Я вернулся. Пионер. Книга первая

Глава 11 Неожиданный больничный

Утро вторника началось тяжело. Всю ночь практически не спал. Рука опухла, холодный компресс вечером особо не помог. Хорошо, что родители сильно мозг не выносили за мою ругань матом во время хоккейного матча. Когда мамуля увидела мою руку, то про это как-то забылось.

Кстати, буллит Терех забил красиво, вновь пустив шайбу в домик Корню. Костыль и Воробей забросили нам ещё по шайбе. И матч закончился со счётом три — шесть. Вполне нормально при такой разнице спортивного мастерства. Серега Соловьев, который меня так отоварил, после окончания матча подошёл и извинился. Я ещё усмехнулся про себя, что в команде соперников были Волков, Воробьев и Соловьев, а потом к ним добавился ещё и Снегирев. Такая фамилия, оказывается, была у Славки. Волк, Воробей, Соловей, Снегирь и Костыль. Веселуха.

В общем, с утра, сходив в туалет и с трудом приняв душ, минут десять просидел на кухне с куском замороженного мяса из морозилки на руке, после чего попросил мамулю наложить повязку из бинта и дать косынку для фиксации руки. Рукой шевелить было больно. Поэтому её надо было зафиксировать. Как оказывать помощь при ушибах, знал очень хорошо. Занятия каратэ научили в той жизни.

С повязкой лучше справился отец, который только цыкнул, увидев, как распухло предплечье и налилось краснотой, кое — где переходя в синеву. Хорошо хоть пальцы нормально начали сгибаться до конца, вызывая при этом боль в мышцах предплечья.

Мамуля вообще хотела меня оставить дома, я сначала этому обрадовался, а потом подумал, что надо быстрее вливаться в окружающую жизнь и настоял на походе в школу.

Придя в школу, удивил одноклассников своей зафиксированной в косынке рукой. Рассказать, как получил травму не успел, так как первым уроком была литература, которую, как и русский язык преподавала Лиза, а она увидев меня, тут же отправила в медпункт.

— Что у тебя? — поинтересовалась медсестра, когда я, постучав, зашёл в кабинет.

— Клюшкой вчера вечером ударили сильно во время хоккейного матча. Елизавета Кузьминична направила к вам, — вежливо ответил я.

— Раздевайся, показывай.

Я снял косынку, затем школьную куртку, галстук, потом рубаху и начал разматывать повязку. Медсестра всё это время молча наблюдала за мной, не делая даже попытки помочь. Когда я, сняв повязку, показал ей предплечье, та удивлённо присвистнула.

Услышать такое от женщины лет пятидесяти было неожиданно.

— Вот это тебя приголубили, — медсестра аккуратно взяла снизу предплечье, расположив его параллельно полу. — Сожми пальцы в кулак.

Я сжал.

— Согни запястье к груди.

Я согнул и зашипел от возникшей боли.

— Где болит? Здесь? — Медсестра нажала на какую-то точку в середине предплечья.

Я чуть не взвыл от боли, но стона сдержать не удалось.

— Здесь больнее или нет? — Эта садистка нажала на другую точку.

Тут я уже застонал и чуть не выругался. Школьная медсестра напомнила мне нашего фельдшера на 95 площадке космодрома Байконур. Та семь лет отслужила в Афганистане, и методы лечения у неё были оригинальными. Помню, обратился к ней с нагноением на ладони. Засадил занозу из металлической стружки, до конца не смог всю вытащить и дождался хорошего такого гнойного нарыва.

Наша фельдшерица лет тридцати пяти в звании прапорщика, очень миловидная на вид, красивыми, тонкими пальчиками и ваткой, протерев спиртом мою ладонь, скальпелем широко взрезала нарыв, каким то крючком прочистила рану. Осушила бинтом от остатков гноя и крови, а потом засыпала рану кристаллами пенициллина, открыв пузырёк для уколов. После чего, глядя на выступивший пот на моём лбу и, видимо, бледный вид, посетовала, что слабоватые лейтенанты пошли, от какого-то чирия понимаешь ли, чуть ли сознание не теряют. Хорошо хоть наштыря дала понюхать. А шрам на ладони после той операции остался на всю жизнь, но рана зажила махом.

