Я вернулся. Пионер. Книга первая

Глава 8 Второй раз в шестой класс — 1

Глава 8. Второй раз в шестой класс — 1.

Я лежал в кровати и подводил итоги сегодняшнего сумасшедшего дня и пяти дней пребывания в своём молодом теле. За стеной бубнил телевизор. Родители смотрели какой-то зарубежный фильм с названием «Только один телефонный звонок», изредка переговариваясь между собой. Я же до этого поболел, поорав с отцом за нашу сборную по хоккею и порадовавшись её очередной победе, посмотрел с родителями ещё и программу «Время».

Пока мы смотрели хоккей, кстати, матч закончился, как и в моём прошлом-будущем пять — три в нашу пользу, а Ковин не забил, мама успела приготовить ужин — макароны по-флотски. Я вспоминаю, что это блюдо было частым гостем на нашем семейном столе. Его готовить быстро, а кушать вкусно. Вот мы, глядя хоккей, заодно и поужинали в зале, используя вместо стола табуретки с кухни. Отец такое разрешал, только во время просмотра хоккейных матчей.

После программы «Время» я сходил в туалет, умылся и почистил зубы, заполнил таблицу результатом сегодняшней игры, проверил ещё раз школьную форму и портфель, после чего, пожелав родителям спокойной ночи, в двадцать два ноль-ноль завалился спать. А сна ни в одном глазу. Слишком нервным день сегодня вышел. Вот и лежал, пялясь в потолок, и подводил итоги.

Легализацию в новом-старом теле можно было оценить на слабую троечку. Как бы я не старался, но реакции пожилого, много повидавшего человека пробивались в молодом теле, ставя в тупик окружающих. Сейчас появилась хорошая отмазка — клиническая смерть, на которую можно списать практически все мои промахи и потерю памяти. Это большой плюс для легенды.

А вот то, что в этом мире произошли события, я имею в виду, моё попадание в милицию и встречу с Гарием Напалковым, заставляет задуматься, а мой ли это мир из моего прошлого. Хотя, я пока особых отличий, кроме этих случаев, не заметил. Будем надеяться, что эта рассинхронизация с событиями моего мира произошла разово и дальнейшего влияния на глобальное изменение мира влиять не будет, если я активно не начну действовать в этом направлении.

В своей тетрадочке за эти дни ещё несколько событий записал, которые вспомнил из прошлого по годам. Абсолютной памяти у меня не возникло после переноса в молодое тело. Помнил то, что мог вспомнить. А сорок с лишним лет — это очень большой разрыв во времени. Поэтому в мыслях вплывали сведения только о каких-то крупных и важных событиях. Например, что в этом году совсем скоро в начале апреля начнётся война между Аргентиной и Великобританией за Фолклендские по версии Британии или Мальвинские по версии Аргентины острова.

Насколько помню, сначала аргентинцам удалось полностью захватить острова, заставив капитулировать британское правительство и военные гарнизоны. Потом Англия подтянет туда парочку авианосцев в сопровождении эскадры кораблей сопровождения, и уже аргентинские войска из-за морской блокады островов вынуждены будут капитулировать перед британцами.

Чуть больше двух месяцев длилась или будет длиться эта война, но помню, мы в школе активно её обсуждали. Все как один, вместе с правительством СССР были на стороне Аргентины, которая боролась за свои земли с английскими колонизаторами. И никто из нас не задавался вопросом, а что интересно хотели жители этих островов? Их хоть кто-то спросил, какая их больше устроит администрация — английская или аргентинская? Пускай на тех островах и проживало около трех тысяч человек, я помню, специально узнавал.

