затрапезном виде. Сейчас купим одежду и отправимся в сауну. Хорошенько отмоемся, переоденемся, поедем в гостиницу. Нужно поесть, выспаться, собраться с силами. Интересно, где сейчас этот ублюдок? Бродит поблизости, выжидает момент, приглядывается... Наслаждается нашим страхом.

Я так глубоко ушла в свои невеселые мысли, что не сразу заметила волнение, возникшее в соседней, мужской очереди. Чей-то голос крикнул:

– Позовите охрану!

Я вздрогнула и огляделась.

Занавеска, отделявшая примерочную, была отдернута. Мужчины толпились перед ней, заглядывали через головы, переговаривались взволнованным шепотом.

Подбежали два охранника, растолкали толпу. Один опустился на колени, второй принялся расталкивать любопытных в разные стороны.

– Отойдите, отойдите, – приговаривал охранник. – Тут вам что, цирк?

Толпа схлынула, и я увидела ногу лежавшего человека. Нога была обута в знакомый грязный ботинок.

Я выпустила вешалки из рук. Одежда аккуратной горкой улеглась у моих ног. Я переступила через нее и, как лунатик, двинулась к примерочной.

– Куда?!

Меня сильно толкнули в грудь. Я с трудом оторвала взгляд от Севкиного ботинка, увидела злые и одновременно испуганные глаза охранника.

– Сюда нельзя!

– Этой мой друг, – сказала я. – Это Севка. Что с ним?

Охранник нерешительно оглянулся. Его напарник что-то торопливо говорил в рацию, стреляя по сторонам настороженным взглядом.

Охранник переступил с ноги на ногу.

– Дождитесь милиции, – сказал он наконец. – Сейчас они приедут и все вам объяснят.

Я почувствовала на затылке чей-то взгляд. Взгляд был осязаемым, как прикосновение. Я оглянулась. Молодой человек, стоявший в нескольких шагах от меня, не успел отвести глаз. На его губах порхала легкая торжествующая усмешка. Отчего-то его лицо показалось мне знакомым. Я сделала шаг вперед и неуверенно спросила:

– Жан?..

Молодой человек попятился. Не знаю, что произошло со мной в этот момент, наверное, это можно назвать озарением. Но именно в эту минуту я отчетливо поняла, что убийца рядом. И еще поняла, что Севка мертв.

Я оттолкнула в сторону молодую женщину, преграждавшую мне дорогу. Она вскрикнула, громко, негодующе, но мне было на это наплевать. Я шла к своей цели, ускоряя шаги.

Мужчина пятился. С его губ сползла усмешка, глаза стали злыми и настороженными. Он повернулся ко мне спиной и перешел с торопливого шага на легкий бег.

– Стой, – приказала я негромко.

– Убили! – раздался за моей спиной чей-то истошный возглас. – Человека убили!

Я не остановилась. Наоборот. Расталкивая всех вокруг, я мчалась за убийцей, стараясь не выпустить из виду черную куртку с капюшоном.

Меня за локоть ухватила цепкая рука охранника. Я рванулась, не отрывая взгляда от черной куртки, мелькавшей впереди.

– Стой, говорю! – повторил охранник, пытаясь перехватить меня за запястье.

Я обернулась, взглянула на него. Из горла вырвалось рычание, и испуганный охранник мгновенно разжал пальцы. А я рванулась вперед, следом за намеченной жертвой. Древний инстинкт убийства, заглушенный поколениями цивилизованных предков, обрушил внутренние преграды и рвался на волю. Я рычала в полный голос и неслась следом за мужчиной в черной куртке, сметая все на своем пути. В воспаленном мозгу билось видение: тонкая кровяная жилка, пульсирующая на обнаженном горле. Если как следует ухватиться за нее зубами и рвануть, наружу брызнет целый фонтан горячей соленой крови. И я выкупаюсь в этом фонтане с таким же страшным, забытым наслаждением, как мои первобытные предки.

Черная куртка выскочила наружу, заметалась в поисках убежища. Я настигала жертву семимильными шагами. Никогда в жизни не думала, что способна так быстро бегать. Дыхание было ровным, шаги легкими, и все это рождало ликующее чувство полета.

Черная куртка метнулась в подземный переход. Я легко перепрыгнула через боковой барьер и упруго приземлилась на ступеньки. Теперь нас разделяло не больше трех шагов.

Мужчина в черной куртке оглянулся, и то, что я увидела в его глазах, наполнило меня невыносимым торжеством. Я увидела сумасшедший, ничем не прикрытый ужас!