— Так. Как твоя фамилия? — закончив пальпировать предплечье, спросила медсестра.

— Рудаков, — сквозь зубы ответил я, переводя дух от боли.

— Рудаков тебе надо сделать рентгеновский снимок предплечья. Скажи об этом родителям. Перелома нет, но возможна трещина лучевой или локтевой кости. До конца недели даю освобождение. В понедельник придешь ко мне. Руку держать в покое. Обезболивающие пил сегодня? — Медсестра направилась к шкафу со стеклянными стенками, где лежали какие-то коробки.

— Нет, — ответил я, прикидывая, смогу ли я сам сделать себе повязку или попросить медсестру.

Просить не пришлось. Медсестра вернулась назад с бинтом и какими-то таблетками.

— Не больше трёх штук в день. Пей лучше на ночь, чтобы поспать. Давай руку.

Я протянул ей предплечье, которое она начала быстро и профессионально пеленать бинтом. На этикете таблеток прочёл — «пирамидон». Вообще не помню такого лекарства. На ум кроме анальгина, как обезболивающего и жаропонижающего в это время ничего не пришло.

Закончив бинтовать, медсестра дождалась, когда я оденусь и уложу руку в косынку, после чего мы направились в класс. Через двадцать минут я был уже дома. Сняв верхнюю одежду, прошёл в свою комнату, переоделся в трико и майку с коротким рукавом, убрал форму на вешалке в шкаф, потом сел за письменный стол и задумался, чем заняться, раз до следующего понедельника я совершенно свободен.

Две — три песни в день записывать — это по плану, а что дальше. Собирать макулатуру сейчас не с руки, точнее, не с такой рукой, да ещё и на улице хороший мороз. Это играть в хоккей жарко, а в очереди стоять, задубеешь быстро. Единственно, надо будет съездить к магазину «Книга» на Бекетова, узнать расценки и на какие книги выдают купоны. А то, что-то много нестыковок пошло в этом мире. Может быть там и магазина нет, и приёмного пункта.

Прикинув различные варианты своей дальнейшей деятельности, решил, что следует начать собирать материал для статьи про Бориса Панина и его брата, которого можно будет пригласить к нам в школу на 9 Мая в актовый зал. В любом случае надо будет к мамуле на работу ехать, посмотреть, что у них с уголком памяти о летчике — герое. В моем сознании сохранился только большой нарисованный маслом на холсте в массивной раме портрет Панина, как входишь в зал библиотеки. А вот какой подвиг он совершил, я не помнил. Кажется, как Гастелло направил свой самолёт на колону техники противника. Или нет⁈ Съезжу, узнаю.

Кстати, можно же фотокопии наградных листов в архиве в Подольске запросить от имени библиотеки, ещё что-нибудь придумать. Кстати, а я ведь ничего не знаю о том, кто такие генерал Ивлев и Штеменко, кто такой герой Быков, чьими именами названы улицы в моём микрорайоне. Маршалы Рокоссовский и Малиновский с этими всё понятно. Хотя и по ним надо материал собирать. Здесь интернета нет, так что придётся собственную информационную базу создавать с картотекой.

Я даже взглядом оббежал стену, прикидывая, где полки размещать, или сразу книжную этажерку делать. Надо только прикинуть, где хорошие доски и бруски найти, а обработать их и в школьной, столярной мастерской можно будет. Потом покрыть морилкой и вскрыть лаком. Не хуже, чем полки лакированные получатся, и всё будет в одной цветовой гамме. На этом пока и остановимся. Это только кажется, что неделя — это много. На самом деле пролетит, и не заметишь.

Приподнявшись со стула, достал из полки тетрадь и приступил к записи очередных песен. В голове почему-то начал крутиться припев песни группы «Белый Орёл»: «А в чистом поле — система „Град“, за нами Путин и Сталинград».

