Я вернулся. Пионер. Книга первая

Глава 14 Выигрыш и проигрыш

— Какой «ГАЗ-24»? — удивленно спросила мамуля.

— В билете указан выигрыш «ГАЗ −24». Мы «Волгу» выиграли, — как-то механически ответил отец, продолжая смотреть перед собой застывшим взглядом.

«Слава Богу, краснота с лица спадает», — отметил я про себя, беспокоясь, как бы батю удар не хватил от такой неожиданной, пусть и радостной новости.

Значит, всё-таки я правильно вспомнил про тот билет «Спринта» с выигрыш автомобиля. А время года и другой киоск может быть, в памяти по другой причине отложились. Сорок пять лет почти прошло. Спусковым крючком для воспоминания стали слова киоскерши, а не внешний вид киосков и время года.

— Гера, правда, что ли «Волгу» выиграли? — Спросил дедушка и завозился на диване, пытаясь сесть.

Я быстро встал с дивана, давая ему эту возможность. Дедушка сел и протянул к отцу руку, тот отдал лотерейный билет. Дед его внимательно осмотрел, после чего произнёс:

— Японский городовой, если бы не видел собственными глазами, ни за чтобы не поверил, что такое может быть. Люся, а ты, значит, тысячу рублей выиграла?

— Да, тятя. Только это не я, это сынуля выиграл нам. Вот это новичкам везёт! «Волга» и тысяча рублей по двум билетам! Это настоящая фантастика! Если завтра об этом Лидонька узнает, она от зависти умрёт.

— Зато мне люстра хрустальная достанется, — пробурчал тихо я.

Но меня все услышали и рассмеялись. Это была семейная хохма. Когда мне было пять или шесть лет родители со мной приехали к тете Лиде в гости, кажется, на её новоселье. Народу было много, почти вся горьковская родня. Стол был накрыт в зале, под шикарной чешской, хрустальной люстрой, которая сияла при свете лампочки. Я залюбовался игрой света, а тётя Лида, заметив это, спросила:

— Нравиться, Мишенька?

— Да, тётя Лида, — ответил я.

— Вот умру, эта люстра тебе достанется, — произнесла тётя — бабушка.

На что я с детской непосредственностью поинтересовался:

— Тётя Лида, а вы когда умрёте?

За столом смеялись все, как и сейчас.

— Да, Ведмедь, теперь я верю, что новичкам, действительно, везёт. Это надо же, «Волгу» и тысячу рублей выиграл. Вот это подарки. Теперь только узнать, как машину получить, — батя встал с кресла и заходил по комнате туда-сюда.

— Мне тут недавно Сашка фрезеровщик из цеха рассказывал, у него брат на Автозаводе работает, так там ребята с площадки выдачи машин придумали интересный способ заработка, — папуля, говоря, продолжал нарезать по комнате круги. — Накрывают чехлом Волгу и ждут, когда к ним кто-то из покупателей подойдёт и поинтересуется, почему единственная машина на площадке под чехлом стоит. В ответ поинтересовавшийся слышит, что эту машину работяги всю ночь по просьбе директора завода перебирали, кое-что поменяли. Машина теперь настоящая конфетка. За ней друг директора сегодня или завтра должен прийти. Сразу же следует просьба отдать эту машину. После долгих дебатов и торгов ребята получают минимум по пятьсот, чаще больше рублей. Счастливый покупатель уезжает, а мужики накрывают чехлом соседнюю машину и ждут следующего простака.

— Папуля, а ты хочешь машину получить? — перебил я отца.

Отец остановился и с удивлением посмотрел на меня.

— Да, хочу. Будет на чем в деревню ездить.

— А где ты её собираешься ставить на ночь, не боишься, что утром можешь найти автомобиль на кирпичах, без колёс? — Я посмотрел в глаза отцу, не решаясь напомнить ему, как в такой ситуации оказался мужик из соседнего дома, обнаружив в таком виде свои Жигули.

Только вот не помню, в каком году это было, соответственно, пятьдесят на пятьдесят, что это уже было или будет. А в очередной раз впросак попадаться не хочется.

— Было такое прошлой осенью с Жигулями. Но можно гараж купить, — как-то растерянно произнёс батя, мысленно уже видевший себя за рулём «Волги».

— А сколько гараж сейчас стоит? — вновь задал я вопрос.