Кроме этих событий, я записал, что 19 апреля 1982 года на околоземную орбиту будет осуществлён запуск долговременной орбитальной станции «Салют-7», которая будет находиться в космосе до февраля 1991 года. Я всё-таки в военно — космической академии обучался, историю освоения ближайшего космоса, его основные события хорошо помню. Про смерть десятого ноября Брежнева, я уже записал раньше. Посмотрим, как эти события произойдут в этом мире. Будут отклонения или нет⁈

За 1983 год удалось вспомнить, что в середине февраля в течение то ли пяти дней, то ли недели пройдут общевойсковые учения СССР и стран Варшавского договора «Дружба-83». Эта дата запомнилась потому, что реферат по военной истории в Можайке писал на первом курсе об организации Варшавского договора и о взаимодействии, организации объединённых военных сил стран участниц Варшавского договора, все эти учения «Запад», «Щит», «Дружба».

Так же записал, что 1 сентября 1983 года южнокорейский пассажирский самолёт будет сбит советским истребителем. Эту дату помню точно, так как интересовался этим случаем, прочитав в Инете большое количество версий о рейсе 007 — пассажирском или разведывательном.

За 1984 год кроме смерти Андропова и назначения на пост Генерального секретаря ЦК КПСС Черненко, смог вспомнить, что в середине декабря ещё член Политбюро ЦК КПСС Михаил Сергеевич, который Горбачев посетил Лондон, где заявил о желании СССР вести переговоры о существенном сокращении ядерных вооружений. Тэтчер после встречи с Горбачевым в интервью «Би-Би-Си» произнесла ставшей знаменитой фразу: «Мне нравится господин Горбачев. С ним можно иметь дело».

Конечно, можно, если тебе на стол выкладывают секретную карту с направлением ядерных ударов по городам Англии с указанием боеголовок и типов ракет. Я, честно говоря, считаю эту историческую байку именно байкой. Не имел Горбачев тогда доступа к таким секретным документам Министерства обороны. Да его бы Устинов…

Хотя, Устинов в это время тяжело болел и умер, когда Горбачев ещё находился в Англии. Так что всё может быть. Но это только подтверждает мою версию, что Горби был агентом влияния, и его поездка в Англию в момент борьбы за пост генерального секретаря с Романовым, когда Черненко фактически был при смерти, была поездкой к своим кураторам для слива информации и получения новых инструкций, и поддержки в борьбе за власть.

Так, не забыть записать, что ориентировочно 20 декабря 1984 года умрёт министр обороны Устинов, а его место займёт маршал Соколов, который курировал, можно сказать, руководил боевыми действиями советских войск в Афганистане. За что ему было присвоено звание Героя Советского Союза. А сняли из-за пролёта Руста через всю систему ПВО, и его посадки на Красной площади 28 мая 1987 года. Поздравил молодой человек СССР с Днём пограничника.

Тоже надо записать, не забыть. Вот так ассоциативно и всплывают в памяти события. А так попробуй, вспомни, что происходило больше сорока лет назад. Пока записей не особо много. Завтра ещё три добавлю, а может и больше. Как жаль, что с переселением души или чего там не добавили абсолютную память. В мозгах только то, что помнил на момент своей смерти. А это и не так много, всё — таки с возрастом память отнюдь не улучшается.

В своих записях запомнившихся событий, хотел остановиться на смерти Черненко 10 марта 1985 года, и избрания генсеком Горбачева на следующий день. Дальнейшее послезнание будет полезным, если мне не удастся, не допустить к власти Меченого. На то, что у меня что-то получится в этом направлении, я отводил процентов пять из ста и даже меньше одного процента. При этом все мои предполагаемые действия были из области фантастики.

Поэтому уже записал про Чернобольскую катастрофу и, что 11 октября 1994 будет «Чёрный вторник». Тогда на Московской межбанковской валютной бирже официальный курс доллара вырос по отношению к рублю с трёх до четырёх тысяч, в обменниках и у менял, доходил до шести тысяч. Через несколько дней курс доллара вернулся к прежним показателям, и многие на этом хорошо наварились.