С начала мысленно сплюнул, а потом подумал. А песенка-то такая забойная можно попробовать, переделать. Помучался минут двадцать и вот, что у меня получилось.

Посмотришь на небо — там звезды одни

Мне гроздья салюта напомнят они.

Кому-то напомнят они, может быть,

Колодцев в пустыне жемчужную нить.

Летят вертолёты громить кишлаки.

Ущелье Панджера в песочной пыли.

Вся жизнь проплывает, как будто во сне.

А взглянешь на небо — там звезды в огне.

Бьёт по ущелью система «Град».

За нами Ленин и Сталинград.

Второй куплет оставил практически без изменений, хотя слова по поводу «седлания коня» и «как там ребята на войне», вызывали сомнения. Про войну в Афганистане, как бы в это время не говорилось. Мы же там интернациональный долг выполняем, а не воюем, точно также потом будем проводить две контртеррористические операции в Чечне и специальную военную операцию на Украине. И вертолёты, которые громят кишлаки, тоже надо будет как-то поправить. С интернациональным долгом это как-то плохо сочетается. А так прикольно получилось. В перестройку, если она будет, нормально песня зайдёт, а может и раньше. Про Ленина в песне упоминается, значит политически правильная песня.

После этого записал «Т-34» Любэ. Дед по отцу очень любил песню «По полю танки грохотали» из кинофильма «На войне, как на войне». Когда был подвыпивший, то исполнял её под гитару и, как правило, всё заканчивалось слезами. Уже потом узнал, что дед четыре раза горел в подбитых танках, если не считать последнего, пятого раза, когда погиб весь его экипаж, а сам он потерял ногу. Думаю, ему эта песня точно зайдёт.

Потом записал «Родина — мать». Во время второй командировки в Чечню эту песню, как и многие другие песни группы Любэ мы классно исполняли с нашим водителем Костей Тепловым. Он пел в церковном хоре и отлично играл на баяне. Из нас получился нормальный дуэт, и мы часто устраивали импровизированные концерты в нашем кубрике в горотделе милиции Гудермеса. Надо же было как-то снимать напряг. Спиртное старались не пить. После него реакция здорово притупляется, а там твоя жизнь часто зависела от того, насколько ты быстрее окажешься своего противника. Вот и пели под баян и гитару различные песни.

Следующей записал песню «По высокой, высокой траве», которая мне очень нравилась. Убрал тетрадь в полку, а потом из портфеля достал упаковку с таблетками. Пока писал, рука разболелась жутко. Решил выпить сразу две. Сходил на кухню за водой. Принял таблетки и прилёг на кровать поверх покрывала. Не заметил, как провалился в глубокий сон, едва боль в руке начала стихать. Всё-таки считай, всю ночь провёл в какой-то полудрёме.

Разбудил меня звонок в дверь. Встал словно чумной. Растёр правой рукой лицо, прогоняя сон, и отправился открывать дверь, кляня про себя незваного гостя.

Открыл дверь и усмехнулся про себя. На площадке стояли Козак и Вован. Три мушкетера вновь вместе.

— Привет, парни, проходите, — я отошёл от двери, пропуская ребят в прихожую.

— Миха, мы на секунду. Просто узнать, чего с рукой-то. А то ты даже рассказать не успел, как тебя Лиза в медпункт отправила, а потом ты вместе с медсестрой в класс только за портфелем зашёл, и тебя домой отправили, — протарахтел, как из пулемёта Ворон.

— Да вчера с седьмым домом в хоккей зарубились серьёзно, за них тройка звездунов играла во главе с Костылём. Бились не на жизнь, а на смерть. Вот меня в третьем периоде и рубанули клюшкой, попав поверх краги. Во-о-о, результат, — я, вынув левую руку из косынки, протянул обе вперёд.

Ребята их осмотрели, и Ворон сообщил, что он худеет, а Леха только присвистнул.