Дедушка с мамулей с интересом слушали наш диалог.

— Не знаю, но дорого. Юрка Цылин говорил, что ему больше, чем в две тысячи обошлось. Но они строили гаражный кооператив от своего строительного управления, который им кирпичом и плитами хорошо помог. Да и строил гараж своими руками. Он же каменщик. А если покупать, то, наверное, все пять тысяч будет стоить, а то и дороже.

— Так дорого? — удивилась мама. — Это же только на три тысячи меньше нашего двухкомнатного кооператива. А мы за него, ещё три с половиной тысячи должны.

— Так, Мишка, ты к чему эти вопросы задаёшь? — взял инициативу в свои руки дедушка.

— Я предлагаю получить за машину деньгами, а ещё лучше через дядю Володю продать билет. У его подопечных на рынке в Арзамасе, наверняка, найдутся деньги, чтобы отдать за билет полторы, а то и две цены, — ответил я.

Дед, крякнул, а отец и мамуля с интересом уставились на меня. Правда, у мамы в глазах было больше испуга.

— И что с таким деньгами будете делать? — вновь задал вопрос дедуля.

— Отдать деньги за кредит, а потом с доплатой поменять нашу двушку на трёхкомнатную квартиру, денег ещё хватит, чтобы её хорошо отремонтировать и нормальной мебелью и техникой обставить. Может быть, в нашем же доме найдётся такая квартира и этажом пониже, а то мамуле тяжело на девятый этаж подниматься, когда лифт не работает. А он не работает часто, — ответил я и замолчал.

— Да, Мишка, ну ты и завернул, — задумчиво произнёс дед. — Гера, а у вас в доме есть трёхкомнатная квартира на обмен?

— Не знаю, как-то не интересовался. Надо у Горина спросить, — также задумчиво произнёс отец, почему-то посматривая на мать.

Горин был председателем кооператива, а отец его заместителем, отвечающим за хозяйственные вопросы.

— Чтобы получить трёхкомнатную, надо, чтобы в ней проживало или было прописано четверо человек, — сказав это, дед задумался.

— Ой, нашли, о чём думать. Через тётю Люду сделаете справку, что мамуля беременная, и проблема решена, — стараясь быть весомым, твердо произнёс я.

Мамуля вдруг покраснела, а потом как-то жалобно сказала:

— Да я как бы уже беременна.

Я в удивлении застыл, а дед вновь крякнул.

— Гера, Люся, это правда? — через пару секунд спросил он.

— Третий месяц уже. Только вот не знаем, что делать. После родов Анечки, врачи запретили мне рожать. Боятся, что я не вынесу новых родов, — от щёк мамули можно было прикуривать.

Я точно не знаю, что произошло во время родов моей сестры лет пять назад, но она умерла через два дня после родов, а мамуля три дня провела в реанимации.

— Да уж, вот это новость, доченька. Я был бы рад ещё одному внуку, а лучше внучке. Всегда мечтал о внучке, похожей на тебя Люсенька, — дед шмыгнул носом, а глаза у него наполнились слезами.

Моя мамуля была его любимицей, а младшая сестра матери любимой дочкой бабушки Веры.

— А ты, что скажешь, сынуля? — мама с какой-то надеждой посмотрела на меня.

— Чего я скажу. Тем более надо получать за машину деньги и меняться на трёхкомнатную квартиру. И, честно говоря, мне тоже почему-то сестрёнку хочется.

После моих слов мамуля не выдержала и разревелась. Отец с дедом начали её успокаивать, а я ушёл на кухню и навёл для мамули шипучки. Вернулся в зал и подал матери бокал, та его залпом выпила, после чего успокоилась.

— Д-а-а, японский городовой, вот это новости, одна другой краше. Я опять буду дедом, — дедушка Коля улыбался во весь рот. — Красота какая. И не бойся, дочка. Всё будет хорошо, я знаю, что ты родишь нормально крепкую и здоровую внучку. Предчувствие у меня. А ты знаешь, что означает наша фамилия. В прошлый вот раз плохое чувство, тревожное было, когда ты рожала, а в этот всё будет хорошо. Верь мне. И это, Гера, я целиком и полностью поддерживаю предложение Мишки. Он всё здорово расставил по полочкам. Отсутствие долгов, трёхкомнатная квартира с ремонтом, мебелью на низком этаже — это куда лучше машины, которую к тому же некуда на ночь ставить. Тем более, сколько надо будет детских вещей покупать. А коляску, как с девятого этажа спускать и поднимать, если лифт работать не буде? Не-е-е, Мишка прав.