Следующая дата — 17 августа 1998 года, когда правительством был объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств и были расширены границы валютного коридора, а потом де-факто правительство вообще перестало поддерживать курс рубля. В результате с 6 рублей доллар подорожал, кажется, к 9 сентября до 20 рублей. Потом был недолгий откат к 11 рублям, а затем был устойчивый рост до 30 рублей и выше.

Такие цены были за доллар в банках. А вот в частных обменниках и у валютных менял в пиковый момент за доллар отдавали тридцать рублей и больше. Я из-за чего этот разлёт цен так запомнил. Мы с первой женой как раз в этот момент продали однокомнатную квартиру, чтобы внести деньги за трёхкомнатный кооператив, который должен был сдаться в декабре 1998 года. У нас был покупатель, который давал за однушку с хорошим ремонтом, площадью тридцать шесть квадратных метров 75 тысяч рублей, которые можно было обменять на 12000 долларов. То есть цена квадратного метра составляла около 350 долларов. Для Арзамаса это была нормальная стоимость, мы ударили по рукам, продали квартиру. Это всё было в начале августа.

По ящику уже давно обсуждался возможный дефолт и расширение валютного коридора. К тому же, служа тогда в ОБЭП, имел возможность пообщаться с финансистами и банковскими работниками. Димка Бородкин глава филиала НБД-банка в Арзамасе, с которым мы пересекались в качалке, узнав, что я продал квартиру, тут же порекомендовал мне обменять полученные рубли на доллары и подождать пару месяцев, прогнозируя значительный рост стоимости американской валюты, на котором можно будет неплохо сыграть.

Я хотел так и сделать, но родители и тесть с тёщей настояли, чтобы мы внесли всю сумму в оплату кооператива. Как же я кусал себе локти потом из-за того, что послушался их и не настоял на своём. Мой знакомый, который в это же время продал за 16000 долларов двушку и планировал за 21000 долларов купить трёшку на вторичном рынке, поступил так, как советовал Димка. В сентябре, когда курс у менял дорос до тридцати рублей за доллар и выше, он скинул баксы за полмиллиона рублей, а потом по двенадцать рублей купил сорок с чем-то тысяч долларов.

Цена в долларах на недвижимость в тот момент упала процентов на пятнадцать — двадцать. Как результат, Андрей купил новую, трёхкомнатную квартиру, сделал в ней великолепный евроремонт, обставив новой мебелью и бытовой техникой. Ему ещё хватило зелёных, чтобы поменять имеющую машину на новую, купить гараж и оставить приличную сумму зелёных в виде семейной, финансовой подушки безопасности.

Так что, если всё пойдёт также как в том мире, то я к «чёрному вторнику» и дефолту буду готов. Надо будет только денег побольше заработать. И в этом мне помогут песни из будущего, если не получится с писательской деятельностью.

В субботу, после ухода пацанов, я до прихода родителей, успел записать в тетрадь текст песен «Прорвёмся опера» Любэ, «Мой сосед» и «Приходите в мой дом» Михаила Круга, а также песню Любэ «Мент», переделав в «Бойца». Я заменил мента на бойца и строку «и достала его в родной стране» на строку «и достала его в чужой стране». И получилась отличная песня про воина — интернационалиста, исполняющего свой долг в Афганистане.

Так и буду потихоньку записывать песни, которые помню, только надо как-то накопить денег на гитару. Без неё как-то песни плохо вспоминаются. Иногда мысленно и в живую начинал перебирать пальцами левой руки воображаемый гриф гитары.

На приобретение гитары пока вижу только один вариант заработка в виде сдачи макулатуры и продажи книжных купонов. Других вариантов нет. Точнее, есть, но собирать бутылки стрёмно, в криминал лезть совсем не хочется. И даже с продажей купонов надо будет быть осторожнее, что показало попадание в милицию сегодня. Под эти мысли не заметил, как заснул.