— И кто тебя так? — поинтересовался Козак.

— Соловей постарался, чтоб его, я уже почти один на один с вратарём мог выйти, вот он и остановил мою атаку, как мог…

— Может ему в бубен набить, — Вовка, перебив меня, врезал кулаком в свою ладонь и скорчил зверскую, по его мнению, рожу.

Подраться Ворон любил и ждал только четырнадцатилетия, чтобы пойти в секцию бокса.

— Да, не-е, не надо. Он вчера извинился, а я его извинения принял. Так что, всё нормально.

— А Зоя, что сказала? — задал вопрос Лёха.

«Так, кто такая Зоя? Судя по всему, это медсестра», — подумал я про себя, вслух же произнёс:

— Переломов лучевой и локтевой кости нет, а вот трещины возможны. Надо рентген сделать. До понедельника освободила от занятий.

— Ладно, мы пошли, а то ты весь сонный, — решительно произнёс Лёха.

— Да всю ночь считай, не спал. Рука жутко болела, не знал, куда её положить. А тут таблеток выпил, которые медсестра дала и отрубился. Голова чумная, ничего не соображает, — произнёс я и потряс головой.

— Всё, всё, мы пошли. Спи дальше. Как говориться, сон лучшее лекарство, — с этими словами Ворон выпихнул Козака в дверь, потом вышел сам и вызвал лифт.

Двери лифта открылись, закрылись, и ребята, помахав мне рукой, уехали. Я закрыл дверь, прошёл в зал и посмотрел на часы. Не плохо я так поспал. Время два пополудни, значит, я почти четыре часа задавил на массу. В этот момент в животе заурчало, и я направился на кухню. Пообедал вчерашней картошкой с капустой. Салат был съеден вчера.

Прикинул, что картошки хватит и на ужин, надо будет только капусты ещё принести с балкона. На завтрак яичницы с колбасой хватит, а потом чего-нибудь приготовлю. Или мамуля сегодня приготовит. Помыл посуду, сходил на балкон за капустой, после чего, плюнув на всё, лёг досыпать.

Разбудил меня вновь звонок в дверь. В комнате было темно. Включив свет в своей комнате и прихожей, открыл дверь. Как и предполагал, пришли родители. Оханье мамули по поводу того, что меня освободили от занятий до понедельника, плюс ещё и рентген надо делать, а для этого ей надо вновь на работе отпрашиваться. На больничный по уходу за ребенком её директриса не отпустит, потому что половина работников библиотеки уже на больничном сидят, кто сами болеют, у кого маленькие дети. А она итак уже много раз отпрашивалась.

Решили, что если боли в руке до понедельника не пройдут, то тогда будем через тётю Люду, папину троюродную сестру договариваться о рентгене. Очередь на снимок в поликлинике на Стройплощадке, где был рентген кабинет, могла растянуться и до конца следующей недели, там обслуживалась чуть ли не половина Советского района.

Потом был ужин с просмотром хоккея. И здесь я всё-таки выиграл спор с отцом. Наши выиграли шесть — три, и Ковин забил пятую шайбу в матче, и первую, и последнюю в этом турнире. Это я помнил. Следовательно, можно сделать небольшой вывод предварительно: крупные события, вероятнее всего, в этом мире протекают, как и в том моём, а мелкие и связанные со мной будут изменяться. Я же веду себя теперь по-другому, значит и реакция моего окружения будет другим.

После того, как сходил после программы «Время» в туалет, принял таблетку, и лёг спать, вспомнил ещё одно событие, которое скоро должно произойти. Первого марта советский спускаемый аппарат «Венера-13» совершит посадку на планету Венеру. Сядет удачно, не смотря на электрические разряды и кислотный дождь в атмосфере. При жаре в 460 градусов по Цельсию и давлении в 92 атмосферы сможет отработать на поверхности планеты больше двух часов, вместо запланированного получаса. Аппарат успеет передать несколько снимков планеты, возьмёт и исследует с передачей полученных данных пробу грунта.