— Папа, я как бы и не против. К тому же реально, это Ведмедя выигрыш, да и рассудил он всё по взрослому, — отец замолчал, а потом решительно произнёс:

— Пойду — ка я к Горину. Время ещё восьми вечера нет. Узнаю, вдруг и правда в доме есть трёхкомнатная квартира, которую готовы, продать или обменять.

С этими словами батя решительно направился в прихожую, и скоро мы услышали, как он хлопнул дверью, а потом заработал лифт. Дед начал расспрашивать мамулю, как она себя чувствует и я, чтобы её не смущать, ушёл в свою комнату.

Сев за стол и обхватил голову руками. Вот это дела закрутились. Не знаю, как в этом мире, а вот в нашей семье грядут очень большие перемены, причём настолько быстро, что это меня пугает. Только десять дней прошло, как думал, где бы найти деньги, чтобы расплатиться с родительским кредитом и поменять двушку на трёшку. И вот, как в сказке, деньги есть, осталось найти квартиру для обмена и покупателя на нашу квартиру.

Мамина беременность — это вторая проблема, о которой я думал. Сейчас я сказал, что буду рад, если у меня появится сестричка. И я, действительно, рад. Единственно, пугает запрет врачей на роды. Дед, правда, уверен, что всё будет хорошо, но я бы подстраховался. Надо будет накапать родителям на мозги, чтобы мамуля обязательно прошла комплексное медицинское обследование. Хотя, о чём я. Сейчас таких услуг, по-моему, и нет. Но в любом случае обследоваться надо, хоть как-то. И в какой-нибудь санаторий им бы вдвоём с отцом съездить, подлечиться, отдохнуть. Я и без родительского присмотра легко три недели проживу, или сколько сейчас дней в путёвке.

Прислушался к разговору дедули и мамули через стенку. Они как раз начали обсуждать мою клиническую смерть. В этот же момент услышал, как открывается входная дверь, и вышел из комнаты в коридор. Отец был не один. С ним был мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, одетый в настоящий спортивный костюм «Адидас» белого цвета с красными лампасами и эмблемой, и с очень властным выражением на лице.

«Наверное, это Горин», — подумал я, так как его совершенно не помнил.

В памяти осталось, только то, что он занимал какой-то высокий пост в торговле и часто вечером приезжал к дому на такси, или его привозили на служебной «Волге».

— Александр Николаевич, проходите в зал, — отец пропустил гостя вперёд себя.

Тот, проходя мимо, небрежно кивнул мне головой.

— Здравствуйте, — произнёс я в ответ.

Папуля с Гориным прошли в зал, а я следом за ними.

— Да-а-а, никогда не видел лотерейный билет с выигрышем автомобиля. Даже не верилось, что такие существуют.

Гость ещё раз внимательно осмотрел билет, на несколько мгновений задумался и сделал неожиданное предложение:

— Георгий Иванович, давайте договоримся так. Вы продаёте мне этот билет по стоимости «Волги», я же дополнительно гашу ваш кредит, там около четырех тысяч, плюс к этому трёхкомнатная квартира в первом подъезде на втором этаже отойдёт к вам. Как член кооператива вы имеете преимущество перед имеющимся покупателем. И у меня уже есть покупатель на вашу квартиру.

Я, честно говоря, застыл от услышанного. Да торгаш, он и в советское время торгаш. Своего не упустит. Но… Я даже кулаки сжал. Только бы отец не начал торговаться. Это не его. «Не жили богато, и не будем начинать». С таким принципом отец жил в лихие девяностые, да и потом. А предложение Горина просто царское и главное никакого риска, плюс разных затрат на посредников — жучков. Конечно, через дядю Володю можно найти покупателя на билет и по двойной цене «Волги». Армяне и айзеры на рынке Арзамаса сто процентов имеют большие деньги от своей торговли. Они могут и три цены дать. А могут и кинуть. Ищи — свищи потом такого покупателя, где-нибудь в Армении или Азербайджане. Нет, с дядей Володей риск будет минимальным, но здесь его совсем нет.