Утро наступило сигналом точного времени и исполнением гимна по радио. Отец, заглянув в комнату, убедился, что я уже проснулся. Я, дождавшись, когда он освободит туалет, также быстро посетил это заведение. Надо будет заканчивать с длительными посиделками в этом кабинете. Вернувшись в комнату, быстренько прогнал разминку, после чего приступил к силовому комплексу Купера. Отец заглянул в комнату, когда я, пыхтя, отжимался на втором круге. Посмотрел, хмыкнул и закрыл дверь.

Закончил зарядку, в освободившейся ванной почистил зубы, простирал с «Банным» мылом трусы и носки, повесил их на полотенцесушитель, принял контрастный душ, после чего в одних чистых трусах выдвинулся на кухню. Отец, глядя на меня, вновь как-то одобрительно хмыкнул, что было для него не типично. Приступил к завтраку в виде бутербродов с колбасой и сливочным маслом. Лимон уже закончился, поэтому чай был без него, но всё равно вкусным.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался отец, который также сидел за столом в одних трусах.

Он уже доедал свой последний бутерброд, а мамуля насколько я помнил, накрыв завтрак и что-то перекусив, в зале занималась своей причёской.

— Отучусь шесть уроков, домашку сделаю, а потом, наверное, к мамуле в библиотеку съезжу, надо кое — какую литературу посмотреть по истории Горького, в каталоге порыться, — ответил я.

Батя от моего ответа аж поперхнулся.

— Ну, ну, — только и смог сказать он.

В этот момент в кухню зашла мама.

— Так, у тебя с прошлой недели деньги за обед остались, Елизавета Кузьминична в курсе, а на это что-нибудь дополнительно купишь в течение недели, — с этими словами мамуля протянула мне рубль, а потом записку на листке. — Это по поводу твоих пропусков уроков.

Я аж умилился этому. Никаких тебе больничных, хватает записки от родителей по поводу пропусков уроков. Начал рыться в своих воспоминаниях об обедах в школе. Насколько помнил, мы в понедельник сдавали классной то ли рубль шестьдесят копеек, то ли больше, то ли меньше. Многие не сдавали и самостоятельно на переменах покупали в столовке всякие вкусняшки. Точно не помню, но цены были следующими: пирожок с повидлом — 5 копеек; коржик — 8 копеек; колечко с орехами — 10 копеек; котлета в тесте шла по 14 копеек; кекс с изюмом — 16 копеек; ромовая баба — 18 копеек; песочное пирожное — 22 копейки; стакан молока — 10 копеек; стакан берёзового или томатного сока — 10 копеек; чай — 2 копейки.

Остальные, кто сдавал деньги, питались организованно. Минут за пятнадцать пара дежурных из класса шли в столовую, расставляли на столах тарелки с едой и с хлебом, раскладывали ложки и вилки. Когда класс прибегал в столовую, все уже было подготовлено — садись и ешь.

Опять же насколько помню, подавался комплексный обед из первого, как правило, это были щи, борщ, рассольник, гороховый и рыбный суп из минтая. На второе была котлета, гуляш, бифштекс, очень редко сосиска с картофельным пюре, гречкой, рожками или вермишелью, с обязательной подливой, чай и пирожок. Остальное за свои деньги.

Не знаю, как в других школах, но у нас кормили вкусно. Я, во всяком случае, сметал всё, кроме рассольника. В детском саду в своё время нашу группу отравили этим супом, и с тех пор я рассольник не ел в течение всей своей жизни. Даже в Можайке на первых курсах, не смотря на постоянный жор и чувство голода, не мог заставить себя есть этот суп. Что-то видимо в мозгах щёлкнуло, определённый заскок или бзик образовался.

Отец, закончив завтрак, вышел из-за стола, потрепав меня по голове. Это было настолько неожиданно, что я растерялся. Не помню, чтобы он так проявлял свои чувства по отношению ко мне в том мире. Видимо, и его моя клиническая смерть заставила понервничать — чуть не потерял наследника.