Только вот не помню, писалось об этом в газетах или нет. Я-то вспомнил информацию из лекции в Можайке по истории космонавтики и только из-за того, что в голове отложились кошмарные условия, в которых работал аппарат, да числа 1 марта и тринадцать. А в программе «Время» сегодня говорили об исследовании Венеры, вот у меня и щёлкнуло в голове. Завтра эти данные запишем в тетрадь.

В среду проспал подъём и уход родителей на работу. Встал около десяти. Рука болела значительно меньше, пальцы начали сжиматься в кулак с терпимой болью. Позавтракал остатками колбасы, которую нарезал мелкими кубиками и пожарил с луком, залив потом взбитыми яйцами со сливками. Получился омлет с колбасно-луковой начинкой.

Потом записал в одну тетрадь про «Венеру −13». В другую песню «Берёзы», а потом «Главное, что ты есть у меня». Вспомнилась жена. Вторая. Как мы с ней познакомились в кафе, где она с сокурсниками — заочниками отмечали окончание сессии, а мы с напарником завалились, чтобы догнаться. Полгода вели с ним оперативную разработку заместителя мэра, который курировал торговлю и получал приличные откаты с торговых точек, а особенно с центрального рынка. Материалов набрали уже достаточно для возбуждения уголовного дела. Были и свидетели, готовые дать показания.

И вот это оперативное дело у меня забрал начальник криминальной милиции «на проверку», и как мы поняли с Андрюхой с концами. Из-за этого почти без закуски, не считать же за неё половину лимона, раздавили с горя в кабинете бутылку дорогого и настоящего армянского коньяка «Двин» десятилетней выдержки, который хотели выпить после удачной реализации этой разработки. Выпили за её упокой. По дороге домой этого показалось нам мало, поэтому и зашли в кафе «Вита» добавить. А там народ гуляет. Дальше все было, как в песне «Ах, какая женщина». Кстати, под эту песню мы и танцевали свой первый совместный, медленный танец. И даже не заметили, как музыка закончилась.

Кто же знал, что эта встреча завершиться прожитой вместе четвертью века. Прожили бы и больше, только вот шаровая молния, или что-то там решило это изменить. Под эти воспоминания записал «Ах, какая женщина» группы «Фристайл», а потом и «Ностальгия постучала в мои двери» группы «Белый Орёл».

Ностальгия, действительно, постучала. Интересно, как жена там сейчас без меня. В принципе финансово я её обеспечил всем. Две квартиры, двухкомнатная и трёхкомнатная, двухэтажный дом, две машины, приличная сумма на нескольких счетах, оформленное завещание на неё, включая и наследование авторских прав на все мои произведения, которые успел написать. Сын со снохой и внуки не оставят в одиночестве. Так что всё у моего Рыжика будет хорошо.

Сейчас ей всего девять лет, точнее, в марте исполнится. А встретились мы, когда ей было двадцать девять, а мне тридцать три. Она была замужем, и у неё был десятилетний сын. И у меня был первый брак, после которого остался девятилетний сын. Можно, конечно, попытаться с ней встретиться, пока она не выйдет замуж через девять лет, но будем ли мы теми, кем были, с тем опытом и взглядами на жизнь, когда познакомились. Не знаю. К тому, как говориться, дожить ещё надо.

Нестерпимо захотелось рвануть граммов сто, а лучше двести чего-то крепкого. Только сейчас я окончательно осознал, что в том мире я умер уже шесть дней назад, если время в этих мирах течёт одинаково. А здесь у меня началась новая жизнь, и она точно не будет такой, какой была, так как я уже решил для себя, что буду её менять. И куда меня заведут эти изменения, даже предположить не берусь.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей решил приготовить что-нибудь на ужин, так как в холодильнике было шаром покати. Вчера был хоккей, и мамуля болела вместе с нами. Так как левая рука ещё плохо действовала и побаливала, решил приготовить «ленивый» плов, если быть точным, то рис с дедушкиной тушёнкой. Рецепты прост: жаришь в сковородке лук до золотистого цвета на растительном масле или жире с тушёнки. Добавляешь морковь соломкой, потом тушёнку. Далее, если сковорода с крышкой, то добавляешь к обжарке промытый рис, воды, специй, чеснок и тушишь до готовности риса, а потом с открытой крышкой выпариваешь лишнюю воду.

