Песнь гор

БЛАГОДАРНОСТИ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Хочу поблагодарить всех русскоязычных читателей за то, что уделили время моему роману. С самой юности во мне живет любовь к русской литературе — я зачитывалась книгами русских авторов, которые активно переводились на вьетнамский — и счастлива, что у меня есть возможность устроить вам литературную экскурсию по моей родине. О таком я и мечтать не смела! Этого чуда не случилось бы, если бы не блистательная команда издательства «Аркадия», которая неустанно трудилась над этой книгой. Бесконечно благодарна всем сотрудникам «Аркадии», особенно Антонине Галль, главному редактору; Наде Лисаповой, менеджеру по договорам, которая решила купить права на эту книгу, и российскому литературному агентству Александра Корженевского.

Я и сама уже много лет занимаюсь художественным переводом с вьетнамского на английский и наоборот, и знаю, какой это большой и зачастую недооцененный труд. Хочу отметить талант и усердие Александры Самариной, переводившей мой роман. Благодаря ее длительной и кропотливой работе он зазвучал и на русском.

ПОКОРЯЯ НЕМАЛО ВЕРШИН

Эссе

В 1983-м, когда мне было десять, я однажды сбежала тайком на почту моего родного города и отправила в Ханой письмо с заявкой на участие в писательском конкурсе. И когда мне прислали уведомление о победе, мои родители были потрясены. Учитывая сложности писательских судеб в моей стране, они дали понять, что им бы не хотелось, чтобы их единственная дочь связала жизнь с литературным творчеством.

Мечту о писательстве пришлось отложить и погрузиться в самую разную работу, чтобы только прокормить себя и семью. Но писатель внутри меня всегда прислушивался к рассказам людей, задавал им вопросы о военных годах, запоминал их истории. В подростковые годы я путешествовала по деревням, где жили мои предки, общалась с пожилыми родственниками и друзьями семьи, старалась лучше себе представлять, как жилось моим бабушкам и дедушкам, которые умерли еще до моего рождения — кто своей смертью, кто — нет. И чем глубже становилось мое понимание непростого прошлого Вьетнама, тем охотнее люди делились со мной воспоминаниями.

Пускай еще не понимая этого, уже с юных лет я начала собирать материал для романа «Песнь гор». Время и долгие исследования помогли мне осознать всю сложность вьетнамской истории и ее взаимосвязь с другими народами. А общение с ветеранами, как из Вьетнама, так и из Америки, а также волонтерская работа по оказанию помощи пострадавшим от войны, только углубили это осознание.

В «Песни гор» воплотилось мое отчаянное желание поближе узнать моих бабушек, возвратить к жизни образы женщин и детей, о которых незаслуженно мало говорят, но которые зачастую больше всех страдают от последствий вооруженных конфликтов, но должны скрывать свою боль и служить опорой и утешением солдатам, вернувшимся с фронта. Я обращаюсь к ним через образы бабули Зьеу Лан и ее внучки Хыонг, иду по их следам, представляю себе их чаяния и надежды.

Кому-то может показаться странным, что я решила написать этот роман, весь пронизанный личными переживаниями, по-английски, — ведь это язык той страны, от которой Вьетнам так пострадал. Но этот чужой язык подарил мне новый голос и возможность облечь в слова трагические страницы прошлого моей страны, в том числе и те, что недостаточно подробно освещены во вьетнамской литературе, — например, Великий голод или Земельная реформа. Также мне хотелось своим романом дать ответ голливудским фильмам и романам, написанным представителями Запада. Ведь они и по сей день воспринимают нашу страну исключительно как поле боя, а вьетнамцев — как людей, которым и говорить-то ни к чему: если уж они открывают рот, то с их губ срывается что-нибудь примитивное, наивное или жестокое. Литературы о Вьетнамской войне и послевоенном периоде на английском языке много, но голоса из самого Вьетнама звучат нечасто.

Когда я только начала учить английский в восьмом классе, я и не подозревала, что однажды этот язык спасет «Песнь гор». В Кхыонг Ду, маленькой северной деревеньке, где я родилась, учителя английского не было. А в Бакльеу, южном городе, где я выросла, английским мало кто владел. Мне, ученице, которая подрабатывала на рисовых полях и за прилавками уличных ларьков, западный мир казался таинственным, для меня он существовал лишь в черно-белых фильмах, которые я смотрела урывками, пока продавала сигареты на городском кладбище, а по совместительству единственном городском кинотеатре под открытым небом.