Родители вышли на работу раньше минут на пятнадцать, а я успел потратить это время на записи в тетрадь тех событий, которые вчера вспомнил. После этого с небольшим волнением направился в школу. Вот уж никогда не думал, что пойду второй раз в шестой класс.

Дорога в школу много времени не заняла. На входе дежурные проверяли сменку, показал свой мешок с «Москвой». Это был советский ответ «Адидасу» — кроссовки с тремя полосками — лёгкие, прочные, удобные. Где купили их родители, я не помню, но такая сменная обувь была, может быть, у процентов десяти мальчишек в школе. Дефицит.

Спустился вниз к раздевалкам. Это я помнил, а вот в каком кабинете будет первый урок история, не помнил, хоть убей. Из всех кабинетов только не забыл, где кабинет физики расположен и то, это ещё не точно. Выходим из этого положения просто, ждём кого-нибудь из одноклассников.

Повезло через пару минут, в вестибюле перед раздевалками появился Лёшка Козак. Дождался, когда он разденется и поменяет обувь, вместе с ним направились к лестницам четырёхэтажного здания. Проект школы был однотипный для того времени. Двухэтажное здание, соединялся двухэтажным переходом с четырёх или трёхэтажным. У нас второе здание было четырёхэтажное. Поднялись на четвёртый этаж, где перед кабинетом самым, последним в левом крыле кучковались одноклассники, ожидая, когда его откроют.

У меня в голове как-то само вплыло, что это и есть кабинет истории. А так как сегодня понедельник, то десять первых минут урока займет политинформация. А на следующий год на политинформацию придётся приходить в свой класс химии на двадцать минут раньше. После политинформации нестись на первый урок в другой кабинет. По мне так лучше бы оставили, как раньше. Следуя, за Лехой подошёл к парням, и, кинув портфель на подоконник, который красиво приземлился между другими, поздоровался:

— Привет, ребята!

В ответ послышалось «привет, Миха», «здарово, Мишка», «салют, Ведмедь». Это я года в три — четыре буквы в словах путал. Вместо пуговица говорил пудгвица, свабьдя, вместо свадьбы, ну и ведмедь вместо медведя. Имел неосторожность рассказать об этом ребятам в классе втором, тут же и получил прозвище Ведмедь.

Махнул девчонкам из класса рукой, разглядев среди них Наташку Храброву. Светки нашей симпатичной конпушки не было. Видимо, ещё не пришла. А вторая конопушка с грудью уже второго размера Прохочева Ленка залилась румянцем, когда я на ней остановил взгляд. Я тоже чуть не покраснел, вспомнив, что мы с ней в седьмом или восьмом классе гуляли. И даже у них дома был много раз.

— Ну, что выздоровел, в субботу прыгаем кто кого? — этот вопрос вместо приветствия задал за моей спиной Серега Самаев.

Я развернулся к нему и даже понял, из-за чего или для кого он этот вопрос задал. Рядом с нашим классом ожидали, когда откроют соседний кабинет парни и девчонки из 6 «Б» класса, где училась Иринка Паромова. В девятом классе нас объединят, и мы будем учиться в одном классе с ней, а потом, когда не знаю, Сергей и Ирина поженятся. Это выяснится уже в двухтысячных годах, когда найдём друг друга на сайте Однокласники.ру. А дружить они начали класса с восьмого или раньше. Не помню точно.

— Привет, Сергей. На этих соревнованиях, увы без меня, — отрицательно повертев головой, я развёл руки в стороны.

— А что случилось, очко жим-жим? — Серега высокомерно усмехнулся.

— Да нет, просто после болезни надо восстановиться…

— Да, ладно, скажи, что зассал с тридцатки прыгать, если во второй этап пройдёшь? — произнеся это, Самаев подошёл вплотную ко мне.