— Александр Николаевич, мы согласны, — произнёс отец, а дедуля с мамулей согласно закивали.

Я перевел дух.

— Тогда в понедельник, завтра сберкасса не работает, я передам вам 11200 рублей. Насколько я знаю, «Волга» сейчас столько стоит, но мы эту сумму уточним в сберкассе, там же погасим моими деньгами вашу оставшуюся сумму кредита за кооператив. А вот с хозяином трёхкомнатной квартиры сможем встретиться только в среду. Он сейчас в командировке. Покупателя на вашу квартиру, я приведу после того, как вы с Арсентием Петровичем договоритесь о цене и осмотрите его квартиру. Вас всё устраивает?

Родители и дед дружно ответили «да». Я же про себя подумал, что Горин очень деловой человек, и наверняка не пропал в девяностые и последующие года. Если только не пристрелили при делёжке денежного пирога под названием приватизация. Три минуты и все вопросы решены. Вот это мастер. Не удивлюсь, если он этот билет потом за три цены толкнёт. Хотя, куда ему ещё деньги. У него, судя по всему, их и так хватает. А вот личная «Волга» — это вопрос престижа.

— Вот и замечательно! Тогда, Георгий Иванович, в понедельник в 14.00 я буду ждать вас на первом этажа здания Госбанка на Свердловке. Сможете подъехать?

— Конечно, смогу. Возьму отгул для такого случая, — ответил отец.

Договорились — председатель удовлетворенно улыбнулся. — Хочу вас ещё поздравить с будущим пополнением в семье.

Когда председатель кооператива ушёл, попросив предварительно сложить билет и приложить к нему оторванный корешок, а далее его не затаскивать, родители и дедуля начали активно обсуждать предварительные условия договора. Я лишь высказался, что такой вариант наиболее безопасный, и пусть мы не получим за билет и полторы цены, зато сможем без проблем обменять квартиру в нашем же доме, да ещё на второй этаж.

Потом ушёл в свою комнату, надо подготовиться к завтрашнему марафону по решению домашних заданий за неделю. Надеялся, что сегодня Лёшка с Вовкой зайдут после школы, и у них возьму задания на домашку, но не судьба. Открыл учебник по физике, и пробежал пару параграфов. Дальше учебники по алгебре, геометрии, русскому языку. Сверился с дневником, и прочитал параграфы по истории, географии и биологии. Когда приступил к английскому языку, в комнату зашёл отец с раскладушкой и матрасом. Нда, неделю теперь спать на раскладушке. Вспомню, каково это. Последний раз так спал больше сорока лет назад. Или меньше? Не помню.

Мамуля перестелила мое постельное белье на раскладушку, а дедуле застелила чистое. Я не стал ждать, когда дед придёт спать, сходил в туалет, умылся и улёгся на раскладушку. День сегодня, а особенно вечер оказался очень насыщенным. Прислушался к разговору деда с родителями, и услышал, как уже отец рассказывает дедуле о том, что я перенёс клиническую смерть, и как изменился после этого. Вот и ладненько. Не надо будет что-то объяснять остальным родственникам. Не заметил, как провалился в сон.

Утром дедуля, увидев мою левую руку, предплечье которой стало желто-синим, разохался. Тут же потребовал сделать мне спиртовой компресс, чтобы синяки рассасывались. Я бы и сам такой сделал, только у отца просить самогон или водку, как-то не комильфо было. Признаюсь, был удивлён, как дед быстро и уверенно всё сделал. Разбавил немного самогона горячей водой из чайника, потом смоченный в полученном растворе бинт в несколько слоёв нанёс на предплечье, сверху наложил разорванный полиэтиленовый пакет, обложив его сверху ватой, и сверху замотал бинтом.

— Часа через три — четыре снимешь, — произнёс он. — А вечером ещё раз наложим.

Потом был завтрак, после чего родители и дед, нагрузившись сумками с провизией, уехали к тёте Лиде. Я, посмотрев на часы в зале, которые показывали только девять часов, решил, что часик потрачу на запись в тетрадь новых трёх песен, а потом поработаю над материалами по Колобанову. Бой уже можно описывать в черновую. А в магазин и после обеда схожу. Там в основном молочку надо купить, а её в гастрономе, по словам мамули, как раз после обеда завозили.