Если крышки нет, то ещё проще. Пока делаешь поджарку, отвариваешь рис в отдельной кастрюле. Сварив, промываешь его в холодной воде, добавляешь к поджарке, следом специи, соль, чеснок по вкусу, тушишь ещё минут пять — десять всё вместе, и рассыпчатый, «ленивый» плов готов. Настоящие любители плова скажут, что это не плов, а рисовая каша с тушёнкой. А по мне, если вкусно, как хочешь, обзывай, особенно если народ у тебя это блюдо сметает с тарелок и просит добавки.

Заморачиваться я не стал и приготовил второй вариант «плова». Свежих овощей сейчас днём с огнём не найдёшь, а вот солёные должны быть. Я вспомнил, что мой отец с соседом из семьдесят первой квартиры дядей Лешей Пузиковым сделали небольшие сараи в нише на площадке, с которой был выход на крышу и к помещению, где находилась аппаратура управления лифтом, а также мусоропровод.

Там у каждого поместился небольшой ларь под картошку, в который входила мешка три-четыре, плюс полки под банки с соленьями. Ещё соленья хранились в пожарном проходе между нашей и соседней трёхкомнатной квартирой под номером шестьдесят девять.

Там проживала семья из трёх человек. Как звали мужа с женой, я не помню, они были значительно старше моих родителей, плюс не очень общительными, так как занимали какие-то высокие посты. На остальных жильцов дома посматривали с высока. А вот с их дочерью Аллой, которая была старше меня года на три или четыре мы общались, не смотря на разницу в возрасте. Я даже пару раз был у них в квартире, с очень, роскошной мебелью и импортной аппаратурой.

Где находится ключ от сарая, я не помнил, поэтому направился к пожарному проходу, который был в зале. Открыл дверцу и осмотрел, расставленное на полках богатство. Трехлитровые банки с помидорами, огурцами, ассорти из них, литровые и пол-литровые банки с маринованными грибами. Отметил, что большинство с моими любимыми маслятами, но были и банки с белыми и рыжиками. Также увидел несколько трехлитровых банок с сухими грибами и самогоном.

Солонухи хранились в сарае, так как там было прохладно зимой. Хотя, вернее всего, их уже съели. Помню, что мамины подруги специально приходили к нам, чтобы полакомиться солёными грибами. Отец их обалденно солил по бабушкиному, для меня прабабушкину рецепту. А вот мариновала мамуля, и её грибы уходили тоже влёт. Меня отец тоже приучил к тихой охоте, и любовь к этому занятию осталась на всю жизнь. Даже с больной спиной, когда наклониться можно было только через боль, ходил за грибами. Правда, я их искал, а жена собирала.

Прихватил трехлитровую банку ассорти с огурцами и помидорами, вернулся на кухню. Кое-как открыв крышку, левой рукой действовать было больно, вытащил ложкой помидору. Боже мой, какой изумительный вкус, приготовленных мамулей солений. Я их не ел лет пятнадцать — двадцать. За десять лет до смерти мама начала слепнуть и окончательно перестала видеть лет за петь до того, как умерла.

Не заметил, как умял ещё пару помидор и огурец, а потом ещё и отпил рассола из банки. Божественно. По радио передали сигнал точного времени. Семнадцать ноль-ноль. До прихода родителей осталось полтора часа. Чем их заполнить?

Вернулся в комнату, сев за письменный стол, достал чистую тетрадь в клетку на восемнадцать листов, кстати, последнюю чистую, и начал записывать всё, что помнил про Войсковицкий бой Колобанова. Увлёкся так, что от записей меня оторвал звонок в дверь. Сунул тетрадь в стол и пошёл встречать родителей. Вряд ли, что это был кто-то другой.