Если вам кто-нибудь из летающих лыжников скажет, что он нисколько не боится прыгать. Не верьте. Прыжок с трамплина очень похож на прыжок с парашютом. На каждый прыжок настраиваешься, давя в себе страх, а мандраж уходит, когда толкаешься от стола отрыва и начинаешь свой полёт. В этот момент приходит чувство эйфории, лёгкости. Но длится всё это недолго, так как возникает новая проблема, как приземлиться и не упасть.

Но самое страшное в прыжках с трамплина — это подъём на него по лестнице. Ты в прыжковых, тяжёлых, высоких ботинках, подошва которых не гнётся, а голеностоп ими зафиксирован намертво. На плече у тебя лыжи. И это не короткие, горнолыжные, а длинные, широкие и очень тяжёлые для прыжков с трамплина. Их длина подбиралась просто. Стоя, вытягиваешь руку вверх, и от кончиков пальцев до начала кончиков лыж должно быть ещё тридцать — сорок сантиметров. То есть длина лыж при росте в 170 сантиметров составляет 235 — 240 сантиметров, ширина больше 10 сантиметров, а их вес с креплением больше трёх килограмм каждой. Это я когда на «TATRA» прыгал. «GERMINA» и «ELAN» на которых прыгал позже, полегче были.

И вот с этим грузом на плече ты лезешь вверх по лестнице трамплина. Любой порыв ветра тебя чуть ли не разворачивает на месте из-за парусности лыж. На ступеньках налипает снег от подошв участников соревнований, и они становятся не плоскими, а полукруглыми и скользкими. Каждый шаг экстремальный. Чуть чего и кувыркаться вниз будешь долго. Только добравшись наверх, можешь спокойно выдохнуть. Самое страшное позади.

И если на К-20 лестница была не очень длинной, то на тридцатке подъём на вверх заставлял организм вырабатывать адреналин в большом, я бы даже сказал в огромном количестве. Да и сам прыжок с тридцатки был метров на пятнадцать длиннее, и метра на два — три выше. А самое хреновое, я не помнил, прыгал я с тридцатки уже или нет. В моей памяти на этих соревнованиях мы прыгали только с двадцатки, и я тогда, грохнувшись два раза, хоть и улетал за двадцать метров, по баллам занял место ближе к концу.

А Серега, по-моему, вошёл в число призёров по нашей возрастной группе. С тридцатки мы прыгали на следующий год. И там я пару раз у Сереги выигрывал. Потом я разбился, а Серега продолжал прыгать, и к концу десятого класса на большом трамплине на Сенной выполнит норматив кандидата в мастера спорта, а потом и мастером спорта стал.

Я смотрел на Самаева и не знал, что ему сказать, с одной стороны он задирается, а с другой стороны я не помню, был ли у нас какой-нибудь разговор до этого про эти соревнования. Может быть спорили? Поэтому постарался на его наезд ответить как можно миролюбивей:

— Серёг, можешь думать, что хочешь, но я тебе ещё раз русским языком говорю, что я в этих соревнованиях участвовать не буду, так что будешь соревноваться с другими.

— Ссыкун, — Самаев ткнул меня указательным пальцем в грудь.

А вот это уже был перебор. Серега перешёл определённые границы пацанских взаимоотношений. За такое обычно сразу били в морду. Однако, я себя вновь сдержал.

— Сереженька, а вот тыкать меня в грудь, да ещё с такими словами не надо, — начал я, но Самаев меня перебил.

— А то, что будет⁈ Чего ты ссыкун сделаешь? — Серега демонстративной вновь ткнул меня пальцем в грудь, на этот раз не убрав руку.

Ну что же, сам напросился. Правая ладонь сверху, с фиксацией большим пальцем внешней стороны ладони Самаева. Можно было бы и удар в пах нанести для расслабления, но решил этого не делать, подшаг назад, с одновременным выкручиванием руки противника, и фиксацией его локтя своей левой рукой. Всё, Серега в сильно согнутом положении зафиксирован, и я теперь могу с ним делать, что хочу.