К тому же раньше десяти идти к однокласснице Алке Бродской на шестой этаж за домашкой было рановато. Не знаю, во сколько они встают в единственный выходной. Подумал и решил, что пойду в одиннадцать. У меня родители в воскресенье обычно до десяти и дольше спали.

В этот раз записал «За окошком снегири», «Голуби» и «Навашино» Трофима. Из репертуара Сергея Трофимова я тоже помню много песен, особенно на военную тему, только вот они сейчас не пойдут: «Алешка», «Аты — баты», «Вне закона», «Война», «Голубь мира», «Две судьбы» и прочие. Не то время. Но потом я их обязательно запишу, на всякий случай. Хотя, лучше бы тех событий в этом мире не было.

Особенно мне нравилась песня «Две судьбы». В 2000 году пересеклись в Чечне с одним СОБРовцем, бывшим афганцем. Он мне рассказал, что эта песня будто про него и его друга Серегу, с которым служили в Афганистане в роте разведки. А потом судьба их развела, пока не встретились при задержании одной бандитской группировки в кабаке. А дальше, как в песне:

А потом мы с ним в участке пили водку из горла

За ребят, однажды канувших в бессмертье…

Ведь была же наша правда, ты же помнишь, что была

Где ж теперь она, Серёга, кто ответит?

Вона как нас разметало, я в ментах, а ты в братве,

Как же вышло так скажи ты мне, Серега?

Потёр нос и сглотнул, образовавшийся в горле ком. У меня тоже, в той жизни приличное количество друзей, знакомых и сослуживцев шагнули в бессмертие. Да и сам сколько раз в Чечне выезжал на задание с гранатой на разгрузке с уже отогнутыми усиками. Делали так, что если даже контузит или ранит, хватило сил выдернуть кольцо, чтобы в плен не попасть.

Ещё раз потёр тыльной стороной ладони нос, после этого поменял тетради и начал описывать подготовку к бою танка Колобанова в ночь на двадцатое августа, рытье капониров, разговоры экипажа во время этого. Перед глазами стояли кадры получасового анимационного фильма — реконструкции того боя, который несколько раз смотрел в прошлой жизни. Писалось легко. Такое состояние обычно называют вдохновением, я же ощущал, как будто бы кто-то в ухо нашептывает, что надо писать.

Из этого транса меня вывели сигналы точного времени по радио, которое сообщило, что уже полдень. Вот это заработался. С сожалением закрыв тетрадь, отметив, что накатал больше пяти листов, с учётом исправлений, сходил на кухню и снял компресс. Полюбовался на огромный синячище, посжимал пальцы в кулак. Вроде бы болеть стало меньше, но упор лежа смогу принять не раньше, чем через неделю. А может быть и ещё позже. Хорошо мне от Соловья прилетело. Ладно, хоть трещин костей, вроде бы, нет. Острые боли прошли, то, что осталось, боль, как после сильного ушиба.

Вернулся в свою комнату и достал из шкафа куртку от спортивного костюма. Идти к Алке в одной майке показалось неприличным. Да и холодно в подъезде. На улице опять за минус двадцать. Спустился на шестой этаж и позвонил в дверь. Открыла мне мама Аллы тётя Соня, чей внешний вид говорил о её принадлежности к избранному богом народу. Вот только ожидать от неё одесского говора и юмора не приходилось. По-русски она говорила чисто, без какого либо акцента и была очень строгой женщиной. Алка дома на цыпочках ходила, как и её папа — дядя Иосиф.

— Здравствуйте, Михаил.

— Здравствуйте. Мне бы Аллу, домашние задания за неделю переписать, а то я в школу не ходил.

— А что случилось? — проявила любопытство тётя Соня.

— Руку повредил во время хоккейного матча, меня школьная медсестра в понедельник на неделю освободила от занятий.

— Заходи, — Алкина мама, наконец-то распахнула по шире дверь, давая мне возможность протиснуться в коридор.

Там меня уже ждала Алла. Поздоровались, и она провела меня в свою комнату. Они втроем жили в трехкомнатной квартире.

— Тебе все домашние задания за всю прошедшую неделю или только, что на понедельник надо будет делать? — поинтересовалась одноклассница, садясь за свой письменный стол и доставая из портфеля дневник.

— Давай перепиши все. Как там, в школе дела?