Первые английские слова я выучила только в средней школе. Однажды мой старший брат принес домой тетрадь и сказал, что один человек научил его английскому, а теперь он и меня научит. Я так обрадовалась, что хотела даже выскочить из-за обеденного стола. Вечером, когда я зажгла масляную лампу (электричество нам давали редко) и надела длинные штаны и кофту с длинным рукавом, чтобы защититься от многочисленных москитов, брат с важным видом достал свою тетрадь, раскрыл на первой странице и указал на диковинного вида слово.

— Со-ку-ло, — прочел он и поглядел на меня в ожидании, что я повторю.

— Со… со… — начала я и закрыла рот рукой.

— Со-ку-ло, — повторил брат.

— Со… со-ку… — повторила я и расхохоталась. Не смогла сдержаться! Слова, сорвавшиеся с моих губ, звучанием напоминали вьетнамскую фразу «тронуть мужские гениталии».

Так и закончился мой первый урок английского. Я так и не смогла унять смех, и вскоре брат громко захлопнул тетрадь и пулей выскочил из комнаты. Лицо у него было красное, как плод гака[47].

— Братец! Ну же, научи меня, пожалуйста! — крикнула я вслед, но он даже не обернулся.

Много позже я узнала, что тогда он пытался научить меня очень важному слову — «school», «школа».

Я больше не осмеливалась просить его о новых уроках, но время от времени, когда его не было дома, утаскивала у него тетрадку, пряталась под манговыми и кокосовыми деревьями, растущими вокруг нашего рыбного пруда, и пялилась на английские слова. Я чувствовала, что за этими причудливыми буквами скрываются волшебные двери, и если я сумею их отворить, то смогу попасть в большой, бескрайний мир.

«Песнь гор» — это мои первые шаги в этом самом мире. На написание и редактуру этой книги у меня ушло семь лет. Моими спутниками были сотни пересмотров текста, множество бессонных ночей, слезы, бесчисленные сомнения. Я не верила, что из меня получилась хорошая рассказчица. Сомневалась, что смогу выразить сложные мысли и эмоции по-английски. Но ни разу не усомнилась в решении, принятом мной в 2006-м, когда мне было тридцать три, — вернуться к мечте стать писательницей.

С первой же страницы «Песни гор» вы откроете для себя дверь в подлинный Вьетнам, где пословицы вплетены в повседневные разговоры, где постоянно звучат колыбельные и стихи. Вы погрузитесь в нашу красочную, богатую и многогранную культуру, начиная хотя бы с вьетнамских имен и языка, записанных со всеми диакритическими знаками. Сперва они могут показаться вам странными, но они столь же важны, как и крыша для дома. К примеру, слово «ma» может писаться как ma, má, mà, mả, mạ, mã и переводиться совершенно по-разному: призрак, мама, но, могила, молодой рис, лошадь. Слово «bo» может превратиться в bó, bỏ, bọ, bơ, bở, bờ, bô, bố, bồ, bổ (гроздь, бросать, насекомое, масло, мягкий, берег, ночной горшок, отец, госпожа, питательный).

Как и Хыонг, героиня моей книги, в детстве я несколько лет дружила лишь с книгами; они помогали сбежать от отчаяния и бедности. Моя семья переехала с севера Вьетнама на юг; это было всего через несколько лет после войны, и несмотря на объединение страны, напряжение меж Севером и Югом еще не ослабело. И пока я жила под его гнетом, я осознала, сколь глубоки раны, разобщившие нашу страну и семьи. Многие из них до сих пор не затянулись, пускай с окончания войны 30 апреля 1975 года прошло уже почти сорок пять лет.

На пути к примирению между Вьетнамом и США предпринимаются огромные усилия, но раны, нанесенные нашей стране и семьям, живущим как на родине, так и за рубежом, по-прежнему глубоки и болезненны. По этой причине роман «Песнь гор» рассказывает о людях, оказавшихся в самом эпицентре Вьетнамской войны. Я надеюсь, что моя книга поспособствует тому, что люди станут хоть на шаг ближе к сложному, но необходимому диалогу, который поможет нам исцелиться. И в то же время мне очень хотелось бы, чтобы история Хыонг и Зьеу Лан показала читателям из других стран, что мы такие же люди, как и они. Цитируя слова Хыонг, «почему-то во мне поселилась уверенность, что если бы народы вчитывались в книги друг друга, если бы видели свет других культур, на земле никогда не было бы войны».