— Серёженька, я тебя предупреждаю в последний раз. Если ты, баклан, ещё раз свои грабли распустишь, я тебе их переломаю. Здесь и здесь, — я сначала резче скрутил однокласснику запястье, а потом надавил на локоть, заставив Серегу два раза вскрикнуть от боли. — Всё понял⁈

— Да пошёл ты на…

Договорить я ему не дал, чуть присев, ещё раз скрутив запястье и надавив на локоть, заставил Самаева упасть на колени, и ткнуться лбом в пол.

— Я тебя ещё раз спрашиваю, ты всё понял, или мне действительно твою грабку сломать в двух местах, чтобы быстрее дошло⁈ — я ещё раз скрутил запястье Серёги, заставив его застонать от боли. — Так понял или нет?

— Понял, — сквозь зубы прошипел мой противник.

— Вот и хорошо, — я отпустил его руку и, отвернувшись, выпрямился, посмотрев на одноклассников и ребят из 6 «Б» класса, которые окружили нас.

Все выглядели несколько ошарашенными. Наша драка с Серегой, если можно её назвать дракой, прошла несколько не так, как обычно это бывало. Как правило, сначала пацаны оскорбляли друг друга и только потом начинали наносить друг другу удары. А чтобы вот так взять на болевой приём и заставить противника морально сдаться, такого не было. Но не бить же мне было Серегу.

— И чего смотрим, всё ляктричество кончилось, кина не будет, — я пошёл к подоконнику за портфелем, заметив крем глаза, что в коридоре появилась Лиза, то есть наш классный руководитель Елизавета Кузьминична.

Сделал пару шагов, услышал, как кто-то из парней крикнул: «Сзади».

Повернув голову, увидел, как Серега с побагровевшим лицом, вытянув руки перед собой, словно хочет вцепиться в шею, бросается на меня. Рефлексы моей души или чего-то там сработали раньше, чем я успел подумать. Резкий удар ногой назад. Ударов усиро гери за три тренировки по трём уровням я успел провести всего раз по двести, поэтому концентрированного удара не получилось. Зато он оказался точным. Самаев просто напоролся с ускорением на мою пятку, чуть не сбив меня. Я просто чудом устоял на ногах.

Точный и сильный удар в печень — это гарантированный «королевский» нокаут. Очень много нервных рецепторов в капсуле печени. Поэтому точное попадание — это не просто острая боль, а сильнейшая, острая боль. Удар, и ноги сами подкашиваются, хотя, казалось бы, они ни при чём. Это вегетатика сработала. Дыхание буквально останавливается, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Слёзы, сопли, иногда рвота. Бывает и сознание теряешь. Сам получал пару раз такие нокауты. Очень хреновая вещь. Вот и Серега, закатив глаза, свалился на пол, свернувшись в позу эмбриона, а потом его вырвало.

«Твою дивизию! Что же это твориться то! Только бы не разрыв печени! Это полная жопа будет!» — пронеслось у меня в голове.

Я подскочил к Сереге и склонился над ним. Приподнял веко, на меня смотрела только белочная оболочка. Зрачок закатился вверх. Кто-то из девчёнок охнул.

— Ты что наделал, Рудаков⁈ — раздалось за спиной.

Развернувшись на корточках, увидел Лизу, которая очень быстро, даже запыхавшись, преодолела коридор и с явным испугом смотрела на лежащего Самаева.

— Он жив⁈ — очень эмоционально задала вопрос классная, буквально крича.

— Жив. Полный нокаут, Елизавета Кузьминична. Скоро очнётся, — ответил я, не совсем уверенный в своём последнем заявлении.

— Что же это твориться⁈ Ты зачем избил своего одноклассника, Рудаков⁈ — теперь уже закричала классная.

Я выпрямился и посмотрел в глаза Лизы. Там была паника. Народ вокруг зашумел. Послышались слова в основном от пацанов — «он сам полез», «никто его не бил», «Миха не хотел драться». Девчонки в основном молчали.