— Нормально всё. Семай только на тебя до сих пор дуется. Говорит, что ты поступил не по пацански. Так не дерутся. Ещё Вовка с Лешкой сказали, что у тебя руку раздуло жуть как, покажи, — черные, как маслины глаза Алки зажглись любопытством.

— Опухоль уже прошла, синяк только остался, — пока говорил, снял с левого плеча куртку и достал из рукава куртки поврежденную руку.

— Ой, мамочка моя! — Громко воскликнула Алка, увидев её.

— Что случилось? — в проеме двери сразу же материализовалась тетя Соня.

— Мама, посмотри, что у Миши с рукой.

Пришлось показать её и матери одноклассницы.

— Как же ты в школу пойдешь с такой рукой. Тебе в больницу надо обратиться, не следует заниматься самолечением, — взволнованно произнесла та. — Я сейчас поднимусь к твоим родителям.

— Тётя Соня, их нет дома, они в гости уехали. Завтра я сначала к школьной медсестре иду, а дальше как она решит.

— Тогда, ладно. Но обязательно, Михаил, сначала зайди в школьный медпункт. С такими травмами не шутят.

Я конечно же во всём согласился с Софьей… А вот отчество забыл, а может и не знал. И кем она работала, как и дядя Иосиф тоже не помню, кажется, в торговле. Через десять минут, наслушавшись нравоучений, оказался дома и приступил к письменным домашним заданиям. Мне сегодня ещё в магазин надо сходить успеть. Самым интересным заданием было сочинение по литературе по повести «Школа» Аркадия Гайдара, но я его отложил напоследок.

Только начал решать задания по алгебре, как в дверь позвонили. Чертыхнувшись, пошёл открывать.

— Привет, Миха. Побуду у тебя, а то дома война и немцы, — Сухарик с мрачным выражением на лице, прошел мимо меня.

— Чего случилось-то? Родители опять ругаются? — спросил я и закрыл дверь.

— Батя ближе к обеду из рейса вернулся, а мамка после вчерашней гулянки еще спала, ну и началось, — Лёха махнул рукой. — Достала мамка уже со своими пьянками. Когда отца дома нет, почти каждый вечер домой поддатая приходит. Я ей попытался чего-то сказать, так она мне — маленький ещё, чтобы собственную мать учил, как ей жить.

— Ты хоть ел сегодня? — поинтересовался я у друга.

— Да так чего там перекусил с утра. Мамка уже давно не готовит не хрена, когда отца дома нет, — Сухарик тяжело вздохнул — выдохнул.

— Понятно. Пошли на кухню обедать.

После плотного обеда из щей и остатков плова пришли в мою комнату. Я сел за стол, а Лёшка рухнул на застеленную кровать.

— Кто приехал? — Сухарик кивнул на раскладушку, а дальше, поглаживая живот, простонал:

— О-о-о-у, обжирон. Красота. Не-е-е-а. Полный ка-а-а-йф.

— Дедушка Коля на неделю. У него с понедельника по субботу какие-то курсы. Он, правда, так и не сказал какие, — ответил я, с улыбкой смотря на друга.

— Понятно. Миха, слушай, у меня к тебе ещё есть дело. Займи ещё червонец. Зуб даю, через месяц двадцатку отдам, — Лёха щёлкнул большим пальцем по зубу, а потом провёл им же по горлу.

Признаться, я несколько завис, не зная, что сказать.

— Леха, у меня нет таких денег…

— Да, ладно, Миха, пургу не гони, — перебил меня Сухарик, — а то я не знаю, сколько у тебя денег в конверте, который прилеплен к днищу шкафа. Сам же тебе этот способ подсказал. У меня так отец от матери заначку прячет, на зоне научился.

Я слушал друга, а в голове быстро пронеслось, что проблема кому принадлежат эти деньги, решена. Как и решена проблема, откуда я мог узнать такой способ хранения денег. Отличная информация и главное вовремя. Сто семьдесят пять рублей, приличная сумма. Это уже и гитара, и фотоаппарат. Не плохо я посдавал за два года макулатуры.

— Лёха, а куда тебе ещё червонец? И первый куда дел? — поинтересовался я.

— Миха, ты чего дурака из себя строишь⁈ Не хочешь, давать взаймы, так и скажи, — Сухарик явно обиделся.