Протянула руку, чтобы схватить черный рукав, но мужчина вскрикнул, чудом вывернулся и понесся вперед с удвоенной скоростью.

Выход. Ступеньки, ведущие вверх.

Мужчина выскочил на проезжую часть и полетел вперед. Я рванула следом, не глядя по сторонам. И когда до намеченной цели остался только шаг, справа отчаянно взвизгнули тормоза. Клаксон издал запоздалый истерический вопль, вскрикнула женщина на тротуаре. Что-то с силой ударило меня в правое бедро, я перекувырнулась через собственную голову и с размаху шарахнулась позвоночником о мерзлую землю. От боли потемнело в глазах, и я потеряла сознание.

Обморок был коротким, но достаточным, чтобы первобытный предок успел уползти в свою нору. Когда я открыла глаза, то была обычной девчонкой, чуть не лишившейся жизни из-за собственной дурости.

– Оклемалась, – сказал чей-то голос сверху.

Я открыла глаза и увидела незнакомые лица, склонившиеся надо мной. Я села и не смогла сдержать стона. Спина почти не гнулась, невыносимо болело правое бедро.

Сильные мужские руки подхватили меня под мышки и рывком поставили на ноги. Я увидела напротив налитые кровью глаза и испуганно заслонилась руками.

– Ты, сволочь! – заорал мужчина. – Гадина проклятая! Наркоманка поганая! Я из-за тебя, тварь, в тюрьму идти не собираюсь! Я тебя сейчас своими руками придушу!..

Произнося речь, он держал меня на весу и время от времени встряхивал, как мешок с тряпьем. Мои ноги не доставали до земли, голова болталась в разные стороны. Мне было очень страшно. Только сейчас я поняла, что натворила.

Какая-то женщина пробилась сквозь толпу и принялась отдирать руки мужчины от моей куртки.

– Игорек, успокойся! – уговаривала она. – Брось эту мерзавку! Она не стоит...

– Сука! – не успокаивался мужчина. – Я с тебя скальп сниму, гнида!

Наконец он разжал пальцы, я кулем повалилась на землю. Толпа немного раздалась, освобождая место для кулачного боя, но женщине удалось перехватить инициативу.

– Игорь, у нас дети! – воззвала она отчаянно.

Мужчина несколько раз шумно выдохнул воздух.

– Чтоб ты сдохла, – сказал он отчетливо, адресуя пожелание мне.

После чего развернулся, растолкал зрителей и удалился. Женщина засеменила следом, предварительно плюнув в мою сторону.

Я не обратила никакого внимания на этот оскорбительный выпад. Только зачерпнула снег из сугроба и хорошенько растерла лицо.

– Наркоманка, – сказал кто-то. – Ничего не соображает. Может, позвать милиционера?

– Не надо, – ответила я. – Лучше помогите встать.

Никто не пошевелился. Я поползла к фонарному столбу, и люди брезгливо раздвигались, освобождая мне дорогу. Доползла, ухватилась за холодное гладкое железо и сделала над собой колоссальное усилие. Выпрямилась.

– Ты смотри, – удивился кто-то. – Держится!

– Шли бы вы отсюда, – попросила я. – Без вас тошно. Своих дел нет, что ли?

Никто не ответил. Стоят, пялятся на бесплатный спектакль, идиоты.

Я сделала осторожный шаг и тихо охнула. Правую ногу прошила огненная судорога. Зрители ждали, что я упаду, но я не доставила им такого удовольствия. Постояла, привыкая к боли, сделала второй шаг. Потом третий. Потом четвертый. Тело ломало и ныло, позвоночник превратился в негнущийся заржавевший штырь, нога болела так сильно, что я забыла обо всем на свете. Дохромала до стены, огляделась вокруг. Куда бы скрыться?

Зрители рассосались. Перекресток, где я чуть не погибла, жил своей обычной жизнью.

Меня снова посетило странное ощущение, словно я – наблюдатель. Даже звуки доносились до меня сквозь плотную ватную заглушку. Наверное, такое состояние бывает перед близкой смертью.

– Девушка, у вас рукав разорвался, – сказала мне старушка, шедшая позади.

– Неважно, – ответила я.

Старушка неодобрительно покачала головой и пошла дальше. Нормальный человек, идущий по своим делам. Интересно, я когда-нибудь смогу вернуться к прежней жизни? Разве может быть жизнь, где нет Дуньки, Ваньки, Маруси, Севки?

Я тронулась с места и, хромая, пошла дальше.

Верно. Я осталась одна. Но именно в этом теперь моя сила: мне больше не за кого бояться. Значит, пускай боятся меня.

Потому что теперь я способна на все.