— Елизавета Кузьминична, Самев сам наткнулся на мою ногу, когда бросился на меня. Просто столкновение пришлось на печень. А это очень болезненно. В боксе называется «королевским» нокаутом. Я не хотел с ним драться, он сам полез, — стараясь выглядеть спокойны, ответил я классной.

— Так, Рудаков, давай иди в учительскую. Я туда скоро подойду. Жирков, а ты бегом в медпункт позови сюда медсестру…

— Пускай нашатырный спирт возьмёт и вату, — перебил я Лизу.

Та посмотрела на меня раздражённо, но повторила мои слова:

— Пусть возьмёт нашатырный спирт и вату.

Где находится учительская на втором этаже, я помнил. Прошёл через ребят к подоконнику, которые расступившись, пропустили меня. Взял портфель и двинулся в указанном направлении. Серега Жирков пристроился со мной.

— Ну, ты, Миха, и даёшь. Я такое только в «Пиратах XX века» видел, когда там пират в прыжке нашего бьёт с криком. И ты тоже так я-а-а и назад ногой, как дашь, Серый раз и с копыт, и без сознания. Охренеть. И руку как ты классно ему вывернул, и на колени заставил упасть. Тот аж лбом в пол воткнулся. Тебя кто этому научил? — затараторил Серега, когда мы отошли подальше.

— Ударил случайно, а как освобождаться от захватов дядя показывал, он у меня милиционер. Ты давай, действительно, бегом за медсестрой. Очень уж неудачно в печень попал. Это иногда хуже, чем в голову зарядить…

— Про случайно, кому-нибудь другому рассказывай. А вообще, Самай сам виноват. Не хрена было к тебе приставать. Я бы ему сразу в нос зарядил, если бы он меня ссыкуном обозвал. И вообще ты какой-то не такой сегодня, — произнеся последние слова Серега Жирков с позывным, тьфу ты, прозвищем Серый рванул бегом к лестнице между этажами.

Млять, да что же это такое, и Серый говорит, что я какой-то не такой. И что с этим делать, не знаю. Ну, не помню я, каким был в это время. Так остались в памяти какие-то отрывки воспоминаний, связанные с важными событиями. И девчонки некоторые как-то осуждающе на меня смотрели, а пацаны удивлённо. Опять накосячил на ровном месте. И как Лиза отреагирует на это не понятно. Родители Самаева, как себя поведут тоже под вопросом. Хотя, нет у меня информации, чтобы в это время какие-то разборки были со стороны родителей.

Насколько помню себя из того мира, с Самаем мы один раз дрались. Только вот в каком классе это было, не помню, но это произошло осенью точно, и на нас были пионерские галстуки. Собрались на заднем дворе школы, как это было принято, а потом разобрались по пацански. Всё закончилось дракой, когда колотили друг друга, чем придётся, валяясь по земле, пока нас не растащили.

Пока думал о произошедшем, спустился на второй этаж и дошёл до учительской. Заглянул в неё, там было полно народу. До начала первого урока оставалось ещё минут десять. Отошёл в сторону и стал ждать Лизу. Скоро мимо меня пронеслась медсестра и Серый, а потом и учителя начали расходиться по классам.

Сироткина, проходя мимо, поинтересовалась, почему я не в классе. Пришлось ей сказать, что Елизавета Кузьминична будет разбирать со мной инцидент с дракой, чем вызвал удивление Александры Ивановны. Через некоторое время прозвенел звонок, потом увидел, как Колька Шляпин с Димкой Цветовым, самые крупные ребята в нашем классе ведут, а, точнее, почти несут Самаева в сторону медпункта. За ними шла взволнованная медсестра.

Да-а-а. Новая жизнь бьёт ключом, причём по голове. Шестой день в новом мире, а событий… Мысли прервались, потому что в мою сторону, спустившись с четвёртого этажа, направлялась наша классная. Причём вид у неё был решительным и злым.