— Лёха, тут такое дело. Только не кому больше. Я перенес клиническую смерть десять дней назад и не хрена не помню, что со мной было в ближайшие год — два. Всё отрывками какими-то. Про деньги вот от тебя узнал. Я и не помнил, что у меня они есть…

Сухарик соскочил с кровати и метнулся под шкаф. Несколько секунд и у меня перед носом на столе лежал конверт.

— Здесь сто семьдесят пять рублей, если ты только не потратил что-то за две недели. Червонец, ты мне одолжил, чтобы я карточный долг закрыл. Ты чего, действительно, не помнишь, — друг, облокотившись на стол обеими руками, уставился мне в глаза. — Или решил разыграть меня?

— Лёха, я тебе не вру. Ещё раз говорю, я многого не помню. Про эти деньги не помню, про то, что десять рублей тебе две недели назад занимал, тоже не помню. И, кстати, с кем ты играл, что продул такую сумму. Понимаю, что второй червонец тебе также понадобился, чтобы карточный долг закрыть, — теперь уже я уставился Сухарику в глаза.

— У Сазона на квартире играли. Я уже тебе говорил. Долг отдал, потом хотел отыграться, так ещё раз в долги влез. Хорошо хоть больше десяти рублей в долг не дают на хазе играть. Теперь отдавать опять надо. Не отдам сегодня, с понедельника счетчик включат. Карточный долг — долг чести, — Лёха выпрямился, оттолкнувшись от стола. — Так займешь червонец?

— Эх, Лёха, Лёха! Нашёл с кем связаться, с компанией Подателя. У тебя, что совсем мозгов нет…

— А говоришь, что не помнишь. Ты мне в прошлый раз тоже самое говорил. Слово в слово, — Лёха ткнул в меня пальцем.

— Кто такие Податель, Сазон и Попок я прекрасно помню. Это полные отморозки, которым на зоне прогулы ставят, но скоро они там окажутся. Будешь с ними водиться, либо с ними сядешь, либо они тебя, как лоха кинут. В карты стопроцентно развели уже.

— Не надо. Играли честно. Там старший брат Сазона за игрой следит. Он недавно с зоны откинулся. Никому не дает шельмовать. Во время свар сам банкует и карты раздает…

— Ёб… — я перебил друга, завернув слов из двадцати конструкцию об его умственных способностях.

— Ладно, Лёха, посиди здесь пять минут. Я сейчас кое-что вспомню и покажу потом тебе правильную раздачу, честную и без шельмования.

Я быстро ушёл в зал, достал из выдвижного ящика стенки колоду карт, которой мы играли с Храбровыми. Развернул кресло и сел перед журнальным столиком. Придётся кое-что вспомнить. Когда внуку было лет шесть или семь показал ему пару фокусов с картами, которые помнил из детства. Тому понравилось, и он стал требовать показать что-нибудь новое каждый раз, когда приходил в гости.

Так мне пришлось выучить сначала карточные и не только фокусы, благо с информацией по ним в Интернете проблем не было. А потом меня заинтересовали шулерские способы игры в карты. Освоил подтасовку, вольт или подснимание, ложную сдачу, сдачу вторых или сдачу нижних карт. Все эти способы позволяли, раздать себе нужные карты. Правда, всё это использовал только в игре с внуком лет до десяти, когда он так забавно удивлялся тому, что почему-то дедушке и бабушке всегда идёт хорошая карта, а ему нет. Став старше он стал с большой обидой воспринимать проигрыши, и мы с игрой в карты завязали, а вот фокусы я ему по его просьбе до попадания сюда показывал. Да и вообще упражнения с колодой очень хорошо развивают и поддерживают мелкую моторику. Для здоровья полезно.

Привыкая к новому размеру ладоней и пальцев начал тасовать колоду. Ощущения совершенно другие, да и ладонь с пальцами левой руки ещё плохо слушаются. Провёл одну раздачу всей колодой, сдавая вторые карты сверху, оставляя верхнего туза себе. Второй раз с половиной колоды, ещё раз всю целую раздал. Потом повторил с тремя тузами снизу, раздав несколько раз. Пару минут потасовал колоду, собирая тузов внизу или сверху. Вернулся в комнату. Ловкости и умения, конечно, намного меньше, чем было, но надеюсь, для Лёхи хватит.

— Что зарядил колоду? Давай, покажи, как играть надо, — Сухарик, сидя за столом, показал на его поверхность.