— О-о-о, у нас уже готовый ужин, судя по запахам, — произнёс папуля, едва войдя в прихожую. — Кто-то нас балует.

— Раздевайтесь, мойте руки, я сейчас на стол накрою, — ответил я и поспешил на кухню.

Быстро разжёг конфорку, чтобы разогреть плов или кашу с рисом и тушёнкой, после чего достал из банки помидоры и огурцы, разложив их на тарелке, разрезав огурцы на половинки. Накромсал хлеба, выставил на стол тарелки, положил вилки, перемешал плов в сковороде, чтобы он не подгорел.

Отец, зайдя на кухню, повёл носом и посмотрел на сковородку.

— Опять какое-то новое блюдо? — поинтересовался он.

— Ленивый плов, — ответил я.

— Что-то у тебя все блюда ленивые, — с какой-то усмешкой произнёс отец.

— Нормальный плов долго готовить, а тут полчаса и всё.

— Тогда мечи на стол, а то у меня сегодня пообедать не получилось, завал на работе, — отец сел на табуретку в углу, которую обычно занимал я.

Но если бы он сел на своё место, то мне было бы неудобно накрывать на стол. Хотя чего там накрывать. Соленья и хлеб на столе, осталось только разогретый плов разложить по тарелкам. В этот момент на кухню зашла мамуля.

— Давай помогу, — произнесла она.

Но я, показав ей на табуретку у плиты, выключил газ и начал накладывать «ленивый» плов. Минута и мы приступили к ужину.

— Слушай, мать, может быть нашему Ведмедю не надо поступать в институт? Пуская идёт на повара учиться. Хотя, чего его учить, он и так готовит очень вкусно. Даже не представлял себе, что с тушёнкой так можно рис приготовить. Вроде всё просто, а такое ощущение, что ешь настоящий плов. У нас помню, на базе в Кронштадте Мурат из Ташкента также готовил такую вкуснятину, только с мясом. Давно такого плова не ел. И главное зёрнышко к зёрнышку, ничего не слиплось. Всё такое нежное. А с помидорами и огурцами просто сказка какая-то, — отец икнул и замолчал.

А у мамули после слов отца глаза вновь наполнились слезами.

— Гера, вот опять. Я же так не готовлю. Никто в нашей семье, так не готовит…

— Мамуля, ну что ты опять начинаешь. Ну не знаю я, как научился так готовить. Вам что от этого хуже? — перебил я её. — Радоваться надо, что вечером у плиты стоять не придётся. Ужин готов и на завтрак хватит. А я ещё чего-нибудь завтра приготовлю. Кстати, дорогие родители готов принять вызов.

Родители посмотрели на меня удивлённо, а потом отец улыбнулся и произнёс:

— Хочу завтра на ужин котлеты, как твой дедушка Коля готовит и пюрешку.

— Гера, ты чего⁈ — возмутилась мамуля.

— Заказ принят, — ответил я и, поднявшись с табуретки, заглянул в холодильник и морозильник.

Закончив осмотр имеющихся продуктов, произнёс:

— Надо молока или сливок докупить, батон ещё нужен, да и яиц на всякий случай. А мука у нас, где храниться?

— В плите, — ответил папуля, чем ввел меня в ступор.

Нет, я помнил, что родители духовкой в плите не пользовались. Но чтобы в ней продукты хранить?

— Да, папуля, ещё один вопрос. У нас есть какие-нибудь вещи в квартире, которые мне нужно отнести Владиславу Казимировичу. Я бы завтра отнёс.

— Нет, Ведмедь, всё на базе храниться. У тебя там свой шкафчик. И давай так поступим. Я завтра с работы позвоню Владу, расскажу, что с тобой произошло, и что ты не будешь ходить в секцию, пока у тебя страх высоты не пройдёт. Хорошо?

— Хорошо, папуля, — и мысленно перевёл дух про себя.

Одной проблемой меньше.